Глава 28

– Глафира, человек может измениться?

– Что за человек? – Саша грела ладони о чашку с чаем, следя за тем, как из-под рук мастерицы рождаются красивейшие розочки из нежного безе.

– Просто, говорят же, что человек не способен меняться, это правда? – подобные вопросы обычно задаются тем, кто является для тебя авторитетом, и полученный ответ потом несут по жизни уже как собственную истину, делясь с другими. Саша не хотела разрядить обстановку, затрагивая философскую тему, ей нужны были ответы на вопросы, которыми она изводит себя вот уже несколько недель.

– Все от человека зависит, малышка. Как же я могу за всех ответить?

– Ну вы ведь много в жизни видели… Людей много встречали… – вырастили того, кого вопрос касается непосредственно.

– Ой, спасибо, Сашенька, – Глафира весело рассмеялась. – Еще тоньше намекнуть на возраст ты не могла.

– Нет! – девушка поперхнулась, услышав, как Глаша интерпретировала ее слова. – Нет! Я просто…

– Я поняла, поняла, ты просто хочешь узнать мнение старой клуши, – женщина говорила совершенно не зло, без упрека. – Все зависит от того, сколько человеку лет, мужчина это или женщина, в чем ему нужно меняться.

– В чем разница? – отставив чашку, Саша облокотилась подбородком о кулаки, готовясь внимательно слушать.

– Женщина меняться может, причем ей это проще. Нам это дано. С мужчинами сложно, они, когда достигают определенного возраста, – там уже хоть в лоб, хоть по лбу. А нам суждено меняться, причем постоянно, подстраиваться под отцов, мужей, детей.

– А как же перевоспитать? Говорят же, что мужчину можно перевоспитать.

– Поверь мне, малышка, мужчину не перевоспитать. Это вранье. Бабник навсегда останется бабником, пьяница – пьяницей.

А наплевавший на твои желания раз, наплюет и во второй…

– Если не захочет, конечно, – Глаша подняла взгляд, задорно подмигнув.

– Если не захочет?

– Да, перевоспитание – это все чушь. В мужчине должно быть желание меняться. Цель, ради которой он готов меняться. Если он видит, что все нужное получает от жизни и так, скалу с места не сдвинешь. А вот стоит почувствовать, что он может что-то важное потерять – происходят кардинальные преображения…

– То есть, чтоб человек, ну в смысле мужчина, изменился, ему надо..?

– Ему надо своими глазами увидеть, во что выльется его настойчивое нежелание к этим изменениям стремиться. Ну не будет муж чинно складывать носки в корзину с грязным бельем только потому, что жена постоянно молча нервничает, подбирая их изо всех закутов. Грубовато, конечно, но суть-то та же. Он должен, как минимум, знать, что тебя что-то не устраивает, а как максимум – не чувствовать уверенности в том, что это простительно. А к чему это ты?

– Да так, просто в журнале одну статью увидела, вот, решила ваше мнение узнать, – Глаша посмотрела подозрительно, но кивнула, решая не вникать в скрытые мотивы.

– А вы… Вы замужем? У вас кольцо… – Саша давно обратила внимание на то, что женщина носит на безымянном пальце кольцо, просто спросить никогда не решалась.

– А, это? – Глафира прикрыла на секунду золотой ободок, будто обороняясь, а потом снова расслабилась. – Была. Триста лет тому назад. Это давняя история, он меняться не захотел. Значит, не так уж сильно любил.

О чем-то спрашивать, просить раскрыть перед ней душу, Саша не решилась. Сама бы не хотела оказаться на месте того, к кому вопрос относится. Глафира продолжила сама.

– Он мне изменял. Не раз, не два, не по глупости или после большой пьянки, а постоянно… Я узнавала всегда, потому что выбирал он обычно моих подруг… Я ведь долго терпела, каждый раз он приходил, клялся в любви только ко мне, а то, что снова не смог сдержаться – он же пытается исправиться. А я верила, как дура. Долго верила, Саша, пока подруги не кончились. Знаешь, я ведь и ушла с мыслью, что, может, так он поймет, что правда может потерять.

– Понял?

– Конечно нет. Я была недостаточной причиной, чтобы меняться.

– А как же клятвы в любви?

– Это были только слова. Никак не подтвержденные действиями. Не верь словам, малышка. Они готовы сказать что угодно, лишь бы получить желаемое. Любовь надо доказывать, а не декларировать. Или любить, или не мучить ни себя, ни того, кто рядом.

