Глава 13

Олеся

Не знаю, с чего я взяла, что Тимур нас спасет. Хотя нет, тут как раз все понятно… Я была уверена, что он ни за что не бросит в беде своего ребенка. И наверняка бы так все и было. Если бы я нашла в себе смелость во всем ему признаться до того, как потеряла эту возможность. А теперь поздно… И только я одна в том виновата! Осознавать это мучительно больно. И страшно. Ведь чем дольше мы остаемся здесь, среди высоких бескрайних гор, тем меньше я верю, что нам хоть кто-то поможет. Наверное, так только в дурацких фильмах бывает. А в жизни… В жизни приходится рассчитывать лишь на себя.

В приоткрытую форточку с улицы доносятся голоса. У моей комнаты не слишком удачное расположение, и двор просматривается лишь под углом. Чтобы разглядеть, по какому поводу шум, мне приходится прижаться носом к стеклу, но и в таком положении видно не слишком много.

— Что тебя там так заинтересовало?

Вздрагиваю. Оборачиваюсь к Зарине.

— Алан куда-то уезжает?

— У него возникли дела… Но не переживай, к вашей свадьбе он точно вернется.

Вернется… А лучше бы не возвращался! Лучше бы его водитель не справился с управлением на скользкой горной дороге, и они упалив ущелье…

— И долго его не будет?

— День. Или два. Алан — очень занятой мужчина. Большой, уважаемый в этих краях человек. Ты должна ценить то, что тебе достался такой завидный жених.

Молчу, потому что спорить с Зариной бесполезно. Это я уже поняла. Она целиком и полностью на стороне сына. И глупо ожидать чего-то другого от женщины, воспитанной в этих традициях. Хорошо уже то, что она добра ко мне, чего не скажешь об остальных обитателях дома.

— Да… Наверное.

— Он будет отличным отцом Дамиру.

А вот в этом у меня тоже большие сомнения. Алан вообще не имеет представления о воспитании детей. Все, что он может — так это сломать ему психику. Чтобы не допустить этого, мне нужно придумать хоть какое-нибудь подобие плана и без оглядки бежать. Но, сколько я ни стараюсь, ничего толкового на ум не приходит. Мы же посреди чертовых гор! У меня нет машины, нет документов и нет абсолютно никаких навыков выживания в экстремальных условиях на случай, если нам придется скрываться.

Паника захлестывает, и с каждой минутой мне все тяжелее с нею бороться.

— Эй! Ты куда?

— К Дамиру. Он скоро проснется, и мы планировали погулять с ним у реки, пока не стемнело.

— Мирза приглянет за вами.

Вымучено улыбаюсь и выхожу из комнаты. Мне так хочется побыть в тишине, наедине с собственными мыслями, но с тех пор, как нас с сыном похитили, я каждый раз ощущаю чье-то присутствие рядом.

Когда я захожу к Дамиру, он уже не спит. Болтает о чем-то с Мирзой и весело подхихикивает.

— Мама, мама, а у Мирзы есть лошадка!

Обычно Дамир ведет себя очень сдержано. Его неприкрытый детский восторг заставляет меня улыбнуться. Кошусь на Мирзу.

— Фантастика! Может быть, он тебя на ней когда-нибудь прокатит.

— Правда? — маленький ротик недоверчиво округляется. Мирза пожимает плечами, не спуская с меня внимательных умных глаз. Наверное, он понимает, что я что-то затеяла, но никак не может определить, что именно.

- С этим какие-то проблемы? — вскидываю бровь. Мирза усмехается в бороду и качает головой:

— Да нет. Никаких проблем. Если мальчишке понравится — я оседлаю коня.

Поверить не могу! Неужели мы останемся в доме одни? Похоже на то. Остальная охрана уехала вместе с Аланом… Меня охватывает волнение, которое я не знаю, как обуздать. И будто почувствовав его, мой надзиратель останавливается уже у самого выхода из комнаты и бросает на меня еще один пристальный взгляд через плечо.

— Выходите во двор минут через пятнадцать.

Улыбаюсь онемевшими губами и качаю головой, но как только Мирза выходит за дверь, улыбка вмиг слетает с моего лица, словно ее и не было. Я выжидаю несколько секунд и осторожно выглядываю в коридор. В противоположном крыле дома находится кабинет Алана. В котором, возможно, хранятся наши с Дамиром документы. Если мне удастся их выкрасть… То что? Понятия не имею! Один черт, нам отсюда не выбраться… Но я должна предпринять хоть что-то, чтобы не сойти с ума. Растираю лицо. Подхватываю сына на руки и, торопливо миновав коридор, замираю у двери. Сердце колотится так, что, кажется, еще немного, и выпрыгнет из груди.

