Глава 10. Рома

Злюсь, конечно же. Но на себя даже больше. Сорвался всё-таки… И сейчас остановиться не могу. Тянет требовать от Таси ответа, почему предала меня, как могла вообще. И нахрена сейчас так тормошит, так отдавалась и выстанывала, что я единственный. А ещё я близок к тому, чтобы самому ей в любви признаваться. А это, блять, финиш просто. Может, просто свалить отсюда, пока ещё не поздно? Хотя кого я обманываю… Уже давно поздно. С самой первой нашей встречи так. – Как ты тут оказался? – выдавливает Тася. Голос всё-таки дрожит… Слёзы выступили? Так и не видно, а порыв провести пальцем по её щеке и собрать их, глушу мгновенно. – Этот клуб принадлежит моему другу. Пока бизнес не выходит в хороший плюс, потому я здесь ради пиара клуба, – вываливаю, как есть. – Меня как бы случайно должны заснять выходящим отсюда и вбросить эту информацию по соцсетям. Хотя, кстати, моё присутствие здесь – меньший пиар, чем обеспечила бы довольно известная актриса. Если бы, конечно, пришла под своим именем… Впрочем, она вдохновила бы в первую очередь мужчин сюда приходить. А Тиму именно девушек не хватает. Хотя какие-то фанатки Таси наверняка последовали бы её примеру… Блять, о чём я вообще думаю? Это же самое неважное из всего, что тут над нами висит. Мы на расстоянии сидим, а как будто до сих пор друг друга касаемся. Её губы тоже до сих пор чувствую, язык… А ещё Тася словно до сих пор сжимает меня в себе. Как там влажно и горячо у неё… И узенько почти по-прежнему. – То есть, это совпадение? – совсем тихо и не сразу уточняет она. Вот что, значит, её по-настоящему волнует… Неужели всерьёз допускает, что мы по случайному стечению судьбы уже второй раз за короткий промежуток времени сталкиваемся? Хм… А ведь отчасти так оно и есть. Если бы я не ломался на предложение друга и просто пришёл в клуб – всё равно в этой комнате оказаться бы могли. Сжимаю челюсть. Лучше нахрен даже не думать, что было бы, не совпади мы со временем. Тася ведь всё-таки пришла сюда. Не зная, что ко мне. – Не совсем, – наконец отвечаю на её вопрос. – Я не хотел на полном серьёзе участвовать во всём этом, думал просто засветиться выходящим из клуба. Тогда Тимур решил меня уговорить и показал мне девчонок, которые зарегистрировались сегодня. Я сразу узнал некую Леру. Тася довольно шумно сглатывает. И взволнованно – прям каждой клеточкой почему-то чувствую. – А ещё оказалось, что эта самая Лера описала в предпочтениях буквально меня, – не сдерживаюсь. Пусть пояснит… Пусть хотя бы что-то мне, блять, пояснит уже наконец. Вот только Тася лишь всхлипывает. А я тут же сжимаю руки в кулак, не давая им потянуться к ней. Утешать ещё вздумал? Что это за инстинкты постоянные – Тасе плохо, нужно кидаться на выручку, успокаивать и проблемы решать? Уж за пять-то лет они могли бы уже отключиться наконец. – Это ничего не значит, – шелестит она. – Мне муж изменил… Вот и я решила… Отомстить. Леденею. Охренеть новости. Глупейший поступок, как я думал, совсем не свойственный Тасе… А знаю ли я её вообще? – В таких ситуациях обычно расстаются, – чеканю, подавляя в себе желание высказаться по поводу бумеранга, который девчонка словила. Ведь не верю, что пять лет назад она просто резко переключилась на соседа, рядом с которым жила всё это время. И за которого топили и её родители. И за которого вышла, даже не успев толком расстаться со мной. В охренительно сложный период моей жизни, в который я угодил тоже не просто так. Из-за любви к Тасе. – Я не могу с ним расстаться, – выдавливает она. – Я… Я не могу. А что такое? Любовь типа? Чёрта с два Тася бы так горячо мне отдавалась, если бы любила того мудака. Пять лет назад я пришёл к выводу, что её в первую очередь бабки его привлекли и перспективы. Да и сама мне тогда высказала в итоге, что я ничтожество по сравнению с её Ванечкой и она не хочет быть женой нищего зэка. Сейчас её удерживает с ним то же самое? Нахер мне вообще во всё это вникать… – Высокие отношения, – давлю цинично: к херам сочувствие этой лживой сучке. Злость на неё пробуждается снова, сводя меня с ума контрастностью с тем, насколько, блять, тянет просто себе забрать Тасю. – Ты останешься с ним, он будет продолжать трахаться на стороне, да и ты периодически будешь так мстить. Такую семью ты хотела? С каждым словом такое ощущение, что ударяю по себе, а не по ней. Затапливает отчаянием. Что она с нами сделала… Прекрасно понимаю, что тут бессмысленно взывать – пять лет назад это уже как только ни делал и получил полное представление о том, насколько оно не нужно Тасе. Но сдержаться, блять, всё равно шансов никаких: – Ради этого ты всё разрушила? Стоило того? Довольна? Лежачих не бьют – а плачущая Тася так вообще максимально беззащитна и уязвима. Но чем сильнее мне хочется вопреки всему её утешить, тем злее я становлюсь: – Зато при бабле, да? – усмехаюсь ядовито. – Я правда уже тоже. Но назад ведь не отыграешь. – И я не стала бы, даже если бы могла! – как прорывает её. В голосе уже нет слёз, там отчаяние какое-то болезненное и словно даже обвинение. Не стала бы она… – Поэтому ты так охотно насаживалась мне на член сейчас, да? Умоляла