Саша опустила глаза, тяжело вздыхая.

Он не изменится. И ей придется то и дело оказываться лицом к лицу с таким холодным, даже жестоким Ярославом, который заставлял сердце сжиматься. И чем больше она будет открывать перед ним душу, тем больнее будет от его очередных вспышек. Сама того не подозревая, Глафира помогла Саше решиться окончательно.

Завтра. Завтра она сделает то, что от нее ждет отец. Не любить, и не мучить ни себя, ни того, кто рядом. Это правильно, в их случае, другой опции просто не существует. Но это будет завтра…

* * *

Очень сложно колебаться, это мучительно, изматывающе, то и дело делается тошно. Именно потому, достигнутая определенность дарует немыслимое облегчение. Саша больше не позволяла себе думать, правильное ли решение приняла, когда она пожалеет о нем, и что потеряет. Это заставило бы снова вернуться на исходные, снова засомневаться и сделать шаг назад, то есть снова вернуться к колебаниям. Нет. Все предельно ясно – она нужна отцу, а значит, должна сделать все так, как они договорились. Что касается Ярослава… Если бы все было не так… Если бы она встретила его в офисе отца, если бы он просто улыбнулся и она растаяла, если бы у них за спиной не было всего того, что не может связывать влюбленных. Если бы, если бы, если бы… Их слишком много.

Завтра она станет в глазах собственного похитителя предательницей и от этого горько. Завтра она сама поставит точку в их странных отношениях. Но сегодня она еще имеет право попрощаться.

Щелкнув выключателем света, Саша вышла из комнаты. Дом давно спал, или делал вид, что спит. На пути к кабинету Самарского ей не встретилась ни одна живая душа. Остановившись перед дверью, девушка перевела дыхание. Он не должен ничего понять.

Легкий стук в дверь. Не услышав ни разрешения, ни запрета, Саша вошла.

– Почему не спишь? – Ярослав оторвался от экрана ровно на секунду, бросил взгляд на девушку, а потом снова углубился в чтение.

– Я помешала? – в последний раз она была в кабинете в тот день, когда прошлый ноутбук погиб смертью храбрых. Это была территория, принадлежащая исключительно ему, и интуиция подсказывала Саше, что посторонним тут не рады.

– Нет, ты что-то хотела? – откинувшись на спинку кресла, Яр заложил руки за голову, возводя глаза к потолку. А ведь еще пару секунд назад он и понятия не имел, насколько устал.

– Уже поздно, я подумала, что всем надо отдыхать, даже тебе, – Саша подошла к столу, взяла в руки стоящий на краю шар из какого-то интересного темного камня, такой холодный, приятный на ощупь. Девушка еле сдержалась, чтоб не приложить его к пылающему лбу. В последнее время нервничала она много, но чтоб так…

Яр провел ее взглядом, пока девушка не скрылась из виду за спинкой кресла.

– У меня еще есть кое-какая работа, ложись спать, не знаю, когда закончу, – минута отдыха позади, Ярослав резким движением отнял руки от головы, склоняясь обратно к ноутбуку. Как бы он ни хотел, надо было закончить начатое.

Он почему-то думал, что Саша последует совету, приступ заботы стал приятной неожиданностью, но даже об этом размышлять сейчас сил и времени уже не было. Как же Самарский удивился, почувствовав сначала легкое прикосновение горячих ладоней к собственным плечам, а потом чуть неуверенный, но чертовски приятный натиск слабых пальцев.

– Что ты..? – он попытался снова оглянуться, но девушка надавила чуть сильнее, предупреждая попытки вырваться.

– Хочешь работать или мучиться с ноющей спиной? – Саша никогда не практиковала в массаже, вообще тренировала на ком-то свои дилетантские навыки в последний раз еще в глубоком детстве, но, кажется, у нее получалось не так уж и плохо.

Окаменелые мышцы шеи и плеч потихоньку оттаивали. Самарский сидел не двигаясь, сосредоточенный явно не на изображении на экране.

– Саша, – получился полувыдох, полуукор.

– Просто сиди тихо, – она прошлась по всей ширине плеч, надавила большими пальцами на выступающие шейные позвонки, поднялась еще чуть выше, к линии роста волос, запустила в темную шевелюру пальцы, в массаже головы она сильна приблизительно так же, как и в «шейном», но знала одно – это удивительно приятно.

