Глава 18

Вечером Саша не стала упираться, устраивать истерику и держаться руками и ногами, лишь бы Яр не сделал так, как хотел. Бессмысленно, да и сил на это уже не было. Если он так решил – легче сдвинуть скалу, чем переубедить, а силы ей еще понадобятся. Хотя бы для того, чтобы оградить себя от его желания знать все о Константине Титове.

Открыла Саша глаза в тот момент, когда за Яром закрывалась дверь. Ну что ж, пока изменений она не ощутила. Смена декораций – всего лишь мелочь, не имеющая особого значения. Впервые она оказалась в его комнате и тут… Тут чувствовалось, что помещение принадлежит ему. Мебель темная, почти черная, а вот вся обивка контрастно светлая, как и постель. Большое окно, так же как и во всем остальном доме – за декоративной, но Саша-то знала – достаточно крепкой, решеткой. Комната не обжита, во всяком случае, тут нет ни картин, ни миллиона статуэток, как по всему дому, нет фотографий, кроме одной, на тумбе, с другой стороны кровати. Саша потянулась за ней, просто из любопытства, вряд ли там она увидела бы что-то, способное указать на их местоположение или дать еще какую-то подсказку. На фотографии были изображены мужчина и женщина, им лет по тридцать, может, чуть больше. Судя по качеству карточки и одежде, снимок был сделан в девяностых, фотография цветная, а это в те времена – небывалая роскошь. Мужчина на фото обнимает женщину за талию, а она следит за ним, скосив глаза. Смешная фотография, тогда посчитали бы, что это брак, ведь все должны улыбаться в камеру, но смотря на них непредвзято, Саша подумала, что выглядят они очень мило.

Оказывается, хоть какая-то доля сентиментальности в Самарском живет. Мужчина был очень похож на него, хотя наоборот… Яр похож на отца, Анатолия. А вот как зовут женщину, маму, Саша не знала. В отличие от темноволосого папы, мама у Ярослава была совсем светлой, с чистыми голубыми глазами, унаследованными сыном явно от нее. Вот только смотрит она на мужа не так, как обычно это делал Самарский, заставляя опасаться за свою жизнь под тяжелым взглядом, а нежно, ласково, по-женски. Красивая пара… Саша поставила рамку на место, снова закрывая глаза.

Интересно, а где сейчас его родители? Семья? Кто он вообще? Бизнесмен, неудавшийся пианист, шантажист, что еще? В этих раздумьях Саша снова провалилась в сон, а во второй раз проснулась, когда часы на стене отбивали полдень. Откинув одеяло, девушка отправилась на разведку в ванную. Она не сильно отличалась от той, что примыкала к ее бывшей комнате. Тут тоже не найдешь каких-то особых изысков, унитазов на грифоньих лапах и шестиместных джакузи. Повесив на крючок надетую еще вчера рубашку, Саша стала под душ. Надеясь, что хозяин не отнесется к этому как к воровству, воспользовалась чужим шампунем, гелем для душа. Хотя, ведь собственного в этом доме у нее не было практически ничего… Даже сама она себе принадлежала не всегда. На полке лежала целая стопка одинаковых белых полотенец. Вытянув нижнее, Саша замотала в него волосы. Как-то вдруг девушка поняла, что ее переезд произошел, а вот вещи остались там… И ей теперь не в чем даже прошмыгнуть в прошлую комнату, не то, что спуститься вниз. Если под ее спальней вечно дежурил один из охранников, наверняка, с переездом ничего не изменилось, а вот дать распоряжение перенести сюда ее нехитрые пожитки, Самарский не спешит.

Не лелея особой надежды, Саша все же заглянула в ящики комода, но там ничего, напоминающего вещи для нее, не нашлось.

Меньше, чем прошмыгнуть в таком виде по коридору, ей хотелось, чтобы выяснять, почему она все еще не спустилась, пришла Глафира. Перед ней стыдно. Со странными двузначными взглядами охранников она уже смирилась, а вот перед Глашей было бы и правда неудобно.

Набрав в грудь больше воздуха, Саша надавила на ручку. Выглянула, увидев, что в пределах видимости нет ни души, направилась в сторону своей бывшей спальни. Вот только достичь цели не успела. Кто-то нагнал сзади, схватил за запястье, дернул, разворачивая, а потом толкнул в нишу в стене.