- Мама!

— Тш-ш-ш!

Осторожно нажимаю ручку двери и, к удивлению, та поддается. Кабинет Алана, как и все в доме, поражает показной роскошью. Но пришла я сюда не за тем, чтобы полюбоваться интерьерами. Спускаю Дамира на пол, и пока тот заинтересованно осматривается по сторонам, я быстро подхожу к столу и начинаю перебирать лежащие на нем документы. Ничего! Открываю ящик, и еще… и еще! Руки дрожат, жжет за грудиной.

— Ты что-нибудь потеряла?

Резко оборачиваюсь и замираю, глядя в карие глаза Мирзы. Слезы бессилия закипают, жгут веки, из горла рвется крик. И чтобы не закричать на весь дом, как безумная, я впиваюсь в губу зубами.

— Бумагу. Я искала бумагу, чтобы Дамир мог порисовать.

Конечно, Мирза не верит ни единому моему слову. Лишь усмехается уголками губ и указывает взглядом на выход. Больше мы не говорим о том, что случилось. И это хорошо, ведь я совсем не уверена, что мне хватит сил врать ему и дальше. Я наблюдаю за скачущим на лошади сыном и понимаю, что, вероятно, теперь именно эта жизнь и есть моя реальность, с которой мне придется смириться. А ведь все могло быть по-другому. Поведи я себя иначе, тогда, в самом начале, все могло бы сложиться иначе. Воронка памяти закручивается и возвращает меня в те дни, о которых я стараюсь не вспоминать.

— Это всего лишь на две недели, — говорит Гурам, закрывая замок на сумке. У него впереди очередные соревнования. А я… я, хоть и привыкла к тому, что время от времени он уезжает, на этот раз так сильно боюсь остаться одна, что никак не могу заставить себя отцепиться от мужа.

— Может, ты не поедешь?

— Ну, что за глупости, Олесь?

Да! Конечно… Ему это кажется глупостью, что и немудрено. Ведь мой муж не знает, что только его присутствие рядом удерживает меня от… другого мужчины, чувства к которому возникли вдруг, будто ниоткуда, и захватывают меня все сильней. И я не справляюсь с этим наваждением. Мне все труднее удерживать дистанцию между нами и игнорировать попытки Тимура сблизиться… Если еще и Гурам развяжет мне руки своим отъездом — понятия не имею, куда меня это всё заведет. Точнее, куда, понятно. А дальше что? Я совершенно не готова к переменам. Мне так страшно… Так нереально страшно! Я не хочу впускать что-то новое в свою устаканившуюся жизнь. Я боюсь этого, пожалуй, так же сильно, как и собственных чувств, которых не знала прежде.

— Ну, что такое? У тебя опять месячные? Странная ты какая-то.

— Да, месячные. Извини, что-то я на взводе.

— Тебе пора перестать зацикливаться.

Молча киваю головой, хотя… Не знаю, прямо сейчас мне хочется врезать ему за толстокожесть. Я еще никогда не была такой ранимой, как сейчас. Иду в кухню, делаю себе чай. До вечерних тренировок, которые следуют одна за другой, еще есть время. Но если я не потороплюсь, то опоздаю. Гураму и в голову не приходит предложить меня подбросить. И если раньше я воспринимала это как должное, то теперь… Теперь я думаю, а как бы поступил на его месте Тимур? И почему-то мне кажется, он бы точно не позволил мне толкаться в маршрутке.

Провожаю мужа и с тяжелым сердцем еду на работу. На душе так плохо, что если не дать этому выход, меня просто-напросто разорвет. Поэтому я убиваюсь на тренировке, хотя обычно стараюсь особенно не усердствовать. Мое дело — показать элемент и проследить, чтобы ученицы повторили его правильно. Но не сейчас… Сейчас я работаю наравне со всеми и даже больше. Игнорируя тянущую боль в животе. Девочки пыхтят, обливаются потом и просят пощады. Я же из последних сил улыбаюсь и подстегиваю их работать над собой усерднее, ведь на носу весна и пляжный сезон, к которому не мешало бы привести себя в форму. Когда девочки расходятся, я чувствую себя так, будто по мне проехал каток. Из душа выползаю. Возвращаюсь, чтобы закрыть студию, старательно игнорируя зарождающееся в душе разочарование. Так глупо… наверное, я все же надеялась на то, что увижу Тимура. Не знаю, в какой момент это желание вышло на первый план и отодвинуло все другие. Едва переставляя ноги от усталости, шаркаю к лифтам.