трахнуть тебя, – понятия не имею, почему не затыкаюсь и чего вообще добиваюсь. Да даже если Тася внезапно признает, что сожалеет о том, что проебала нас – что дальше? Уходить от своего муженька она не собирается. Да и если бы собралась – разве этого было бы достаточно, чтобы забыть обо всём и снова быть вместе? Сука, как же тормошит это всё, а. Успокоиться без шансов. Соображать тоже. – Это всё ты виноват! – неожиданно выпаливает Тася. И я уже собираюсь ей напомнить об особенно ярких недавних моментах, где ни разу не было похоже, что всё только от меня исходит, как вдруг она добавляет: – Зачем надо было бросаться на того ублюдка? Отбил меня, и достаточно, зачем было продолжать его бить? Её голос звенит от эмоций, а я как-то разом словно и забываю, что ещё предъявить хотел. Неожиданно Тася про тот случай… Тот самый, который чуть не привёл меня к тюрьме. Я, конечно, никогда не был образцом порядочного поведения. Семья реально неблагополучная: отец после аварии ещё в период беременности матери мной остался инвалидом, после чего начал спиваться. Не мог смириться с тем, что стал прикован к инвалидной коляске. Маму прогонял, но она уже на поздних сроках была, не могла сделать аборт. В итоге я с самого моего детства знал – уставшие и злые родители говорили прямым текстом – что зря родился и что от меня только больше проблем. Работать не могли оба: на матери теперь были мы с отцом, там и продохнуть было некогда, не то что зарабатывать. Папа только и получал пенсию по инвалидности. Мать держалась недолго: года три примерно. Потом послала нас нахер и ушла строить новую жизнь. Выживать со всё больше погружающимся в саморазрушение отцом было непросто. Жрать почти нечего было, каких-то комфортных условий в квартире и близко не существовало, расти тоже приходилось практически самому. Хоть в школу помог мне устроиться, и на том спасибо. В итоге когда однажды после этой самой школы, в классе так шестом, меня подстерегли какие-то гопники, пытаясь разжиться за мой счёт; я сказал, что хочу с ними. Совсем уже невмоготу было жалкое существование, которое влачили мы с отцом. И на работу не брали ни его, ни меня. Зато гопота меня пожалела, когда узнала про мои условия. Реально под крыло взяли, сначала поручения всякие давали, потом и на дело стали брать. Делили всё пополам. Совесть у меня вообще молчала. Потом, когда эти ребята отошли от дел, новых нашёл. В школе я к тому моменту уже прослыл самым проблемным и опасным типом. Замашки, которые получил от ребят со двора, использовал и там. На меня никто не нарывался, а ещё и подчинялись многие. Боялись тоже… Так и продолжалась бы моя жизнь, наверняка заведя меня в реальный криминал по итогу, если бы не Тася, которая пришла к нам в одиннадцатый класс. Моё спасение и моя гибель одновременно. И это не пафосные слова: сначала одно присутствие этой светлой девочки в моей жизни и её вера в меня заставили меня полностью перестроиться. Взяться за ум, забросить сомнительные занятия, пытаться снова устраиваться куда-то. Даже курсы проходил, чтобы перейти на фриланс, раз уж работать официально мне не давали. И всё хорошо ведь шло, но потом… Потом Тасю пытались засунуть в машину посреди белого дня. Перехватили на остановке, где девчонка ждала меня. Я как раз уже подходил и застал эту картину, которая заставила меня переполниться такооой яростью! На волне её и страха за Тасю в секунды преодолел расстояние, оттащил её и набросился на ублюдка. Клянусь, я не остановился бы, если бы он каким-то чудом не умудрился увернуться, сесть в машину и уехать. Потом я долго стоял, обнимая Тасю до боли и дрожа от всего разом. Девчонка тоже не могла успокоиться. Тогда я и сказал, что без шансов, за меня выйдет. Она тоже прошелестела про «вместе навсегда», ничуть не испугавшись того, каким бешенным могу быть. А потом выяснилось, что ублюдок, которому хорошенько помял рожу, имеет связи в полиции. И неплохие такие связи – на высшем, чтоб его, уровне. Он мог бы просто прикончить меня и ничего бы ему это не стоило, но лёгких путей не искал. Решил, что интереснее мне жизнь испортить, тем более что о прошлом моём немало узнал. Про мою уличную банду вот тоже. А они как раз продолжали. И совершили серьёзное такое ограбление на днях. С подачи того ублюдка мне подбросили навара, типа я тоже там участвовал. А там так-то трупы были. И поскольку я числился у тех ребят главарём раньше, их повесили на меня. Оружие тоже подбросили. Тася знала о моём прошлом. И поверила мне, что ничего этого не делал, причём и раньше – ребята в моё отсутствие по наклонной пошли, жестить начали. Уверял девчонку, что это откровенная подстава была, в тот момент даже больше парясь, чтобы она поверила, чем остальные. И, как мне казалось, добился этого… А потом предательство. Она в объятиях давно сохнущего по ней другого, слова про нищего зэка… – Какая нахрен разница? – наконец обретаю дар речи снова, причём спрашиваю даже без эмоций, пусто. – Ты не из-за этого под другого легла. – Как раз из-за этого! – в отличие от моего, голос Таси всё ещё звенит эмоциями даже через паузу. – Чтобы тебя, придурка, спасти!