Глава 29

Как должно выглядеть утро, в которое решается судьба тендера, когда работа огромных компаний наконец-то получает оценку, когда каждый отдельный работник нервничает, не с состоянии даже толком позавтракать, ведь сегодня будет решено – была ли его работа замечена или часы своего драгоценного времени он выбросил в никуда?

Обычно, в такой день в офисах кипит робота, закуплено шампанское, чтобы открыть его или увезти подальше от глаз начальства. Женщины надевают лучшие свои офисные наряды, предвкушая вечернее празднество, мужчины чистят ботинки до идеального блеска… Обычно… В этот раз было не так.

* * *

Константин сделал глоток крепкого кофе, перелистывая очередную страницу газеты. Сегодня особенный день, впервые за долгие годы он позволил себе потратить больше обычного времени на такую мелочь как утренний кофе и свежая газета. И если раньше он пытался ее читать, то последние несколько минут смотрел сквозь, расплываясь в счастливой улыбке.

Уже завтра на первой странице будет напечатана его фотография, а заголовок будет кричать большими черными буквами о том, что Титов Константин Львович стал единоличным застройщиком нового перспективного проекта. Удивительно, но он ни на минуту в этом не сомневался, даже мысли не допускал, что может быть иначе.

Он явственно представлял, как ему звонит доверенный человек, как он только представляется, а Константин уже прекрасно понимает, что значит этот звонок… Как в кабинет по очереди влетают все, кому не лень, чтобы услышать радостную новость из его уст, а потом поздравлять начальника сотни и тысячи раз.

Да, именно так все и будет. Свернув газету, Титов осушил остаток кофе, встал.

Опять спустился на первый этаж, опять открыл почтовый ящик, из которого выпала пачка корреспонденции, новые бодигарды ждали мужчину у подъезда, а стоило ему оказаться на открытой местности, обступили со всех сторон. Еще чуть-чуть, и он займется и этой проблемой. Оказавшись в машине, Константин занялся поисками привычной уже анонимки. Удивительно, она тоже стала частью его утреннего ритуала. Проснуться, душ, одеться, завтрак, почтовый ящик, анонимка, офис.

Конверт был. Не такой внушительный, как первый, видимо, фотографий у шутника осталось не так уж много. Обведя взглядом смотрящих по сторонам охранников, Титов открыл его.

«Ты помнишь, какой сегодня день? Настя»

Почерк не ее, придурки. Не испытывая даже подобия жалости, Константин смял записку, отправляя ее в карман пиджака. Да, так и будет – сегодня он покончит с тендером, а уже завтра займется тем, чтобы ему на блюдечке принесли этого неудавшегося шантажиста.

* * *

– Саша, – Яр потерся носом о нежную кожу девичьей шеи, втягивая пьянящий аромат его женщины.

– Что? – она проснулась еще не окончательно, даже глаза сил открыть не было.

– Знаешь, что сегодня за день? – Самарский тоже не способствовал пробуждению, убаюкивая своим ровным дыханием и легкими, нежными поглаживаниями, которые Саша чувствовала то тут, то там, каждый раз еле сдерживаясь от того, чтоб заурчать, как делают кошки.

– Понедельник.

– А еще?

– Не знаю, – придвинувшись ближе, Саша обхватила Самарского поперек туловища, сдавила чуть сильней, чем хотела. Сон постепенно отступал, и понимания того, какой сегодня день для нее, совершенно не радовало.

– Сегодня я встречаюсь с заказчиками. Тут.

Девушка вскинула на него вполне осознанный взгляд. Жаль. Если бы он уехал, все стало намного проще.

– И что это значит для меня?

– Что тебе лучше не щеголять по дому в одном белье, иначе придется отказаться от проекта, – шутит, дурак. А ведь у нее уже чуть не остановилось сердце, почему-то Саша подумала, что он запретит ей сегодня показываться на глаза, а переносить побег на завтра не хватит моральных сил. Сегодня или уже никогда.

– Очень смешно, – обидевшись для виду, Саша встала с кровати. Далеко уйти ей не дали, Яр поймал за руку, дернул обратно, поцеловал.

– Просто я буду занят до обеда. А потом можем куда-то поехать.

– А как же работа? – удивившись, Саша даже сопротивляться покрывающим лицо и шею поцелуям перестала.

– Я думаю, нам будет, что сегодня праздновать, – тендер давно уже значил для него в сто раз меньше, чем он думал изначально. Нет, праздновать он собирался просто очередной день с ней. – Ну так что?