– Ну что, нажаловалась уже любовничку? До или после того, как он тебя трахнул, совершенно добровольно? – Дима навис над ней, как самый настоящий коршун, жаждущий расправы и желательно кровавой.

Саша не ответила, не желая опять его провоцировать, вот только сегодня он в этом и не нуждался.

– Я предупреждаю тебя, дрянь, если ты станешь на моем пути или на пути моей сестры, пеняй на себя. Я раздавлю тебя, папочка даже подсуетиться не успеет. Хотя ведь он и сейчас не особо торопится, ведь так? Ты-то ему вообще родная? Или и его уже так достала, что он рад, что Самарский за твое воспитание взялся?

Этот гад бил словами наотмашь, прекрасно чувствуя самые больные места и не гнушаясь на них давить.

– Что молчишь? Нечего сказать? Правда нравится меньше, чем гребаные розовые мечты? Не обольщайся, Сашенька, Самарский от тебя избавится, как только выпадет такая возможность, и молись, чтобы он тебя папочке вернул, а не под забором прикопал. Но знаешь, я буду настоятельно рекомендовать ему второе… – он опустил взгляд, заметив, наконец, в чем же она предстала перед ним, а потом расплылся в тошнотворной улыбке. – И твои замашки продажной девки его не остановят, у него таких могут быть сотни, стоит только пальцем поманить, и покрасивей, и талантов побольше…

– Ты больной, – не выдержав, Саша бросила слова ему в лицо.

– А он тоже, Сашенька, мы тут все больные. А хочешь секрет? – Дима наклонился ближе, в нос ударил резкий запах его туалетной воды. – Ты среди нас самая больная, раз так стонешь под тем, кто тебя же и убьет.

В конце коридора послышался гул голосов, кто-то шел к ним. Оттолкнувшись от стены, Дима выпрямился, пошел навстречу. Из-за угла сначала показался Самарский, а потом пять неизвестных Саше мужчин.

Дима подошел к другу, видимо, для него незнакомцы тоже стали сюрпризом.

– Они устанавливают камеры, – кивнув, Дима присоединился к процессии. Когда же мужчины поравнялись с нишей, в которой так и находилась Саша, Яр остановился как вкопанный, а потом его примеру последовали и остальные.

– Что… – он окинул ее взглядом с ног до головы, а когда понял, что то же делают и остальные, сделал шаг навстречу, закрывая Титову от чужих глаз. – Дима, проводи до конца коридора, и начинайте, я приду через пять минут.

Хмыкнув и бросив пару взглядов через плечо Самарского, мастера во главе с Димой, повторившим команду на английском, двинулись дальше по коридору. Саша же залилась краской, осознавая, как только что выглядела.

Прежде, чем Ярослав успел пустить какую-то шуточку, Саша выпалила:

– Мне нужны мои вещи!

– Прошу… – Яр отступил, пропуская девушку вперед, только ее надежды не оправдались, вместо того, чтобы самому отправиться за мастерами, он шагнул следом.

Всю дорогу до комнаты она чувствовала пристальный взгляд идущего за ней Самарского, но не могла ни оглянуться, ни развернуться и позорно сбежать, чтобы попытаться добыть одежду чуть позже. Наконец-то они достигли нужной двери, первой вошла Саша, за ней и Самарский.

Девушка напряженно следила за тем, как он заходит, закрывает дверь, не спеша подходит к кровати, устраивается на ней полулежа, расплывается в довольной улыбке.

– Я могу сама… – Саша раздраженно сжала-разжала кулаки.

– Я не сомневаюсь, просто хочу проследить, чтобы в мою комнату не попала что-то лишнее… Конечно, чисто случайно… Может ты прячешь тут столовые вилки? Или украла из кабинета циркуль? Ты же понимаешь, что безопасность превыше всего? – и мужчина улыбнулся еще шире, как истинный чеширский кот.

Прекрасно понимая, что отделалась очень легко, после того, как у нее обнаружили по-настоящему опасную вещь, Саша решила не спорить. Себе дороже. Переезд в другую комнату выглядел как настоящие сборы – она достала чемодан, стоявший до этого в углу; положила на кровать, рядом с внимательно следящим за всеми манипуляциями Самарским; начала бросать туда вещи без разбору.

