Глава 25
Мы вернулись домой, и снова понеслось: управляющий Лукас прибежал и доложился, что во вверенном ему поместье за время его дежурства событий и происшествий не было. То есть, приехавшие строители возводили свинарники-курятники, пока из того материала, что был у нас в усадьбе, а теперь вот радуются тому строительному материалу, который я привезла из города.
Несколько саженцев, которые приехали вместе со мной из столицы, уже дали первые зелёные листочки, Лукас решил было по этому поводу впасть в панику, но я усилием воли прекратила её на корню – вспомнила, что у нас в доме на Финском заливе чудесно чувствовали себя несколько деревьев, посаженных в большие и глубокие плошки. Так что я посоветовала управляющему найти подходящие ёмкости, и посадить туда «проснувшиеся» кустарники, а потом, когда земля будет уже достаточно прогрета – пересадить на постоянное место произрастания.
- Каллум заезжал, продукты привозил, да спрашивал, не надо ли чего… - перешёл к общим вопросам Лукас.
- Ну, и? – строго посмотрела я.
Управляющий замялся. Он пытался мне тактично сообщить о том, что мне известно и без него – то, что я веду себя, как маленький обиженный ребёнок. То, что крестьяне обворовали пустующее поместье, безусловно – недопустимо. Они совершили ошибку и уже заплатили за неё в полной мере.
- И что же теперь? – холодно откликнулась я, выслушав мнение своего управляющего - Сказать, что они могут вернуться ко мне домой, и продолжать воровать всё, что плохо лежит? Я понимаю, что пока у нас дефицит рабочей силы, но уверяю вас, это временное явление.
Лукас угрюмо кивнул на мою пламенную речь, и молча вышел из кабинета. Я подошла к окну, и пару раз глубоко вздохнула. Пожалуй, стоит пойти поработать в библиотеке, очень уж кабинет давит своей основательностью и тяжеловесностью. Заодно и расставлю те книги, которые я отобрала для своей библиотеки, и попрошу плотников сделать мне новое кресло.
Галлум, старший в артели плотников, едва завидев меня, подошёл, и стал степенно рассказывать о проделанной уже работе. Я молча кивала. Не то, чтобы я великий архитектор, но, на мой взгляд, работа спорилась, так что Лукас может ехать покупать живность. Я прогулялась дальше. Что же, пока мы прохлаждались, Дагфинн зря время не терял, и теперь ограда красовалась свежим раствором и аккуратно подогнанными камнями.
Ну, вот! Совсем другое дело! Скоро наш дом примет жилой вид. Я старалась гнать от себя мысли о том, что вскоре может приехать мой «жених». Смешно, конечно, но я чувствовала какую-то неприязнь к этому молодому человеку, и не совсем понимала, отчего. Папа всегда учил меня рассматривать все возможные последствия сделки с холодной головой и трезвым расчётом.
А здесь, как я понимаю, ожидается некая деловая сделка. В которой я – третье, заинтересованное лицо. Так что я, пожалуй, просто откажусь от навязанных условий контракта…
Я медленно шла в сторону дома, наблюдая рабочую суету, которая наполняла гордостью моё помещичье сердце! Внезапно, в мою голову пришла мысль, от которой я остановилась: «А что, если в том самом договоре предусмотрены штрафные санкции»? Об этом я как-то не подумала. Так, я откладывала это так долго, как только могла, но дальше тянуть просто нет возможности. Нужно написать письмо Николасу, и деликатно сообщить своё мнение по поводу его «гениальной идеи».
Я, было, сунулась в библиотеку, но там стоял дым коромыслом – шла генеральная уборка под предводительством Агаты – со стен снимались тканевые обои из плотного гобелена, под ним оказалась обшивка из светлого дуба. Я только покивала головой, думая о том, что кому-то пришло в голову прятать такую красоту под пыльными тряпками.
- А вот мы ещё воском покроем стены, так и вовсе – будет красивее, чем в нашем столичном доме! – воскликнула Агата.
- А гобелен я постираю, с вашего разрешения, госпожа! – тихо сказала Эмма, поражённая вольностью нравов в нашем доме.
