ГЛАВА 1. Каждый твой шаг — маленькое путешествие

Путешествие к своей душе — единственное, которое имеет значение. И идти туда ты должен один.

Регина Бретт. «Будь чудом»

Ирина

— «Любовь повернулась ко мне задом», — пропела я, испытывая какое-то болезненное удовлетворение от этой фразы.

Многим, такая реакция на разрыв с мужем показалась бы странной. Но только не в том случае, если бы они знали, что знаю я. Подруги сочувственно косились и сияли искусственными улыбками, в надежде меня приободрить. Родные — пылали жаждой мщения моему благоверному. Бывшие, а в скором времени и будущие коллеги пожимали плечами и советовали не вешать нос. А я… а я тихо напевала себе под нос известный мотив, и непонятно по какой причине излучала в окружающий мир сплошной позитив.

Стресс, помешательство, начальная стадия нервного срыва, скажете вы. Возможно, спорить не буду, потому как не имею медицинского образования. Но одно могу сказать точно — чувства меня так и переполняли!

А всё почему?

Два года назад, когда познакомилась с Костиком, жизнь казалась мне радужной, перспективной и захватывающей. Замечательная работа, на которую по утрам летела на крыльях счастья, любящие родные, верные друзья, а с недавнего времени, как мне тогда верилось, и любовь.

Поведение парня было выше всяческих похвал — предупредительный, ласковый, заботливый… Он внушал уверенность в завтрашнем дне и желание постоянно быть рядом. Как в сказке: «На веки вечные…» и так далее. Он даже ни разу за весь период нашего «встречания» не попытался перевести отношения на более личный уровень. То есть, иными словами, не настаивал на интиме, как сделал бы любой парень двадцать первого века. Но нет. Полтора года железной выдержки вызвали уважение даже у моего отца. Он даже попытался меня как-то пожурить, мол, издеваюсь над мужиком. Краснел, бледнел, но разговоры разговаривал, желая из мужской солидарности, очевидно, вступиться за, в перспективе, будущего зятя.

А я что? Я была только «за». В конце концов, на момент нашей встречи, возраст и так уже был немаленький — двадцать два года, а всё ещё девица, это уметь надо! Плюс те самые полтора года… Папе-то что? Он свою дочку оберегал со всей широтой отцовского сердца, а вот мама била во все возможные ударные инструменты, желая достучаться до моей сознательности — почти двадцать четыре года, а живу без необходимого женскому организму гормонального баланса! Лично я считала, что мои гормоны в норме и просто испытывала некий стыд в кругу подруг, у которых уже было по нескольку детей, а я дальше поцелуев так и не зашла.

На все мои тонкие и не очень намёки, Костя отвечал одно и то же: «Я мужчина старой закалки!». Хотя ему было всего лишь тридцать…

А потом случилось предложение! Самое настоящее обручение, полгода ожидания и подготовки, потом свадьба и… тут бы мне насторожиться, да куда глаза смотрели, непонятно. В общем, первую брачную ночь я провела за бокалом шампанского и «Алыми парусами», потому что, по словам благоверного, его «совершенно неожиданно» вызвали в центральный офис, который находился в столице. Где он и пробыл почти две недели. А оттуда махнул в командировку… ещё на месяц.

Я его ждала, созванивалась c ним по нескольку раз в день, а потом и списывалась по скайпу и почте, наивно полагая, что он вернётся и всё будет хорошо.

Вернулся. Неделю бегал от меня, пока не зажала его однажды в ванной и не потребовала исполнения супружеского долга.

Вот тут-то и открылись у меня глаза. Оказывается, мой «муж» был давно и прочно «женат» на одной даме, которую любил всем сердцем, но у которой были обязательства перед кем-то-там и она не могла открыто заявлять о своих правах на моего мужчину. Для чего ему понадобился весь этот фарс с ухаживаниями, свиданиями, свадьбой и прочим? Всё просто. Этот «кто-то» не подпускал моего муженька к даме его сердца, пока тот не предъявит доказательства, что якобы не имеет на неё никаких видов, и вообще женат и любит жену.

Сказать, что я была в шоке — скромно промолчать. Я тут же потребовала развода. Мне его не дали. Вместо этого, однажды ночью к нам заявилась бригада работников, которые в прямом смысле демонтировали нашу квартиру, сложили всё в коробочки и увезли. А меня, пребывающую в полнейшем шоке, муж транспортировал на самолёт и увез… в Новую Зеландию! Где я продолжала быть «счастливо замужем», живя в отдельной квартире, и наблюдая мужа только раз в несколько недель.

Всему моему окружению было сказано, что Костю срочно перевели по работе в другую страну и он не мог бросить молодую жену одну. И вообще, семья должна быть вместе! Я бы от души посмеялась над этой фразой… если бы не было так грустно…

И вот, спустя полгода года моего «замужества», мне торжественно объявили, что у нас будет ребёнок! Я выпала из реальности на несколько дней, просто не решаясь во всё это поверить.

Господи! Ну за что? Что я такого тебе сделала, что ты наградил меня такой судьбой?

Я повторяла этот вопрос почти ежедневно с момента свадьбы. А после того, как узнала, что «мы беременны» — и того чаще. И, видимо, таки достала небеса своим нытьём, потому что ровно месяц спустя Костя принёс подписанные документы на развод, ключи от нового автомобиля, дарственную на дом в центре моего родного города, золотую карту с приличной суммой и визитку с именем человека, у которого я могу работать в должности личного помощника, если захочу.

От меня так красиво и качественно откупились. Я спокойно собрала вещи и первым же рейсом вернулась домой. Там-то меня и встретил целый шквал сочувствия, заботы и понимания, потому что «благоверный» успел всем подробно объяснить, какой он подонок, что изменял мне, а потом ещё и заимел ребёночка на стороне и, как честный мужчина, был вынужден уйти от одной жены к другой.

В принципе, всё что сделал Костя — меня поразило. Ведь, не обязан был, мог просто бросить, уйти, оставить и забыть. Но… как это ни парадоксально звучало, мы успели стать друзьями, поэтому он счёл себя обязанным позаботиться о дурочке, которая всё это время поддерживала его игру, хотя могла на весь мир растрезвонить правду. Но я старалась не для него, а для себя — мне было страшно и стыдно. Как ни крути, а я человек социальный, и жутко боюсь общественного порицания. И я его даже уже почти не винила. Просто злилась, что из-за него заработала нехилый комплекс неполноценности и боязнь отношений. А ещё, я не простила ему только одного — ребёнка. Я хотела детей, я искренне мечтала о ребёнке. И забыла бы всё, если бы к этому моменту у меня появился человечек, на которого я могла бы переложить нерастраченную за это время любовь. Но увы…

Я вычеркнула Костю из своей жизни, как будто его никогда и не было.

С тех пор прошло около трёх месяцев. Я успешно вливалась в привычную среду обитания, наслаждалась отдыхом в достатке, позволила себе слетать с родителями в Турцию и Грецию и теперь настраивалась на работу. По указанному контакту звонить не стала, решив попытать счастья и попробовать восстановиться на прежней должности. Мне повезло — место было всё ещё вакантным и меня с радостью взяли обратно.

В тот роковой день я как раз шла на работу в свой первый рабочий день. Светило яркое летнее солнышко, но жара ещё не чувствовалась, потому что утро было достаточно ранним. Я довольно жмурилась и предвкушала сегодняшний день.

Неожиданно, передо мной возникла девушка и с любопытством начала осматривать. Она стояла как раз посреди небольшого мостика, через который мне нужно было пройти, и мешала, не желая отходить в сторону. Как она вообще тут появилась, да ещё так внезапно, понять не могла и всё списала на игру света.

Спустя долгую минуту, когда я и так, и этак старалась её обойти, она сказала:

— Я рада видеть тебя, Айрин.

— Вы ошиблись, — невежливо буркнула я, отчасти раздосадованная её поведением, отчасти обескураженная невероятным голосом, который проникал в самую душу и словно омывал её чистейшей родниковой водой, унося все горести и печали.

— Я никогда не ошибаюсь, милая. И ты это знаешь.

— Дамочка, я вас не знаю! — уже твёрже, злясь, ответила я, но меня просто проигнорировали.

— Пора домой, дорогая. Я снимаю запрет. Тебя ждут, — развернулась и ушла.

А я тупо стояла на мостике и открывала-закрывала рот, не зная, как на это реагировать и как вообще себя вести. Ну не странно ли? Может она больна и нуждается в помощи, а я тут возмущаюсь? Или же это розыгрыш? В общем, чувства были неоднозначными, и я даже решилась её догнать и всё же поинтересоваться здоровьем. Пусть и буду в случае чего выглядеть дурой, зато совесть точно будет чиста.

Сделала ровно один шаг назад и почувствовала, как начинаю падать.

