Глава 36

Выключив свет в машине, Ярослав на секунду закрыл глаза, стукаясь затылком о мягкую подушку кресла. Боже, ну как? Как заставить себя сидеть тут, когда знаешь, что она так близко, когда еще чувствуешь ее вкус на своих губах, когда руки хранят тепло ее тела? Чтобы отвлечься, он сделал музыку громче. Пофиг, о чем поют, лишь бы заглушить звук ее голоса, разносящийся в голове.

Маньяк. Он сам себе напоминал маньяка, охотящегося за одной и той же жертвой вот уже два месяца, но даже заполучив ее, собирается продолжать слежку день за днем… И все потому, что пока так надо.

* * *

Все время, пока они с Даниловым ехали в отделение, Яр ясно видел перед собой испуганное лицо Саши, чувствовал, как пекут те места, где еще недавно она стискивала его руки так сильно. Вот это было настоящей пыткой, а не то, что она представляла себе о темной камере и допросах.

– Вы же понимаете, что я не останусь тут даже до утра? – Ярослав снова сидел в кресле напротив Данилова, следя за тем, как тот поигрывает ручкой.

– Сегодня, может, и не останетесь. А вот в конце концов…

– Я не убивал Титова.

– И дочь его тоже не выкрадали?

– Титова. Я. Не. Убивал.

Отбросив ручку, следователь поднял взгляд на человека, который так упорно мешал ему исполнять свою работу.

– Давайте так, Ярослав Анатольевич, вы ведь делок, любите сделки… У меня есть к вам одно предложение, вы помогаете мне, я помогаю вам. Я хочу найти убийцу, вы хотите жить спокойно, одно другому не мешает.

Сделка состоялась. Уже на следующий день они снова встретились, но уже обновленным составом. Оказалось, Кущин с Даниловым достаточно хорошо знакомы, просто первый предпочел зарабатывать деньги, а второй стоял на идее благородного призвания правоохранителя.

С особым удовольствием Кущин посветил коллегу во все то, что добывал долгие недели напролет, по одной простой причине – это Самарский тоже оплачивал, а потом насладился вытянувшимся лицом Данилова.

– И вы хотите, чтобы я в это поверил? Это смахивает на бразильский сериал, а не реальную жизнь. Если все так, почему до сих пор никто ни слухом, ни духом о происшедшем тогда?

– Константин Львович был мастером в заметании следов. И мы не хотим, чтобы ты в это поверил, мы хотим, чтобы ты это доказал.

– Как?

– А вот это уже более предметный разговор.

О своих мотивах впутываться в это дело Ярослав тогда промолчал, но его и не спрашивали, логические выводы оба сыщика сделать смогли сами.

– Он должен сам выдать себя, иначе… Я пытался найти хоть какую-то лазейку, Яковлева Романа больше не существует. У него не осталось ни родственников, ни имущества, ни счетов. Только он сам может сказать, что это он. И только тогда мы можем обвинить человека, у которого есть мотив. У Шутова Аристарха Петровича мотива нет.

– Но внешность? Прошло не так-то много лет, думаете, его никто из окружения Титова не узнает?

– Уже не узнали. Он был на похоронах. Там же были люди, которые должны были быть с ним знакомы, и никто не узнал. Да и я бы не узнал, сравнивая с фотографиями. Он сменил внешность, уж не знаю, целенаправленно или это получилось случайно. – Кущин взялся за это дело с новыми силами, слишком оно захватило его, чтобы бросать в самом разгаре.

– Ну и как вы собираетесь заставить его признаться?

– Мы… Мы собираемся, – Кущин поправил коллегу, многозначительно вздернув брови.

– Он сказал, что у него остались еще неоконченные дела, а потом он собирается пропасть так же внезапно, как появился.

– Кому сказал?

– Мне, – Ярослав оставался на протяжении разговора все таким же серьезным. Он не разделял авантюризма Кущина, его бесило тугодумство Данилова. Он просто хотел, чтобы все это закончилось.

– А больше он вам ничего не говорил?

– Говорил, что убил Титова с удовольствием.

– Ну и что это за незаконченные дела?

– Понятия не имею, – Яр бросил уже сотый нервный взгляд на телефон. Сам не знал почему, но ждал звонка от нее, и как последний дурак боялся его пропустить. А ведь Саша даже не знает, что его освободили.