Яр вскинул взгляд на застывшую девушку. А у Саши в горле стал ком, не позволяющий ответить хоть что-то…

– Мне надо в душ, – высвободившись из объятий, она метнулась в уборную, закрыла за собой дверь. – Дура. Саша, какая же ты дура! – слезы покатились по щекам сами собой.

Удивленный из-за такой ее реакции, Самарский проводил взглядом беглянку, а потом почему-то решил не брать дурного в голову… Он ведь с самого начала знал, что ее понять будет сложно. Но это не мешает постоянно стремиться к этому, даже осознавая провальность плана. Сев на кровати, Яр бросил взгляд на тумбочку, оттуда не него смотрели две пары глаз с давнишней цветной фотографии.

Взяв в руки портрет родителей, Самарский улыбнулся уже грустно.

– Ну и что мне с ней делать? – вряд ли изображение умеет говорить, но Ярослав знал один секрет – конкретно это всегда отвечает на его вопросы нежным голосом мамы или, так похожим на его собственный, баритоном отца. – Что говорите? Любить?

* * *

Аристарх открыл глаза за несколько секунд до того, как над ухом прозвенел будильник. Сегодня великий день. Такой долгожданный, выстраданный и тщательно спланированный. Даже не верится, что он смог подойти так близко к своей цели, занимающей все мысли на протяжении долгих-долгих дней и ночей.

Улыбаясь своим мыслям, мужчина отправился в ванную, водные процедуры сегодня доставляли особое удовольствие, впрочем, как и завтрак, да и что угодно. Сегодня все казалось особенным.

Из шкафа Шутов достал лучший костюм, манжеты рукавов сколол самыми своими дорогими запонками, несколько раз скептически оглядел себя в зеркале, прежде чем выйти из гардеробной. В этот день все должно быть идеально, триумфатору положено соответственно выглядеть.

Оставшись довольным, Аристарх улыбнулся своему отражению в зеркале, вышел обратно в спальню. Бросив взгляд на часы, он отметил, что даже время сегодня играет ему на руку, такие, казалось бы, тщательные сборы заняли времени меньше, чем обычно.

Подойдя к столику у кровати, он опустился на покрывало, взял в руки рамку с фотографией.

– Я помню, что обещал… Сегодня, милая. Сегодня, – проведя пальцем по глянцевой поверхности фотографии, мужчина встал.

Он был уверен на все сто – никто в мире не ждал этого дня так долго, как он.

* * *

Саше удалось взять себя в руки достаточно быстро. Когда она вышла из ванной, голос больше не дрожал, получалось и улыбаться, и отвечать. Главное – не думать, что будет после ее побега.

Минуты тянулись невозможно долго. Ни с Артемом, ни с Глафирой она решила сегодня не пересекаться – еще не хватало чувствовать свою вину перед ними. Лучше сделать все быстро, не давая времени на размышления.

В одиннадцать она была уже совершенно готова, натянув самую удобную из имеющейся обувь, любимые джинсы и кофту, дающую возможность вольно двигаться, Саша окинула взглядом комнату, которую собиралась оставить навсегда.

Сколько всего она узнала, сделала, сказала в этом доме. О скольких своих поступках будет жалеть до старости, а какое количество воспоминаний станет лелеять. Если бы все было не так… Да даже если можно было бы сделать вид, что все было не так…

Единственное, что не давало ей сейчас отказаться от затеи – отец. Она так ясно видела, как в его глазах зажжется непонимание, потом гнев, а потом презрение, если он узнает, о том, как тяжело далось решение бежать. Титовы не могут себя так вести. К черту все ее девичьи глупости. Из плена нужно бежать, даже если это самый сладкий плен.

Вдох-выдох, Саша взялась за цепочку на шее. Она не хотела брать с собой ничего, что могло бы ото дня в день напоминать об этом месте и одном конкретном человеке, а значит от подарка тоже надо было избавиться. Вот только замок, как назло, отказывался работать. Даже пожертвовав несколькими ногтями, раскрыть его не удалось.

– Черт, – бросив взгляд на часы, Саша застыла. Одиннадцать пятнадцать. Времени осталось совсем мало. Последняя безрезультативная попытка, и она вышла из комнаты, оставив скрипичный ключ греть кожу.

Яр сказал, что до обеда он будет занят с заказчиками, а значит, они скорей всего где-то в кабинете, боязно оглянувшись, Саша понеслась вниз по лестнице.

В холле – никого, со стороны столовой разносятся звуки, наверное, Глафира снова готовит что-то невообразимо вкусное. Девушка пронеслась через все пространство холла, но вот перед входом невольно затормозила, отступила, а потом снова подошла, даже взялась за ручку, а потом опять отступила. И так несколько раз.