«Упала с мостика метровой высоты — смех и грех!» — подумала я, прежде чем потерять сознание от удара головой обо что-то твёрдое и явно выступающее из земли.

Почему не сгруппировалась? Почему не попыталась как-то удержаться? Почему не закричала? Я не знаю. Просто падала себе спокойно и молча, испытывая какое-то странное умиротворение…

Шанрэл. Год назад

Мужчина раздражённо мерил шагами внушительное помещение собственного кабинета. Никто из присутствующих в замке не решался его не то, что побеспокоить — на глаза попадаться! Так как знали, что реакция может быть довольно жёсткой.

Хозяин этого монолитного сооружения отличался взрывным нравом, мстительностью и практически абсолютной неуживчивостью с посторонними. Исключением были его тётушки. Аж целых шесть штук, которые могли себе позволить и накричать на него и даже, было дело, отшлёпать. А после этого ещё и остаться в живых. Слуги же для него всегда были чем-то вроде домашних привидений — они как бы и есть, но он их почти в упор не видел. Только вот в такие дни крайнего бешенства мог не только заметить, но ещё и хорошенько отчитать. А то и наказать плетьми.

Глупцом будет тот, кто посчитает, что если хозяин замка не замечает слуг, то и не ведает всего, что они делают. О, нет. Всё было как раз наоборот. И знал, и ведал, и следил, и даже, временами, контролировал. Но по большей части предпочитал перекладывать все обязанности, связанные с челядью, на вездесущих тётушек. Надо же им чем-то заниматься, а то вконец замучают его своим вниманием и опекой.

И вот сейчас, грамотно избавившись от шестерых любимых женщин в его жизни, мужчина зло рассекал пространство кабинета, то и дело кидая испепеляющие взгляды на полученное недавно письмо.

«Женись!» — было сказано там. Причём, в приказном тоне, не терпящем возражений. Женись и всё! Даже список возможных кандидаток прилагался. Всего-то штук сорок. И откуда вообще столько наследниц и дочерей лордов завелось? Или он не знает и закон о рождаемости упразднили? Нет, конечно, это великодушно со стороны отца предоставить такой широкий выбор, давая возможность выбрать себе невесту, если не по любви, то хотя бы по симпатии и из чувства комфорта. Но Тёмные забери! У него уже есть женщина!

Сердце тут же кольнуло, а по телу разлилась всепоглощающая боль. «Была!». Она у него была. Пока он, как последний дурак не повёлся на провокацию сводного брата и не решился вмешаться в дела сестры… За что и поплатился. А, ведь, это было жестоко… Когда он решил вмешаться, то даже не подозревал о существовании его второй половинки. И сестра, перед тем, как воплотить в жизнь его наказание, показала ему её. Чтобы он знал, чего лишился из-за своей глупости, чтобы наказание было для него поистине невыносимым.

И теперь, спустя столько лет, они ещё и решили поиздеваться над ним!

Взгляд снова упал на ненавистный кусок пергамента, а в душе поднялась волна ярости.

Вот уже триста лет он делал всё, чтобы искупить свою вину. И перед этим ещё двести жил себе спокойно, лишённый истинной памяти, даже не подозревая, кто он на самом деле. А потом, однажды, словно ураган, на него навалились все воспоминания, едва не убив его. Было невыносимо больно осознать себя абсолютно другим существом, вспомнить всё, что натворил и чего лишился. Но он справился, не стал губить то, что у него уже было, продолжил жить жизнью своего нынешнего воплощения и, как мог, помогал этому миру…

И всё это… чтобы получить письмо с установкой жениться!

О Сариб, за что?

Шанрэл хмыкнул. Ну да, смешно. Так свыкся с этим воплощением, что уже и ведёт себя точно так же. Скоро вообще молиться богине этого мира станет. Вот уж его родня посмеётся…

Мужчина глубоко вздохнул и опустился в кожаное кресло. А может, и правда это выход? Если уж ему суждено прожить данное воплощение целиком, так, может, стоит прислушаться к просьбе отца, жениться и обзавестись семьёй?

Как бы сильно он не злился на себя и сестру, как страстно бы не желал воссоединиться со своей половинкой, данная мысль не нашла отторжения в его душе. Да, он обрёл, но и тут же потерял свою единственную. Ту, которая смогла бы разделить с ним его душу. И, наверное, только то, что он не успел осознать себя рядом с ней, не коснулся её ни разу, помогло ему не сойти с ума от тоски. И вот теперь даже мысль о браке с другой и о совместных детях не вызывала отторжение.

Да, наверное, это и есть самый лучший выход.

Шанрэл решительно кивнул сам себе, схватился за перо и принялся писать первое приглашение:

«Миледи Кинас, прошу…»

Спустя три часа все сорок приглашений были готовы, и мужчина мысленно собирался с духом, дабы озвучить «радостную» новость своим обожаемым тётушкам. И когда на столе вместо книг и журналов появились несколько заварников с чаем и миниатюрные чашечки из сервиза покойной матушки, Шан приказал лакею позвать родственниц.

— Гэни, Ким, Лека, Ашна, Чар, Изу, — поприветствовал он каждую из них, — вы, как всегда прекрасны.

— А ты, как всегда, льстец, мой мальчик, — ласково улыбаясь, ответила ему та, которую звали Гэни.

Гэниран была старшей из его тётушек и, по-хорошему, годилась ему в бабушки, но из всех шестерых была самой весёлой и жизнерадостной, даже несмотря на то, что Сумеречные времена забрали её мужа и всех сыновей, оставив её одну. Она была настоящей красавицей — миниатюрная кудрявая блондинка с голубыми глазами, — и могла бы второй раз выйти замуж, родить детей, но предпочла войти в семью младшего брата и заботиться уже о его детях. А точнее, об одном единственном сыне — Шане. И подарила ему всю свою любовь и ласку, на которую только была способна. Она была для него с самого рождения самым близким существом в этом мире и, пожалуй, единственная догадывалась, что Шанрэл не так прост, как кажется. По крайней мере, когда к нему вернулись воспоминания, она выпроводила всех жителей замка на целую неделю, под предлогом его дурного настроения, а сама осталась. Просто была рядом, без вопросов и разговоров, сидела в другой комнате и занималась своими делами. Но он-то знал, что она рядом и, в случае чего, сразу же придёт.

Лека была её точной копией с небольшими отличиями в виде длинных прямых волос, которые она предпочитала заплетать в косу, и взбалмошного характера. Девушка по возрасту была на год младше Шана и являлась самым младшим ребёнком в семье. Как тётушку, мужчина её не воспринимал, скорее уж, как сестру, тем более, что росли они вместе и были закадычными друзьями. И не редко ей перепадало именно от Шана, потому что он оказался единственным, кого она вообще слушалась.

Ашна и Чар, две рыжеволосые близняшки с зелёными глазами, внешностью и темпераментом пошли в мать-дрию — такие же изменчивые и непредсказуемые, как природа, но и такие же родные. Они были на четыреста лет старше Шана и Леки, но тоже никогда не отказывались от проказ, затеваемых младшенькими.

Изу и Ким были ровесницами и лучшими подругами ещё с детства. Только Ким приходилась Шанрэлу родной тётей, а Изу — двоюродной. Обе мастью пошли в бабушку — черноволосые и сероглазые. Только Ким предпочитала коротко стричь волосы, а Изу всегда ходила с длинной распущенной шевелюрой — в память о супруге, который просто обожал возиться с ними, расчёсывая и заплетая каждый день, когда бывал дома. Мужа она любила, поэтому и старалась хоть так напоминать себе о нём.

Так уж вышло, что после Сумеречных времён, семья Сыз-Ар-Чи собрала под своей крышей всех детей рода. Изу и Ким лишились мужей и пока не изъявили желания выходить замуж вновь. Ашна и Чар, глядя на страдания старших сестёр, просто не хотели никаких отношений, ну, а Лека, по мнению всех остальных, ещё сама была сущим ребёнком. Хотя, что характерно, к Шану, который был почти того же возраста, это не относилось.

Обведя взглядом свой цветник, как иногда сам шутя называл его, Шанрэл сказал:

— Дорогие тётушки, я прошу вас заняться подготовкой к приёму гостей. Через два месяца мы ждём сорок молодых леди и их семьи.

— Дорогой, но… — начала, было, Ким, но Изу предостерегающе сжала её локоть, прося пока помолчать.

— Изу, ты как всегда почувствовала всё раньше, чем я успел сказать, — вздохнул мужчина, глядя в горящие полным восторгом карие глаза. — Да, я решил последовать вашему совету и, наконец, жениться.

Визг поднявшийся в его кабинете после этих слов был несравним ни с чем, и скорее напоминал оружие массового поражения, нежели способ выражения радости.