– А вот у меня предположения есть. Вы помните, зачем именно Яковлев и Титова вернулись тогда в страну?

– Да, – ответил на вопрос Данилов.

– Как думаете, причина может считаться виновной?

Ярослав бросил на Кущина тяжелый взгляд. Меньше всего он хотел, чтобы сыщик оказался прав.

Уже прощаясь, Кущин еще раз испортил все планы Самарского одной единственной фразой:

– Вы же понимаете, что вам лучше пока держаться подальше от наследницы империи Титова? Может, Данилов-то ее уже не заподозрит, но в разоблачении преступника ваша связь здорово помешает.

Он понимал. Давно понимал, но каждый день находил предлог отложить это опасение на завтра. И вот теперь, кажется, откладывать больше нельзя.

Как помешает? С Самарским Яковлев никогда не утратит бдительности, а вот с ней может. И пусть лишь при мысли, что его придется подпустить к Саше, у Ярослава невольно сжимались кулаки, другого выхода не видел ни он, ни Кущин с Даниловым.

Именно поэтому два месяца. Целых два месяца он занимался чем угодно, лишь бы не сорваться к ней.

– Ты здоров, Слава? – Дима, заходивший к нему в кабинет по десять раз в день, на этот раз, приложил ладонь ко лбу, проверяя температуру. Наверное, его насторожили валяющиеся у двери осколки телефона – случайной жертвы привычных уже приступов ярости. – Что с тобой происходит? После возвращения ты сам не свой. Но все же хорошо! Тендер наш, с убийством Титова они сами разберутся, она не заявляла на тебя насчет кражи. Все ведь хорошо!

– Саша. Ее зовут Саша. Для тебя Александра Константиновна.

– О боже, опять? – Дима закатил глаза, отдергивая руку. – Я думал, ты успокоился, ты ей поверил, а она сбежала, на этом все и закончилось, нет?

– Да, – Диму в происходящее Яр тоже не посвящал. Пока не нуждался в его помощи, предпочитал обходиться без него.

– Я, кстати, звонил твоей золотой девочке, она не ответила. Не барское это дело. Если хочешь, я могу позвонить еще раз, но вряд ли результат будет другим.

– Не надо. Я разберусь.

Первый звонок, который он сделал с нового уже телефона, был адресован Артему.

– Ну что?

– Ничего, – голос охранника казался уставшим. – Она сейчас в офисе. Никого нового или подозрительного я не заметил.

– Хорошо, продолжай и спасибо, – Артем все это время следовал за ней тенью, провожал утром в офис, вечером ждал, когда она включит свет в окне. Работа не предвидела выходных и праздников. Лишь ночами его иногда подменял сам Самарский, давая возможность выспаться.

Когда это закончится, Ярослав собирался отблагодарить Артема так, как тот заслуживает, лишь бы это все закончилось.

Прошел месяц, потом еще неделя, и еще. А ничего не изменилось. Либо они сглупили, неправильно поняв, чего добивается Шутов, либо тот и правда никуда не спешил, не желая утрировать события. В этом было его огромное преимущество – ему не срывало башку, а вот Яр ждать больше не мог.

Тогда-то в голову Кущину и пришел план с вечером, который должен стать лишь предлогом. Им выпадал уникальный шанс свести Шутова с Сашей под полнейшим наблюдением, тем самым ускорив события. Ярослав отказывался от этого рискованного плана долго, сработал один единственный аргумент – встреча произойдет на его территории и по его правилам, а это куда лучше, чем ждать неожиданностей от Шутова.

Сам звонить Саше он не хотел, слишком рисковано, а звонок Димы она проигнорировала.

Он не должен был являться в офис, не должен был выгонять из кабинета Гену, не должен был пожирать ее взглядом, но не смог сдержаться.

И потом не смог. И заставить себя жалеть тоже не мог.

Выключив музыку, Яр набрал номер Артема.

– Слушаю.

– Завтра заедешь утром за Сашей, отвезешь ее на работу.

– Как кто?

– Ее новый водитель. Я уволил тебя месяц тому, она приняла сейчас.

– Хорошо. Что-то еще?

– Да, помнишь, ты говорил, что она ездила к врачу?

– Помню.

– Выясни, зачем.

