Глава 22

– Что ты будешь? – подойдя к бару, Константин достал оттуда излюбленный виски.

– Я ведь на работе… – Гена следил за подозрительно радостным шефом с опаской. Не ожидал, что его вызовут к себе, не ожидал, что придя, застанет не очередной убийственный взгляд и еще более многообещающую угрозу, а практически счастливую улыбку, не ожидал, что улыбка перерастет в дружественный тон.

– Брось, когда шеф предлагает пить, твое дело – выбирать, что пить.

Махнув рукой на вечно колеблющегося Светличного, Титов наполнил два широких стакана практически наполовину. Ему было, что праздновать. Несмотря на все невзгоды, сегодня можно начинать отсчет времени до очередной победы.

– До дна, – начальник протянул растерянному Гене виски, делая щедрый глоток из своего стакана.

– За что пьем? – брезгливо глянув на жидкость, ослушаться Светличный не решился. Виски обжог горло, выбивая дух. Титов просто монстр, если может хлестать его литрами, даже не морщась при этом.

– За мою дочь, балда. Сегодня – только за нее…

– В смысле? – не ожидавший такого поворота Гена резко выпрямился в кресле, чувствуя, как кровь начинает бить в висках. – Что с Алекс? Самарский ее отпустил?

– Нет, – на лице шефа появилась такая блаженная улыбка, будто именно этот вопрос и отрицательный на него ответ сделали мужчину счастливейшим на земле, – не отпустил…

– А что тогда? Что? – сердце упало куда-то в пятки, – только не говорите, что…

– Идиот… Какой же ты все-таки идиот, Светличный. В любой другой день я бы тебя уволил. Клянусь, уже поперек горла стоит твоя тупость, но не сегодня. Сегодня мы празднуем.

От того, что угроза была облачена в слова все с такой же блаженной улыбкой на лице, Гене вдруг стало жутко.

– За мою дочь пить нужно до дна, – осушив стакан, Константин со стуком опустил его на стол. – Потому что моя дочь смогла сделать то, что ты не смог за гребаные полтора месяца.

– Я не понимаю…

– Этим ты меня не удивишь, ты вообще мало что понимаешь. Я точно знаю, где она находится.

– Откуда? – если бы Гена не сидел, он скорей всего потерял бы равновесие. Сердце делало неимоверные кульбиты, подскакивая к горлу и летя обратно в пятки.

– От нее. Лично, Гена, она позвонила мне лично и сказала. Умудрилась как-то достать телефон, а ты не смог. А все знаешь почему? Потому что она моя дочь. Моя. А вот ты… Нет, я тебя однозначно уволю. А вместо тебя возьму на работу собственную дочку. Она-то посообразительней твоего оказалась.

– Где Алекс? – Гене было сейчас наплевать на слова шефа, важно одно – не шутит ли Титов, правда ли то, что он услышал или всего лишь галлюцинация?

– Какое твое дело? Что, хочешь показаться героем в ее глазах? Хочешь быть причастным к спасению?

– Нет… Я просто, – кому он врет? Конечно да. Сто раз да.

– Ты просто? Ты просто идиот, Геннадий. Но, впрочем, ладно, сейчас не о тебе. Мы не будем спешить. Теперь-то нам спешить некуда. Саша должна позвонить еще раз, и вот тогда…

– Я поеду за ней, – Гена сказал так уверенно, что даже у Титова не возникло сомнений – это не вопрос.

– Поедешь, в случае чего, тебя не жалко. Но предупреждаю, герой, если все провалится, пеняй на себя. Можешь там и оставаться.

Сотня мыслей крутилась у Гены в голове. Неверие… Неужели? Неужели это правда, а ведь он каждый день мечтал о том, чтобы Саша вернулась, а теперь, когда мысли так близки к реальности, сложно поверить. Титов не объяснил толком, что за план, как все будет происходить, но на душе наступило такое облегчение – даже несмотря на то, что еще же ничего не сделано – что сложно было заставить себя задавать правильные вопросы. Неважно, все неважно, главное – скоро жизнь вернется на круги своя.

Константин провел помощника все тем же светлым, поистине счастливым взглядом. Его раздражал Гена, особенно в последнее время, но сейчас это не имело никакого значения. Совершенно. Впрочем, имело значение лишь одно – он снова победитель. Снова на шаг впереди своего соперника. Предчувствие того, с какой сладостью он обведет наивного Самарского вокруг пальца, не давало сойти с лица улыбке. А ведь этот щенок пришел к нему с предложением помощи… Будто он нуждается в его помощи. Будто он нуждается в чьей-либо помощи! Надо было всего лишь слушать себя, не гнать лошадей, как от него ждали все вокруг, а просто выжидать. Выжидать, чтоб сейчас воспользоваться удачным моментом.