Его обнимали, целовали, тискали, обливали слезами, похлопывали по щекам и рукам… Они делали это по очереди и все разом. В общем, к тому моменту, когда он вырвался из собственного кабинета и загребущих ручек любимых родственниц, то вид имел уже весьма потрёпанный, подмоченный и относительно побитый… Даром, что утончённые леди!

Шанрэл. Сейчас

Если боги решили пошутить над ним, то у них не получилось…

Был уже поздний вечер, а желания идти в спальню не имелось никакого. Там было пусто и одиноко, а жену будить он не хотел. Беременность проходила тяжело и Саши почти всё время проводила в своей комнате, появляясь за её пределами только в самых крайних случаях. Конечно, скучать ей не приходилось, и Шан, и все его шестеро тётушек постоянно развлекали молодую хозяйку, не давая унывать по пустякам. Но он знал, что она всё равно грустила, хотя и старалась не показывать. Но красные после слёз глаза и распухший нос не могли скрыть даже особые настойки и капли. Глупая маленькая девочка!

Мужчина прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания об их первой встрече.

Это случилось на двенадцатый день запланированных торжеств. Почти все приглашённые леди уже давно прибыли и изо дня в день красовались в своих шикарных нарядах перед хозяином замка, его тётушками и другими «невестами». Сашии среди них не было. Она опоздала, потому что на них напали и ранили её горничную. Взять ничего не взяли — не успели просто, да и испугались мгновенно перекинувшихся в зверей леканов, но Саши от этого легче не было, ведь они же ранили её подругу! Поэтому, недолго думая, она кинулась в погоню, которая, собственно, долго не продлилась, но вот выяснение всех обстоятельств, поиск оставшейся шайки, передача их под ответственность вызванного штатного мага… В общем, в замок к предполагаемому жениху она прибыла с опозданием на двенадцать дней и сразу же столкнулась с ним лицом к лицу, вернее, едва не затоптав его копытами изящной эльфарийской кобылки.

— О, прошу прощения, лорд, — виновато сказала она. — Я вас не заметила.

— Я понял, — процедил Шанрэл сквозь плотно сжатые зубы.

— И нечего на меня шипеть! — оскорблённо фыркнула девушка. — Я извинилась!

— А я извинения не принял! — не менее оскорблённо ответил мужчина и, наконец, пристально посмотрел на леди. Она была хорошенькой, миловидной, но слишком уж молоденькой. Это чувствовалось даже невзирая на то, что леканы, собственно, старели чрезвычайно медленно и продолжительность их жизни, в среднем, составляла до трёх тысяч лет. Поэтому определить истинный возраст можно было только по глазам, и то не всегда. А эта же молодая особа была слишком юна, чтобы всерьёз оказаться на брачном рынке. Интересно, почему отец вписал её имя в свой список? — Леди Сашия Дар-Са-Ран, как замечательно, что вы-таки почтили меня своим визитом!

И столько издёвки было в его голосе, что леди, до этого решившая послушать свою нянюшку — единственного близкого лекана из оставшихся в живых, — и хотя бы раз побыть настоящей и истинной женщиной, в раз передумала и заявила:

— Лорд Шанрэл Сыз-Ар-Чи, полагаю? — надменно спросила она. — Молва о вашем хамстве дошла даже до моего лордата, но это не является такой уж удивительной новостью, не так ли? А вот то, что мне приходится выполнять за вас вашу же работу — стало неприятным сюрпризом.

— И в чём же это выражается, позвольте спросить? — насмешливо спросил он, ни капли не поверив её словам.

— Позволяю, — великодушно ответила она, издеваясь уже открыто и в лицо.

Помимо воли Шан начал испытывать к этой наглой девице нечто, напоминающее уважение и интерес. Глупости всё это! И видимо только лишь потому, что за эти двенадцать дней ему до зубной боли надоели лживые и льстивые улыбки «невест», каждая из которых с первого же дня уже мнила себя в его доме хозяйкой. Это злило, но он стоически терпел. А чтобы сбросить негатив и раздражение, гулял, вот, за главными воротами собственного замка, где никто из сиятельных леди не мог слышать нецензурные выражения, какими он их всех награждал. И тут, на тебе, нос к носу столкнуться с ещё одной. Но эта слишком уж отличалась от остальных. Наверное, искренностью своих эмоций. Поэтому, пропустив её шпильку мимо ушей, он послушно спросил:

— И что же это за работа, которую вы выполняли вместо меня?

— Гоняюсь за напавшими на меня разбойниками, и вычищаю ваши окрестности от остальной их шайки! — гордо ответило это чудо.

— Глупости, — фыркнул Шан.

— Эти ваши «глупости» подстрелили мою горничную! — всерьёз разозлилась леди, в запальчивости перейдя в частичную трансформацию — острые серебристые когти пропороли тонкую кожу перчаток для верховой езды, голубые глаза приобрели характерный жёлтый окрас и узкие вертикальные зрачки. Даже ушки и те вытянулись и украсились белоснежными кисточками. Снежная Рысь… как интересно!

Интересными были и её слова, которые тут же подтвердились, стоило заглянуть в карету, где и правда лежала бледная девушка, а всё вокруг ощутимо пропахло кровью. Данное обстоятельство, а также то, что на его землях опять объявились идиоты, вознамерившиеся поправить своё положение за счёт жителей лордата, стало последней каплей в переполнявшей его злости. Поэтому, не раздумывая, он подошёл к одному из сопровождавших Саши мужчин и сказал:

— Я одолжу вашего коня, на время…

— Не стоит лорд Шанрэл, — ехидно прервала она мужчину. — Я же сказала, что решила вашу проблему. Если вам нужны виновные и ответственные, обратитесь к штатному магу. Мы передали всю шайку ему.

— Леди Сашия, — обратился он к ней, когда понял, что девушка говорит серьёзно. — Я искренне благодарю вас за помощь и прошу стать моей особой гостьей.

— И что это мне даст? — нахмурилась девушка.

— Отдельное от остальных леди крыло для проживания, свобода перемещений по моему замку и моё обещание не рассматривать вас, как возможную супругу.

— Согласна! — тут же выпалила девушка и покраснела под насмешливым взглядом Шана. — Извините… Что, так заметно, что я не хочу участвовать в этом балагане? Простите…

— Ну, что вы! Вы выразились точнее не бывает. Но я так же вынужден в нём участвовать, как и вы до этого. И в отличие от вас, мне шанса отступить не дадут.

— Да уж…

— И не говорите!

Так началась их вполне искренняя дружба. Саши большую часть времени просто отдыхала в его доме, принимая участие в торжественных мероприятиях только, если ей этого хотелось. Да и чувствовала она себя на них куда свободнее, нежели думала — осознание, что она пребывала в безопасности и ей не грозило вскоре стать новой леди Сыз-Ар-Чи, придавало уверенности и позволяло смотреть на всю ситуацию со стороны и с юмором. И с каждым днём она сочувствовала Шану всё больше. И было из-за чего. Как-то раз он ей даже признался:

— Знаешь, Саши, по идее, всё это, — он неопределённым жестом обвёл рукой замок, — самая настоящая ярмарка невест. Но почему у меня ощущение, что главным товаром здесь являюсь я? Иной раз на меня так пристально смотрят, что хочется уточнить, не нужно ли показать зубы или сделать пробный забег?

Шутки шутками, но чем ближе был день «Последнего бала», тем труднее становилось Шанрэлу в присутствии девушек. Каждая норовила увлечь его разговором наедине, кидала томные взгляды, выставляла напоказ свои прелести и писала влюблённые письма, до того надушенные, что у него, порой, на день отбивало нюх. И ему приходилось терпеть, сдерживая свой характер, потому что он сам дал добро на всё это и теперь просто не имел права срываться на девушках.

Единственным, помимо тётушек, существом, с которым было свободно и легко — оказалась Сашия. Шан изменился с момента их встречи, это заметили все, в том числе и он сам. Стал меньше злиться, меньше рычать и вообще, в целом, стал куда терпимее, чем раньше. По крайней мере, теперь слуги не шарахались от него в стороны. И, признавшись самому себе, мужчина понял, что такое отношение пришлось ему по душе.

А единственным местом, где он чувствовал себя более или менее свободно, был замковый парк, куда леди не могли пробраться из-за магической печати.

Вот и в тот день, за сутки до «Последнего бала», он решил отдохнуть и скрылся в небольшой берёзовой рощице. Но на этот раз он оказался там не один.

Сашия лежала на траве и безудержно рыдала. Да так, что у Шана все внутренности тугим узлом скрутило — столько отчаяния было в её плаче.

— Саши! — позвал он её, встревожившись не на шутку. — Что случилось?

— Ничего, Шан, прости. Не думала, что ты… — она резко встала и собралась уходить, но внезапно её зашатало и, если бы не вовремя подскочивший мужчина, она бы упала.

