Глава 20

Навстречу мне по дорожке, мощеной диким камнем энергичной пружинистой походкой шел Кирсанов.

— Что, не ласково вас встретила золовка? — поинтересовался он.

— Да и ладно, — мотнула я головой. — Это вас типа прислал Гусев?

— Ну да, — широко улыбнулся Александр. — Зато быстро. Видите, какое преимущество в том, что я за вами наблюдаю.

— Оперативно вы выбрались из засады. Кусты не поломали? — поинтересовалась я, стряхивая с его плеча несуществующие листья.

Кирсанов невольно посмотрел на свое плечо.

— Шутите? Между прочим, я сидел не в кустах, а в машине за деревьями.

— Легко вас на понт взять, — хмыкнула я.

— Естественная реакция, — обиженно пожал плечами Кирсанов. — Подозреваю, ваша родня и из квартиры все вывезла, пока вы в больнице были?

— Удивительно, но не все. Посуду, бытовую технику. Но даже если бы Светлана вывезла всю мебель, я бы не слишком расстроилась. Кстати, из бани вынесли все подчистую.

— Сейчас все вернут на место, — кивнул Александр в сторону грузчиков, несших по дорожке дубовый стол. — Это же из бани?

— Да, оттуда, — я отступила с дорожки на заросший газон, пропуская недовольно сопящих мужчин, тащивших тяжелый стол.

Теперь мне все равно, зарос газон или нет, я не буду ухаживать за участком, я скоро расстанусь с нашим домом. С моим домом. Я все еще по привычке говорю и думаю «мы», «наш». А ведь ничего «нашего» давно уже не было. Муж готовил документы, чтобы развестись и обобрать меня до нитки. Я ухаживала за садом, за цветником, создавала уют, он пользовался мной как бесплатной прислугой. Дура, дура, дура…

Как я не замечала очевидных вещей? Любовь зла и коварна. Она превращает нормальных людей в идиотов, делает слепыми и доверчивыми.

— Хотите пройтись? — спросила я у Александра. — Не хочу видеть Светлану, — призналась ему.

— У вас красивый сад, — он обвел взглядом участок.

— Илья хотел, чтобы все видели, каким он стал крутым. А мне просто нравилось возиться с цветами. Огород я не разводила. Вон, в углу маленькие грядки с огурцами и помидорами, чисто для себя поесть.

Плети огурцов засохли, а кусты томатов скрючились и напоминали тонкие голые кости. Осень вступила в права в полную силу. Начавшийся октябрь позолотил листья деревьев, окрасил в багрянец кустарники.

Зато розы продолжали буйно цвести. Осенью они особо хороши, есть в них ни с чем несравнимое очарование.

— Хотите, срежу вашей жене цветы? — предложила я Кирсанову.

— С чего вы решили, что я женат? — его голос стал ледяным.

— Возраст, внешний вид… — пожала я плечами. Пусть не думает, что только следователи бывают наблюдательными.

Хотя, может, конечно, и не женат. Но женщина наверняка есть. Не может у такого брутального и интересного мужчины не быть женщины. Да и вообще, все они кобели, всем нужны бабы, и желательно менять почаще, как моему Илье. Чтобы не надоедали и для разнообразия ощущений.

— Нет, я не женат, — отрезал Александр. — Хотите узнать, есть ли у меня женщина? Нет, и женщины на данном этапе нет. Я свободен. Но глазки мне стоить не надо, не получится.

— Не собиралась я с вами заигрывать, — и чего разозлился? — Вы серьезно думаете, что, потеряв ребенка я начну кидаться на всех мужиков подряд? — теперь завелась я. — Это последнее, что мне сейчас нужно.

— Моя жена погибла вместе с дочерью в аварии три года назад, — Кирсанов посмотрел вдаль.

— Простите, — выдохнула я. — Я не знала. Простите…

Ужасно бестактно повела себя! И снова ощутила себя злой и глупой. Нет, не все мужчины кобели, есть среди них и нормальные. Не факт, что Кирсанов такой, но я понимаю его печаль. Потерять жену и ребенка — это страшно.

— Ничего, — его голос смягчился. — Вы не могли знать. А это что за растение? — кивну он на лимонный куст спиреи, переведя разговор на другую тему. — Цвет листьев красивый.

— Японская спирея. Цветет рубиново-красными пушистыми шапками с середины лета. Нарядное растение.

— Да, очень необычное.

Мы подошли к кусту, и я отыскала среди ветвей запоздавшее соцветие.

— Вот, — указала Александру. — А летом куст усыпан ими. Теперь засохли, — я с сожалением потрогала необрезанные жесткие посеревшие зонтики.

Вернулись к дому. Светлана ругалась с бригадиром, грузчики, сдержанно матерясь, заносили мебель в дом.

— Жаль, Илья не успел с тобой развестись, гадина! — повернула в мою сторону искаженное злобой лицо Светлана. — Чтоб ты сдохла!

— И тебе доброго здоровья, — парировала я. — Будете чай? — повернулась к Александру.

— А кофе можно?

— Можно и кофе, — мы прошли в дом.

В холле в беспорядке стояла мебель. Грузчики не посчитали нужным разносить ее по комнатам.

К счастью, кухонные шкафчики снять не успели. Взяла банку кофе, турку и включила плиту. Александр принес их холла два стула и поставил у подоконника.

— Веселая у вас родственница, — обвел он взглядом кухню.

— Бывшая родственница, — уточнила я, добавляя в кофе щепотку соли для усиления вкуса. — С сахаром? Молока, увы, нет.

— Спасибо, я предпочитаю черный, — Александр присел на подоконник и посмотрел в сад. — Очень красиво.

— Я старалась создать райский уголок, — улыбка получилась горький, как черный кофе. — А теперь это никому не надо. Продам, как только все утрясется. И квартиру продам.

— Наверное, иногда стоит радикально поменять свою жизнь. Впрочем, возможно это она нас радикально меняет, — задумчиво произнес Кирсанов. — Я тоже не смог жить в квартире, где мы… В общем, квартиру я поменял. Только это мало что дало. Менять надо не обстановку, а мозги, — постучал он себя по лбу. — Тут все наши проблемы и беды.

— Согласна, — разлила кофе по чашкам, хотела положить себе сахар, но передумала. Тоже буду черный. Черный, как ночь, как злость в моей душе, как мечта о месте.

Я перестала злиться на свекровь, которая свела Илью и Алину. Не Алина, так другая заняла бы мое место. Алина была не первой в череде любовных побед мужа, просто залетела раньше других.

Я не злилась на Светлану. Она ведет себя просто глупо. Хочет причинить мне как можно больше боли. Зачем? Неужели она и правда верит в то, что я убила ее брата? Поведение Светланы раздражало, не более. Не мне судить ее и мать Ильи.

Но вот гада, из-за которого я потеряла ребенка я простить не могу. Скосила глаза на сумку, висевшую на спинке стула. Скоро я пущу в ход пистолет Ильи. И мне плевать, посадят меня после этого за убийство подонка или оправдают.

Ублюдок заплати по полной! Именно он, тот, кто избивал меня на стройке, кто заставил страдать, кто убил маленькую жизнь, зародившуюся во мне и дававшую надежду, что я еще смогу быть счастлива. А потом я придумаю, как достать хозяина мерзавца, руководившего им. И он тоже ответит за все!