А теперь он разберется со всем по очереди, сначала оставит ни с чем Самарского, ни с чем в прямом смысле… Это будет забавно, когда этот чертов похититель поймет, чем обернулось его благородство, жаль, увидеть не получится. А потом… Потом он разберется и с этими хреновыми анонимками из прошлого. Кто бы ни был этот шутник, как бы много ни знал, он не получит ничего.

– Молодец, Сашенька, – Титов снова подошел к бару, вторично наполнил стакан. – Хоть что-то в тебе от меня…

* * *

После той ночи Саша не могла смотреть Самарскому в глаза по двум причинам. Во-первых, ей было ужасно обидно из-за того, как он в очередной раз ее унизил, не обратив на это, по большому счету, ни малейшего внимания. Она не хотела извинений, и объяснений тем более не хотела, ни лжи, ни правды, и то, и то было бы ужасно, и еще меньше желала, чтоб он … загладил свою вину. И эта безвыходность убивала. Их недоотношения зашли в тупик. Хотя они ведь и начались с тупика.

Второй же причиной, по которой девушке было невыносимо встречаться взглядом с Ярославом, – стыд. Она чувствовала свою вину, ведь фактически воспользовалась доверием. И это чувство жило глубоко внутри наперекор всем здравым рассуждениям. Ее отец только посмеялся бы таким сомнениям, напоминая, что она всего лишь делает все, чтоб освободиться из плена. А попытайся Саша объяснить, чем же вызваны угрызения совести – покрутил бы у виска. И он совершенно прав, умом девушка это понимала, но чертово нутро, отвечающее за эмоции, слушаться никак не хотело.

Вот только эти абсолютно не вовремя проснувшиеся сомнения не должны были помешать в достижении главной цели – выбраться из заточения, а уж потом у нее будет целая жизнь, чтобы понять, чем же вызваны странные терзания.

Пока что таких удачных моментов, как в то утро, больше не выпадало, а главным объектом, за перемещениями которого Саша следила, как только Самарский оказывался в поле зрения, стал его телефон. Однажды мужчина чуть не оставил его в комнате, когда собирался скрыться от очередного Сашиного допроса на тему «когда?». Кстати, это бесило не меньше! Он мог скрыться! Мог просто уйти, стоило Саше попытаться узнать хоть что-то, а вот у нее такой возможности не было.

В тот раз девушка решила сменить тактику, не требовать, не просить и не вмешивать их общую слабость. Ведь Самарский бизнесмен, вот она и попробовала обратиться к нему, как к бизнесмену.

– Ты же теряешь из-за того, что приходится торчать тут? – Саша морально готовила себя к тому, что ей придется сдерживать раздражение, так что голос звучал показательно спокойно.

– Ты заботишься о моем бизнесе? – Яр изогнул бровь, продолжая рыться в поисках чего-то в столе.

– Пытаюсь вселить в тебя рациональное зерно, – мужчина хмыкнул, но Саша дала себе немой приказ на это никак не реагировать, – так вот, ты ведь теряешь из-за того, что приходится управлять отсюда. Ты не встречаешься с нужными людьми, не можешь держать все под полным контролем, как привык, ты ведь ищешь во всем рациональность, а тут ее нет…

Да, она изучила Самарского хорошо, кажется, даже слишком. Потому что, чем больше она о мужчине узнавала, тем больше находила того, за что можно уважать, а должно было быть наоборот…

– Видишь, как я тебя ценю, малышка?

– Самарский… – не выдержав издевки, Саша сжала кулаки. Ценит…

– Ты сама начала, Саша, я уже говорил сотню раз, ты тут потому, что так нужно. Смирись, – он успел подойти к двери, когда оставленный на столе телефон издал жалостливую трель. – Твою…

Самарский вернулся, схватил гаджет и скрылся за дверью, снова оставляя ее без ответов. Он может сбежать, а вот она нет!

* * *

– Я не была в Киеве уже пять лет. Только представь! Пять лет тому в последний раз была дома, – Саша с Глафирой сидели за обеденным столом, рассматривая старые фотографии хозяйки дома. Еще черно-белые, на которых Глашу иногда сложно узнать, слишком много времени прошло… – Хотя дом у меня теперь тут, – она обвела ласковым взглядом комнату.

