Глава 19

Тимур

Она такая тугая, что у меня сносит крышу. В одно мгновение. Напрочь. Или это случилось гораздо раньше, когда я увидел ее голой? Или я всегда хотел лишь её одну, но сам себе в этом не признавался… И даже думать о том не позволял?

Развожу пальцы, тяну ее, изучаю… Не может женщина ее возраста быть такой узкой. Ее гребаный муж погиб не так давно. И тогда получается, что они либо вообще не спали вместе, либо у него большие проблемы с оснащением.

Господи, зачем я об этом думаю? Зачем накручиваю себя сверх меры? Ведь мне не нужно большего, чтобы ее ненавидеть. Больше просто некуда!

Опускаю расфокусированный взгляд. Ловлю ее… панический. Зрачки расширены, как у наркоманки после прихода, длинные ресницы трепещут. Я ей верил, мать его все дери! Я ей действительно верил… Как я мог не заметить, сколько в ней дерьма? Как… я… мог?

Поднимаю руку вверх, зарываюсь пальцами в волосы и осторожно тяну, запрокидывая её голову выше. Мышцы на шее натягиваются, пульс частит. А я вдруг понимаю, что просто не могу на нее смотреть, иначе… Просто убью. Резким движением вытаскиваю руку из трусиков и рывком поворачиваю Олесю лицом к стене. Она приглушенно всхлипывает. Но послушно прогибается, выпячивая вперед свою шикарную задницу. У нее идеально женственная фигура. Упругие ягодицы, крутые бедра. Может быть, продолжает заниматься дома, ведь, как мне известно, с тех пор, как я вытурил ее из своей студии, новой она не открыла.

Со шлепком опускаю руку на попку. Сжимаю пальцы. Выпороть бы ее по самое не хочу, может быть, полегчало бы? Но я лишь сильнее впиваюсь пальцами в кожу и подхожу к ней вплотную. Прикусываю зубами трапецию и свободной рукой освобождаю член.

Надежды на то, что меня попустит, когда я выпущу пар, практически нет. Но я не теряю этой самой надежды…

И все же… Каким непроходимым идиотом я был! Как легко она меня одурачила… В памяти всплывает картинка нашей последней встречи.

Как обычно, у меня полным полно дел, но, как ни стараюсь, я просто не могу на них сосредоточиться. Впервые. И виной тому… женщина. Это так странно, но в то же время ожидаемо. Я знал, что рано или поздно встречу своего человека. Как однажды мой отец встретил мать. Поэтому, когда это, наконец, случается, я принимаю происходящее, как должное. Меня даже минует этап отрицания, обязательный для каждого сильного мужика. Свои чувства я принимаю смиренно. Я готов к ним. Хотя осознание собственной уязвимости переживается довольно странно. Судьба не готовила меня лишь к одному. К тому, что женщина, которую я без колебаний впустил в свою душу, окажется лгуньей…

Я стою в дверях студии и жду, когда Олеся, наконец, закончит, как вдруг за моей спиной возникает мужчина. Ниже меня. Коренастый. Примерно одного со мной возраста, но кажется старше. Переломанные уши и нос выдают в нем борца гораздо больше, чем даже спортивный костюм с логотипом федерации, в который он вырядился. Незнакомец рассматривает меня с нескрываемым интересом, а после переводит взгляд на Олесю, которая занята тем, что собирает коврики для йоги в стопку. Обычно я помогаю ей в этом занятии. Но в этот раз она сказала, что осталось совсем чуть-чуть, и взмахом руки велела мне оставаться на месте.

— Помощь нужна?

Олеся вздрагивает. Ее плечи каменеют. А я, хоть и не могу понять такой реакции, все равно остаюсь расслабленным и спокойным.

— Гурам?! Ты… как… Еще ведь… — она не может закончить ни один свой вопрос. А этот… он на моих глазах преодолевает зал и подхватывает ее на руки.

— Не ждала так рано? А я, вот, вырвался. Ну, так что? Тебе помочь? Или уже домой поедем?

Глаза Олеси бегают. От меня… к нему… От меня… к нему! Я вскидываю бровь. Внутри меня начинает закручиваться что-то невыносимое. Но пока это все еще можно контролировать. «Объяснись! — велю ей настойчивым взглядом. — Немедленно…»

А она так смотрит… Умоляюще и… виновато.