Это же просто безобразие какое – разговаривать с хозяйкой, когда она к тебе не обращается…
- И можно перетянуть и то маленькое креслице возле стола, и диванчик, да ещё и останется на небольшой коврик возле камина – всё-таки решилась поведать о своих планах Эмма – но, если вы велите сначала заняться вашим гардеробом…
Я замахала руками – место для работы для меня всё же важнее, а мои платья могут и подождать.
- Спасибо, Эмма! – я поблагодарила девушку и ничуть не покривила душой – Ты такая молодец, у меня бы руки только через полгода дошли, если бы вообще это произошло!
Та зарделась от необычной для неё похвалы, и присела. А я тихо закрыла дверь, думая о том, что хотя бы одно стоящее дело в этой жизни я уже совершила – остановилась в своё время возле ателье в маленьком городке…
Тем временем, жизнь шла своим чередом. Прошла уже неделя с того дня, как мы вернулись из города, и весна наступила как-то резко. Вроде бы, ещё вчера подмораживало по утрам, а сегодня побежали ручьи, и на дорогах развезло грязь.
- Ещё пару седьмиц, и кустарники, и деревца ваши уже можно будет высаживать в сад – заявил управляющий, возвратившись из очередного своего вояжа по вверенной ему территории – все деревья осмотрел, побелил, да ветки ненужные обрезал. Большая часть плодовых деревьев, которые сохранились после мародёрства, являются подростами, но они уже могут дать урожай в этом году. Да ещё те посадки будут, что вы привезли из столицы. На них у меня также есть надежда на урожай – саженцам вашим года три или четыре…
Лукас, обстоятельно докладывая мне о состоянии хозяйства, смотрел на меня со значением. Но высказать своё мнение не решался, наткнувшись однажды на моё недовольство. Скажу сразу, опасения его были напрасны – к конструктивной критике я отношусь вполне лояльно… так, о чём это я? Я тоже думаю, что нам необходимы садовники, причём лучше кто-то из прошлой обслуги поместья. Я думаю, что нужные люди уже есть на примете у Лукаса, то-то он так мнётся…
- Ужасная грязь! Конный если где и проедет, а телега или карета уже вряд ли, так что перенесём покупку живности на следующую неделю. Грязь высохнет быстро, виной тому лёгкие песчаные почвы – продолжил управляющий.
Я постаралась, чтобы на моём лице не отразилось того ликования, что было у меня в душе. Да, да, я всё о господине Уорнере, моём предполагаемом женихе. Поиски кота, пригодного для дрессировки, пока не увенчались успехом, так что оставалась последняя надежда – на то, что Уорнер испугается дальней дороги по грязи, и откажется от визита ко мне, каким бы письмом от моего поверенного он не прикрывался.
Сам дом преобразился, и не шёл ни в какое сравнение с тем заброшенным сараем, в который я приехала зимой. А сейчас я стояла возле окна своей спальни, и смотрела, как Агнарр обихаживает свою лошадь. Боюсь, что меня ожидает не совсем приятный разговор со своей охраной. Перевалы открыты, и они могут отправиться с караванами…
- Так что вы там говорили, Лукас, по поводу работников сада? – я повернулась к управляющему.
Тот просиял, и уже через час мы пробирались по грязи в сторону деревни Телфорд. Да, давненько я тут не была. Встреченные нами крестьяне пусть настороженно, но улыбались нам, даже не косясь на Агнарра. А староста, который прознал о нашем визите, уже спешил нам на встречу, потрясая амбарными книгами.
- Вот, госпожа! – разулыбался Каллум – Изволите видеть! У меня всё в порядке, каждый медный аурис подсчитан и записан. Всё честь по чести, как вы и учили!
Я невольно хмыкнула, вспоминая, как именно его учили. А всё было максимально просто и наглядно – не так давно он привёз нам в усадьбу оброк, и просто оставил две корзины возле кухни, наказав тётушки Люсии всё принять по описи, которую сам же и составил на обрывке листа. Когда вечером повариха принесла мне это мятое послание, я посмотрела на него, порвала на мелкие клочки, и уже на следующее утро Лукас отправился в деревню с гневной претензией – почему положенные продукты для существования дома не выдаются вовремя?