— Саши? Ты больна?

— Нет, — всхлипнула она и попыталась вырваться. — Я… мне… Я должна уехать, Шанрэл. Сегодня же!

— Хорошо, — нахмурился он. — Я сообщу твоим сопровождающим и…

— Нет! Я не вернусь домой. Документы я уже подготовила и хотела бы тебя попросить, чтобы ты отдал их светловолосому парню в моей свите. Это мой кузен. Я передаю право наследования ему, а сама отправлюсь в Эдельвиль, к дриям.

— Саши, объясни нормально, что случилось?! — разозлился Шан.

Ему не нравилось чувствовать себя беспомощным!

— Не могу…

— Ладно, — сказал он и перешёл на второе зрение. — Я сам выясню!

В этот момент лорд Шанрэл Сыз-Ар-Чи впервые задумался о нерациональности закона, который разрешает невестам не хранить невинность до свадьбы… Да, с одной стороны, это жестоко, ведь некоторые не сочетались узами и по достижении тысячи лет… Но с другой… эти свободные нравы приводят вот к таким результатам.

Саши была беременна.

И девушка, видя, что он всё понял, вновь горько заплакала. Только около двух часов спустя, когда она немного успокоилась, смогла поведать свою историю.

Она не знала, кто отец ребёнка, единственное, в чём была уверена — это был не лекан. Саши с подругами возвращалась вечером с деревенской ярмарки, когда на них напали грабители. Двоих девушек сразу же оглушили, а её и ещё одну… В общем, их было трое, один из которых — маг. Он-то и сдерживал превращение и вообще лишил её способности двигаться. Жаль не лишил чувств.

Что было, она в точности сказать не могла. Но очнулась от того, что ей было трудно дышать. Кое-как встала, огляделась и едва сумела сдержать крик ужаса. На поляне, куда их притащили, были одни только трупы. Из живых — она и одна из тех девушек, которых оглушили в начале. Обе в крови. Сама Саши ничего не помнила, но подруга сказала, что, когда те мрази не рассчитали силу и убили Лаку, леди Дар-Са-Ран не смогла сдержать животную ярость, которой подверглись и другие две девушки, ведомые зовом вожака. Была не драка — бойня. Но одна из них всё равно погибла…

Домой вернулись сами, сменив ипостась, но рассказать о случившемся не смогли. Сказали только, что на них напали, а они отбивались… и выжили лишь вдвоём.

Прошло не так много времени, но память — уникальна. Она, повинуясь подсознанию, оставляет лишь те фрагменты, которые нужны. Саши сейчас помнила всё. Вернее, вспомнила всё, что произошло, когда поняла, что беременна. А до этого твёрдо верила в собою же придуманную историю. Ну да, сама придумала — сама поверила.

Шанрэл сидел тихо, с трудом справляясь с полыхающей в груди яростью. Даже сейчас, почти восемь месяцев спустя, его иногда преследовали кошмары, навеянные рассказом… жены. И, как это ни странно, но он не жалеет. Ни капли. Тогда его предложение показалось самым разумным: ей необходима защита, ему — жена. Они ладят, можно даже сказать, что стали друзьями. Её ребёнка он даже готов назвать своим. Смущал, правда, момент принятия его зверем, но пока что всё было хорошо и вот-вот должны начаться роды. Так что в некоторой степени, Шанрэл надеялся на положительный исход. А Саши всё переживала, знает, что пойдут разговоры… По законам Сарибэль, в случае смешанных браков первенец рождается с генами отца. Но они оба были леканами, поэтому принадлежность ребёнка к этой расе даже не обсуждалась. Но вот её первенец им не будет, в этом Шан уже и сам успел убедиться. Ребёнок родится полукровкой… ведь его отцом был человек. Но его это не заботило. Главное, чтобы Саши бед не натворила.

Никто пока не знал правды, даже тётушки, но после родов ничего скрыть уже не получится. Поэтому и переживает его жена, плачет ночами в подушку и проклинает себя на все лады. Это Шан не позволил ей совершить глупость и избавиться от дитя. Знал, что она потом возненавидит себя в стократ сильнее. Да и он был спокоен — будут у них ещё дети, чего тогда с ума сходить?

А вообще, странно всё немного. Шанрэл вздохнул и потянулся — спина затекла, сидеть было уже неудобно, но уходить ему всё равно не хотелось пока что. И странность заключалось в следующем: леканы могли чуять родство. Поэтому среди его расы никогда не было проблем с детьми — отец всегда учует своего ребёнка в женщине, буквально с самого начала уже будет ощущаться родной запах. Впрочем, чужого он тоже учует, как «не своего». Ребёнок же Саши не пах. Вообще. То, что он — полукровка, удалось узнать только благодаря особому амулету, который подарила ему его тётушка Гэни. Как знала, не иначе. А вот запах… это и настораживало его, и приносило облегчение.

Всё же леканы — звери. И чуять у женщины, которую самец по праву считает своей, чужого ребёнка — тяжело. Поэтому и был благодарен он Судьбе, что лишила его ненужных и лишних переживаний. Но и раскрыть тайну этого странного явления тоже хотелось. Сестрицу спросить, что ли?

От этой мысли Шан дёрнулся и помотал головой.

Ну уж нет, раз он уже до такого додумался, то и правда, пора спать!

Поднявшись к себе в комнату, он не спеша принял душ, наслаждаясь ощущением, как вместе со струями воды, с него стекают усталость и раздражение, накопившиеся за день. Правильно, нельзя с таким настроением идти к беременной жене. Она и так в последнее время сдала сильно. Целители опасаются, как бы выкидыша не было, слишком уж она тоненькой стала.

Но Шан не раз говорил с ней, она клялась, что не желает себе смерти, просто ребёнок слишком уж странный — словно все соки из неё пьёт. А Целители молчали. И это ещё одна причина, по которой лорд злился.

Зайдя в комнату жены, он осторожно прошёл к кровати и, по установившейся уже традиции, едва уловимо поцеловал её в лоб. На этот раз она даже не пошевелилась, хотя раньше всегда реагировала на столь невинную и добрую ласку. И Шанрэл посчитал это добрым знаком — если не реагирует, значит в кой-то веки, спит крепко.

И спокойно ушёл к себе.

Ирина. В то же время

Ощущения были странными. Я, как бы, была в двух местах одновременно и, в то же время, нигде. А ещё ничего не помнила. Вернее, помнила, как шла на работу, как на мостик поднялась, девушку странную и её слова… Кажется падала… А потом всё. Пусто. Первая осознанная мысль была уже здесь, в пустоте, и о ней же. Сначала просто было неуютно. Трудно было не ощущать собственного тела, и даже, кажется, не дышать, не видеть, не слышать… только думать и чувствовать. Хотя и в последнем я не была уверена. А потом появился страх — вдруг, я умерла? Или сильно ушиблась, а эта пустота — признак пребывания в коме? Но, тогда, почему я вообще думаю? И следом за этой мыслью вернулись первые чувства — мне было холодно. Безумно холодно, как если бы зимой в сорокаградусный мороз сдуру решила голяка побегать. Всё тело начало колоть, неметь, потом запылало жаром, резкая боль шла от конечностей в самую середину, к сердцу, которое начало колотиться всё неистовее, пока на самом пике не замерло. Мне показалось, что в установившей, вдруг, тишине, я сойду с ума.

Сколько длилось это пугающее состояние — не знаю. Но ему на смену пришло вот это странное ощущение двойственности. А ещё невероятное облегчение — жива!

Я оказалась в какой-то комнате с довольно большой кроватью. Пожалуй, при том освещении, что было мне доступно, рассмотреть что-либо ещё — просто нереально. Хотя нет, девушку на кровати я заметила. Особо рассмотреть её не получалось, но длинные волосы и миловидное лицо с огромными испуганными глазами неопределённого цвета — всё же увидела. Она была укутана в одеяло, которое сильно собралось на животе, и смотрелась несколько смешно одна на такой громадной кровати. Девушка так сильно вцепилась в края одеяла, что стало больно. Вот тогда-то и поняла, что меня так смущает во всей этой ситуации — я смотрела на неё и была ею же! Ощущала её удивление, страх, непонимание, ту самую боль в руках… И надежду? Чувствовала, что спина затекла, хотелось пить и есть… Но эти эмоции не были моими, потому что я — вот она! Вишу не знаю где и гляжу на девушку! Бред какой-то. Попыталась успокоиться и хорошенько обдумать ситуацию, а вместо этого, стоило закрыть глаза, опять куда-то уплыла. Но в этот раз, хотя бы не в кромешную темноту.

— Здравствуй, — раздалось над ухом, заставив меня прилично так струхнуть.