Видимо, Самарский ее мнения не разделял, во всяком случае, дальнейшими своими действиями лишил ее возможности продолжить эксперимент.

Когда ее вдруг обхватили за талию, заставили в прямом смысле слова облететь кресло и приземлиться уже на коленях у подопытного, Саша не сдержалась от вскрика.

– Что ты задумала? – Ярослав смотрела на нее без злости, просто заинтересовано, а руки, прижимающие тело, не оставляли сомнений – ее наивный план отвлечения от работы сработал.

– Вам никогда не делали массаж, Ярослав Анатольевич? Говорят, это всего лишь помогает чуть расслабиться. Поверьте, ничего более.

– Думаешь? Так почему тогда я хочу сейчас использовать этот стол не совсем по прямому назначению, вместо того, чтоб продолжить работу… расслабленным?

Ох… Саша прекрасно помнила, как именно можно использовать стол, и к своему стыду, даже вряд ли была бы против, но сегодня хотела сделать по-своему.

– Вы разоритесь на ноутбуках, – выдержав напряженный взгляд голубых глаз, Саша еще раз попыталась встать – ей не дали, прижав еще тесней.

– Нет уж, ты сама пришла, – просьба остаться, подкрепленная стискивающими колени руками, прозвучала предельно однозначно.

Ухмыльнувшись растерянной Саше, Яр склонился к ноутбуку, заставляя девушку облокотиться о достаточно острый угол стола, клацнул пару раз мышкой. Стоящий тут же принтер загудел.

– Я не имею ничего против бесплатной юридической консультации, малышка, – прежде, чем наклониться за распечатками, Ярослав легко коснулся полуоткрытых губ. Саша была удивлена, в ее планы это точно не входило. – Вот, – Самарский вручил ей стопку листов.

– Что это? – Саша взяла из чужих рук документы.

– А как ты думаешь? – ну что ж, кажется, с работой на сегодня покончено, и вопреки всем своим более ранним размышлениям, Ярослав такой перспективе совершенно не огорчился, ведь вечер только начинается…

– Договор, – Саша перевела взгляд на улыбающегося Самарского.

– Умница, – не спеша с объяснениями, Яр снова поцеловал, склонившись к губам напротив. – Какой?

– Не знаю, надо читать, подозревая, связанный со строительством, – не будучи уверенной в правильности предположения, Саша еще раз посмотрела на заглавие документа.

– Да. Можешь читать, – Яр напоследок еще раз прошелся поцелуями по щеке к губам, а потом чуть отстранился, заглядывая в растерянное лицо.

– Зачем? – будь она не месте Ярослава, посчитала бы себя невозможно тупой, но вопрос крутился в голове слишком настойчиво, чтоб его проигнорировать.

– Мне интересно твое мнения, как будущего специалиста, – Саша на секунду застыла, поймав серьезный взгляд мужчины. И снова с ним что-то происходит в ее жизни впервые. Впервые человек, куда умнее ее, с во сто крат большим опытом и намного лучше понимающий ситуацию, обращается к ней за мнением… Папа не делал так никогда.

Борясь с неожиданно проснувшимися эмоциями, благодарностью, смешанной со страхом не оправдать надежды, Саша опустила взгляд на листы.

Черт, то, чем она сейчас занимается, меньше всего похоже на соблазнение. Это не слишком романтично – читать договором о застройках посреди ночи, пусть последнее и главная страсть мужчины. Но с другой стороны, Саше нестерпимо захотелось оправдать его доверие.

– Мне кажется, все ясно, но этот пункт может не иметь смысла, – прежде чем резюмировать, девушка провела несколько напряженным минут, пробегаясь взглядом по документу. Почему-то она была уверена, что и юристы у Самарского тоже лучшие. А искать огрехи отличных юристов – дело не из легких.

– Какой? – по лицу Самарского сложно было судить, тот ли это ответ, который он хотел услышать. Он продолжал серьезно смотреть на девушку, как делал все время, пока она изучала договор, отвлекая таким своим взглядом от задания.

– Вот, – Саша повернула листы к мужчине, указывая на один из пунктов. – Вопросы, связанные с недвижимостью будут рассматриваться по месту расположения недвижимости. Во всяком случае, так у нас. Как во Франции – я не знаю, может, ошибаюсь, – когда он смотрит так пристально, сложно доказывать свою правоту. Саша так пока до конца и не поняла, что скрывается за этой просьбой – просто насмешка или ему и правда… Правда интересно ее мнение?

