Глава 30

– Это мой день, я точно знаю! Это мой день! – Титов перебрасывал из руки в руку удачно подвернувшийся мячик, уже чувствуя вкус триумфа. – Звонил Гена, они приземлились. Когда мне позвонят, чтобы сообщить о том, что тендер наш, Саша будет тут. Это мой день!

– Уже тут? О боже, наконец-то! – с души Эдуарда упал камень. Не было дня, чтоб он не думал о том, как там Саше. А теперь сложно поверить, но черная полоса, кажется, сменяется белой.

– Да, я сказал, чтоб они ехали прямо сюда. Хочу отпраздновать победу с дочерью. В конце концов, это все когда-то достанется ей!

– Подожди, Костя, пока праздновать еще нечего, – Эдуард постучал прошагивающему туда-сюда другу по спине. – В смысле, есть, конечно, но заказ еще не наш.

– Это дело каких-то минут, я уверен. Я чувствую, мы получим его! – когда глаза Константина светятся такой маниакальной уверенностью, сложно ему что-то противопоставить, все равно не услышит. – В этот день у меня всегда все получается.

– Костя, – Эдуард на секунду застыл, храня все такую же улыбку на лице. Он помнил, что сегодня за день. – Этот день…

– Удачный. Очень удачный день, – день, когда все его планы удаются, сегодня это должно было в очередной раз подтвердиться.

Лежащий на столе мобильник зажужжал. Сбросив несколько десятков лет и всю свою напускную солидность, Титов метнулся к телефону. Он хотел увидеть другой номер, но что уж сделать, придется еще подождать.

– Алло.

– Мы уже подъезжаем, Константин Львович.

– Я встречу.

Схватив со спинки кресла пиджак, Титов набросил его на плечи, подошел к двери.

– Я встречу Сашу, а ты сиди тут, если позвонят – бери трубку. Даже не думай сейчас уйти! – бросив слова через плечо, Константин вышел в коридора. Мобильный-то всегда при нем, но вдруг звонить решат более официально?

Ну что, Самарский, доигрался? Оно того стоило? Выставил себя посмешищем, оказался слишком мягкотелым, мало того, что не получил желаемого, так еще и обставила его обычная девка. И так будет с каждым, кто посмеет встать на пути Константина Титова.

Мужчина прошел к лифту, не обращая никакого внимания на расступающихся на его пути сотрудников, девушки, работницы отдела, просто отлетали, как ошпаренные, стоило бросить взгляд на кровожадное выражение лица босса, мужчины храбрились, но тоже предпочитали держаться подальше. Все в офисе чувствовали благоговейный страх перед этим человеком. Его уважали, его боялись, им даже восхищались, но никому даже в голову не могло прийти, что такого человека можно любить…

Телефон повторно зазвонил между десятым и одиннадцатым этажом. Номер снова не тот… Ну что ж, поколебавшись пару секунд, Титов взял трубку.

– Константин Львович, добрый день, – по лицу мужчины прошла непроизвольная судорога. Он получал письма из прошлого, но ему еще ни разу оттуда не звонили…

– Кто это? – смех по ту сторону провода.

– А как вы думаете? Неужели не узнаете?

– Так это все-таки ты, сукин сын? Это ты баловался с фотографиями? – он скептически отнесся к недавнему предупреждению Самарского, просто напросто отмахнувшись, посчитал, что щенок решил угрожать ему познаниями в давно минувшем прошлом. Не поверил и даже особого интереса не почувствовал.

– А кто говорит про баловство, Костя?

– Мне пофиг, Яковлев, как ты смог тогда выбраться, сейчас получишь по заслугам, – ну вот, кажется, и следующий курс на победу появился у него перед глазами. Сначала Самарский, потом Яковлев, потом – весь мир.

Угроза явно не проняла собеседника, во всяком случае, смех – расслабленный, искренний, не напускной – повторился.

– Не гоните вороных, Константин Львович, теперь моя очередь. А я ведь еще так и не сказал, зачем звоню… Можете начинать поздравлять Ярослава Анатольевича.

Титов еле сдержался от того, чтоб не зацедить кулаком в стену лифта, оставив там хорошую вмятину.

– Приятно, что в этой схватке принимал участие не только такой слизняк, как вы, уважаемый Константин Львович.

– Вот, значит, как? – ноздри мужчины расширились, выпуская горячий воздух, сколько бы лет не прошло, представляя это лицо, Титов жаждал крови. – Хотел получить мой тендер? Кишка тонка Рома.

