Глава 4

Ремо

Усталость от бессонной ночи даёт о себе знать, даже не смотря на мощную разгрузку и пару чашек крепкого кофе. Плечи опускаются, сдавая под тяжестью навалившегося груза. Соблазнить вдову брата было плохой идеей, но, пробираясь сквозь череду эмоций, раскаяния не различалось.

Цель всегда оправдывает средства. Я сделал то, что должен был, пусть ради этого пришлось заступить за нравственную грань. Собственноручно растоптал память брата, который был им чисто номинально. А также посеял зерно пожизненного сожаления в душу девушки. При условии, что она у неё есть.

Ещё вчера я бы сказала, что в красивой обёртке нет ничего. Но документы в моих руках невыносимо голосят об обратном, порождая новую порцию вопросов и противоречий.

Опускаюсь на диванчик у стены. Сложно посчитать, сколько Марко успел приобрести недвижимости, и какая сумма на его счету. Насколько богата сейчас вдова? И если она решила передать мне акции, то почему отдала не все? Какую игру затеяла эта девушка?

Я мог сказать лишь то, что знаю, какая она в постели, но абсолютно не понимаю, что от неё можно ожидать за её пределами.

Внимание привлекает звук с улицы. Подхожу к окну, чтобы увидеть машину, подъехавшую к дому.

Первым вышел Бруно, он убрал в багажник скромного размера чемодан. У Джио в такую поместится только косметика. Следом показалась вдова. В её руках была лишь маленькая сумка, едва ли способная вместить что-то кроме телефона.

Неужели у синьоры Де Сантис нет масштабного гардероба? Могу предположить: позже приедет грузовик, чтобы вынести половину дома.

В груди неловко кольнуло, когда в ответ на протянутую руку девушки дворецкий нежно сжал её и поднёс к губам. Вдова же мягко улыбнулась. Жест говорил о тёплом взаимоотношении, которого никогда не было между членами Де Сантис и прислугой.

Неохотно ловлю себя на двух ощущениях: лёгкое разочарование от факта, что не увидел эту улыбку вчера; и порыв уволить Бруно, переступив при этом через его долголетнюю верную службу этому поместью и семье, живущей в вековых стенах.

Качаю головой, злясь на себя. В то же время девушка забралась в машину, а дворецкий не сдвинулся с места, задумчиво глядя на удаляющийся транспорт, пока тот не скрылся, повернув на дорогу.

Мне же нужны были ответы. И только один человек мог мне их дать. Если, конечно, сам этого захочет.

— Я был уверен, что ты мне позвонишь, — Габриэль Моретти неторопливо постукивал пальцами по столу, другой рукой удерживая бокал с виски отличной выдержки. — Видимо, Эва уже передала тебе дарственные.

— Эва? — хмыкаю. — Вы настолько близки?

Реакцию девушки на моё обвинение я не смог распознать. Казалось, оно её зацепило, но обидело ли необоснованностью или же испугало проницательностью?

Адвокат же лишь тяжело вздохнул, затем расслабил галстук, который и без того съехал в сторону. Дорогой костюм намок под моросящим дождём, грозя испортить его.

— Сеньора не просто моя клиентка, она — вдова моего друга. Мы с Марком были почти братьями.

— В отличие от нас с ним. — Горько это осознавать, но брата я знал не больше, чем бармена, разливающего нам напитки.

На мою просьбу встретиться, Моретти выбрал популярное в определённых кругах заведение. Здесь не встретишь случайных прохожих, заглянувших пропустить стаканчик. Только узкая база клиентов.

Зал бара представлял собой череду закрытых кабинок из дорогого тёмного дерева для приватных разговоров, за которыми сюда обычно и наведывались. Приглушённый свет, ненавязчивая музыка, вежливый персонал. На ценники, логично следующими за поддержкой конфиденциальности, никто внимания не обращал.

Габриэль откинулся на спинку широкого кресла.

— Марко…

— Сожалел?

Адвокат приподнимает брови в немом вопросе. Делаю вдох, понимая, что пить с утра — плохая идея. Но осознание не мешает мне сделать глоток. Перекатываю жидкость языком во рту, только после этого проглатываю.

— Мне нет дела до того, о чём сожалел мой брат, — раздраженно отмахиваюсь. — Меня интересует, какого чёрта здесь происходит? Почему он не составил классическое завещание?

— Марко знал, что вы будете оспаривать завещание. У семьи Де Сантис больше связей и возможностей. Он не хотел оставить свою жену на улице и с пустым карманом.

— Поэтому оставил ни с чем свою семью.