А обернуться и посмотреть — не получается, потому что я — опять не я, точнее, вновь отсутствует тело, но зато есть белый свет вокруг. «Всё-таки, умерла!» — печально подумала я.

— Нет, не умерла, — пришёл ответ на мои мысли. — Всего лишь вернулась домой.

— Простите, но дома я здесь не вижу и вообще… — решила я поддержать диалог.

— Айрин, успокойся, тебе нельзя нервничать.

— Меня зовут Ира и нервничать я буду столько, сколько захочу! Тем более, что повод есть — я же умерла!

— Хорошо, Ира, — со вздохом согласился некто. — Но ты не умерла. Ты жива, просто, сейчас идёт перестройка тела под твою душу и…

— Стоп, стоп, стоп! — если бы могла, я бы замахала руками. — Какое тело? Какая душа?

— Айрин…

— Ира!!!

— До чего же с тобой тяжело! — вздохнули.

— Ну так отпустите меня туда, откуда взяли и дело с концами! Вы счастливы, я счастлива — все счастливы!

— Хорошо. Может, так даже будет лучше. Захочешь поговорить — зови меня во сне.

— Конечно, конечно! — поспешно согласилась я, пока этот некто не передумал меня возвращать.

Почему-то была твёрдая уверенность, что я обязательно вернусь в своё тело. Наверное, всему виной эти разговоры о душах… Страха не было, вернее, уже не было. Я просто устала, а ещё остались эти отголоски эмоций и желаний той девушки, что лежала на кровати, поэтому хотелось есть, пить и массаж. А ощущение затяжного падения восприняла почти с благодарностью! Меня же в моё тело возвращают, да? И, вроде бы, с «Того Света»… Значит, падение вполне логично. Блаженная и уютная темнота мягко обняла своими бархатными руками, даря мне покой и удивительные сны…

Меня тошнило. Жутко! О, Господи! Что я вчера пила и ела?! Мысль, едва она успела укорениться в моей голове, вызвала просто уже неудержимый приступ тошноты, и я едва позорно не загадила всю кровать! Но усилием просто нечеловеческой воли, смогла сдержать позыв. Ещё чего не хватало! Я взрослая женщина, а не какая-то-там малолетка, впервые упившаяся до зелёных чертей. И если меня вытошнит, то вытошнит в унитаз!

Первая попытка сползти с кровати успехом не увенчалась. Неуклюжесть — наше всё! Тело не слушалось, отекло, конечности были, как неродными, сесть не получалось в принципе, на бок тоже не с первого раза удалось перевернуться… Ад на земле существует — я, кажется, в нём нахожусь! Глаза не открывались из-за свинцовых век, да и не очень-то хотелось рассматривать яркую, залитую солнечным светом, комнату.

Вторая попытка тоже не принесла желаемого результата — край кровати просто не находился. Вот у вас бывало такое, когда нужно встать быстро и немедленно, ты обязательно запутаешься в простыне, попадёшь ногами в прорезь пододеяльника сбоку или ляжешь слишком близко к стене и тебе приходится ползти через всю её ширину до края? Повезло вам. У меня всё это случилось одновременно! Но мы упрямые! Встали на четвереньки и ползём задом, ползём! Пусть медленно, зато верно. Господи, ну и кто меня дёрнул купить этот сексодром? Лучше бы обошлась стандартной полуторкой. С неё ап, и слезла, а тут… Момент, когда мои ноги, наконец, ощутили край кровати, стал первым радостным событием сегодняшнего утра. Вторым, как я надеялась, станет посещение уборной, потому что к тошноте добавились жалобные конвульсии мочевого пузыря, намекающие, что вчера я всё-таки пила, а не ела. И пила слишком много!

Кое-как слезла с кровати и на негнущихся ногах побрела в ванную. Глаза открывать не было сил в принципе, меня шатало из стороны в сторону, ныла поясница, тело было словно ватным, меня продолжало тошнить и ужасно хотелось в туалет. Боженька, я клянусь, ни грамма больше! Только бы побыстрее! Противная ручка от двери в ванную не желала находиться, тем самым окончательно выводя меня из хрупкого душевного равновесия.

— Да твою ж мать! — в сердцах выдохнула я, понимая, что глаза открыть-таки придётся.

И лучше бы я этого не делала… Яркий, как я и подозревала, утренний свет шарахнул по моим несчастным глазкам, ослепив на несколько мгновений. Но всё быстро прошло — признаться, я ожидала худшего. Но это была самая маленькая из моих проблем, потому что вожделенного места, куда так усиленно стремилась я вся, не было. Я стояла носом к пустой стене и водила по ней руками, в тщетной попытке найти ручку от двери. Но я-то знаю, что моя ванная находится именно здесь! Я сама лично руководила перестройкой и выводом отдельного входа в уборную из спальни! Так куда, ёлки-палки, делась моя ванная? Или не моя? Я присмотрелась к стене — таких обоев у меня точно не было! Вернее, я бы точно никогда в жизни не стала оббивать стены бежевым атласом с рисунком из позолоты. Для проверки даже пошкрябала ноготком один из вензелей — ну, точно ткань с трафаретным рисунком.

— Какого, блин… — недоумённо произнесла я и обернулась. Сердце пропустило удар, а перед глазами появились чёрные мошки. — … лешего.

Я находилась не дома, однозначно, а в чужой огромной светлой комнате с вычурной изящной мебелью лавандового цвета в синий мелкий цветочек. Большую часть обозримого пространства занимала исполинских размеров кровать, напротив которой вместо нормальной стены было одно большое прозрачное стекло, а за ним нечто напоминающее лоджию с каменными перилами. Что там за ними — видно не было, да и, признаться, в данный момент мало меня интересовало. Потому что, невзирая на недоумение, удивление и нотку страха при мысли, куда меня могло с перепоя занести, тошнота так и продолжила о себе напоминать участившимися рвотными позывами и повышенным слюноотделением, а мочевой пузырь — пока ещё лёгкими спазмами. От попыток сдержать настойчивое желание организма избавиться от вчерашнего ужина, на теле выступил холодный пот и начало слегка потряхивать. А мысли о нежно любимом фарфоровом друге уже не покидали исстрадавшуюся голову.

Данное обстоятельство вынудило забить на осмотр помещения и в срочном порядке искать санузел. В ближайшей ко мне стене обнаружились две двери, одна из которых просто обязана была быть вожделенной комнаткой для размышлений! Иначе быть беде прямо на этом шикарном бежевом ковре!

Но стоило сделать шаг, как сумасшедшая боль в животе, просто-таки выгнула меня дугой. О тошноте было забыто в тот же момент. В туалет резко перехотелось. Ничего не соображая, я обхватила руками живот, в надежде унять боль. Но она всё длилась, и длилась, и длилась… пока также неожиданно не исчезла.

Пару минут я продолжала стоять в той же полусогнутой позе, прижимая руки к животу и боясь даже пошевелиться — вдруг опять начнётся? Но время шло, а боль не возвращалась. Тошнота, кстати, тоже, а вот другая потребность вернулась. И я решилась принять нормальное вертикальное положение. Глубокий вдох стал просто спасением, вызвав на губах лёгкую улыбку, полную облегчения. Ровно до тех пор, пока взгляд не упал на руки. И на огромный живот под ними!

— Чт… что… как… — тихо пищала я, ощупывая собственный живот, в надежде, что у меня глюки.

Но увы, живот был реален и исчезать не собирался.

Меня прошиб холодный пот, сердце зачастило с бешеной скоростью, дышать стало нечем, в голове зашумело, и я едва не свалилась в обморок. Не знаю, почему не отключилась, но сознание слегка покружило в тумане и вернулось обратно. А вместе с ним в голову начали проникать бредовые мысли о генетических экспериментах и похищениях инопланетянами. Они там меня забеременели и теперь ждут появление гибрида, который захватит планету?! Перед глазами возникли кадры из «Чужих» и мне стало вообще плохо.

Ни одной нормальной и более или менее правдоподобной идеи, как меня так угораздило, не нашлось. Паника росла в геометрической прогрессии, ноги подкосились, и я сползла на пушистый ковёр. В голове набатом гремело: «Что делать? Что делать?! ЧТО ДЕЛАТЬ?!!» пока сознание не сжалилось надо мной и не уплыло в дальние дали.

Приходила я в себя долго и неохотно. Неприятные ощущения вернулись, сообщая, что свой предыдущий квест я так и не прошла…

— Господи, я обещаю больше никогда не пить… — тихо пробормотала я, пытаясь скрутиться калачиком, как делала всегда, когда мне было плохо.

Однако ничего подобного мне не удалось… С замиранием сердца я положила руки на живот и едва не завыла — мне всё это не приснилось! Я беременна! Но как?! Когда? И почему я ничего не помню? Что-что, но такое не так-то легко забыть, ведь правда? И что это вообще за место?