Яр знал, что Саша выдержала ровно два сеанса у психотерапевта, прежде чем прекратить этот фарс, а вот поход к врачу насторожил его куда больше. Как сказала бы Глафира, лучший лекарь – здоровый сон. Ярослав бросил взгляд туда, где еще недавно горело окно ее квартиры. Тьма. Значит, он вступает на стражу ее сна.

Утром ему предстояла еще одна встреча, а потом подготовка к действу, которое должно было бы обозначать начало конца. Начало конца истории Шутова Аристарха Петровича.

* * *

– Ты по делу? – Снежана отступила, пропуская Самарского в квартиру.

– И тебе привет, – мужчина прошел в комнату, тут же устроился на диване. А ведь он никогда не замечал, насколько этот предмет мебели комфортен! Еще несколько ночей в машине, и даже лавка в парке будет казаться ложем богов.

– Кофе? – Снежа посмотрела на слегка помятого Самарского, отмечая и пробившуюся щетину, и всклокоченную шевелюру.

– Да, спасибо, – а как приятно закрыть на секунду глаза. Всего лишь на чуточку, просто чтобы перестали болеть.

Покачав головой, девушка отправилась на кухню. Целую вечность Ярослав слушал, как где-то стучат посудой, набирают воду, ставят кипятиться чайник, слушал и все дальше уносился из реальности в такой долгожданный сон.

– Эй, – Снежа провела по щеке, боясь испугать, но понимая, что вряд ли он будет рад уснуть прямо тут. – Ты чего?

– Прости, – Яр резко открыл глаза, хватаясь за голову. Нет. Спать нельзя. Слишком много еще надо сделать. – Это мне? – он кивнул на стоящую на столе чашку.

– Тебе, – бросив еще один настороженный взгляд, Снежа куда-то вышла.

Горький, крепкий, без сахара. Именно то, что поможет взбодриться. Яр осушил чашку в три глотка, а потом встал с дивана, разминая шею.

– Ты что, совсем не спал? – на пороге снова показалась девушка, на этот раз с полотенцем и бритвой в руках. – Выглядишь не на миллион, Слава, пошли.

Они расстались уже чертовски давно, не виделись почти столько же, но ведь это не значит, что Снежа перестала понимать его или чувствовать, когда он нуждается в ней.

В ванной она проинструктировала его так, будто он не знал досконально, где и что тут лежит, а потом вышла, оставив наедине с собой. Водные процедуры заняли достаточно времени, которого хватило, чтобы погладить оставленную у нее рубашку, приготовить нехитрый завтрак.

Когда Яр показался на пороге, Снежа улыбнулась ему куда радостней, чем при встрече.

– Другое дело, надевай, – кивнула на рубашку, а сама присела на ручку дивана, наблюдая за Самарским. – Где ты шлялся?

– Были дела… – Яр стянул через голову толстовку, бросил на пол.

– Ешь, – облачившемуся в рубаху Самарскому она указала на тарелку. – Ко мне, я так понимаю, тебя привели тоже дела?

Конечно, ей хотелось верить, что он соскучился, пришел потому, что не смог выдержать им же спровоцированной разлуки, но тешить себя несбыточными надеждами Снежана не собиралась.

– Мне нужна твоя помощь, – еще одна чашка кофе и бутерброды пропали со скоростью света.

– Какая?

– Завтра вечером в Ривьере мы устраиваем что-то по типу презентации проекта, тендерного.

– Поздравляю, ты хочешь, чтоб я пофотографировала?

– Нет. Я хочу, чтоб ты была там со мной… – Слава посмотрел на нее слишком виновато, чтобы ей хотя бы на секунду показалось это попыткой примирения. Нет. Ему просто что-то надо.

– Зачем? Точнее как кто?

– Друг. Спутница.

Выигрывая несколько мгновений на осознание сказанного, Снежа наклонилась за валяющейся на полу кофтой.

– У тебя же кто-то есть, я знаю. Она не будет против? – ей проболтался Дима. Совершенно случайно, просто в очередной раз жалуясь на собственную жизнь, упомянул какую-то золотую девочку Самарского, а когда понял, что проболтался, прикусывать язык было уже поздновато. Хоть у Снежаны и у самой не хватало смелость узнать больше.

– Так надо.

– Хорошо, заедешь за мной, – отказать в просьбе она не могла, пусть затея ей и не нравилась.