– Проверь, – он не опустил взгляд в документ, в запредельно серьезных еще пару секунд тому глазах блестело лукавство, а уголки губ подергивались в подобии полуулыбки.

– Как? – Саша опешила. – Я не могу сказать так сразу, кроме того, если твои юристы решили, что это возможно…

– То они могут ошибаться, – ее перебили, разрушая оборонительную позицию на корню.

– Мне нужен ноутбук, – Саша поняла, что он хочет услышать ответ от нее. Хочет настолько, что любые попытки увернуться от этого будут пресекаться. Но узнать, правильно ли она предположила, посчитав на пальцах, не получилось бы.

И вот после этих ее слов, Самарский снова улыбнулся, на этот раз уже куда более открытой улыбкой.

– За поцелуй, – на неимоверно довольное лицо Самарского Саша посмотрела скептически.

– Это ведь не мне надо… – за проведенные с ним недели, по его правилам, Саша научилась играть отлично.

– Но тебе же самой интересно! – рука Яра прошлась от колена до бедра, поднялась выше, обвивая талию.

Он прав, интересно. Даже ошибиться было бы интересно. По одной простой причине – сейчас Саша почему-то была уверена – окажись она не права, комментария о том, насколько она бестолкова, не последует. Принимая правила игры, Саша ухватилась за поручни кресла, а потом начала медленно приближаться к лицу напротив. Удивительно, раньше, такой его шантаж и довольное выражение лица заставило бы нервничать, желать побыстрее убежать из-под зоны влияния, а теперь она чувствовала, как азарт разыгрывается и в ней. Не разрывая зрительный контакт, девушка улыбнулась в ответ, все ближе и ближе склоняясь к губам, остановившись в миллиметре, она невольно беззвучно рассмеялась, щекоча дыханием.

Яр сделал выпад, собираясь накрыть ее губы своими, но Саша успела вовремя отстраниться.

– Ты жульничаешь!

– К черту договора, – Самарский вырвал из ее рук листы, притягивая девушку к себе вплотную. Но и на этот раз Саша не дала закрыть себе рот поцелуем.

– Мне интересно, – она уперлась ладонями в грудь, отстраняя уже совсем не так мирно настроенного мужчину.

– Саша, – Ярослав еще раз попытался поцеловать, так же безрезультатно, а потом, сцепив зубы, сдался, – зачем я вообще это затеял, надо было плюнуть на глупости, в конце концов, стол – не худший вариант…

– Самарский! – Саша возмутилась достаточно четкому бубнежу выдаваемому Самарским сквозь стиснутые зубы.

– Прошу, – блеснув глазами, Яр кивнул куда-то ей за спину, позволяя воспользоваться своим ноутбуком. Отдельное кресло предоставлять ей не спешили, пришлось бросить напоследок еще один взгляд на насупленного Самарского, а потом развернуться, провести по клавиатуре, глубоко вдохнуть, открыть поисковик.

Помогать мужчина не спешил, а вот мешал знатно. На пятой минуте поиска Яру явно надоело лицезреть неестественно ровную спину перед глазами, и он взялся «помогать», во всяком случае, по его мнению, он именно помогал.

– Пожалуйста, – Саша в десятый раз сняла с себя руки мужчины, очень отвлекающие от работы, увернулась от очередного поцелуя в шею. – Если ты хочешь…

– Хочу.

– Самарский! – чего хочет он, Саша уже поняла, и по правде, пришла-то она сюда тоже никак не обсуждать договора, но ведь он сам предложил!

– Что? – когда Яр хотел, его командирский, часто пугающий голос мог звучать и нежно, ласково, и он прекрасно это знал, и как такие перемены влияют на Сашу, тоже прекрасно знал, не брезгуя этим пользоваться.

– Ты сам попросил…

– Потому, что идиот… – как ни странно, просьбе он внял. Саша перестала чувствовать спиной исходящий от него жар, мужчина откинулся на спинку кресла, снова просто сверля взглядом спину. Так тоже было не слишком уютно, но хотя бы мысли можно попытаться собрать в кучку.

Проведя в поисках несколько долгих десятков минут, однозначного ответа Саша найти так и не смогла. Жалко.

– Я не знаю, – и как бы девушка ни пыталась себя убедить, что реальной пользы она все равно не смогла бы принести, стало обидно.