Сначала Яр вел себя как сторонний наблюдатель, иногда, увлекшись, Саша даже забывала, что в комнате не одна. Но как только девушка запихнула в чемодан пакет с бельем, похититель резко активизировался.

Стоило только отвернуться, как Самарский засунул нос в интересующий его пакет, а потом, издав протяжное «ооооо», двумя пальцами начал вытаскивать по одному предметы гардероба. Как на зло – далеко не такие скромные, как Саше бы хотелось в этот момент. Вновь покраснев, девушка только сильнее сжала кулаки. Нельзя показывать, что это раздражает, иначе он никогда не успокоится. Глубоко вздохнув, она продолжила складывать свои скудные пожитки.

– Нравится? Забирай, тебе пойдет… – и будто случайно промахнувшись, Саша зарядила в Яра джинсами.

Попала, причем так, как совсем не собираясь. Пуговица, видимо, угодила в глаз, Самарский вдруг перестал заливаться смехом, резко схватился за лицо, зашипел.

– О боже, – Саша подлетела к мужчине, склонившись ниже. – Прости, я не хотела! – она правда не хотела его покалечить, по крайней мере, сейчас.

А Самарский, не обращая на нее внимания, шипел ругательства, скрыв за ладонью пол лица.

– Покажи! Слышишь меня? Покажи! – Саша протянула руку, собираясь силой заставить его открыть глаз.

Не успела – в один момент Самарский шипеть перестал, глаз открыл, а за вытянутую руку дернул на себя, сначала опрокидывая, а потом перекатившись, придавил к кровати уже саму Сашу.

– Куда бьют, туда целуют, знаешь такое? – и еще до того, как девушка смогла оправиться от шока, поцеловал, еле сдерживая смех.

– Придурок! – Саша попыталась оттолкнуть шутника, но в виду бесперспективности занятия совсем скоро сдалась. А уже через минуту пожалела, что не успела еще переодеться хотя бы в джинсы – наглые руки пробрались под рубашку, вовсю исследую «объект». – Тебя ждут мастера, – девушка попыталась отлепить его от себя, но даже это оказалось невозможным.

– Подождут, – не обращая внимания на неуверенный писк, Яр только сильнее придавил жертву к кровати. Правда дальше поцелуев и прикосновений не шел, просто дразня. Через какое-то время оторвался, но сделал это очень уж нехотя. – У меня есть одна очень интересная вещичка, хочешь посмотреть?

На скептический взгляд Саши, снова прыснул смехом.

– Я не о том, извращенка! – проведя рукой от девичьего бедра вниз, до колено, Яр забросил ее ногу поверх своих джинсов, а потом опустил руку в задний карман. Не совсем понимая, что он делает, Саша следила за его манипуляциями настороженно. – Что это, Саша?

На свет божий Самарский извлек какой-то клочок бумаги. На непонимающий взгляд Саши Ярослав только усмехнулся, а потом развернул сложенные вчетверо лист. Ее почерк, ее вчерашнее творчество, наброски, версии. Черт. Она совсем о нем забыла. Еще секунду тому полные непонимания глаза, вдруг округлились, Саша рванулась вверх, собираясь схватить результат своего умственного труда, но мужчина оказался быстрее, вновь спрятав его за спиной.

А осознав, что ее снова поймали на горячем, решила хоть раз сделать то, чего от нее, казалось, ждали все – упасть на дурочку.

– Понятия не имею… – и посмотрела Самарскому так честно, как только была способна.

– Даже так? – не собираясь выпускать, Яр перенес вес тела на свободную руку, почему-то вдруг вспомнив, что с ее дыханием стоит быть осторожными.

– А что это? – играть, так до конца, пусть оба прекрасно понимают, что она врет, это ничего не меняет.

– Я надеялся, что сам получу ответ на этот вопрос от тебя, но раз ты не знаешь, позволь, я сделаю несколько предположений? – будто взвешивая все за и против, Саша выдержала паузу, а потом деловито кивнула. – Видимо, кому-то кровь из носу хочется узнать, где он находится. Но вместо того, чтобы задать вопрос знающим на него ответ, этот кто-то занимается подобной ерундой… – Яр снова потряс злосчастной бумажкой где-то сбоку.