– Спасибо, – резко встав с дивана, Самарский обнял ее за плечи, прислоняясь своей выбритой уже щекой к ее щеке. – Ты спасаешь меня, Снежка.

А потом, не дожидаясь ответа, умчал прочь из квартиры так же стремительно, как ворвался. Девушке же осталось только перебраться с ногами на диван, уткнувшись лицом в оставленную кофту. Она сделала вдох, пахло свежестью какого-то порошка, кожаными сиденьями машины и самым родным запахом на целом свете – его.

Встав, Снежана бросила кофту в корзину для белья. Нужно постирать, а потом вернуть. Как и все то, что она по глупости продолжала хранить.

Она поможет еще раз, а потом все закончится. Ей давно пора заняться своей жизнью, оставив историю шестилетних отношений позади. Это конец. И чем быстрее она смирится, тем быстрее позволит начаться чему-то новому.

* * *

Утром, стоило Саше показаться перед подъездом, просигналила машина. Незнакомый черный универсал подъехал прямо к ней, открылось пассажирское окно.

– Доброе утро, Александра Константиновна, давно не виделись, – Артем расплылся в улыбке, весело подмигнул.

– Доброе утро, – оглянувшись по сторонам, девушка села в автомобиль.

В салоне мягко урчал фен, пуская теплый воздух, по радио крутили утренние новости, Саша закрыла глаза, устраиваясь поудобней.

Как только проснулась, она позвонила Гене, извинилась и сказала, что доберется до офиса сама, он уже привычно со всем согласился, а потом Саша долго стояла перед открытым шкафом, глупо улыбаясь собственному отражению в зеркале. Он пришел. Вчера. Был с ней. Приревновал. Оголодал. Он не мог без нее так же, как ей было сложно вдалеке от него.

И пусть поступил так же, как всегда, приставив свою охрану, сейчас это совершенно не волновало.

– Наконец-то мне не за что перед тобой извиняться, – Саша чуть грустно улыбнулась, не открывая глаза.

– В смысле? – Артем бросил быстрый взгляд на, казалось, дремавшую девушку, а потом снова сосредоточил внимание на дороге.

– На этот раз за мой побег Самарский тебя не уволил.

– Ну, во-первых, в этот раз он сам вас, Александра Константиновна, проворонил. А во-вторых, уволил.

Саша оглянулась на Артема:

– И именно поэтому ты сейчас везешь меня в офис? Сколько длилось увольнение на этот раз? Полчаса или чуть больше?

– Он меня уволил, госпожа Титова. Он уволил месяц тому, а вы вот сегодня приняли на работу…

Так было безопасней. Яр не хотел, чтобы кто-то пока узнал о связи, которая может стать болевой точкой и для него, и для Саши. А значит, нужно было избегать любых контактов. Но и без охраны оставить ее он не мог, приблизительно так Артем стал ее сначала негласным, а теперь уже официальным телохранителем.

Она сама когда-то предлагала ему работу у своего отца, немного не так, но Самарский к ней прислушался.

– И что, ты теперь мой подчиненный? – жизнь сделала очередной крутой вираж, из тюремщика Артем стал подчиненной, а она из заложниц превратилась в начальницу.

– Так точно, Александра Константиновна.

– И ты будешь делать то, что я скажу? – Саша и сама не верила в то, что говорит, потому и ответу особо не удивилась.

– Не совсем. Видите ли, я бедный человек. У меня целых два начальника. И вот один из них главный-главный.

– Дай угадаю кто, – девушка сделала вид, что подобным заявлением возмущена, а сама с каждой секундой улыбалась все шире. Значит, не приснилось. Совершенно точно не приснилось.

– Что уж тут гадать… Я угадаю это слово с одной буквы, – Артем бросил еще один смеющийся взгляд на девушку.

– «Я», буква «я», – Саша снова закрыла глаза, уткнувшись носом в объемный шарф. – Я так решил, я так хочу, я считаю нужным поступить именно так. И если кто-то против, я вам не завидую, – ударения девушка делала на каждом «я». В этом весь Ярослав. А еще в сказанном когда-то «я тебя люблю». Тоже было «я», но какое сладкое.

В кабинете ее уже ждали, об этом сообщила бывшая секретарь отца, а теперь секретарь кабинета, в котором временно восседала Саша. Услышав кто именно, девушка расслабилась. Ей хотелось провести день спокойно, посвятив его своей главное цели, а не очередным увиливаниям от навязчивого внимания Гены.