Саша же передернула плечами, сомневаясь, что эти осточертевшие стены кто-то может любить. Только дело не в самих стенах, а в запрете их покидать.

– Пять лет – это не так уж и много.

– О нет, малышка. Для тебя – это чертовски много, а вот для меня, да. Для меня всего лишь очередные пять лет.

– Так почему? – Саша листнула еще одну страничку, на фотографии изображены были те же люди, которых она уже видела. Женщина и мужчина. Родители Самарского.

– Ярослав приезжает сам, в Киеве на меня у него времени нет, а остальные дорогие мне люди либо разлетелись по миру, либо… Прилетать на кладбище – не самое приятное, я тебе скажу.

Глафира грустно улыбнулась, получив в ответ отражение собственной улыбке на молодом лице.

– А это..? – Саша опустила взгляд на страницу альбома, проводя пальцем по гладкой поверхности фотографии.

– А как ты думаешь? – в глазах няни Самарского зажегся озорной огонек. Она радовалась каждый раз, когда становилась сторонним наблюдателем зарождающегося между молодыми людьми чувства.

Она любила Снежану. Любила, как и Диму. Радовалась такому выбору Ярослава, ведь видела в глазах девушки нежность. Нежность, когда ее взгляд встречается со взглядом ее воспитанника, волновало Глашу лишь одно… Она не была уверена, что Яр любит девушку так же сильно, как она его. Знала, они ссорятся, знала, мирятся, знала, каждая их ссора обязательно закончится примирением. Глафира была уверена в этом до момента, пока увидела нежность уже в глазах воспитанника. Вот только смотрел он тогда не на Снежку. На Сашу. Больше всего в жизни Глаша желала счастья своему мальчику. И, кажется, лишь теперь поняла, в ком заключается это самое счастье.

– Ярослав похож на отца. И на мать тоже, даже не знаю, на кого больше.

– Характером – весь в отца, такой же упрямый. А вот глаза мамины.

Глафира бережно отвела Сашину руку, пролистывая несколько страниц. На этой фотографии была изображена семья в полном составе – папа с мамой чуть сзади, и мальчик лет десяти с всклокоченными волосами и насупленным взглядом на переднем плане.

– Он не хотел тогда фотографироваться. Дурачок, если бы знал, что потом будет, не дулся бы… – взгляд Глафиры устремился в окно. – Это была осень. Как сейчас помню – октябрь. Было мокро, нам потом так и сказали, что слишком скользко…

Саша встрепенулась, понимая, что же только что ей сказала женщина.

– Они что, они..? – неужели Самарский, циничный, слишком самоуверенный, идущий по головам Самарский скрывает в собственном шкафу столько скелетов?

– Они разбились, – Глафира смахнула непрошенную слезу, – типичная авария, как нам сообщили – таких сотни происходят каждый день. Но не каждый день они делают твоего любимого воспитанника сиротой.

У Саши отняло дар речи. Это так… Это так не вяжется с образом неуязвимого Самарского.

– Саша, – Артем вошел в столовую, прерывая их с Глашей диалог, женщина в тот же миг снова улыбнулась, незаметно смахивая слезы, а Саша попыталась восстановить собственное душевное равновесие. – Ярослав Анатольевич просил зайти.

– Просил..? Что? Под конвоем..? В смысле… – мысли разбегались, ей меньше всего сейчас хотелось остаться один на один с тем, кто стал причиной очередной растерянности.

– Саша, то, что я рассказала, Ярослав вряд ли одобрит, так что… – Глаша-то знала, какая реакция последует, стоит Саше только попытаться его пожалеть.

– Конечно, – Саша рассеяно кивнула, – конечно, да. Я скоро вернусь, – улыбнувшись Глафире, Саша обошла Артема, неспешным шагом направилась в холл.

Она даже не обратила внимания, последовали ли за ней. Слишком ее взволновали слова Глаши.

– Что там опять случилось? – няня подняла вопросительный взгляд на мужчину.

– Понятия не имею.

– О боже, надеюсь, Слава не собирается делать очередную глупость…

Артем пожал плечами. Если честно, раньше, до того, как все так усложнилось, запуталось и смешалось, единственной его проблемой была необходимость как-то совладать со своей совестью, кричащей, что с Сашей они поступают плохо. А вот сейчас… Все стало слишком сложно, и понять, что плохо, а что нет – совсем не так просто… Глупость или нет… Никто ведь не ответит: все, что они творят – глупость или это единственная возможность помочь?