— Выглядишь, как после хорошей драки.

Облизываю губы и медленно оборачиваюсь.

— Где-то так я себя и чувствую.

Тимур такой красивый в этом очередном своем супермодном костюме. Сердце подпрыгивает куда-то к горлу и мешает вдохнуть.

— Хреново. Я хотел тебя куда-нибудь пригласить.

— Ничего не выйдет. Я жутко устала, и у меня месячные. Что? Почему ты так смотришь?

— Да вот… Думаю, когда тебе надоест сводить все к банальному перепихону.

Ком в горле достигает поистине гигантских размеров. Я делаю судорожные попытки сглотнуть, но ничего не выходит. Низ живота скручивает болезненный спазм. Я отворачиваюсь к лифту, но в ту же секунду Тимур подходит ко мне вплотную и кладет руку чуть ниже резинки на моих спортивных штанах.

— Болит?

С шумом втягиваю носом воздух. И медленно киваю. От заботы Тимура в который раз мне хочется плакать. Он какой-то нереальный… этот мужчина. Разве такие бывают?

— Кажется, я знаю, что тебе нужно. Пойдем.

— Тимур, я правда еле переставляю ноги.

— А тебе не придется ими двигать. Просто доверься мне.

Я тяжело вздыхаю и послушно плетусь за ним в лифт. Это все так неправильно! Мне самой от себя тошно. Я просто хотела использовать его, но в какой-то момент все пошло не по плану. Что говорить? Это в принципе был идиотский план!

Мы едем вниз, но не на первый этаж, а на третий.

— Кинотеатр? — удивленно вскидываю брови. — Ты привел меня в кинотеатр?

— Это не простой кинотеатр. Подожди меня здесь…

Когда мы заходим в зал, сеанс уже начался. На большом экране идет очередная серия нескончаемых Звездных войн. Но мое внимание привлекает не это, а то, что вместо обычных кресел здесь установлены самые настоящие диваны. Что ж… Теперь я понимаю, почему в руках у Тимура — свернутый плед.

— Вон наши места.

Я оглядываюсь. Не знаю, насколько рентабелен этот кинотеатр, кроме нас здесь всего еще две парочки и небольшая компания на галерке.

— Ну, вроде ничего? — спрашивает Тимур, первым укладываясь на диван. Неловко сажусь рядом.

— А ты здесь в первый раз, что ли?

— Угу. — Тим подгребает меня под бок, кладет руку на низ живота и накрывает нас пледом. — Ты же не стала бы приглашать меня к себе?

— Нет.

— И ко мне бы не пошла, правильно?

— Не пошла бы.

— Тогда это единственное место, где бы мы могли побыть вот так… — Тимур целует меня в волосы и переводит взгляд на экран. А у меня все внутри обрывается… От его нежности. И я не смею пошевелиться, я не смею даже дышать, чтобы не спугнуть это ощущение счастья.

— А ты знаешь, что оргазм способен блокировать сигналы боли, поступающие в головной мозг? — несколько минут спустя шепчет Тимур, поглаживая пальцами кожу на моем животе. И хоть мне уже гораздо лучше, я поднимаю на него взгляд и вот так, глядя в глаза, спрашиваю:

— Правда?

— Хочешь проверить? — его пальцы ныряют под резинку моих штанов, в трусики, и замирают, когда он уточняет: — Ты же используешь тампоны?

— Да…

Мое сердце мучительно сжимается. Я никогда… ни единого раза не испытывала оргазма с мужчиной и уже даже не верю, что когда-нибудь испытаю, но когда его пальцы спускаются ниже и осторожно касаются меня в самом чувствительном месте, я разрешаю себе хотя бы попробовать… с ним.

— Мама, мама! Смотри, как я умею!

Стряхиваю с себя наваждение. Ловлю взгляд Мирзы.

— Уже темнеет. Нужно возвращаться в дом.

Я послушно возвращаюсь в свою тюрьму, но воспоминания преследуют меня весь вечер, чем бы я ни занималась, и не дают уснуть ночью. Я не могу найти себе места от непонятной тревоги. Все уже давным-давно спят, когда я выбираюсь из постели и иду в комнату сына. Ступая осторожно, чтобы никого не разбудить, открываю дверь и, плотно прикрыв ту за собой, шагаю к его кровати. И лишь тогда замечаю склонившуюся над Дамиром тень.