– Сашенька, – Эдуард Александрович оглянулся, тепло улыбаясь девушке. Раньше, до похищения, она не замечала, или просто они так тесно не общались, но на протяжении времени, проведенного в новой роли, этот человек открылся для нее с новой стороны. Она видела во взгляде темных глаз участие, поддержку, грусть, чувствовала, что, наверное, это единственный живой человек во всей вселенной, разделяющий ее горе. Он тоже потерял. Пусть не отца, но друга. – Как твои дела?

– Хорошо, – Саша прошла к вешалке, сняла пальто.

– Мне сегодня звонил друг из посольства, Сашенька, – девушка застыла. – Он сказал, что пришли документы на твое имя.

– Да, – она не сказала о своих планах никому, кроме Алисы. Думала, что сначала все должно решиться, а потом уже, в последний момент, когда повлиять будет невозможно, сообщит.

– Это ведь не туристическая виза, Александра.

– Я знаю.

– И когда ты собиралась о своем решении сообщить?

– Позже. Я не собираюсь уезжать сейчас. Сначала сделаю все, что требуется от меня здесь, я не брошу папино дело. Но потом… Я не уверена, что хочу остаться в Киеве.

– Только из-за отца?

– Нет, – отвечала она Эдуарду честно, как на духу.

– Это окончательное решение?

– Нет.

– Хорошо, – мужчина разорвал зрительный контакт первым. Он чувствовал себя ответственным за нее перед другом, и пусть не имел никакого права вмешиваться в ее жизнь, помочь, направить, посоветовать был готов. Если она попросит… – Не спеши, Сашенька. Не спеши. Дай себе время остыть, взвесь все хорошенько, а потом решай. Я не хочу, чтоб ты даже мысли допускала, что ты тут лишняя. Это все, – он развел руки, – по праву твое. И оно будет ждать тебя столько, сколько нужно.

– Спасибо, – Саша еле улыбнулась, ей вдруг стало стыдно. – Я ведь так еще и не поблагодарили вас за то, что взяли на себя все. Начиная с похорон, и заканчивая всем этим.

– Это самое малое, что я мог сделать.

– Все равно спасибо.

– Не за что, – в разговоре наступила пауза – и ей, и ему было о чем подумать. – Удивительно, я тут вспомнил один наш разговор с твоим отцом, это было тут же… Я тогда сказал, что жду, когда его наконец-то… пристрелят, и я займу место исполняющего обязанности генерального директора. Представь, хватило же ума такое ляпнуть!

– Вы же не знали, никто не знал.

– Да, да, конечно, не знал. Дурак старый, не знал… – Эдуард ото дня в день думал о том, как они с Костей могли быть такими слепцами? Зациклиться на тендере так, чтоб пропустить убийство. – Все навалилось так разом и так некстати. Эти анонимки, твое похищение, еще куча проблем, мы совершенно не были готовы, хоть он упорно делал вид, что все не так…

– Это был папа, – Саша опустила глаза, делая паузу. Вспоминая его, постоянно хотелось расплакаться. А чтобы не позволить себе этого, она улыбнулась. Снова натянуто, грустно, но улыбнулась. – Он так жил.

– Да, – Эдуард кивнул, отвечая такой же улыбкой. В этом девушка чувствовала особое их родство – он тоже страдал, он тоже страдал без человека, который больше никогда не войдет в этот кабинет. – В этом весь Костя, ты права.

– Я хотела сказать… Насчет Ривьеры, вечера, который проводит Самарский…

– Ты не обязана идти, Сашенька. Я прекрасно понимаю, что ты видеть не хочешь этих людей, – Эдуард перебил ее, собираясь облачить в слова то, что считал, она должна чувствовать.

Этот вечер был нужен. Нужен не только Самарскому и его фирме, но и им. Как доказательство стабильности, того, что они достаточно сильны, готовы признавать собственные поражения и при этом могут выстоять. Он собирался пойти туда, пожать руку Самарскому, вечер напролет провести так, как не смог бы никогда Костя – демонстрируя своим спокойствием, что у них все хорошо. Но Эдуард не собирался тащить с собой девочку. Она пережила многое, слишком многое, чтобы продолжать ее мучить. Для него это просто встреча с давним конкурентом, врагом. А для нее? Он ведь так и не знал, чем обернулись для нее те два месяца.