* * *

По лестнице Саша поднималась медленно. Очень-очень медленно. Занимая себя чем угодно, лишь бы отвлечься от услышанного. Нет. Жалеть Яра она не собирается. Не потому, что он сам бы этого не хотел, просто от жалости слишком близко до других чувств, которые Саша запретила себе испытывать к Самарскому.

Смешно… «запретила себе испытывать».

А еще, что бы ни было там, на расстоянии почти двух десятилетий, это не меняет того, перед каким человеком она сейчас предстанет.

Саша тянула, как могла, поднимаясь по лестнице со скоростью улитки, постояв у ни разу не заинтересовавшей ее за все время пребывания тут картины, она собиралась с силами, чтобы выглядеть достойно, когда он снова, как ни в чем не бывало, начнет выворачивать ее мир наизнанку, делая вид, что там и надо. Но вечно тянуть нельзя…

Кроме того, ей ведь нужно еще хоть раз попытаться позвонить папе. Хоть разочек… А это она сможет сделать только так же, как тогда. Никто в этом доме ей телефон не даст.

Постучав, Саша вошла. Самарский по-хозяйски устроился за широким столом, разглядывая что-то на экране ноутбука.

Не обращая на нее ровным счетом никакого внимания, Яр пробегал глазами по строчкам.

Серьезный, брови насуплены, на лбу пара морщинок, скрытых взъерошенной челкой, как мальчик на той фотографии, за несколько дней до… Саша на секунду зажмурилась, отгоняя ненужные мысли.

Осознав, что приглашать ее войти никто не будет, девушка сделала это сама. Закрыла дверь, подошла к креслу напротив стола, села. Может, он правда не заметил, что она зашла? Просидев еще минуту в тишине, Саша решила все же привлечь чужое внимание, кашлянув. Не помогло.

– Ты просил зайти? – даже раздражаться сейчас не получалось. Хоть он опять вел себя «по-самарски», игнорируя чьи-либо потребности, кроме своих.

– Имей терпенье, Саша, – все ясно… Вам снова указывают, Александра, что ваше место – третье с краю. Не только звонки Снеж значительнее вас, но и ноутбук в этом бою выигрывает. Девушка невесело усмехнулась своим мыслям.

Проведя в тишине еще минут пять, в правильности своих размышлений Саша убедилась окончательно. И тут случилось невероятное – на нее обратили внимание…

Самарский повернулся к ней, сложив пальцы треугольником, вот только, похоже, говорить что-то не собирался. Не выдержав прямого взгляда, Саша отвернулась, предпочитая разглядывать стены. А вдруг он узнал? Нет, не то, чем с ней поделилась Глафира, а о звонке… Вдруг, она забыла удалить? Или Яр запомнил состояние счета после разговора и увидел разницу? Нет…

– Насколько я понял, твоя принципиальная позиция сводится к тому, что ты отказываешься просвещать меня насчет своей семьи, я прав?

Саша попыталась не выдать своего облегчения, но от нервного вздоха не удержалась. Сегодня пронесло.

– Да.

– Ты не поверишь, но в данный момент я этому даже рад.

– В смысле? – Саша подозрительно посмотрела на Самарского, слишком странные вещи он говорил.

– Я хочу знать кто такой Геннадий Светличный… Он ведь тебе не родственник, правда?

Это стало для Саши неожиданным. Гена… Когда она в последний раз вспоминала о милом Гене? Наверное, еще в прошлой жизни.

– Похвально, самообразование – вещь важная… Но… – договорить ей не дали.

– И, кстати, хочу тебя сразу предупредить, сейчас лучше не заставляй меня нервничать, себе дороже… – он действительно сегодня выглядит как-то странно, ни выражение лица, ни интонация голоса не позволяет понять, шутит ли он сейчас или серьезно. Иногда в глазах будто проскакивает бешенство, заставляя поежиться, а потом все снова возвращается в норму.

– Геннадий Светличный – помощник моего отца, менеджер на его фирме. Все. Мне кажется, это ты мог узнать и без меня.

– Ты права.

– Я свободна? – не до конца понимая, что же это за странный диалог, Саша взялась за ручки кресла, собираясь встать. Он, видимо, сегодня просто не в духе.

– Это все? – Яр внимательно следил за тем, как она медленно поднимается.