«Ты дома!» — прошелестело в голове, вынудив меня дёрнуться от неожиданности.

Дома? Да ладно! У меня дома всё не так. Кровать меньше раза в два, нет стеклянной стены и обоев бежевых… Да вообще всё иначе. Зато очень похоже на ту комнату, что я видела во сне. Там ещё девочка перепуганная была и…

Мне стало плохо окончательно, потому что в голову пришла ещё одна бредовая идея. Но я всем своим существом чувствовала, что на этот раз это вовсе не игра воображения. Чтобы подтвердить, а лучше опровергнуть, свою догадку, я встала с пола и медленно поковыляла к зеркалу, которое висело на противоположной стене. Первые несколько шагов дались трудно — оказывается при беременности меняется центр тяжести и с непривычки идти довольно сложно. Потом приноровилась и дело пошло куда быстрее и увереннее, поэтому к вожделенному зеркалу я подошла уже полностью освоившись.

Ну, что сказать? Я — не я.

Из зазеркалья на меня смотрела та самая перепуганная девушка, которую не так давно я видела в своём сне. Чёрные длинные волосы, большие голубые глаза, курносый носик, пухлые губки, на лице ни кровиночки. И беременность. Большая такая… беременность. Очень большая! МАМА!!! Да мне рожать скоро!

— Мне скоро рожать… — прошептали непослушные губы. — Рожать… — перед глазами появилось видение маленькой девочки с тёмными кудряшками. Она улыбалась мне, пробуждая внутри нечто тёплое и нежное. — Рожать, — вновь повторили губы, но уже увереннее и даже с намёком на улыбку, которая, впрочем, сразу пропала, едва эта мысль, добралась-таки до ошарашенного всем происходящим мозга, сопровождаемая виденными когда-то картинками родов. — ААААА!!!

Вопль оборвался на самой драматичной нотке, испуганный распахнутой, судя по треску с ноги, дверью. В комнату влетело кудрявое высокое блондинистое нечто с мечом наперевес и принялось озираться, сверкая жёлтыми глазищами.

А я только и успела, что вжаться спиной в то самое зеркало, и теперь во все глаза смотрела на гостя. К увиденному ранее можно было добавить не много: привлекательные черты лица, повышенную мускулистость и одежду позапрошлого века. Но это промелькнуло в голове, не особо там задерживаясь, потому что всё моё внимание было приковано к ещё одной детали его внешности — внушительным клыкам, которые выпирали из-под верхней губы. Да и вообще, выражение лица было такое, что мне стало ещё страшнее.

Боженька, куда я попала? Мало мне беременности, чужого тела, так теперь ещё и выясняется, что я в долбаном фэнтези! Никогда не была любительницей подобного чтива. Вот вообще! Одно время пыталась прочесть «Властелина колец» на волне всеобщего восторга, но дальше первой главы так и не продвинулась. На этом моё знакомство с миром эльфов, гномов и магии закончилось, так толком и не начавшись. И как прикажете здесь выживать?! Может, сказать правду и попросить помощи? Я с сомнением покосилась на натурально оскаленного мужика и резко передумала. Ну его! А то ещё, чего доброго, съест!

А он, тем временем, осмотрелся и убедился, что панику я разводила из ничего, поэтому убрал свой меч в ножны и вопросительно глянул на меня.

Я нервно сглотнула. Клыки исчезли, желтизна из глаз тоже ушла, возвращая им неожиданно зелёный цвет. И вообще, он весь из себя преобразился: на лице вместо жуткого оскала появилась добрая улыбка, из позы ушла агрессия и появилась мягкость. Вот только мне от этого легче не стало — я-то видела его другим!

— Саши, что случилось? — почти нежно спросил он, но у меня, почему-то, волосы встали дыбом.

И стоило ему слегка качнуться в мою сторону, лишь наметив движение, как я вздрогнула и ещё сильнее вжалась в многострадальное зеркало. Он замер, недоумённо глядя на меня. Ну, или на ту, которую звали Саши и чьё тело я по неизвестной причине заняла. Мягкая улыбка и нежность во взгляде начали исчезать, а вместо них появлялась настороженность. Мужчина хмуро смотрел на меня, а мне казалось, что он уже знал правду.

Стало так страшно, как никогда до этого. Вот теперь, сама не понимая почему, я испугалась по-настоящему! Другой мир, другое, да ещё и беременное тело, мужик с клыками и ничего не понимающая я! А вам бы страшно не было? Хорошо, хоть, язык их понимала. Видимо, какие-то знания мне достались вместе с этим «кожаным костюмчиком», что не могло не радовать. Трудно даже представить, что случилось бы в противном случае.

— Саши? — уже настойчивее спросил он.

— Я… эм… забыла, где уборная, — испуганно пропищала я в ответ первое, что пришло в голову под его пронзительным взглядом.

Мужчина только изумлённо вскинул одну бровь, но комментировать мой нервный экспромт не стал. Вместо этого прошёл к одной из замеченных мною ранее дверей и приглашающе распахнул её. А сам остался на месте.

Смотрит на меня внимательно, выжидающе…

Я смотрю на него, не менее внимательно и так же выжидающе.

Переглядывались мы минут пять, пока до меня не дошло, чего, собственно, от меня ждут. В душе вместо страха моментально появилось возмущение.

Он что, думает я пойду туда при нём? Разбежался! Я при своём-то муже ничего подобного не делала, а тут совершенно посторонний мужик. И неважно, что моё тело было с ним знакомо! «Начинку» поменяли? Поменяли. Так что нечего теперь так зыркать.

Я уже хотела возмутиться, даже рот открыла, но, почему-то передумала. Вдруг, я нахожусь в теле его беременной жены и у них тут между собой так принято? Тогда мне будет очень туго! Будь я на него месте и знай, что в теле любимой находится посторонняя личность, где сама благоверная — неясно, и теперь здоровье ребёнка зависит от незнакомки, занявшей тело супруги… Ну, я бы, мягко говоря, расстроилась. И не слушала бы никакие аргументы.

— Саши, в чём дело? — наконец спросил он, видимо, устав ждать.

— Ни в чём, — тут же отозвалась я.

— Тогда почему ты кричала? И почему так странно ведёшь себя? — не отставал он.

— Я… ну… — мучительно пыталась я придумать ответ.

А потом случилось невероятное: ребёнок внутри меня ощутимо толкнулся, заставив вскрикнуть от неожиданности и в изумлении опустить глаза на свой живот. Руки сами потянулись к этому «волшебному подарочку» и опустились как раз на то место, где виднелась ручка или ножка малыша. И стоило мне только коснуться его, как он начал толкаться с утроенной силой.

— Ух! Футболист прям, — невольно выдохнула я и улыбнулась.

Помимо воли в душе начала появляться странная нежность к маленькому созданию, находящемуся сейчас внутри меня. Да, я отчётливо знала, что это не моё тело и не мой ребёнок. Но с железной логикой и здравым смыслом усердно спорили мои ощущения: ну как не мой? Я же его сейчас ощущаю! Он во мне, шевелится, толкается… Он — настоящий! Как тут остаться равнодушной? Столько времени мечтать о малыше, а потом однажды проснуться в чужом теле и, наконец, понять чувства будущей матери. Жестоко? Неимоверно! Особенно, если это временная остановка для меня и скоро настоящая владелица тела вернётся. У меня была почти стопроцентная уверенность, что вскоре его, моего малыша, отберут. Никакая мать не согласится оставить своего ребёнка, пусть даже волею случая выкинутая из собственного тела. Но если бы я была на её месте, я бы попыталась сделать всё, чтобы вернуться обратно. Ведь где-то там меня бы ждала частичка меня.

Это всё неправильно? Возможно… Даже, скорее, точно! Нелогично? Да. Иррационально? Ещё бы! Но что значат все эти логические доводы, когда сердце переполняет нежность? Когда проснувшийся материнский инстинкт уже считает его своим и бросается защищать…

Жестоко? Да, это очень жестоко. Дать возможность ощутить малыша, почувствовать его в себе, даже отчасти полюбить, а потом отобрать.

Из глаз сами собой потекли слёзы, но я не обратила на них внимания, потому что в этот момент для себя решила, что до момента возвращения его настоящей матери, я сделаю всё, чтобы ему или ей было хорошо. И возможно… Возможно эта доброта воздастся мне, когда вернусь в своё тело…

А пока… Это мой ребёнок! Мой и только мой!

О мужчине вспомнила лишь когда он сделал плавный, но решительный шаг ко мне. Совершенно инстинктивно я накрыла живот руками в защитном жесте и вновь вжалась в зеркало. Он остановился сразу же, недоверчиво глядя мне в глаза, а потом перевёл взгляд на мой живот. Его ноздри, вдруг, затрепетали, зрачки вытянулись, а глаза вновь стали жёлтыми. Он несколько недоверчиво всматривался то в меня, но в то место, где находился малыш, и то и дело принюхивался.

