Глава 16

Мы солдаты и сражаемся с открытым лицом. Отвечать подлостью и интригами на интриги и подлость – становиться тем, кого презираешь. Так вот… Они зае…утся делать нас похожими на себя! И нет ничего важнее в этой ситуации, чем не превратиться в подобие своего подлого врага

(с) Андрей Кочергин

– Это не бой, а бойня. Хочешь загубить свою псарню, Албаста?

Пожала плечами. Да, бойня. Она специально ее затеяла. Давно пора избавиться от старых бойцов, у которых слишком много привилегий. Надо заводить новых. Не таких наглых, не таких обозленных. Более перепуганных, сломанных. Они будут готовы ради нее на что угодно. Новички всегда лучше дерутся, они горячи, эмоциональны и жаждут выслужиться.

Через три дня ей привезут десятерых с разных уголков мира. Отборные, сильные твари, которых ждала смертная казнь или вечное заточение, будут зарабатывать для нее миллионы. Она лично выбирала их. Отслеживала по параметрам, цвету волос, глаз, размерам члена. Да, это тоже имело значение. Их ведь можно продавать подороже после боев. Чем толще и длиннее пенис пса, тем дороже он стоит и тем больше денег принесет своей хозяйке.

– Какая разница. Как это не назови, а драться придется все равно.

– Хочешь всех слить, Албаста? Нужно место для нового мяса?

Умный подонок, хитрый и опасный. Она всегда его опасалась. Несмотря на железные оковы, несмотря на намордник. Ей казалось, что он видит ее насквозь. И сейчас это не тот случай, когда ей хотелось, чтобы ее мысли прочли. Мясо не должно знать, что будет сожрано. Слишком это чревато. Чтоб не взбунтовалось.

– Зачем мне сливать своих лучших бойцов? Я слишком много в вас всех вложила.

– Кто с нами выйдет на арену? Ты завезла с десяток гиен. Я слышал их визг ночью. Это боевые твари? Или отловили на сафари?

Даже это он знает. Если какая-то мразь сливает информацию, Албаста лично снимет с нее кожу живьем.

– Будет интересно и кроваво, как и всегда. Ничего необычного. Успокойся. Сегодня ты вряд ли сдохнешь. Впрочем… кто знает. Иногда бой идет совершенно непредсказуемо. Иногда сами бойцы творят, что хотят. Так что мало ли, вдруг тебя захотят убить, и я ничего не смогу с этим сделать.

– В этом я даже не сомневаюсь. По сколько гиен на одного? Две, три? Пять?

  Молчит, улыбается, постукивая наманикюренными ногтями по решетке. Милый, как же ты ее недооцениваешь. Как мелко берешь.

Ухмыльнулся и показал свои белые, сильные зубы. Да, дорогой. Ты угадал. Все десять на одного. Вас сожрут. И это не твои кошки… Впрочем, она разрешит ему драться вместе со своей любимой хищницей. Это будет его фора… но он ошибся. Гиен не десять, а двадцать. Они голодные, злые и испуганные. Их ровно столько, чтобы они могли убивать стаей и противостоять тигрице. Их ровно столько, чтобы могли завалить бойца и сожрать на глазах у пищащей публики.

– Не волнуйся. Ты выйдешь последним. Я дам тебе такое преимущество. Можешь не благодарить. Я и так знаю, что ты на благодарности неспособен.

Метнулся к клетке и схватился за прутья, а она тут же отпрянула назад, задохнувшись от ужаса.

– Дай мне увидеть ЕЕ. Иначе никакой драки не будет! Слышишь? Я хочу увидеть свою жену!

– Обойдешься! Не заслужил!

Страшный, едва заходит речь о ней, как этот зверь меняется в лице, как начинает трястись и скалиться. Как же она ему дорога… намного дороже, чем могла предположить Албаста.

— Значит, тебе придется меня прилюдно казнить, и никто тебе за это не заплатит. Бойни не будет.