– Я скажу, пусть ищут, – в тоне Ярослава разочарования не было. Ни за потраченное впустую время, его время, ни за ее жалкую попытку сделать вид специалиста. Ему правда было не важно, найдет она ошибку или нет, важно лишь чтоб в очередной раз забыла о своем заточении, которое по прежнему оставалось таковым для нее. Мужчине показалось, что это ему удалось.

Обернувшись, Саша лишь на секунду уловила остекленевший, направленный куда-то вдаль взгляд. Уставший, чем-то обеспокоенный, серьезный, а потом Яр моргнул, возвращаясь в реальность.

– Ты что-то будешь? – отложив ручку, которую все это время крутил в руках, Самарский встал вместе с Сашей, задержал на мгновение руку на девичьей талии, прошел к бару.

– Нет, – на секунду девушке стало даже как-то стыдно. Он ведь и вправду работает, занимается делами куда более важными, чем ее маленькая прихоть. А она не только потратила его время до этого момента впустую, она собирается помешать работать и дальше.

Но мысль эта возникла лишь на секунду, а потом Саша вспомнила об одной мелочи – это ее последний вечер, а на договора у него будет еще сотня дней и ночей.

– Точно? Я помню, что ты любишь виски… – Яр наполнил два стакана, невольно вспоминая то, как она когда-то пыталась забрать бутылку из рук, наконец-то забыв свой страх. – Или на этот раз что-то покрепче?

Все так же улыбаясь, Самарский развернулся. Не выпустил он стаканы из рук только потому, что застыл на месте в оцепенении.

Чтобы сбросить с себя платье, Саше понадобилось каких-то пара секунд. Простите неизвестные контрагенты, сегодняшний вечер принадлежит не вам.

– Покрепче, – ждать, пока он отомрет, Саша не стала, подошла к каменному истукану, еще недавно считавшемуся очень даже живым человеком, с усилием надавила на одну ладонь, доставая стакан, а потом то же сделала со второй. Развернулась, чтобы поставить их на журнальный столик, и именно в этот самый момент время, отведенное высшими силами Ярославу на «отмирание», закончилось.

Ее фактически впечатало в стену возле двери, хоть и достаточно нежно, учитывая, с каким напором Самарский таки впился в губы. Перехватив тонкие запястья, Яр завел их девушке за голову, прижимая еще плотнее к стене.

Так уже когда-то было, на том же месте, только чертовски давно. Тогда им помешал Дима, сейчас мешать было некому.

– Подожди, – Саша отвернулась, переводя дыхание. Вдох-выдох. Было не страшно сейчас начать задыхаться, просто с ним она забывала, что организму нужен не только он, но и кислород, – не тут…

– Где? – тяжело дышащий, чувствующий дикий голод, или скорее жажду по той, что сейчас так близко, Яр прислонился лбом к стене, пытаясь сдержаться хотя бы на пару секунду.

Взяв Самарского за руку, Саша попыталась подойти к двери.

– В таком виде ты отсюда не выйдешь, – он сам расставил по всему дому камеры, и прекрасно помнил, как хорошо на них видны снующие туда-сюда люди. Если кто-то увидит ее в одном белье, ему придется этого несчастного убить.

Ничего не сказав, Саша снова подошла, посмотрела в глаза, а потом взялась за пуговицы мужского пиджака, расстегнула, провела по воротнику, проникла под ткань подкладки.

– Так лучше? – набросив явно большой элемент гардероба на плечи, Саша вопросительно подняла бровь.

– Да, – Яр процедил ответ сквозь зубы, борясь одновременно и с родившейся внутри ревностью и с желанием отказаться от навязанной девушкой смены декораций. Кивнув, Саша снова перехватила его за руку, потянула к двери.

Зря он волновался, свет в коридоре Саша заблаговременно потушила. Сама не горела желанием щеголять перед камерами полуобнаженной, миновав разделяющее кабинет и спальню расстояние, девушка толкнула тяжелую дверь, открывая взгляду Яра то, что готовила весь вечер.

Она так боялась, что до их прихода свечи погаснут, что какая-то упадет или пустит искру в ковер, штору, свисающее с кровати покрывало. Этого не произошло, зато открывшееся взгляду зрелище было очень завораживающе. На полу вокруг кровати, на всех поверхностях горели свечи. Глафира перерыла весь дом в поисках всевозможных таблеток, свечек для торта, да и простых белых восковых, припрятанных на случай отсутствия света.