Может я поторопилась с выводами и это не его ребёнок? Может, для него наличие у этой Саши такого огромного живота тоже стало сюрпризом? Как там в исторических романах писали? Муж отправился на войну или к своему сюзерену, а потом, когда вернулся, жена была уже на сносях? Может, и тут такой же случай? А что, если это и правда не его ребёнок, а жена просто загуляла?.. Ой-ё! Только бы не это! Ещё не хватало оправдываться за измены, к которым вообще не имеешь никакого отношения!

Из размышлений вывел его очередной вопрос:

— Саши, почему ты меня боишься? — спросил он, делая ещё один маленький шаг вперёд.

Малыш, словно почувствовав что-то, начал пинаться ещё усерднее, что, откровенно говоря, было уже не очень приятно. Даже больно. От очередного сильного удара захотелось взвыть в голос, поэтому пришлось сцепить зубы, чтобы наружу не вырвалось ни одного звука.

— Саши, — продолжал он настаивать.

— Стойте на месте! — предупредила я, выставив вперёд одну руку.

Почему-то ребёнок слишком уж бурно реагировал на его приближение, и мне пока что не было понятно — от радости он это делал или от страха. Лично мне было страшно, хотя и не смогла бы вот так с ходу объяснить — почему. Просто на инстинктивном уровне ощущала опасность, исходящую от этого типа.

— Да в чём дело? — уже откровенно начал злиться клыкастый. — Сначала кричишь так, словно тебя режут тут, потом ведёшь себя, как испуганная лань, теперь ещё и… — он запнулся, махнув рукой на мой живот, — ребёнок начал активничать, чего не делал за всё время твоей… беременности.

Ага… Значит, о пополнении он в курсе. Теперь осталось выяснить, имеет ли он к этому отношение…

— Всё хорошо, — настойчиво проговорила я. — Просто…

Второй приступ боли скрутил меня пополам раньше, чем я вообще поняла, что происходит. За вторым последовал третий, четвёртый… а на пятый терпеть боль стало невозможно, и я потеряла сознание.

Шанрэл

Он едва успел подхватить жену, когда та совершенно неожиданно для него начала оседать на пол. Трясущимися руками, он нежно приобнял её и аккуратно положил на кровать. Такая маленькая, хрупкая… почти прозрачная. Она и до родов-то выглядела, как подросток, а уж с беременностью и вовсе превратилась в тень себя. Ручки стали ещё более худенькими, косточки на плечах начали выпирать… А он ничего не мог сделать!

— Ким! Лека!! — крикнул он, выйдя на минуту из комнаты супруги. — Немедленно найдите лекаря! Саши потеряла сознание. Но, мне кажется, на этот раз ей было больно. Очень больно!

Тётушки, появившиеся на крик любимого племянника, тут же побледнели и бросились в разные стороны. Они знали, что в это время вызванные лекари могли находиться в двух местах, поэтому и решили разделиться. А лекан вернулся обратно. Аккуратно сев у изголовья кровати, он взял девушку за руку и легонько погладил её.

Когда она потеряла сознание в первый раз, Шан едва не поседел от переживаний. Да, он не любил её, просто испытывал крепкую привязанность и нежность, чувствовал неимоверную потребность защищать её от всего на свете. Собственно, по этой же причине и женился тогда именно на ней. Ко всем остальным кандидаткам на роль леди Сыз-Ар-Чи он ничего, кроме раздражения, а иногда и отвращения не испытывал! О, сколько раз он вылавливал неугомонных, наглых и беспринципных девиц из своей постели — не сосчитать! Эти гарпии не боялись ничего. Ни его гнева, ни прилюдного осуждения, ни, тем более, поруганной чести и утраченной репутации. Конечно, среди рас-долгожителей девственность при заключении брака не являлась приоритетным качеством, но никакие слабости или увлечения не должны были посрамить честь рода и репутацию леди! Никоим образом. Хочешь развлекаться? Богиня с тобой! Но делай это так, чтобы никто не узнал и не шептался о тебе. Это было негласное правило, которого, тем не менее, придерживались все. А тут… У Шанрэла было ощущение, что по какой-то неизвестной причине он вместо ярмарки невест попал на открытие борделя! Поэтому контраст с тихой, искренней и весёлой Саши ощущался так сильно.

Когда он узнал её пока ещё крохотную и печальную тайну, то не раздумывал ни минуты. Какая в сущности разница, каким образом был зачат младенец? Они его вырастят, как родного и будут заботиться. А потом, чуть позже, у них уже появятся совместные дети и всё будет хорошо.

Поэтому, когда случился первый обморок, мужчина не на шутку испугался. Лекари только разводили руками, не понимая причин, по которым молодая и здоровая женщина угасает на глазах.

Одни из них предположили, что это плод вытягивает её жизненные силы и предложили, пока не поздно, избавиться от него. Саши тогда так разозлилась, что едва сама не навешала пинков тем советчикам. Да, она никогда не говорила, что рада появлению ребёнка, особенно, если учесть обстоятельство его зачатия, но вот когда перестала паниковать и расстраиваться, когда ощутила поддержку Шана, для себя решила — это её ребёнок! И он достоин жить хотя бы потому, что наполовину принадлежит ей!

Другие лекари говорили, что тут на лицо нарушение энергетического баланса организма, которое может быть следствием какой-то травмы в прошлом, сильного стресса или даже потрясения. И ребёнок на самом деле оттягивает на себя большую часть ресурсов, но не потому, что ему так надо. Это тело матери делает всё, чтобы сохранить своё дитя. И когда Саши рассказала о предложениях других лекарей избавиться от малыша, ей ответили, что это ничего не решит. Вполне возможно, что ситуация повторится и со вторым, и даже с третьим, поэтому губить жизнь не было никакого смысла. Скорее уж наоборот — если ей удастся выносить этого малыша, то проблем с последующими уже быть не должно. Организм сам придёт в норму, ведь во время беременности восстанавливается не только нервная система матери, но и её аура, энергобаланс и даже связь со своим зверем.

Это дало надежду. Вот только, чем больше проходило времени, тем хуже становилось Сашии. Все, как могли, поддерживали её, приободряли, но… Она угасала на глазах. А потом и вовсе стала отдаляться от всех. И малыш тоже странно себя вёл: мало того, что у него не было запаха, словно привиделось всем его зачатие, так ещё и был подозрительно тихим. Жена плакала по ночам, переживая, что малыш может быть мёртвым. И даже постоянные уверения лекарей, что плод развивается абсолютно нормально, не успокаивали её.

Обмороки случались уже довольно часто, поэтому лекари запретили беременной покидать её комнаты, чтобы не перетруждаться понапрасну. Специально для того, чтобы Саши не чувствовала себя взаперти, Шан сделал одну из стен её спальни полностью прозрачной. Так создавалось впечатление мнимой свободы и добавляло пространства в четыре стены. Она любила открывать одну из створок и подолгу сидеть на небольшом пуфике, рассматривая окрестности замка. Тётушки, правда, вечно сетовали на то, что её может протянуть, но не смели лишать девушку едва ли не единственной радости.

Вся эта атмосфера угнетала. Шанрэл уже едва справлялся с собственным раздражением. Он был бессилен помочь! Уже дошёл до того, что почти решился попросить помощи у сестры. Передумал в самый последний момент, да и то лишь потому, что пришла весточка от её мужа, сообщая, что ей запрещено вмешиваться и что всё происходящее обязано было произойти.

Шан в ответ только и мог, что беситься! Мало того, что он вынужден расплачиваться за свои ошибки, приняв заслуженное наказание, так они ещё и обрекли на страдание его семью! За что? Чтобы урок усвоился лучше? Да куда уж лучше?! Он весь на нервах, жена тает на глазах, а тётушки с ума сходят из-за переживаний о них двоих!

А неделю назад её состояние улучшилось. Все воспрянули духом и обрадовались. Но лекари тут же опустили их с небес на землю. Мол, это может быть улучшением перед ещё более серьёзным ухудшением.

И вот, кажется, результат.

Шанрэл и так замечал за супругой, что та стала забывать некоторые моменты, иногда даже повторялась во время разговора, словно не помнила, что всего мгновение назад уже говорила об этом. А теперь Саши, кажется, не узнала его.

Страх, непонимание и растерянность так явно отражались в её глазах, что он едва не завыл от отчаяния. Девушка смотрела на собственного мужа словно видела впервые! И не только его. Беременность тоже стала для неё новостью. По крайней мере, он отчётливо видел её крайнее удивление. Но его можно было списать и на подвижность малыша — за всё это время, он, пожалуй, впервые пошевелился. Это радовало, конечно, но радость меркла на фоне новых проблем…

А ещё, его насторожил запах. Саши стала пахнуть иначе. Она была всё такой же родной, но чем-то неуловимо отличалась от себя прежней. Сначала Шан решил, что это проявился запах малыша и смешался с запахом его супруги, но потом понял, что ребёнок здесь ни при чём — он по-прежнему не пах.