– Все нормально? – Ярослав поймал ее за руку, когда она прохаживала вдоль двери третий круг. Он увидел Сашу из столовой, в которой в данный момент заказчик замолаживал смеющуюся во весь голос Глафиру. Извинившись, вышел.

– Что? – девушка вскинула непонимающий взгляд на Самарского.

– Я спрашиваю, все нормально?

– Да, – Саша на секунду замерла, а потом пролепетала более уверенно – да, конечно.

– Руки холодные, – Яр взял ее руки в свои, собираясь согреть. – Ты не заболела?

– Нет, – сердце выскакивало из груди. Она не хотела встречаться с ним сейчас.

– Ты во двор?

– Да. Хочу… Погулять.

– Еще недолго. Полчаса и я освобожусь, – взгляд Самарского был пристальный, Саша всеми силами заставляла себя смотреть в ответ спокойно, не прятать глаза.

– Хорошо.

– Точно все хорошо? – холодные пальцы в его руках било мелкой дрожью.

– Да.

– Иди, – он отпустил ее, заставляя внутренний голос, кричащий, что совершает ошибку, заткнуться. Развернулся, шагнул обратно, в сторону столовой.

– Слава, – услышав оклик, резко развернулся.

Подлетев к мужчине, Саша дернула его на себя, принуждая склониться и почувствовать настойчивый поцелуй. Она не собиралась прощаться с Глафирой или Артемом. Думала, что попрощалась с Ярославом вчера, но сдержаться почему-то не смогла. Еще всего лишь один поцелуй, который она будет помнить, и за который он будет ее ненавидеть.

– Иди, – приложив все силы, Саша заставила себя оторваться от Самарского, отступила к двери.

– Я закончу через полчаса.

– Хорошо, – улыбнувшись совсем не так уверенно, как хотела, она отвернулась к двери.

* * *

– Это правильно… Это правильно… Так правильно… – Саша повторяла слова, надеясь, что это придаст уверенности. – К чертям эту гребаную правильность!

Нет. От чего она бежит? Пусть вначале все и правда было совсем не так, как положено, пусть вместо того, чтоб предложить переждать дождь под его зонтом, ее сказочный принц предстал в образе жестокого монстра, но ведь это не помешало в него влюбиться! Нет больше правильного или нет. Когда разум не согласен с сердцем, все будет неправильно.

Бросив взгляд на оставшиеся достаточно еще далеко ворота, Саша резко развернулась. Она вернется, будто ни в чем не бывало, дождется, пока Ярослав освободится, и он даже не догадается, что она собиралась бежать. А потом… Будь что будет. Пусть он решает, что ждет их дальше.

Бросив взгляд на оставшиеся достаточно еще далеко ворота, Саша резко развернулась. Она вернется, будто ни в чем не бывало, дождется, пока Ярослав освободится, и он даже не догадается, что она собиралась бежать. А потом… Будь что будет. Пусть сам решает, что ждет их дальше.

Уже выскочив на аллею, которая вела прямиком к дому, Саша увидела идущего навстречу Артема с еще одним охранником. Как раз время смены охраны. Говорили они достаточно громко.

– Думаешь, совпадение? – один из многочисленных охранников, Саша даже не вспомнила бы его имени сейчас, посмотрел на Артема вопросительно.

– Да нет. Не верю я в совпадения.

– А что тогда?

– У него много врагов, неужели некому попытаться расквитаться?

– Просто это странно… Второй раз в него стреляли, а первый-то была машина. Когда взрывали машину, скорей хотели припугнуть.

Саша невольно задержала дыхание. Мужчины шли в ее сторону неспешно, явно не замечая скрытый пышными еще кустами силуэт.

– Черт его знает, может, припугнуть, а может, ему просто дважды повезло. Пуля, насколько знаю, просвистела в каких-то сантиметрах, он там наклонился, или что-то такое. А машина… Ее взорвали прямо на стоянке перед домом. Я б на его месте давно уже задумался о своей безопасности, а Титов все продолжает талдычить об этом тендере дурацком.

– Что талдычит?

– Что не сдаст ни за какие деньги. Что скорей сдохнет, чем уступит его Самарскому или кому бы то ни было.

– Вот сегодня и узнаем…

Машина? Какая машина? Мысли путались, будто издеваясь, заставляли ускользать от сознания самое главное…

В папу стреляли, а до этого…

– О боже, – резко развернувшись, Саша помчала обратно к воротам.