– Все. Я уже сотню раз говорила, что в бизнес отца никогда не лезла и им не интересовалась. Поставщик информации я плохой – не знаю ни секретных паролей, ни подводных камней в отношениях работников фирмы, – она сказала истинную правду, даже не пришлось врать. Не получив прямого приказа остаться, Саша повернулась, сделала шаг к двери. Потом еще один, и еще.

– «Алекс, сегодня ты сделала меня самым счастливым. Хочу увидеть тебя во сне, зай», – Саша резко развернулась, внутри все похолодело.

Это их переписка… Это Генино ей сообщение. Самарский сидел все так же, пристально смотря на нее. Цитировал. Скотина.

Разрываясь между желанием вернуться и убить или же сбежать, девушка так и застыла посреди комнаты. Как завороженная следила за тем, как Яр открывает один из ящиков, достает оттуда ее телефон, начинает что-то листать.

– «Прости, что сегодня не сдержался. Я помню, что тебе нужно время, и я буду ждать, моя Алекс»… – сердце юркнуло в пятки.

Она знала, что ее телефон наверняка где-то здесь. Подозревала, что рано или поздно Яр прикажет его проверить, и даже смирилась с тем, что кто-то будет копаться в ее фотографиях, переписках, социальных сетях, телефонной книге. Но не цитировать интимную переписку ей же!

– «Ты сладкая, зай, если хочешь, я приеду», – прокрутив дальше, Самарский вновь просил взгляд на застывшую Сашу, а потом продолжил читать, будто выворачивая нутро наизнанку, забираясь в личное, единственное скрытое еще от него. – «Париж – город любви, может, тут ты меня полюбишь? А я буду ждать…», «Ты мне сегодня снова снилась, я так хотел, чтобы это оказалось явью…», «Алекс, не волнуйся, зай, я приеду», «То, что я сказал сегодня, это правда, я без тебя не могу, прости Алекс, но я не отступлю». Говоришь, помощник отца? А давай теперь посмотрим, что же ты отвечаешь помощнику собственного отца… – метнув взглядом еще пару молний, Самарский снова скользнул пальцем по экрану, перелистывая сообщения в начало. – «Ты мне нужен сейчас, пожалуйста», «Это ты прости, я просто дура…».

Это уже слишком… Неизвестно откуда у Саши взялись силы рвануть обратно к столу, перегнуться, захлопывая крышку ноутбука, попытаться вырвать собственный телефон у Яра.

– Отдай!

Самарский оттолкнулся ногой, кресло послушно откатилось к окну, оставляя девушку ни с чем. Но Сашу это ничуть не расстроило, в три шага оббежав стол, она схватила злосчастный ноутбук.

– Отдай, Самарский, иначе я к чертовой бабушке разобью эту хрень, тебе ясно? – она не шутила. Ей хотелось мести, мести за то, что он влез в ее жизнь так бесцеремонно, насмехаясь. Она молилась только об одном – чтоб в ноутбуке хранилось что-то действительно важное, и она смогла бы убить это безвозвратно. Вся дурь, все разрывающие еще не так давно эмоции воплотились в одну единственную – жажду мщения.

– Так зацепило, малышка? А говорила, помощник отца, может, почитаем дальше? – Самарский встал, подошел ближе. – Или фотографии посмотрим, как тебе эта, например? – он снова начал что-то клацать, листать, а потом повернул экраном к ней.

Эту фотографию они сделали где-то год тому, в каком-то ночном клубе на пенной вечеринке, на которую Гена вытащил ее практически силой. Точнее сделала снимок Алиска, оставшаяся за столиком, когда все тот же Гена заставил Сашу выйти на танцпол. Тогда Гена ее поцеловал, наверное, в первый раз, а она этому не противилась.

– Я не шучу, Самарский, если ты полезешь еще куда-то, я разобью твой ноутбук об пол или выброшу в окно – выбирай!

Будто не слыша, Самарский продолжил листать, изучая целую серию таких фотографий. Они были тогда достаточно пьяные, Саше нравилось, что Гена делает, как целует, что шепчет на ухо, если бы не испугалась, может, понравилось и то, что могло бы случиться позже, но испугалась.

– Алекс? – он подошел еще ближе, наконец-то отбрасывая телефон на стол. – Так называют проституток-транссексуалов…

Ну вот и все, терпение вдруг закончилось. Не совсем соображая, что она делает, Саша метнула ноутбук в окно за спиной Самарского. Новомодные тонкие компьютеры чудесно летают. Послышался звук бьющегося стекла, через несколько секунд – удар о решетку и еще совсем недавно полезный девайс распластался на полу.