Ее разозлил этот ультиматум. Заставил побледнеть от ярости.

– Тыыы! Ты не будешь ставить мне условия!

Ткнула в него пальцем. Борясь с желанием отдать приказ высечь его еще раз. Но перед боем нельзя.

– Буду! Пока эта драка зависит от меня, и ее зрелищность равна тому, насколько я захочу ее дать! Ты забыла – я не боюсь смерти! В отличие от остальных твоих псов!

Сукин сын. Даже там, по другую сторону решетки, связанный, избитый, голодный он умудряется держать ее на крючке. И ей придется уступить. Вряд ли этот чокнутый блефует.

– А что, если я принесу тебе ее ушко? Милое и очаровательное ушко! Такое нежное, розовое, с мягкой мочкой. Ты любил его целовать? Или ты не столь романтичен, Хан?

Выражение глаз этого зверя не изменилось.

– Я уже сказал! Не дашь увидеть перед боем – его не будет!

Упрямый ублюдок! Чтоб его!

– Хорошо. Ее приведут к тебе. Подарю вам десять минут счастья.

Принудил ее согласиться. Только за это можно вырвать ему сердце. Только за то, что всегда был сильнее ее.

Где эта чертовая Зимбага? Убогая идиотка, которая давно должна была привезти мелких зверенышей. Время идет, и ей бы не помешал еще один стимулятор для проклятого сукиного сына. Но сестра не подавала вестей уже несколько дней. По последним данным она давно прибыла на территорию страны и должна была еще позавчера прибыть в провинцию. Сотовый зазвонил прямо в руках, и она тут же ответила. Легка на помине.

– Да! Где тебя носит, черт тебя раздери?

– Она сбежала!

– Чтооо?! Как, мать твою?

Не поверила, подпрыгнула от неожиданности и от черной злости. Никчема. Пустое место. Клоуниха, циркачка. Способна только толпу развлекать. Надо было не делать на нее ставки и не выкупать ее из захудалого шапито, чтобы подсунуть жалостливому Хану, привыкшему коллекционировать убогих, похожих на него самого. Не способна даже привезти девку и пацана.

– Она… письмо твое нашла! Сбежала, ясно?

– Какая же ты…. Насрать, что нашла. Как от тебя сбежала девка на ходулях? С тобой охрана из пяти человек!

– Твоя охрана – бездарные придурки. Они ее не нашли! Она сбежала у них из-под носа!

Ухар. Тварь мерзкая. Даже не сообщил. Испугался, гад. Это сколько дней он молчит. За это время Албаста могла послать помощь и найти девчонку.

– Я перезвоню.

Набрала Ухара, тот ответил не сразу. Боится отвечать.

– Ты что думал, я не узнаю? Я тебя сгною, мразь! Как ты мог девку-инвалидку с младенцем упустить? Ты что – бездарный идиот?

– Госпожа… я искал. Мы всю территорию прочесали. Испарилась. Исчезла. Нет нигде. Может, в реку упали? Утонули.

– Я тебя в реке утоплю. По кускам. Сутки тебе даю. Не найдешь девку – тебя тоже никто не найдет. Прочесывайте и обыскивайте дома. Сучку кто-то прячет.

– Дома тоже прочесали.

– Не волнует. Завтра чтоб она была здесь!

Отшвырнула сотовый. Даже предположить не могла. Что эта легкая добыча может выскользнуть из рук. Она предполагала щенка растерзать на глазах Хана, а вот девку можно было показывать публике, как забавного зверька. Научить драться. Ооо, она бы придумала, как развлечься и унизить, раздавить ублюдка Дугур-Намаева. Сначала внука, а потом и самого деда.

Цэцэг думала, что сможет обвести ее вокруг пальца. Думала, она такая же умная, как ее подонок отец, но прогадала. Албаста прекрасно знала, что старик жив.

– Мы договаривались, что ты предоставишь мне доказательства его смерти.