«Нет! — я отступаю на шаг. — Нет. Только не говори мне, что…»

— Д-да… Да, я уже закончила.

— Супер. Я тогда вызову такси. Дома есть что-нибудь пожрать, или ты голодала, пока меня не было?

Этот… Гурам, он давно уже ее отпустил и воткнул в приложение такси на телефоне. А у меня все равно перед глазами — его руки. На её заднице…

Ну, нет! Я не мог так ошибиться! Стою дурак дураком. Хотя все предельно ясно. Но почему-то я не могу это все прекратить.

— А вы… — оборачивается ко мне.

— А это Тимур Булатович Белый. Мой арендодатель. Мы кое-что обсудили… по перепланировке, — быстро-быстро тараторит эта… эта… я не знаю, как ее назвать. Картинка перед глазами заливается алым, как в так любимых мною фильмах Тарантино. — А это мой… муж. Гурам Авдалов.

— Приятно познакомиться, — протягивает широкую ладонь.

Ну, нет. Это выше меня. Я игнорирую его руку и смотрю только на неё. Фактически глаза Олеси — единственное, что я могу различить.

— Ну, вот и все. Я закончила, — Олеся проводит языком по сухим губам. — М-мы можем ехать?

Она утверждает? Или спрашивает? Су-у-ука!

— Если есть такое желание.

Что? Что?! Будь оно трижды проклято? Я что? Я даю ей шанс? Остаться со мной? После того, как она меня обманула? Я все еще даю ей гребаный шанс? Выбрать меня? Положить конец браку?

Олеся раздвигает губы в улыбке и снова задерживает на мне этот умоляющий взгляд. О чем она просит? К чему взывает? Простить? Или не выдать мужу её маленький грязный секрет? Скорее последнее. С моих глаз будто пелена спадает. Все еще не веря, что так сплоховал — разворачиваюсь на девяносто градусов и неторопливо, будто меня прямо сейчас не подгоняют все демоны ада, шагаю за порог.

Ничего. Я справлюсь. Я, как никто другой, умею вычеркивать из жизни ненужное. Вот только не сейчас. Сейчас мне следует опуститься на самое дно… Иначе я вряд ли усвою урок. Развязываю узел галстука, который душит. Засовываю его в карман и иду к лифтам. Спиной чувствую чей-то взгляд. Её? Или его? Плевать… Поднимаюсь в офис. Сбрасываю осточертевший пиджак. Спортзал или бутылка? Что-то из этого точно поможет.

Зачем-то стягиваю с ног туфли. Меня как магнитом тянет к окну, хотя я прекрасно понимаю, что не увижу её, даже если очень захочу это сделать. Останавливаюсь у бара. Наливаю полный стакан виски и осушаю его до дна, даже не поморщившись. Я так радовался тому, что постепенно… Шаг за шагом она ко мне привыкает… Тому, как прячутся ее колючки, и она становится податливой, как изголодавшийся по ласке котенок… Все оказалось ложью. Все. От начала и до конца.

В действительность меня возвращает Олесин вскрик. Я слишком увлекся своими воспоминаниями и, наверное, переусердствовал…

— Хватит! Пожалуйста… Если хочешь — бери свое, только… прекрати эти игры.

Упираюсь лбом ей между лопаток. Я хочу… очень хочу взять свое. Вот только мое ли это? И надо ли оно мне? Насколько сильно я хочу повторения?

Обхватываю ладонью член, чуть сильней прогибаю ее, сам сгибаю ноги в коленях. Она абсолютно сухая. Касаюсь ее губ пальцами:

— Оближи!

Олеся послушно открывает рот. Но и там сухо, будто в пустыне. Похоже, она здорово напугана. Этот факт на секунду тормозит меня, но потом я со злостью все же проталкиваю пальцы ей в рот. В конце концов, разве не этого я хотел? Не ее страха?!

Влажными пальцами опускаюсь вниз. Нахожу спрятанный в складочках бугорок, а второй рукой разминаю звездочку ануса.

— Ч-что ты делаешь?

— Я тут вдруг вспомнил, что у меня нет презервативов… — сиплю, приставляю головку и легонько надавливаю, заставляя подчиниться ее одеревеневшие мышцы. Олеся шипит, хнычет, но поддается. И я понимаю, что даже такой секс для нее не в новинку. Именно это почему-то окончательно выводит меня из себя. Я отскакиваю в сторону. Мне так тошно, что просто нет сил. Тошно от неё. От себя такого… От того, что все идёт наперекосяк, и чем дальше идёт — тем только хуже. И нет этому ни конца, ни края.

