Глава 3

Улыбаться расхотелось. Поведение родственницы Крейгена уже перешло всякие границы холодной недоброжелательности.

Я чувствовала спиной, что на меня смотрят все слуги дома, и от моего дальнейшего поведения зависит, будут ли они считать меня полноправной хозяйкой.

А ещё меня подстёгивал сосущее чувство под ложечкой: идти нам с Алисой было некуда.

— Не вы меня сюда пригласили, миледи, не вам меня выгонять! — как можно спокойнее ответила я.

Когда собеседник визжит и брызжет слюной, моё спокойствие будет выглядеть как ощущение собственной правоты. А эта уверенность заразна. Люди её чувствуют и тянутся за неформальным лидером.

— Почему вы считаете, что можете врываться в мой дом, да, в мой дом, потому что по сюзеренскому договору, я часть гнезда милорда Вильсента, и вести себя так, будто хозяин уже умер?

Я намекала на платье тётушки Эйприл, похожее на траурное. Только вуали ей не хватало и чёрных роз в руках, чтобы никто не сомневался: в доме покойник.

— Потому что моего внучатого племянника вчера арестовали по обвинению в использовании Драконьей жилы. А участь, получившего такое обвинение, всем известна, — лицо тётушки Крейгена вдруг сморщилось, будто она собиралась заплакать. — Пропусти меня!

Не дожидаясь позволения, она пулей метнулась в гостиную, сбросив накидку и шляпку на руки опешившего Янсона. Тот только покачал головой и одобрительно посмотрел на меня.

— Прикажете подать чаю, миледи? — робко спросил он.

— Не стоит. Гостья не задержится.

Дворецкий поклонился, на его морщинистом, но величавом лице я заметила одобрение.

Теперь осталось выпроводить родственницу Крейгена.

Я вошла в гостиную, отметив, что тётушка Эйприл по-хозяйски заняла кресло с высокой спинкой.

— Вы что-то хотели мне сказать ещё, миледи?

— О да, милочка, у меня есть что тебе предъявить, — на этот раз тётушка Крейгена вела себя сдержаннее. Косилась на дверь, как бы опасаясь, что кто-то сможет вывести её отсюда силой. — Я навела о тебе справки.

Неудивительно. Крейген говорил, что документы в порядке, так что беспокоиться с этой стороны не о чём. Сейчас предстояло узнать, так ли это.

— Вы приносите несчастье в тот дом, в который приходите. Я и раньше говорила это Крейгену, но он не слушал, и вот что вышло! Сперва ваши родители погибли, потом вас приютила семья Клермонта, я не знала этих достойных людей…

— Тогда с чего решили, что они были достойными? — спросила я, присаживаясь напротив. Разговор будет долгим.

Я бы и вовсе не слушала эту попугаиху, но она говорила о моей родословной. Если что-то раскопала она, то и другие смогут. Мне надо не удивляться предъявленным обвинениям, а быть к ним готовой.

— А что вы имеете против тех, кто взяли вас в свой дом сиротой⁈

На лице тётушки Эйприл отразился ужас.

Наигранный.

— То, что я была с богатым приданым, а они решили женить на мне младшего сына, не получавшего наследства по закону.

Мысленно я щёлкнула её по носу. Один-ноль в мою пользу!

— Потом ваш муж умер.

— Спустя много лет, миледи. Люди смертны, а лихорадочная потница беспощадна ко всем сословиям.

Два-ноль.

— А правда, что вы знались с кузеном Крейгена? Ристером Вильсентом? Не отрицайте хотя бы это.

Бог знает, где она это раскопала, но застала меня врасплох.

Два-один.

К счастью, отвечать не пришлось. В дверь снова позвонили.

— Наверняка пришли за вами, — тётушка Эйприл встала и нацепила на лицо выражение, означающее «торжество справедливости».

Признаться, руки похолодели. Что, если тётушка Крейгена донесла на меня, прежде чем успела сюда прийти, и меня сейчас тоже арестуют? Что будет с Алисой? На кого я её оставлю в этом мире?

Додумать дальше не успела. Янсон открыл дверь, послышались негромкие голоса, и вот уже в гостиную постучали.

Тётушка Эйприл выпрямилась ещё больше, надулась, как индюк и поправила причёску, а я произнесла, молясь, чтобы голос не дрожал:

— Войдите.

Прятаться от судьбы смысла не имело. Если пришли за мной, успею позвать Алису и шепнуть ей пару слов. Что я обязательно вернусь даже из Ада, и никакие драконы и короли меня не остановят.

А попытаются — разобью тут всё в щепки. Вазочка с цветами на туалетном столике задрожала, будто задетая невидимой рукой. Тётушка Эйприл тоже это заметила, как и Янсон, принёсший на подносе письмо с королевским сургучом на нём.

Родственница Крейгена хотела было сказать что-то обидное, но я так посмотрела на неё, что она лишь надула крашеные морщинистые губы.

Я распечатала письмо и подняла на неё взгляд, едва пробежав глазами его содержимое.

— Её величество милостиво ответила на моё прошение и немедленно приглашает на аудиенцию. А вам, миледи, уже пора. А то замараетесь о моё кресло.