Саша пожалела о своем поступке уже когда ноутбук был в воздухе, а увидев неестественно вывернутую крышку, поняла, что же именно только что сделала. Страшно было даже перевести взгляд на Яра. Он ведь убьет. Теперь правда убьет. И прикопает, как Дима советовал.

– Успокоилась? – сначала девушка услышала абсолютно спокойный голос, а когда все же осмелилась оглянуться, такое же спокойное лицо.

– Я возмещу… – пусть он сделал подло, но она не имела права опускаться до такого…

– Возместишь, – Яр подошел вплотную, подтолкнул, заставляя Сашу облокотиться о стол, а потом, упершись по обе стороны от девушки, склонился ниже. – Так что, Алекс, что у вас с этим помощником отца? А, зай?

– Ничего! – Саша попыталась отодвинуться, но Самарский не дал, сначала подсаживая обратно, а потом склоняясь еще ближе. – Прекрати, ты меня пугаешь! – раньше она никогда не призналась бы в подобном, но после пережитого только что, руки правда тряслись. – Ничего. И ты об этом прекрасно знаешь!

Самарский хищно улыбнулся, но к просьбе остался равнодушным.

– Знаю. Но я тебя не о сексе спрашиваю. Судя по фотографиям, он чудесно довольствовался и меньшим, да, Алекс?

В его исполнении такое обращение действительно напоминало оскорбление.

– Ты что, хочешь, чтобы я тебе в красках описала, чем довольствовался Гена или еще кто-то? Ты больной? – Саша наконец-то поняла, Яр иногда напоминает ей буйно помешанного, который может годами ходить по свету, и никому и в голову не придет, что с ним что-то не так, а как только ему сорвет крышу, уже не остановить. Похоже, Яру сорвало крышу сейчас.

– Ты в данный момент как никогда близка к истине… – Самарский снова скользнул рукой по столу, схватил телефон.

Пытаясь увидеть, что он делает, Саша повернула.

– Мне вот это сообщение понравилось, ты его не читала еще, оно пришло после твоего сюда попадания, думаю, тебе тоже понравится: «Солнце, держись, сомневаюсь, что ты сможешь сейчас это прочитать, но я сделаю все, чтоб ты смогла это сделать быстрее. Я люблю тебя, Алекс, и скажу тебе это сотни раз лично, как только найду». Нравится? Он старался.

Саша потеряла дар речи. Это… Это так… Боже, она сидит тут уже черти сколько времени, а все, на что он сподобился – это гребаное смс. Если бы она сама не позвонила… Это как скинуть сообщение с соболезнованием, очистив совесть. Но ей легче от этого не стало! Не стало ни на грамм!

Вот только не один Гена в этом виноват. Самарский! Это он ее выкрал. Из-за него она должна разочаровываться в людях, которых считала близкими. И как же она его за это ненавидит! Его!

Сморгнув собирающиеся уже слезы обиды, Саша посмотрела Яру в лицо, расплываясь в улыбке. Пришла пора проверить, какая из нее вышла бы актриса.

– Там правда написано, что он любит? – надежда, нужно изобразить надежду, такое обычно спрашивают с надеждой. Видимо получилось, лицо еще секунду тому такого самодовольного Яра исказила гримаса гнева.

– Саша… – он прорычал предупреждение, чувствуя, как пальцы все сильнее сжимают телефон.

– Алекс… – девушка мечтательно посмотрела куда-то над его плечом, в пространство, образовавшееся после падения ноутбука. – Мне так нравится больше… Любит… – и будто предаваясь мечтам, девушка улыбнулась уголками губ, как бы боясь показывать миру свою радость. Да. Актриса вышла бы и правда неплохая, во всяком случае, в жанре мелодрам.

Она не вздрогнула, когда телефон с грохотом покатился по столу, не стала сопротивляться, когда одним рывком Яр подсадил ее на стол, вклиниваясь между ног.

Больно впившись в губы, он, казалось, просто хочет заставить ее заткнуться и стереть эту мечтательную улыбку с лица.

