Глава 17

Три дня я не видела никого, кроме медперсонала. Только иногда за дверью маячил силуэт Кирсанова. На четвертый санитарка принесла мне большой букет желтых роз. Их было шесть — роскошные, на крепких стеблях, со сладким ароматом и прохладными упругими лепестками. Первая, о ком я подумала была Светлана. Но я ошиблась. К букету прилагалась напечатанная записка.

«Сожалею, но не все мои люди адекватны. Сделайте вывод и не испытывайте мое терпение. Скорейшего выздоровления».

Со злостью скомкала записку в ладони, букет вернула санитарке:

— Выкиньте, пожалуйста.

— Да уж, странный букет, — она тоже обратила внимание на четное число цветов. — Это кто ж да такого додумался? Цветы-то не дешевые.

— Не знаю, — пожала плечами. — Мало ли на свете больных на голову?

Удивительно, но я не испугалась. Страх ушел. Чего мне бояться после потери ребенка? Чем теперь меня можно испугать?

Разгладила записку и сунула под подушку, может пригодиться? Плана у меня пока нет, но я не прощу и буду мстить. Не знаю, что и как я сделаю, но этот ублюдок пожалеет, что напал на меня.

Во время обхода Людмила Ивановна уже подробно рассказала мне о том, как меня будут лечить дальше. У меня оказались трещины в трех ребрах, сильный ушиб брюшной полости, проще говоря живота. Из-за этого и случился выкидыш. Именно поэтому я потеряла много крови. Еще сотрясение мозга и синяки по всему телу. Но в целом все не так страшно, как могло оказаться.

В больнице меня продержат еще как минимум неделю, может и дольше. Все будет завесить от того, насколько силен мой организм и как быстро я буду поправляться.

Я сделаю все, чтобы прийти в себя как можно скорее. Буду выполнять предписания врачей, хорошо есть и много спать. Для исполнения задуманного мне нужны силы.

После посещения врача в палату пришел следователь Гусев.

— Не больше десяти минут, — строго предупредила его медсестра. — Она еще слаба и ей надо отдыхать.

— Ладно, — небрежно махнул рукой Сергей Игоревич. — Мы недолго, можете идти, — выразительно посмотрел он на медсестру.

Та сердито вскинула брови и направилась к выходу. На пороге обернулась:

— Если станет плохо — вызывай, я подойду, — кивнула она мне. — Не стесняйся, тебе покой нужен.

Улыбнулась ей в ответ и пододвинула поближе к себе красную кнопку экстренного вызова персонала.

— Итак, кто на вас напал? — Гусев шумно пододвинул стул к кровати и сел на него, закинув ногу на ногу. — Что запомнили? Особые приметы? Рост, цвет волос?

— Никто не нападал, я сама упала, — зло посмотрела на него.

— Ерунду не говорите, — строго взглянул он на меня. — Вам сегодня букет прислали с запиской. В ней все черным по белому написано.

— Что, проверили? — прищурилась я.

— Разумеется. Кирсанов на то и приставлен к вам, чтобы защищать и проверять что и кто вам передал. Возможно, вас захотят устранить как свидетеля.

— Свидетеля чего? Вы уж определитесь: свидетель я или убийца мужа.

— Версий много, — неопределенно ответил следователь.

— Вы убийцу Ильи собираетесь искать или так и будет меня подозревать?

— Ищем, ищем. И обязательно найдем, — с прищуром посмотрел на меня Гусев. — Не сомневайтесь, — невозмутимо ответил следователь. — Отдайте записку, — протянул он руку. — Приобщим к делу.

— Могли бы сразу ее забрать. Я ее выкинула вместе с букетом.

— Неправда, там ее не было, Кирсанов проверил. Отдайте, не препятствуйте расследованию.

Вытащила записку из-под подушки и сунула в руку Гусева.

— Следите за каждым моим движением?

— Наблюдаем за вашей реакцией.

— Если бы вы дали распоряжение меня охранять раньше, я бы не потеряла ребенка.

— Мне искренне жаль, — склонил голову следователь.

— Что мне от вашей жалости? — разозлилась я окончательно.

— Не хотите сотрудничать?

— А смысл? Вы же уже все про меня решили. Я мужа убила, а потом инсценировала нападение. Что, не так?

— Маргарита Витальевна, успокойтесь, пожалуйста, — примирительно произнес Гусев. — Да, это мое упущение, что я сразу не приставил к вам охрану. Но у нас мало сотрудников. Кирсанов — бывший полицейский, сейчас работает на себя у него охранное агентство. Я попросил его по старой дружбе, он не обязан был соглашаться.

— Огромное вам спасибо, — прижала я руку к груди и едва сдержала стон. — Сделали мне одолжение после того, как меня едва не убили.

— Я уже извинился.

— Что-то я их не услышала. Да и не нужны они мне, — я откинулась на подушку и перевела дыхание.

— Ладно, начнем сначала, — обреченно вздохнул Гусев. — Приношу вам свои искренние извинения. Мой промах и мне очень жаль, что вы пострадали. Правда, жаль.

Теперь я поверила ему.

— Расскажите, подробно, что произошло. Пожалуйста, — попросил он.

Вспоминать об этом было для меня пыткой. Я помнила не слишком много, отвратительную морду мерзавца помнила смутно, только маленькие похотливые поросячьи глазки. Ублюдок почти все время был у меня за спиной или очень близко — лицом к лицу. Тут многого не разглядеть. Помнила отвратительный запах, исходивший от урода — сладковатый, тошнотворный.

— Похоже, он был под кайфом, — кивнул Гусев.

— Его ДНК осталась… на мне? — запнулась я.

— Нет, — покачал головой следователь. — К счастью, он не успел изнасиловать вас, на нем были перчатки.

— Какая досада, — злость снова накатила на меня.

— Мы обнаружили немного его крови, но взять ДНК не получилось. Ничего, и без ДНК найдем его. Он — шестерка, исполнитель. Как и тот юрист, что был у вас.

— Отпечатки пальцев хотя бы смогли снять с листов?

— Сняли, но совпадений с нашей картотекой нет. Юрист — мошенник, а напавший на вас отморозок и психопат. Возможно сидел и не раз. Мы с этим разберемся, обещаю. К вам зайдет наш специалист, составит фоторобот.

— Если увижу, узнаю гада. Но описать будет сложно, — призналась я.

— Все, что вы сообщите, нам пригодиться.

— Это же не он убил Илью?

— Нет, конечно. Я уже говорил — этим господам нужно вернуть долг. Такие не убивают, а калечат должников.

Да уж, утешил… Блестящая у меня перспектива.

— Кто меня нашел, кто сообщил в полицию? — вдруг вспомнила я. Ведь именно этот человек спас меня из лап ублюдка.

— Местные подростки, собрались нарисовать граффити на недостроенном доме. Они и спугнули бандита. Но следы они затоптали и ДНК подпортили. Зато вызвали скорую, а уж те сообщили нам.

Что ж, в чем-то мне повезло. Все могло быть намного хуже. Хотя куда уж хуже? Мой малыш погиб, я не смогла защитить его.