У Саши перехватило дыхание, при взгляде на преобразившуюся комнату, когда она выключала свет уходя, ей казалось, что это выглядит намного проще. А вот Ярослава, кажется, свечи заинтересовали куда меньше.

За их спинами закрылась дверь, и не теряя времени, Самарский снова прижал ее к твердой поверхности, на этот раз двери. Пиджак отброшен в неизвестном направлении, а руки совсем уж по-хозяйски проходят досконально изученные маршруты по телу.

– Подожди.

– Что опять?

– Дай мне минуту, – чудом выскользнув из плена, Саша открыла верхний ящик комода.

– Что ты придумала? – если она собирается провести всю ночь в погонях и ускальзываниях, ей это вряд ли удастся, еще пара минут, и слушать ее протесты он будет не в состоянии.

– Сядь, – спрятав руки за спину, Саша кивнула на кровать. Все жесты казались в полумраке смазанными, Яр скорей догадывался о ее выражении лица по интонации. Она нервничала. Тем не менее, приказу мужчина подчинился.

Пока не передумала, Саша подошла, достала спрятанную за спиной повязку. Удивительно, но Яр ограничился только пристальным взглядом. Пристальным долгим взглядом, на который Саша ответила настолько уверенным, насколько это было в ее силах. Это тоже доверие. Доверие, позволить закрыть себе глаза. Это проявление доверия с его стороны, а для Саши… Девушка просто не хотела, чтоб мужчина видел, с каким отчаяньем она может на него смотреть. Принимая уже ее правила, Яр закрыл глаза, поверх которых тут же легла темная повязка.

Справиться с пуговками на рубашке девушка смогла за считанные секунды, а реагирую на легкий толчок в грудь, вновь напряженный Ярослав послушно опустился на кровать.

– Я слышала, – Саша склонилась вплотную к лицу похитителя, любовника, кажется, любимого, вдыхая сводящий с ума запах, его запах, – что когда человек не может получить информацию о мире глазами, обостряются другие ощущения, правда? – совершенно целомудренный поцелуй в губы, а мужчина дернулся, как от электрошока, не ожидал.

– А еще говорят, что тогда чувственность кожи повышается. Как думаешь? – устроившись на коленях мужчины так, чтобы быть в состоянии удержать равновесие, Саша провела пальцем по напряженному торсу, чувствуя, как мышцы сокращаются от ее прикосновений. – И слух обостряется, да? – шепот над самым ухом, и Яр почувствовал легкий укус за мочку. Сумасшедшая. Она ведь не может не понимать, до какого состояния сейчас доводит. – И воображение лучше работает? Ты ведь меня не видишь, а что представляешь? – только так, только будучи совершенно уверенной, что он лишился возможности наблюдать за ней, Саша позволила разглядывать его так жадно, как никогда. Откладывая в памяти каждую складочку в уголках губ, каждый шмарик, блик кожи, родинку, не различимую в темноте, но оставшуюся в памяти, жаль, только глаз не видно. Уже завтра – это все, что ей останется. Завтра… – Я хочу тебя, Самарский. Здесь и сейчас. Тебя. Всего.

Ну вот, последняя капля терпения испарилась, повязка сорвана, секунду тому возвышавшаяся над ним девушка уже прижата к простыням, а треск ткани дает понять, что здесь и сейчас ее желание для него закон.

Бешенный танец, сумасшедший ритм, нечеловеческое удовольствие и потаенный шепот в ответ на прерывистое дыхание длились вечно.

– Ты меня приворожила, – Ярослав понятия не имел, как по-другому объяснить то, что чувствовал, даже сейчас, даже в этот миг, казалось, полного счастья, он чувствовал, что ему ее мало. – Ты меня украла, – у самого себя, у мира вокруг, у пространства и времени. – Ты меня когда-то и убьешь. Только ты сможешь…

Нет, она не сможет. Теперь Саша знала точно. От прошлой ненависти не осталось и следа. Он ее украл, его глаза приворожили, и этим же он ее убивает.

– Яр… – самые сладкие звуки, которые когда-то срывались с ее губ. Так хотелось засомневаться, передумать, плюнуть на свои предрассудки и забыть о данном себе же обещании. Ведь он сейчас с ней, такой близкий, такой нежный, такой родной.

Но свечи гаснут, занимается рассвет, а приходящий день грозит накрыть новой лавиной его изменчивости.