Все не так, как говорил Самарский. Он снова соврал. Папе не «ничего не угрожает», это не случайность, и в ее помощи он может нуждаться. А она сидит тут, как последняя эгоистка, решаясь, стоит ли провести в плену у его худшего врага еще несколько приятных деньков. А ведь она даже не может быть уверена, что на отца покушался не он! Если Самарский готов был выкрасть ради этого тендера ее, то что помешает пойти на большее?

У ворот не было никого, Артем с охранником свернули в другую сторону, так ее и не заметив. Что он там говорил о камерах? Ее засекут уже через две минуты? Времени вполне достаточно. Она досконально изучила, куда удобней будет поставить ногу и схватиться рукой, чтобы не остаться на заборе, а бурлящий в крови адреналин позволил сделать это еще проще, чем Саша рассчитывала.

Обещанная машина стояла в ста метрах. К ней Саша неслась со всех ног, дверь открылась ей навстречу, чьи-то руки дернули в салон, стоило ей оказаться в зоне досягаемости, и автомобиль рванул с места.

– Алекс, зай, ты жива… – Гена сгреб тяжело дышащую Саша в объятия, покрывая лицо поцелуями, – что он с тобой сделал? Зай, ты в порядке? – девушка даже не слышала его вопросы, не реагировала ни на касания, ни на слова, а лишь смотрела перед собой, не веря до конца, что только что сделала.

Сбежала… Она наконец-то сбежала.

– Быстрей, – Гена прижал безвольную, трясущуюся девушку к груди, командуя поддать газу.

Когда он увидел появившуюся из ниоткуда Сашу, не поверил своим глазам. Слишком долго ждал, слишком много раз представлял, чтоб осознать – ему не мерещится.

Теперь же им предстояло самое сложное – оказаться в самолете раньше, чем Самарский поймет, что его облапошили.

– Алло, Константин Львович, да. Саша у нас. Мы едем в аэропорт.

* * *

Дальше все происходило как в тумане. Они долго ехали, не останавливаясь. Мужчины напряженно молчали, а она пыталась заставить себя собраться с мыслями, поверить, что происходящее ей не снится.

Напрямую в Киев лететь было глупо, именно поэтому у входа в аэропорт Гена вложил ей в руку паспорт и билет на рейс до Берлина.

– Он не сможет найти нас в такой толпе, а там через полчаса рейс до Киева. Ты в безопасности, Алекс, в безопасности.

Видимо, он считал, что она нуждается в его поддержке, объятьях, каких-то словах, кажущихся ласковыми, а девушка чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

Яр уже, наверное, знает, что она сбежала. Наверняка уже перерыл вверх дном весь поселок, а потом понял, что сама она пропасть не могла. Он сейчас скорей всего хочет скрутить ей голову, впрочем, не он один. Ей самой хотелось биться головой о стену.

Когда-то Саша думала, что будет счастлива лететь домой, но стоило самолету начать движение, по щекам побежали соленые дорожки.

– Ты чего? Зай? – Гена провел по щеке, вытирая доказательства ее слабости. – Все хорошо, все позади, ты скоро будешь дома…

– Да, я знаю…

– Ты скоро увидишь папу, Алису, снова пойдешь на пары, хочешь, уедем куда-то на несколько недель? Ты в безопасности, зая.

– Нет, – отвернувшись к иллюминатору, Саша попыталась успокоиться. Она больше никогда не будет чувствовать себя в безопасности, где бы то ни было.

– Тебе нужно забыть этот кошмар, поверь, ты все забудешь, а потом будет легче.

Лучше б он замолчал, его слова резали как ножом. Она бы мечтала все забыть, чтобы не чувствовать себя сейчас предательницей. Но не получалось, никак не получалось.

«Ты нужна мне. Ты не хочешь видеть очевидного – я влюбился в тебя. Как мальчишка, Саша.»

Вдох-выдох. Почему именно сейчас память так отчетливо ставит перед закрытыми глазами его лицо?

«Ты меня приворожила. Ты меня украла…»

Вдох-выдох. Почему на душе так пусто тогда, когда она должна радоваться своему возвращению?

«Признай, что тебя тянет ко мне, и ты изо всех сил пытаешься это отрицать, а на расстоянии отрицать проще. К чему ты так стремишься домой? Тебя ждет там вечно занятый отец, или, может, ты жаждешь вернуться в университет, в который тебя запихнули насильно? Или к друзьям, которые даже не попытались помешать краже? Ты хочешь убежать от меня, а не вернуться домой… Почему ты думаешь, что оказавшись там, убежишь от меня?»

Вдох-выдох. Идиотка, он сделал все, чтоб она не смогла убежать от него даже там, даже тогда, когда он будет смотреть на нее с презрением, если станет смотреть вообще, она будет снова и снова таять, вспоминать свое заточение. Мазохистка.