– Я спрашивала. Миллион раз. Ты приказал на мои вопросы не отвечать.

– Приказал, – рука с листом опустилась на кровать. – А еще отключил кабельное, забрал чей-то телефон, запретил выходить из комнаты, а потом из дому. Думаешь, зачем?

– Что ты хочешь услышать? Что я провинилась и раскаиваюсь? Не услышишь. Может для тебя это детская шалость, попытка разнообразить свою жизнь, может это прикольно – выкрасть человека, а потом держать его взаперти, но будь готов к тому, что человек попытается выбраться! – уперев руки в грудь мужчины, Саша попыталась его оттолкнуть. Больше не весело, ни капли не весело. – Отпусти.

Не надеясь, что это подействует, Саша даже не сразу поняла, что Яр таки откатился, давая ей свободу.

– Я установил всего несколько правил, неужели так сложно их придерживаться? – Самарский проследил за тем, как Саша встает, снова берется за сбор вещей, сам тоже сел.

– Ты это серьезно? – ни в чем неповинный свитер влетел в чемодан со скоростью света. – Ты установил всего несколько правил, а я такая-сякая их не придерживаюсь, доставляя тебе этим неудобство? Да ты меня выкрал!!! Самарский, ты! Меня! Выкрал! Какие к черту правила?

– Иногда тебя легче придушить, чем разговаривать… – Яр устало покачал головой, сдаваясь, а вот гнев в Саше с каждой секундой закипал все сильней.

– Так придуши! Меня уже достали ваши угрозы! Вы сначала в себе разберитесь, между собой, а потом доставайте меня! Ясно?

– Кто вы, Саша? – Ярослав пристально посмотрел на вдруг застывшую Сашу. Блин, ведь она не собиралась встревать в их с Димой отношения, прекрасно понимая, что для нее исход подобных разборок заранее предрешен.

– Ты. Ты разберись сначала в себе, а потом анализируй меня… – пытаясь сгладить оплошность, Саша даже сбавила тон.

Вот только Самарского провести не вышло. Он встал с кровати, подошел, навис над Сашей, продолжающей что-то упорно паковать в сумку.

– Кто вы, Саша? Я начну наконец-то получать ответы на свои вопросы? Или это правило тоже слишком для тебя обременительно?

– Я же сказала, ты! Ты! Непонятно? – сначала из ее рук выдрали какие-то джинсы, а потом резко развернули.

– Непонятно, Саша. Мне непонятно, почему ты выгораживаешь Диму. Вот что мне непонятно… – поднятые в попытке снова оттолкнуть руки вдруг безвольно опустились. – Что, и на этот вопрос у тебя нет для меня ответа? Это начинает раздражать, сильно.

– Я не собираюсь никого выгораживать… Просто у меня и без того достаточно проблем, чтобы ввязываться еще и в эти.

– А тебе не кажется, что ты в них и так уже порядком ввязалась? – Яр потянул ворот рубахи, оголяя одно из оставленных Димой красных пятен.

– Ввязалась… – Саша оттянула рубашку на место. – Только я об этом не просила. И еще все усложнять не собираюсь.

– Знаешь… – Яр подошел ближе, поддел подбородок, заставляя Сашу запрокинуть голову. – Тебе иногда все же полезно молчать. А еще желательно при этом слушать, готова?

Кивнуть ей не давала удерживающая рука, а ответить – гордость.

– Так вот, если Дима или кто бы то ни было еще снова подойдет, что-то скажет или сделает – я узнаю, но лучше от тебя. Для тебя же лучше, малышка. А это… – он снова покрутил перед носом злосчастной бумажкой. – Я надеюсь, было в последний раз. Хочешь что-то знать, спроси у меня. Если я сочту возможным – отвечу. А если нет, то и знать тебе ответ не положено, а значит – ты его не узнаешь.

Закончив свою тираду, Самарский все так же медленно, не отводя взгляда, разорвал листок сначала на половинки, потом еще раз и еще.

– Надеюсь, в пазлы играться ты не станешь? – он демонстративно выбросил ошметки в корзину для мусора, спрятанную под столом.