Яр не подозревал об одном – слишком Саше стало обидно после прочитанного им сообщения, слишком, чтобы он смог заставить ее забыть так быстро. Она сейчас ненавидела весь мир, не только Яра, весь мир, а ему она просто знала, как отомстить. Худшее оскорбление, которое женщина может нанести мужчине – представить на его месте другого. Желанного. И пусть это ложь, пусть Гена сейчас заставляет чувствовать к себе только жалость, Яр-то этого не знает. Хренов собственник. Это будет месть в квадрате – еще и благодарность за то, что променял на звонок Снежи.

Спокойно вытерпев натиск губ, не сопротивляясь шарящим по телу рукам, Саша ждала, когда Яр чуть успокоится, когда на смену слепому гневу придет страсть, и дождалась. Как только поцелуй стал не так настойчив, она обвила шею мужчины руками, надавив всем телом, заставила снова занять вертикальное положение, после того, как Яр все ниже склонялся к столу.

Как она обычно целовала Гену? Наверное, ни разу у нее не возникало желания делать это первой. Отвечать – да, и было приятно, но как-то ее саму к нему не тянуло. Но сейчас надо было вспомнить. Сначала просто прикоснуться губами к губам, чуть задержаться, это чтоб нежно, а потом ждать, пока Гена начнет понемногу отвоевывать территорию. А еще ему нравится, когда она кладет руку на сердце, слушая, как ускоряется ритм. Девушка так и сделала. Все.

Когда Саша решила перехватить инициативу, да еще и так странно, Яр опешил. Именно поэтому позволил подняться, с недоумением, но осознавая, что так тоже приятно, почувствовал, как она пытается поцеловать по-новому. Но если бы она при этом еще и молчала…

– Скажи «Алекс»… – Саша оторвалась на секунду, а потом опять поцеловала, начиная расстегивать рубашку. До этой фазы у них с Геной никогда не доходило, придется экспериментировать, если, конечно, ее юмор не отобьет у Самарского всё желание.

Несколько мгновений Яр пребывал в ступоре, постепенно осознавая, что именно она делает, а когда понял… Гневный рык, и он отошел на шаг, лишив Сашу равновесия. Чтобы не упасть, она уперлась руками о стол.

С распущенными волосами, припухшими от не самых целомудренных поцелуев губами, тяжело дышащая, когда при каждом вдохе вздымается грудь. Такую, ее невозможно не хотеть, будь ты Геной, Ярославом или Артемом. Но с ней будет только он.

Увидев, как в глазах мужчины сначала появляется понимание, а потом снова начинает бушевать ураган, Саша победно улыбнулась. Это было бы не так приятно, если бы он не догадался.

– Не смей, Саша… – Яр снова подошел, снова впился в губы, не давая ей возможности на малейшую инициативу. Она будет с ним сейчас. И наяву, и в мыслях.

– Алекс… – Яр смахнул с одной стороны стола оставшийся там инвентарь, моментально разлетевшийся по комнате. Сегодня ноутбуку явно было предначертано умереть. Не от ее рук, так с помощью хозяина кабинета.

Еще один рык, и вместо поцелуя, Саша почувствовала укус в плечо. Гена так бы не сделал никогда. Слишком он с ней нежен.

– Еще слово, и я убью его, Саша, – сил представлять на его место другого уже практически не осталось. Он не позволял это сделать, сначала покусывая, целую болезненно, лаская на грани грубости, да и запах… Он будто был везде, не оставляя возможности воображению работать так, как ей этого хотелось. Из последних сил Саша попыталась увидеть за закрытыми веками слащавое Генино лицо, блаженно улыбаясь. – Открой глаза.

Потянув за хвост, Яр заставил ее запрокинуть голову, чтобы самому впиться в шею, неизвестно чего доставляя больше – боли или удовольствия. Он вышиб из ее воображения все остальное, оставив там место только для себя. Чертов собственник. Осознавая, что ее план провалился, Саша распахнула глаза.

Оторвавшись от ее тела, он посмотрел напряженно, выжидая, проверяя. А когда понял, что она сдалась, резко дернул на себя, заставляя выгнуться от слишком резкого и глубокого движения.

И как только в ответ на него, Саша начала впиваться ногтями в плечи, кусать губы, попеременно свои и его, Яр понял, что победил. Сейчас она с ним.

– Чтоб я не слышал больше о нем, поняла? – забросив Сашины руки себе на шею, Яр прижал ее еще ближе, чувствуя нехватку в полном обладании, даже сейчас.

– Да.

– С кем ты?