— Это была плохая идея, — кивает Моретти. — Я предупреждал, что так он натравит вас на бедную вдову. Предлагал сразу поделить имущество. Но Марко упрямился.

Лицо адвоката меняется. Неизменно холодный и непоколебимый, за что я всегда его уважал, морщится, проявляя эмоции.

— У тебя к вдове личный интерес? А иначе к чему такая забота?

Стук пальцев сбивается, нарушая ритм. Я же начинаю дышать тише и глубже, словно ответ важен.

— Я обещал, что помогу ей, — наконец, говорит Габриэль. — Я дал Марко слово.

— И это никак не связано с тем, что синьора Де Сантис молодая и красивая девушка? Удобная случайность?

— Да, это правда. Я бы выразился точнее: все жёны моих клиентов молоды и красивы. Но даже они уступают привлекательности Эвы.

Внутренности сжимаются. Второй раз за день неприятное чувство наполняет грудь.

— А ещё она вдова моего друга. Кем должен быть человек, чтобы хотеть жену своего только что похороненного друга?

Сглатываю. Кем он должен быть?

Например, мной.

Меня не остановил ни её статус, ни обстоятельства. Я мог и дальше списывать всё на желание завладеть имуществом, но это не изменит того факта, что я желал её прошлой ночью.

Мне до маниакальности хотелось увидеть, что скрыто под чёрным платьем, какой длины её волосы и мягкие ли они на ощупь? Я обдумывал, какими на вкус будут чуть покусанные губы, и как загорится светлая гладь её глаз в момент возбуждения? Будет ли стон наслаждения музыкой в моих ушах?

А когда я задаюсь вопросом, всегда получаю на него ответ.

Глядя на мрачнеющего Моретти, сталкиваюсь лицом к лицу с той сферой жизни, которую всегда обходил стороной или вовсе игнорировал.

Чёртова мораль.

Большая часть человечества живёт по принципам. Они закидают меня камнями, если узнают, что я соблазнил вдову своего брата, да ещё и в день его похорон. Никто не встанет на мою сторону, даже беспринципный адвокат.

Разве что, моя матушка. Но её в расчёт брать нельзя.

Она бы не огорчилась, узнав, что я трахнул жену Марко, лишь разочаровалась, что не утопил её после этого.

В и этой формуле есть один неверный аргумент: я не раскаиваюсь. Признаю даже больше — пошёл бы дальше, если бы вдова не обескуражила меня своим поступком.

— Почему она безропотно переписала на меня поместье и акции?

— Потому что обещала Марко.

— Зачем выполнять обещание мужу, которого уже нет в живых.

— Затем, что Эва — хороший человек. Хоть Августа и утверждает обратное.

— Если она такой хороший человек, то для чего оставила себе часть акций?

Адвокатская холодность снова скрывает лицо Моретти. А пальцы вдруг останавливаются.

— Не знаю.

— Я тебе не верю. Ты точно должен знать.

— Эва не только жена друга, она — мой клиент, — строго проговорил Габриэль. — А я не распространяюсь об их планах. Кто как не ты сможешь это понять.

— Что она задумала? Хочет отомстить?

— Есть за что мстить?

Сжимаю кулак. Кто знает, на что способна эта девушка?

— Я скажу тебе только одно: не трогайте синьору. — Мужчина выпрямил спину, а затем и вовсе угрожающе сдвинулся вперёд. — Она достаточно хлебнула в этой жизни. Оставьте её в покое. А если не оставите, я встану на её защиту.

— Угрожаешь мне? — Никакого страха, лишь удивление.

— Нет, предупреждаю. И не только тебя, а всю вашу семью. Я не позволю её обидеть.

В ответ рвутся только нецензурные выражения. Но главным образом злила не сама угроза, а желание другого мужчины бороться за вдову.

— И да, может, ты ответишь мне, почему сегодня утром она спрашивала меня о клиниках, в которых можно сделать анализ крови? Ты ночевал в поместье?

Самодовольство Габриэля может посоперничать с моим. Но в данном случае он думает, что загнал меня в ловушку.

— Пусть сделает, — искренне усмехаюсь. Девушка не хочет принимать тот факт, что раздвинула ноги по своей воле. Её ждёт разочарование. Винить придётся только себя. И, возможно, меня. Но я это переживу.

Встаю, одергивая пиджак. Адвокат же поднимает голову, продолжая сверлить меня строгим взглядом.

— Завтра я улетаю на две недели, могу попросить тебя об одолжении?

Следует кивок без энтузиазма.

— Присмотри за матерью. Мне не нравится её настрой.

Моретти встаёт, отодвигая стул ногой.

— Об этом меня даже не нужно просить.