А Саше до жути захотелось плакать. Нет, тот, с кем она была вчера, кто играл для нее на рояле – не существует. Ей все приснилось. Так бывает, даже о самых настоящих негодяях, иногда снятся хорошие сны.

– Когда тебя будут судить, Самарский, я на коленях стану умолять максимального срока. А если не дадут, сама выкраду, и издеваться буду похлеще твоего. Увидишь, тебе понравится!

– Я почему-то тоже не сомневаюсь в этом, – он посмотрел на Сашу с подозрением, догадываясь, что девушка сейчас не шутит. – Я об одном прошу, Саша, так сложилось, что тебе придется мне доверять. Не усложняй нам обоим жизнь… Как соберешься, скажешь Артему, он перенесет вещи.

– Сколько еще я тут пробуду?

– Пока ничего не меняется, – он и сам не знал ответ на вопрос, а если знал бы, вряд ли ответил.

– Сколько?

– Саша… – Яр видел, что она снова заводится, знал, что сейчас он опять услышит, насколько ей осточертело все, что он устроил, и хотел хотя бы попытаться этого избежать – не получилось.

– Что Саша? Ты похищаешь меня, пытаешься всячески запугать, угрожая телесной расправой, я делаю то, что от меня требуется, когда говорят молча ждать – жду, говорят не высовываться из комнаты – не высовываюсь, требуют копаться в никому не нужных бумажках – копаюсь. И вот наступает счастливый день моего возможного спасения, он наступает, а само спасение не наступает. А ваше высочество, господин Самарский, сваливает в неизвестном направлении, оставив меня на попечение неуравновешенного дружка, хотя и вы-то не особо блещете уравновешенностью. Но не в этом суть. Я хочу знать так долго? Я даже уже отпустить меня не прошу, я просто хочу знать, сколько еще я тут пробуду?

– Твой отец не исполнил еще мое требование.

– А он и не исполнит! Ты еще не понял?

– Посмотрим.

– Чудесно, – Саша ударила себя по бокам, не в состоянии смириться с тем, что этому человеку невозможно доказать ничего, он просто не хочет ее слышать, – а что мне прикажешь делать?

– Что хочешь…

– Я. Хочу. Домой, – может так, чеканя каждое слово, она достучится наконец-то до разума истукана? – Хочу жить! Не просто жить. Жить так, как я хочу, а не так, как мне навязывает посторонний человек!

– Был посторонний, пока ты не решила, что неплохо бы отомстить отцу, переспав с его конкурентом, – Яр не осуждал Сашу за это, но, рано или поздно, тема должна была возникнуть.

– Я была пьяна… – а вот девушка к обсуждению их ночи была не готова, совсем, хоть и пыталась всю неделю найти рациональное объяснение своему поступку, а потом он вернулся, и все произошло снова.

– Вчера не была.

– Мы сейчас не о том…

– Нет, как раз о том. Признай, что тебя тянет ко мне, и ты изо всех сил пытаешься это отрицать, а на расстоянии отрицать проще. К чему ты так стремишься домой? Тебя ждет там вечно занятый отец, или, может, ты жаждешь вернуться в университет, в который тебя запихнули насильно? Или к друзьям, которые даже не попытались помешать краже? Ты хочешь убежать от меня, а не вернуться домой.

– Да! – осознав, что он читает ее очень хорошо, Саша даже осмелилась посмотреть мужчине в глаза. – Да! Я хочу убежать от тебя! Меня все устраивало в жизни, отец-одиночка, университет, друзья. Все! Пока на горизонте не появился ты! Ты обладаешь разрушительной силой, Самарский. Я уже не знаю чего во мне больше – желания оказаться подальше отсюда или страха вернуться туда.

Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, Саша отвернулась. Ему не нужны ее слезы, а ей – его жалость.

– А почему ты думаешь, что оказавшись там, убежишь от меня?

Бросив еще один взгляд на отвернувшуюся Сашу, Яр вышел из комнаты. Он надеялся не совсем на такой разговор, но ведь с этой девчонкой по плану не идет ничего и никогда.

* * *

Яр провел весь день, обустраивая дом по-новому. Под наблюдением оказались все комнаты, кроме его собственных спальни и кабинета. Приватность его сейчас интересовала меньше, чем безопасность.