— Я ни в чем не буду первым, да? Ты уже все успела попробовать.

Господи! Что я несу? Ей… сколько? Тридцать четыре? Она была замужем, и, судя по тому, с какой легкостью наставила мужу рога, нужно быть идиотом, чтобы допускать хотя бы мысль о её непорочности…

Мои слова камнями ударяют в её будто окаменевшую спину. Секунду она стоит вот так. Даже не пытаясь уклониться от обстрела. А потом медленно-медленно, будто в замедленной съемке, оборачивается.

— Ты мог бы стать первым мужчиной, под которым бы я кончила. Но, на счастье… или на беду, так и не стал.

Олеся закусывает изнутри щеку, в тот же миг пожалев о своих словах, опускает ресницы и обводит глазами комнату. Замечает брошенный на спинке кровати халат и берет его, чтобы одеться. А я продолжаю стоять, пялясь на нее, как полнейший кретин. Постойте… Это… это что же… она со мной даже не кончала? Вообще ни с кем? Никогда? Какого дьявола? Каждый раз, когда мне кажется, что хуже уже ничего быть не может, Олеся доказывает мне, как я ошибался.

Делаю неуверенный шаг по направлению к ней. Но она… она вздрагивает всем телом, и я вновь отшатываюсь. А потом и вовсе выскакиваю из комнаты, что есть силы хлопнув дверью.

Привычная сдержанность отказывает мне. То, что я решил остаться здесь на некоторое время, чтобы найти ответы на мучающие меня вопросы, ошибка… Потому что с каждой проведенной с ней рядом секундой, с каждым мигом этих вопросов становится все больше. Их так много, что я уже ни в чем не уверен. Ни в себе, ни в своих решениях, ни, тем более, в ней.

Может быть, мне стоило побыть одному? Дать себе время привыкнуть. Но… черт! Я уже и так упустил столько времени из жизни сына, что от одной только мысли об этом все во мне встает на дыбы. Не знаю, что делать. Даже, мать его, не представляю. Наверняка бы родители подсказали мне что-то умное, но, черт, как им все объяснить? Что они подумают? Те, чье мнение меня действительно волнует. Какой-то замкнутый круг. Еще немного, и я начну верить в нависшее над нашей семьей проклятье. И отец, и мой брат-близнец выстрадали свою любовь, свое счастье. Но они знали, за что борются, а я? Я… понятия не имею. Было бы проще, умей я прощать, но… разве это не та ситуация, простить которую невозможно? Растираю лицо ладонями и задыхаюсь. Мои пальцы пахнут ею. И я так сильно её хочу, что это тоже путает мне все карты. Почему-то мне кажется, что я проиграю. В любом случае. К какому бы решению я ни пришел, это не та ситуация, из которой можно выйти победителем.

Все так плохо, что хуже уже вряд ли может быть. Тогда… может быть, стоит попробовать все наладить? Понятно, что между нами уже не будет тех отношений, на примере которых я рос, но… У нас есть сын. Мы можем попробовать. Мы должны попробовать. Хотя бы ради него.

Придя к такому решению, я медленно выдыхаю. К счастью, разочарование мне больше не грозит. Я прозрел, а значит, нахожусь в безопасности. Я возвращаюсь в дом успокоенный и… разочарованный. Потому что, как ни крути, я не так представлял свою жизни.

В шале по-прежнему тихо. Лишь вода в ванной шумит. Я осторожно толкаю дверь, и, к удивлению, она поддается. Олеся стоит под душем, вода льется ей на голову и стекает по безупречному телу вниз. От двери тянет сквозняком. Она ежится. Потом замирает испуганной птицей и оборачивается в профиль. По ее настороженному лицу можно понять, что она не ждет от меня ничего хорошего.

— Ты права. Нам нужно поговорить. Я… подожду в гостиной, когда ты закончишь.

Олеся обхватывает себя руками и, соглашаясь, кивает. Ее лицо залито водой и… слезами. На какой-то миг во мне опять вспыхивает злость, потому что она одна виновата в том, что произошло! Лишь она одна… Но так же быстро пламя моей ярости гаснет. И не остается вообще ничего. Лишь отупляющая пульсирующая в висках усталость.