– Аристарх. Аристарх Павлович, точнее. И как оказалось – у тебя тоже тонка. Не смог ты, Костя. А ведь теперь у тебя впереди крах… Еще год, может два, и все – продажи падают, заказов явно меньше, чем у Самарского, куда уж тебе, старпёру, соревноваться с молодыми?

– Заткнись! – Титов никогда не отличался самообладанием, а Роман безошибочно находил болезненные точки.

– Да нет, я еще не все сказал… Скажи мне, что чувствует человек, у которого из-под ног выбивают землю? Уничтожают то единственное, что имеет для него значение? – от недавнего снисходительного тона не осталось и следа. – Я хотел, чтобы ты получил поражение от меня, но так даже приятней, не придется заниматься этим гребаным строительством. А деньги… Знаешь, тебе тоже будет приятно узнать – помнишь те, которые ты выплатил Насте, как отступные? Которые она положила на счет вашей дочери и поклялась не брать оттуда ни копейки? Я пустил их на то, чтоб создать весь этот цирк. И мне совершенно пофиг, что он себя не оправдал. Это ведь твои деньги! А ты же кроме денег и власти не любишь ничего? Ну так вот, пусть не я, но Самарский забрал твою власть, а скоро заберет и деньги…

– Заткнись! – он не хотел больше слушать этого сумасшедшего, ведь так недалеко и поверить в его слова…

– Нет, я еще не все сказал. Ты же помнишь, какой сегодня день? – не дождавшись ответа, Шутов продолжил. – Помнишь, Костя, не можешь не помнить… И я помню. И не забывал никогда. Я приготовил для тебя сюрприз, тебе понравится, это именно то, что ты любишь! Он ждет тебя у входа в офис. Все, пора заканчивать нашу милую беседу, Константин Львович, только ответь мне на один вопрос – как чувствует себя человек на грани краха? Я хочу знать, что ты чувствуешь, потерпев поражение? Ты не непобедим, старый дурак, и не всесилен, об этом знаю я, знаешь ты, знает Самарский, а совсем скоро узнают и еще тысячи! И знаешь, что они станут делать? Они будут тебя жалеть! Ты ведь так это ненавидишь! А они будут тебя жалеть! Но вот мне тебя совершенно не жалко. Нас ты когда-то не пожалел…

Когда дверь лифта открылась, Константин стоял, прижав к уху молчащий уже телефон.

* * *

Гена говорил что-то о том, что ей нужно поспать, что они едут в офис только затем, чтобы она смогла повидаться с отцом, а потом он отвезет ее домой, что она похудела, спрашивал, почему такая бледная. А ей хотелось отодвинуться подальше, заткнуть уши, но еще лучше – просто скрыться с глаз долой.

Ни в первом, ни во втором самолете она не сомкнула глаз, и даже сейчас чувствовала, как шатка еще ее реальность. Не верилось, что все происходит на самом деле, что рядом сидит человек, которого она не видела больше месяца, что едут они по знакомым улицам в сторону офиса отца, что еще каких-то пара минут, и она увидит папу, что окажется снова дома, что вернется на исходные…

– Приехали, – чуть сжав ее руку, Гена вывел Сашу из задумчивого состояния. – Пойдем.

Мужчина вышел из машины, по старой привычке, приобретенной еще во время своих слежек за домом Самарского, оглянулся, и лишь потом рискнул открыть дверь со стороны девушки.

– Тебе точно не плохо? – Гена заглянул в салон, в очередной раз отмечая, что она ведет себя совсем не так, как он представлял. Не видно было в ее глазах той радости, на которую он надеялся, она не щебетала как птица, получив возможность поговорить с кем-то, кроме похитителей, даже, элементарно, не обратила ровным счетом никакого внимания на то, что он считал собственным подвигом… Ведь он спас ее из плена…

– Нет, – проигнорировав руку, Саша вышла из машины. И прежде, чем повернуться к офису, обвела взглядом все – такое знакомое, когда-то родное, а сейчас далекое. Она не была тут всего лишь меньше двух месяцев, не изменилось ничего, так почему весь город кажется таким чужим? Чужие здания напротив, чужая парковка, чужой человек, выжидающе смотрящий на нее, чужой асфальт, чужой вход в офис… – Папа… – она всю дорогу пыталась сдержать слезы, а стоило увидеть его, и сил сдерживаться больше не осталось. – Папа! – мужчина резко обернулся на оклик.

И пусть лицо было сурово, пусть глаза не светились любовью, пусть даже облегчения нельзя было сейчас в нем заподозрить, это было для Саши совершенно не важно.