Сегодня же должен был возвращаться в Киев Дима, но прежде, им предстояло поговорить.

– И что из этого следует? – Яр просветил Ермолова в то, что дала ему поездка домой, правда, сделал это выборочно, теперь так было нужно.

– Рано или поздно что-то случится. И нам лучше быть в этом сторонними наблюдателями, чем участниками.

– То есть, мы возвращаем все на круги своя, умываем руки и терпеливо ждем?

– Нет. Все останется как есть, пока.

Понадеявшийся Дима снова сник. Раздражение на Титову, которое, как он раньше думал, вызвано ревностью, теперь обрело новые достаточно четкие очертания – не обида за сестру руководила им, он почему-то чувствовал угрозу в ее лице для себя. И именно поэтому хотел запугать, именно поэтому надеялся, что Яру удастся все решить.

– Ты что, собираешься ее сторожить? С чего ты взял, что этой выскочке что-то угрожает? Верни ее папику, пусть сами разбираются. Нам есть чем заниматься, кроме как печься о Титовском отродье.

– Попридержи язык, – сам того не осознавая, Дима сейчас шел по тонкому льду.

– Я не понимаю тебя Слава, чем эта лучше Снежи? Ты же сам считал ее странной! Так оно и есть! Или ты решил в Ромео поиграть? Острых ощущений не хватало? Ну, так все, ты их получил, понравилось – получил еще, но не до такой же степени!

Если честно, Самарский даже не особо пытался сдержаться. Удар получился метким, сильным, Яр искренне понадеялся, что болезненным.

– Какого хрена ты к ней полез, Дима?

Ермолова отнесло к противоположной стене. Почувствовав, как по губе скатывается теплая капля, он схватился за разбитый нос.

– Ты совсем с катушек слетел!? – тряхнув головой, Дима попытался вновь обрести равновесие, зажимая кровоточащую переносицу.

– Я не убью тебя только потому, что мы друзья. Но предупреждаю, подойдешь к ней еще раз – это будет стоить тебе жизни, – Яр оставался внешне все таким же спокойным, лишь достал из кармана платок, чтобы вытереть оставшуюся на костяшках кровь.

Как он понял, что синяки ей оставил Дима? Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы сопоставить ее нежелание говорить, его страх, еще и эти царапины после бритья.

– Ты понимаешь, что творишь? Я твой друг, а вот она… Кто тебе она? Думаешь, эта тварь оценит? Да она убежит под крыло папульки, как только получит такую возможность! А вот я останусь, и что ты запоешь тогда?

– Заткнись, Дима. Заткнись и слушай. Ты больше не притронешься к Саше, даже на расстояние двух метров не подойдешь, пока я не позволю, а если попытаешься – останешься без конечности, которую к ней протянул. Я прощаю в первый и последний раз. И если у тебя хватит ума, ты сейчас полетишь в Киев и будешь работать в поте лица, лишь бы доказать, что я сделал это не зря.

Под взглядом Димы сейчас могла бы плавиться сталь, столько гнева, обиды, злости излучали глаза, но на Самарского это не действовало, намного сложней было заставить себя не врезать другу еще раз, а потом еще.

– Ты больной, Самарский, – ослушаться Ермолов не посмел. А все проявление чувств, на которое его хватило – захлопнуть дверь в кабинет босса и вроде как друга с неприличным грохотом.

Попадись ему сейчас на пути Саша, он, наверное, повторил бы ей все, что говорил не так давно. Лучше бы ее отдали ему. Он уж как-то нашел бы, как правильно распорядиться их совместным временем, и с тем, чем с ней занимается Яр, это не имело бы ничего общего.

– Дмитрий Дмитриевич? Может вам салфеточку? – откуда-то из-за угла показался Артем, расплываясь в полуулыбке. Что произошло – было предельно ясно, жалко лишь, что он сам при этом не присутствовал, с радостью понаблюдал бы за тем, как Самарский зацедил другу по наглой морде.

– Отвали, – задев улыбающегося Артема плечом, Дима понесся прочь из дома.

Дурдом. Элитная лечебница, не иначе. И, черт возьми, Дима был бы несказанно рад из нее выписаться.