Глава 21

Вверху двое соперников атаковали Крейгена. Они были мощнее и сильнее, Крейген едва успевал уворачиваться, но вот запахло первой кровью. Я почувствовала её запах, смешанный с землёй, в которую она впиталась.

Трибуны ахнули. В этом возгласе я слышала лишь возбуждение толпы и желание большей жертвы.

Поднялась на ноги, слуги, вбежавшие на помост, помогли мне и поставили кресло на место. А я повторяла про себя, что на меня сейчас смотрят не меньше, а может, даже больше, чем на сражающихся в небе.

Никакого сомнения в исходе дела! Поединок Чести предусматривает, что выиграет тот, кто прав по законам Создателя. Невиновный не должен бояться Его гнева.

Мне и не надо было смотреть вверх. Я видела всё внутренним зрением: вот Крейген почти вымотал одного дракона, или тот решил уйти в тень, вот второй, помельче размером, что желал получить власть надо мной и всем имуществом Крейгена дохнул огнём на крыло моего мужчины и опалил до мяса.

И всё же драконы не так чувствительны к боли, как люди. Всё пройдёт быстро, победа лечит и не такие раны.

Я как бы невзначай посмотрела на ложу Тристана Истринса. Серцилия сложила руки в молитвенном жесте и уткнулась в них. А мне необходимо было видеть её глаза! Когда же она подаст условленный знак⁈

Небо пронзили молнии. Набежали грозовые тучи, и вскоре должен был хлынуть дождь.

Если Крейген победит до того, значит, правда на нашей стороне. Гроза для дракона, парящего в небе, опасна. Не молнией, водой: крылья теряют манёвренность, или что-то там ещё, но вода не друг дракону.

Любому.

Корону вполне устроит, если победителей не будет. Тремя драконами меньше!

И при этом никто не виноват.

Я взглянула в сторону королевского шатра. На помосте, позади монаршей четы стоял главный придворный маг и что-то шептал, перебирая чётки.

Я коснулась жука на платье: еле тёплый. Моя магия работала и без него, но с ним между мной и Серцилией была особая связь. Мы могли попытаться, как заверил Драйзен, а он в себе никогда не сомневался, действовать сообща.

Кресло подо мной дрожало, но усилием воли я удержала его на месте. В воздухе пахло грозой, надвигающейся бурей. День превратился в сумерки, я чувствовала вибрации воздуха вокруг меня, они были словно ручьи, обтекающие меня, как камень, лежащий на пути.

Благодаря артефакту в виде жука, голова не болела и оставалось ясной. И всё же меня пугало, что я ничем не могу помочь Крейгену, сражавшемуся в небе.

Иногда драконы скрывались за тучами, но я чувствовала, что Крейген держится вполне уверенно. Да, он ранен, но легко, как и его соперники, начинавшие уставать.

Зрители, вероятно, были разочарованы. Они ждали сокрушительного падения одного из драконов, вероятно, Крейгена, а если ещё он упал на мой помост, то все бы убедились: мы были виновны и получили по заслугам.

«Посмотри на неё», — услышала я внутренний голос, похожий на прикосновение узкой женской ладони к плечу.

Я взглянула в ложу Серцилии. Она тоже искала мой взгляд и еле заметно кивнула, поднёс руку к броши в виде жука.

Я закрыла глаза. Мы вместе попросим того, кто спит на дне морском, о помощи. Крейген говорил, что дракон-прародитель слышит своих детей, если те обращаются к нему в тяжёлый час.

«Я знаю, что не имею права просить тебя, но я обещана дракону, моя дочь — полудракон, и нас с ним несправедливо обвинили в использовании запретной магии, чтобы победить других драконов. А ты видишь, что это не так. Я прошу тебя помочь нам оправдаться, очистить замаранное имя дракона Стефановских серых камней».

Другие слова казались избыточными. Не следует надоедать тому, кто спит и видит сны.

И всё же я боялась, что меня не услышали, или услышали и решили, что я недостойна просить. Но со мной вместе должна это же делать Серцилия, её-то дракон на дне моря, если он существует, должен услышать!

Так и продолжала сидеть с закрытыми глазами, но ничего не менялось ни вовне, ни снаружи. Всё так же усиливался ветер, предвещавший бурю, и внутри меня таилась тишина.

Я цеплялась за легенду. За сказку, бессильную против корыстолюбивых недругов.

— Смотрите, небо рассеивается! — окрик заставил открыть глаза и посмотреть вверх.

Тучи уходили, расползались, как старая марля, и солнце ярко озарило трёх драконов.

Мне вспомнился потолок часовни под домом: вот они три дракона одновременно извергают пламя, но не на алтарный камень, а друг на друга.

Казалось, само солнце испепеляет их!

Первым сдался самый большой дракон, за ним не утерпел и второй соперник Крейгена.

Мой суженый спускался последним, выписывая круги, чтобы никто не подумал, что ему больно или тяжело. Но я видела это.

Слуги увели с поля боя двух соперников, которые выглядели скорее немного обескураженными, чем огорчёнными.

Последним обратился Крейген. Он попытался сделать шаг, поклониться монаршей чете, но рухнул в траву, окрашенную его кровью.