Не прошло и часа, как напуганный староста прибежал ко мне, и пытался доказать, что продукты были, он и бумажку оставлял. Люсия только пожала плечами… женщина она была малограмотная… что-то было, а, может, и нет…
После этого случая, Каллум сдавал продукты исключительно под опись принимающей стороны, в присутствии свидетелей, и въедливо уточнял, есть ли претензии по качеству и количеству товара. Да и в собственных записях у него с той поры удивительная аккуратность…
Так это я сейчас к чему? Староста вытащил свои талмуды для того, чтобы я удостоверилась, что у него все записано и учтено, и весь вид почтенного крестьянина говорит о том, что ошибок, подобных прошлой, больше не повторится. Я просмотрела учётные книги, и удовлетворённо кивнула – давно бы так. Единственное, на что я обратила внимание – это на то, что некий Мик практически не платил оброка.
- Ну, так это… смотрите сами!
Каллум показал на небольшой сарайчик, который стоял на окраине деревни. Оказалось, что это собственность одного крестьянина, которая уже давно не используется хозяином за ненадобностью. Зато там и проживает тот самый Мик со своим внуком. Хозяйства у них, как можно понять, не было вовсе. Две грядки с луком и репой я в расчёт не беру.
- Раньше-то он в самой усадьбе проживал, да в саду хозяйничал. А потом, как беда с родителями вашими стряслась, так и не нужен он стал, так что вот… а куда ему податься? Сам-то он не местный, да и не скопил за свою жизнь ничего…
- Да и в разгроме не участвовал, не так ли? – небрежно спросила я, вглядываясь в сараюшку.
И как здесь двое человек провели зиму? Лукас деликатно кашлянул, отвлекая меня от собственных мыслей.
Староста пробормотал что-то невразумительное на мой вопрос, зато охотно и торопливо повёл нас для личного знакомства с Миком. Каллум перемигивался за моей спиной с Лукасом, радуясь тому, как им ловко удалось подтолкнуть меня к тому, что я сама захотела бы помочь людям. Для деревни польза несомненная – доля оброка, которая приходилась на Мика - делилась на всех остальных, да и Лукасу не нужно было переживать и подыскивать работников в сады.
Одним словом, те ещё интриганы! Хотя… помочь людям всё равно нужно! На вопли Каллума: «Мик! Эй, Мик, выходи давай, сама госпожа к тебе приехала!» из сарая показался не старый ещё крепкий мужчина, изрядно прихрамывающий.
- Вот, полюбуйтесь, госпожа Катерина! – староста показал на Мика, и расплылся в улыбке – человек он опытный, у старых господ сколько проработал, да и пацанёнок его вам обузой не будет!
Мик смотрел на меня с недоверием, исподлобья, как будто не ожидая ничего хорошего. Его внук, мальчик лет десяти, так же не чувствовал ко мне доверия.
- Добрый день! Я хотела бы предложить вам работу… – начала я.
Молчание было мне ответом.
- Это он сомлел! Вишь, от радости сам не свой! – торопливо глотая окончания, кинулся в пояснения староста – Согласный он!
Мужчина прижал к себе внука, посмотрел на своё убогое жилище, и решился:
- Коли Дерека куском хлеба не попрекнёте…
Мне сложно было что-то ответить на это. Я просто закивала, и просто поспешила уехать, крикнув Лукасу, чтобы без меня обговорил детали. А сама вырвалась вперёд от Агнарра, мне нужно было пару минут побыть одной.
Боюсь, что никогда не смогу понять и принять, почему господа могут не платить своим работникам, как Тобик, или унижать и колотить детей почём зря, как тётка Киры или хозяйка ателье, где работала Эмма. Теперь вот это… я думаю, что никогда не смогу до конца принять этот мир…
«Посмотрите на неё! Тоже мне, революционерка! Мало тебя отравили, до сих пор людям веришь!» - промелькнула в голове злая мысль.
Агнарр догнал меня и молча подал носовой платок. Я вытерла слёзы, громко и сурово высморкалась в платок, и пообещала, что непременно выстираю и верну.
- Не стоит возвращать, госпожа! Думаю, он вам ещё понадобится! – охранник спокойно смотрел мне в глаза.
Я вздохнула – скорее всего, он прав…