– Он мертв. Мертвее не бывает. Я сожалею, что не пригласила тебя на похороны. Но его хоронили в закрытом гробу. Пуля размозжила ему череп. Мы не звали никого.

Еще одна Дугур-Намаева пытается обвести ее вокруг пальца. Паршивая овца, которая подставила отца ради наследства, а убить кишка оказалась тонка.

– Прими мои соболезнования.

Пусть считает, что Албаста дура. Ей это только на руку. Тем проще будет расправиться и с этим старым удавом. Его она оставит на закуску. Его гибель должна запомниться и приносить ей удовольствие годами. Она запишет ее на камеру. Как и всех их. Чтобы пересматривать раз за разом. Не будь эта мелкая безногой и бесполезной, оставила б ее в живых… но нечего позорить чистую кровь Албасты.

Она зашла в свою комнату, открыла дверь смежной подсобки с экранами и включила камеру из клетки бешеного зверя. Посмотреть на его последнюю встречу с этой сучкой… которая возомнила себя слишком умной и попыталась обмануть саму королеву обмана. У нее почти получилось… если бы не Зимбага, которой старшая сестра проговорилась про новую гостью. Совершенно случайно. Сейчас бы эти двое могли быть далеко, могли сбежать. Ничего, они оба поплатятся за свои планы.

Первым порывом было растерзать наглую сучку, высокомерную белокурую дрянь, разодрать на куски. Но потом благоразумие взяло верх. Зачем так быстро, если можно радовать себя их болью каждый день. Но если скоро приедет новая приманка, зачем ей старая.

Хан просчитался в очередной раз. Она собиралась не его убить, а Ангаахай. Устроить ему мега представление. Напомнить, как умирала ее дочь. Как он ее казнил.

Албаста воспроизведет для него ее смерть так же красиво, минута за минутой. Он будет наслаждаться агонией своей жены. Как награда после боя. Пришло время плакать, Хан.

Она смотрела, как связанную, босую девку ведут по коридору. Длинные волосы колышутся и струятся по ее спине, золотые и блестящие, как само солнце. Даже эти волосы вызывали в ней зависть и болезненные ощущения в груди.

Девушку подвели к клетке, и уже в эту секунду Албаста стиснула кулаки, потому что он бросился к прутьям и изо всех сил дернул их, едва увидел ее. Она увеличила изображение и задрожала от ревности и ярости. Дикие глаза Хана… как же они изменили свое выражение, опустились уголки, приподнялись брови. Сколько в них боли, сколько в них непостижимого, глубокого, мощного. На саму Албасту никто и никогда так не смотрел. Смотрит на эту… как на божество, как на то самое солнце во тьме.

Не обнимает, нет. Только волосы трогает кончиками пальцев, едва касаясь, и щекой к ее щеке прижимается, закрыв веки. Изнемогает от удовольствия просто касаться ее… Что-то шепчет… но настолько тихо, что Албаста не может разобрать даже при самой максимальной громкости. И это злит, доводит до точки кипения. Вызывает желание убить их обоих прямо сейчас.

Только видит, как эта дрянь отрицательно качает головой, гладит его лицо, а он вдруг резко хватает ее за волосы, рывком тянет к себе и впивается губами в ее губы. Сколько дикой страсти, голода и чего-то неподдающегося пониманию в этом поцелуе. Саму Албасту прошибло от него током.

Рыком в коммутатор.

– Уводи суку! Не хер там лизаться! Свидание окончено!

 И смакует, когда девушку буквально отдирают от него, она тянет руки, а он гремит цепями и ревет диким зверем. Потом смотрит в камеру исподлобья, и Албасту невольно сотрясает от неприятного ощущения опасности. Как будто даже через камеру он мог бы свернуть ей шею. И по телу проходит дрожь желания.

Нет… перед боем она должна познать, что значит эти губы на ее губах, а его член в ней. В Албасте. Что мешает ей стать на короткое время Ангаахай. Она может стать обладательницей таких же волос.

– Веди суку ко мне и ножницы с бритвой неси.