– Нет, я пойду.

– Ты не должна…

– Я знаю, – Саша посмотрела мужчине в глаза, подтверждая свою уверенность. – Но я не хочу прятаться по углам. Я ведь там нужна?

Эдуард замялся, но решил не лгать:

– Да. Это будет отличная картинка, демонстрирующая отсутствие разногласий между нами.

– Значит, я там буду.

Эдуард кивнул, принимая ее решение.

– Ты удивительная девушка, Сашенька. У тебя есть чему поучиться.

Он пытался ее похвалить, а для самой Саши слова прозвучали немного не так. Она ведь решилась на это не из-за интересов компании. Не появись Ярослав вчера в лифте, Саша никогда бы не согласилась пойти на встречу. Просто он сказал, что так надо, а значит – так оно и будет. И дело совсем не в ее удивительности, дело в зависимости от одного конкретного человека.

– Я наняла нового водителя, – ее охраной занимался Эдуард. Именно он приставил двоих своих доверенных, сопровождающих ее до офиса, а потом и до подъезда, и о появлении Артема она должна была тоже сообщить ему.

– Кого?

– Бывшего охранника Самарского. Он лучший.

Мужчина на секунду опешил, но закономерный вопрос «какого лешего?» смог сдержать.

– Ты в нем уверена?

– Да.

– Хорошо, – впервые ее решение кто-то спокойно принимал. Не навязывал, не высмеивал, как поистине глупое, не игнорировал, а принимал. – Ты выросла, Сашенька.

Еще одна грустная улыбка, и Эдуард вышел из кабинета, возвращаясь к своим делам.

Выросла. Это правда. За последние месяцы она выросла куда быстрее, чем хотела бы. И он даже не представляет, насколько.

* * *

Прежде, чем нажать кнопку вызова, Ярослав сделал пару глубоких вдохов. Ему нужно было, чтоб голос звучал ровно, без раздражения или злости. Дураком. Он собирался сейчас показаться в глазах человека дураком.

– Алло.

– Добрый день, Аристарх Павлович.

– Добрый, Ярослав, добрый. Какими судьбами?

– Я просто хотел узнать, все ли в силе?

– Конечно! – у Аристарха говорить получалось куда более воодушевленно, голос просто сочился энтузиазмом. – Я с удовольствие приеду поздравить вас, ведь есть с чем! Тендер ваш, об устраненном конкуренте уже практически все забыли, даже милиция… Вам везет, Ярослав.

– Несомненно, – ответ Яр процедил сквозь зубы. Он видел везение чуть в другом. Например, если бы по пути на ужин, на Шутова бы с неба упал булыжник – вот это было бы везение.

– Надеюсь, рад приглашению не только я? Кого нам предстоит лицезреть на этом празднике жизни?

Ну вот, кажется, и единственный вопрос, ради которого был сделан этот звонок.

– Пришло время мириться, Аристарх Павлович, думаю, это понимаю я, понимаете вы, и владельцы «Апартмента» тоже понимают.

– Ооо, неужели Эдуард согласился? Ушам своим не верю, и что, Александра Константиновна тоже будет?

– Да, – Яру нужно было уже сейчас учиться сдерживать эмоции. Хорошо, что в кабинете кроме него никого больше нет. Сохранить спокойный голос он еще мог, но вот выражение лица не сулило ничего хорошего.

– Ну тогда это вдвойне приятно! – а вот Шутов радовался, как ребенок, непосредственный, искренний, очень опасный ребенок. – До вечера, Ярослав, до скорой встречи.

– До вечера, – уже сбросив, Ярослав выругался.

Идиотская идея. Абсолютно идиотская идея, пришедшая в голову то ли Кущину, то ли Данилову. Только полный придурок может сам сводить убийцу и жертву в одной комнате, для разоблачения первого. Обычно, все заканчивается не разоблачением.

Яр вспомнил тот их разговор с сыщиками, впервые, они спелись именно тогда:

«Если вы хотите подтвердить свои слова, вы должны сделать это через него. Спровоцируйте на признание или действия, дайте толчок».

Легко сказать. Правда, как оказалось, сделать тоже не так сложно, сложно будет потом.