– С тобой… – Сашу бросило в жар, когда вместо быстрых ударов, Яр начал входить медленно. – Яр… – не зная о чем, то ли продолжать ее так сладко мучить или наконец-то дать телу покрыться сотнями иголочек, Саша просила своего мучителя. – Пожалуйста, Яр…

– А может Гена? – Яр снова зарычал, хватая мочку уха зубами.

– Яр…

– Или Гена?

– Яр! – Саша снова открыла глаза, поймав злой взгляд, ответила, капитулируя.

– Ты моя, ясно? – гнев перемешанный со страстью – видимо именно тот коктейль, который вот уже много дней они пьют до дна, мучая и спасая друг друга. Неправильно, дико, порочно, но он, кажется, не мог иначе.

* * *

Не совсем еще вернувшись с небес на землю, Саша лежала, глядя на играющую солнечными бликами люстру. Частично ее загораживало лицо мужчины, следившего за девушкой, но такое пристальное внимание сейчас ее почему-то не беспокоило. Как хорошо наблюдать за солнечными зайчиками, когда чувствуешь странную, ни капельки не волнующую, усталость.

Видимо, Самарский думал иначе. Подхватив Сашу за талию, он заставил девушку сесть, а убедившись, что обратно падать она не станет, склонился к столу, снова беря в руки чудом оставшийся тут телефон.

– А теперь мы сделаем вот что… – он расположил аппарат между ними так, чтобы экран был виден и ему, и ей. Зашел в «Сообщения», провел пальцем по графе переписки с Геной, нажал «Удалить». Этого ему показалось мало, он открыл фотографии, выделил те, которые посчитал нужными, и так же как сообщения до этого – не заботясь о разрешении хозяйки, отправил в корзину. А потом туда же отправился и контакт под именем Гена Светличный.

Дурак. Ревнивый дурак. Сейчас Саше была настолько глубоко на это наплевать. И на Гену, и на телефон, который уже вряд ли когда-то к ней вернется, да и на Самарского, по большому счету, его ревность и собственичество. Скоро это все закончится, а она будет долго вспоминать, как растекалась карамельной лужей прямо тут и сейчас с ним.

– Я хочу выходить во двор, – она накрыла телефон рукой, отмахиваясь от него, как от назойливой мухи. Уже даже не важно, пусть он перечитает хоть все переписки и пересмотрит все фотографии.

– Зачем? Бить ноутбуки у тебя великолепно получается и в помещении.

– Я же сказала, я возмещу.

– Считай, я уже простил, – Яр резко приблизился, поцеловал, а потом так же отклонился, заставив Сашу пошатнуться.

– Я хочу выходить во двор. Мне осточертел уже этот дом. Мне мало воздуха, – а еще Саша про себя добавила, что должна исследовать объект, как просил папа.

– Тебе нельзя шутить с воздухом, Саша.

– Так не шути, – Саша следила за тем, как Яр на секунду отворачивается, что-то для себя решает, а потом снова смотрит ей в глаза. В голове билось одно единственное: «Пожалуйста, ну пожалуйста».

– Я подумаю, – продолжая смотреть девушке в глаза, Яр вытащил из кармана оправленных уже брюк телефон, кого-то набрал. – Алло, Артем, у меня разбилось окно… Его нужно поменять, найди кого-то.

Яр замолчал, слушая, что говорит Артем. Все так же, не разрывая зрительный контакт, он добавил:

– И усиль охрану улицы. Втрое. Да. Даю неделю.

Саша закрыла глаза, выдыхая. Она даже толком не надеялась… Черт, руки затряслись… Неужели у нее появится настоящий шанс выбраться отсюда?

– Целую неделю, Саша, ты не будешь делать глупостей. Неделю. И тогда мы снова поговорим о возможности выйти… Что такое глупости, я надеюсь, объяснять не нужно?

– Спасибо, – проигнорировав вопрос, Саша попыталась встать на ноги, но Самарскому пришлось ее придержать.

– Если пойдешь на кухню, скажи Глаше, что все живы. Судя по словам Артема, она уже мчится разбираться, кто кого тут убивал.

Ничего не ответив, Саша направилась к двери. Слишком сложно сейчас соображать, когда скопом навалилось столько чувств и мыслей. Он дает ей возможность убежать. Всего неделя, а потом еще чуть-чуть. Заставляет усомниться, это ли ей нужно. Требует, чтобы она отказалась даже от прошлого, а сам спокойно бросает ее ради собственного «будущего». Использует ее как орудие, при этом извращенно заботясь. Этот дом – по-настоящему сумасшедший, как и его хозяин, как и она сама.