Она полетела к отцу со скоростью света, стремясь как можно быстрее обнять, впервые за многие-многие годы.

– Папа, – ее рук не хватало, чтоб обхватить широкие плечи, но это не помешало прижаться как можно тесней к единственному мужчине на свете, любовь к которому заложена в ней генетически. – Папочка, папа… – она сто раз права – нервы совершенно ни к черту, уже завтра какой-то психолог получит долгосрочного клиента в ее лице, а сейчас она позволила слезам вольно литься по щекам.

– Я представляю, как он бесится… – Саша не слушала толком, что он говорит, но звук родного голоса ложился бальзамом на душу. – Ублюдок. И он, и этот старый хрен. Вот увидишь, я раздавлю их обоих. А ты мне поможешь. Слышишь меня?

– Да, – Саша подняла глаза, ловя тяжелый взгляд отца. Она не слышала, что говорит отец, но это не имело сейчас никакого значения – она согласна с каждым его словом, просто потому, что это его слова…

– Я урою их, дочка, всех тех, кто пытается встать на моем пути, и ты поможешь мне в этом.

– Я люблю тебя папа.

– Всех урою, Саша, – кажется, не только она не слышала, о чем говорит отец, он тоже находился в каком-то собственном мире, до которого ее слова не доносились. – Он еще пожалеет, что тогда ему повезло.

А потом… Все произошло слишком быстро и неожиданно… Саша часто прокручивала у себя в памяти этот момент снова и снова, и каждый раз не могла понять, почему не почувствовала, почему не развернулась, почему не успела сделать ничего?

Глухой свист, звук, напоминающий щелчок, и отца становится сложно удержать в объятьях.

– Саша? – на лице мужчины застыло удивленное выражение лица, и он начал оседать…

– Папа! – чувствуя, что ей катастрофически не хватает сил, девушка попыталась выдержать на себе вес вдруг обмякшего человека, но уже через мгновение в этом не было смысла. Из ниоткуда подлетел мужчина в темном костюме, подхватывая навалившееся на нее тело. Тело… Чертовски медленно до ее сознания доходило, что только что произошло, а когда дошло…

– Папа!!! – ее крик услышали, наверное, все обитатели здания. – Нет! Папа! Нет!!! – где-то справа раздался резкий скрип тормозов, заорала сигнализация одной из машин, от отца ее теперь отделяла стена бодигартов, не дающая увидеть… Увидеть его. Живого и невредимого. – Папа!

А потом, когда она сделала первый шаг в сторону живой изгороди из людей в черном, ее кто-то перехватил за талию, оттаскивая.

– Забери ее, Артем!

– Нет! Пусти! – она попыталась расцепить пальцы незнакомца, сомкнувшиеся на ее теле, не щадя собственных ногтей и его плоти, царапая до крови.

– В машину! – невидимые руки передали ее кому-то, не обращая никакого внимания на отчаянный отпор.

– Нет!!! – ей было все равно, с кем она сейчас борется, кого колотит ногами, пытаясь ударить больней. Единственное, что имело значение для нее – перестать так стремительно отдаляться от собравшейся вокруг отца толпы, попасть туда, попасть и увидеть, что он жив, что его не задело, что это просто какая-то дурацкая шутка.

– Да что ж ты будешь делать, – не поворачивая девушку лицом к себе, неизвестный перехватил руки, поднял над землей, руша последние попытки дать отпор. – Успокойся, Саша, успокойся! – черта с два, приказ заставил биться только сильней. Наверное, зря. Ее забросили в открытую дверцу машины, и вот тут она наконец-то увидела лицо того, от кого так яростно отбивалась.

– Пусти! – Артем смотрел в ее разъяренное лицо, тяжело дыша. Мужчина преграждал собой все в поле зрения, но и это сейчас ее бы не остановило.

– Успокойся! – впервые, за все время их знакомства, Артем повысил голос. А потом, уже совершенно спокойно, достал из кармана платок, какой-то флакончик, вылил содержимое на ткань.

– Нет! – Саша пыталась сопротивляться, пыталась изо всех сил, но в неравной борьбе шансов у нее не было. – Мне нужно туда! – требования на него не действовали, а сейчас она готова была даже молить, лишь бы оказаться там. – Умоляю, нет!

Всего на секунду Артем задержал руку на расстоянии полуметра от ее лица, а потом, преодолевая сопротивление, накрыл нос платком.

– Тебе туда нельзя, – ответил он уже провалившейся в сон девушке.

Артем почему-то был уверен, на этот раз, Титову не повезло. Пуля попала в цель.