Однако, подробнее разобраться с этой странностью ему не дали: в комнату вбежали все его шесть тётушек и несчастный лекарь, которого Ким просто волокла за шкирку.

— Что с ней? — накинулись на Шанрэла две рыжие бестии — Ашна и Чар.

— Не знаю. Я только хотел проведать её, как, вдруг, услышал её крик. Тут же вбежал в комнату, а она стоит, вжавшись в зеркало, и смотрит на меня полными ужаса глазами, — начал рассказывать мужчина, отойдя в сторону, дабы не мешать доктору осматривать жену.

— Небось, ворвался сюда в полутрансформации и с оголённым мечом, — недовольно пробурчала Изу. — Напугал девочку до потери сознания!

— Изу, она такой же лекан, как и я, поэтому напугать её частичной трансформацией нельзя! — отмахнулся Шан.

— Это тебе так кажется, — возразила ему Гэниран. — А она наверняка испугалась.

— Тётя, я… — он нахмурился и отвёл взгляд. — Вы, наверное, правы… Но причина в другом.

— То есть? — спросила Лека.

— Она… как будто не узнала меня, — нехотя выдавил мужчина.

— Что?! — такой слаженный вскрик, наверняка, позабавил бы его, если бы ситуация располагала к веселью.

— Именно. Я боюсь, что ситуация с её состоянием ухудшилась и Саши потеряла память полностью…

— Вы знаете, это не лишено смысла, — неожиданно вмешался в разговор лекарь. — Я наблюдаю несколько странную активность мозга, хотя чёткого магического слепка и не удалось получить. Более того, — продолжил он, хмурясь, — её аура изменилась.

— Это опасно?

— Как такое может быть?

— Что она сделала?

— А это вообще реально?

Вопросы прозвучали одновременно и слились в один взволнованный и испуганный гомон. Но лекарь был профессионалом и, видимо, привык, что родственники вот так заваливают его сумбурными вопросами, поэтому расслышал каждый.

— Сложно утверждать что-то, пока леди не очнулась. Но уже сейчас я могу с уверенностью сказать, что потеря сознания связана не с её состоянием, а именно с шоком и болевыми ощущениями. Я заметил, что плод стал активным. Возможно, с непривычки, эти ощущения стали для матери слишком болезненными. Как бы там ни было, более точно я смогу ответить на все ваши вопросы только после того, как она очнётся. Поэтому, прошу, проинформируйте меня сразу.

— Конечно! — уверенно сказал Шан. — А что на счёт памяти? Она действительно может ничего не помнить?

— Я не могу ответить на этот вопрос, потому что не общался с ней, — покачал головой лекарь. — Но, учитывая её прошлую забывчивость, я не могу исключать и такой вариант развития.

— А есть шанс, что память вернётся? — спросила Чар, нервно теребя рукав платья.

— Шанс есть всегда. Всё зависит от самой леди и от её окружения, — кивнул мужчина. — Единственное, что меня настораживает, так это её аура. Я не могу понять причины таких изменений… Мне необходимо провести тщательный осмотр леди, чтобы понять в чём тут дело. А пока, я здесь лишний.

И лекарь спокойно вышел из покоев госпожи. Вслед за ним вышли и тётушки, поэтому, в комнате вновь остался только Шанрэл. Лишь перед самым уходом Гэни слегка отстала и, пристально глядя в его глаза, сказала:

— Если ты можешь ей как-то помочь, сделай это, — и вышла, оставив племянника вновь мучиться догадками: а не знает ли она о его истинной сущности?

Но эта реплика навела его на одну мысль… Конечно, нечто подобное было опасно, тем более в нынешнем состоянии его жены, но… Вдруг, поможет?

Шан скинул с себя колет и расстегнул на груди рубаху, после чего удлинившимся когтем с силой провёл по коже над сердцем. Кровь выступила неохотно, словно он и не делал глубокого надреза, но и этого было более, чем достаточно. Его кровь очень сильна. Пусть он сейчас живёт жизнью своего очередного воплощения, но истинная сущность довольно сильно влияет на оболочку, изменяя её и подстраивая под себя. А кровь — это всегда самый сильный источник энергии существа, тем более для лекана. Поэтому, был шанс, что она в данном случае сможет повлиять на состояние Саши и не дать ему ухудшиться ещё больше. Шан не ждал, что она сразу же поправится, но рассчитывал хотя бы на небольшое улучшение. Не произнеся ни слова, он аккуратно собрал пальцами то, что вытекло из раны, и поднёс их к губам девушки. Несколько капель упали ей в рот, остальное пришлось размазать по губам, в надежде, что она слизнёт с них столь необычное лекарство.

Поэтому, когда Саши непроизвольно облизнулась, он принял это за добрый знак. Что ж, теперь осталось только ждать…

Ирина

Я вся горела! Даже, наверное, пылала и плавилась. Хотелось кричать и плакать, чтобы хоть так облегчить эту боль, но из раскрытого в крике рта не вырывалось ни звука. Я вновь была в пустоте, в той страшной невесомости, хотя на этот раз ощущала собственное тело полностью. Ирония Судьбы… Ты имеешь тело, чувствуешь абсолютно всё именно тогда, когда больше всего мечтаешь об обратном. О… как бы мне сейчас хотелось вновь почувствовать себя ничем и никем, повиснуть в этой темноте, быть и не быть одновременно! Забыться в ней, перестать страдать…

— Ты уверена? — раздался знакомый голос, который уже общался со мной здесь…

И я вздрогнула. Уверена ли я, что мечтаю о прекращении боли? Да, чёрт возьми! Ведь это та самая боль, что… Осознание пришло мгновенно и душу затопил первобытный ужас!

— НЕТ!!! — закричала я в пустоту. — Нет! Пожалуйста! Я потерплю! Я не хочу! Пусть будет боль!!!

В отличие от стонов и криков, эти слова прозвучали очень чётко и громко, словно рвались из самой души. Хотя, так оно и было, ведь я на самом деле была в ужасе! Я так боялась, что своими эгоистичными мыслями навредила ребёнку, что даже перестала ощущать боль. Как я могла забыть, что теперь изменилась? Как забыла, что теперь не одна? Даже здесь, в чернильном «нигде», я была с моим малышом. Сквозь боль и дикий жар я ощущала его в себе, чувствовала этого кроху, которого чуть не погубила!

Но шли минуты, которые, как мне казалось, сменились часами ожидания, а никаких изменений не происходило. Я начала потихоньку расслабляться, ужас отступал, сменяясь дикой усталостью. Тело всё ещё плавилось, болело, но мне было всё равно. Я устала и просто хотела забыться сном. Неужели я теперь каждый раз буду появляться здесь, стоит только потерять сознание или вообще — закрыть глаза?

Однако никто меня никуда не отпускал. И спустя ещё несколько часов поняла — почему.

— Привет, — раздалось сбоку и в чернильной пустоте появилась ещё одна человеческая фигура.

Я внимательно присмотрелась к ней и не смогла сдержать испуганного крика — не каждый день можешь увидеть себя настоящую, но и не себя одновременно. Напротив меня висела я, та, какой была до неожиданной беременности и переселения в новое тело. Я, да не я… Взгляд другой, другие движения, жесты, мимика — всё другое! Или это так сильно бросалось в глаза, потому что я точно знала, что никогда вот так не откидываю волосы назад и не закусываю губу, когда думаю…

А девушка, занявшая моё тело, сейчас именно думала. Наверное, тоже выделяла то, что было странным для неё в поведении собственного тела. Да, я знала, передо мной находилась настоящая Саши!

— Ну, привет, — решила я поддержать диалог.

— Наверное, я должна сказать тебе спасибо за всё, — отвела девушка взгляд.

— Возможно, — осторожно ответила я. — Хотя и не уверена.

— Мне нравится твоя мама… — неожиданно сказала Саши и покраснела. — Я… это так странно и приятно — иметь родителей… Извини, что забрала их у тебя.

Пришлось закусить губу, чтобы не разрыдаться. Мама! Папа! Я, ведь, о вас даже не вспомнила! Хотя, куда тут таким мыслям, когда за один раз навалилось столько всего, что стало трудно дышать. А теперь… Стоп!

— Как это забрала? — не поняла я. — Ты что же, не собираешься возвращаться?

Я просто не могла поверить во всё происходящее. Мало мне было проснуться в чужом беременном теле, в непонятной обстановке и, судя по всему, другом мире, так теперь ещё и выясняется, что возвращаться мне некуда, потому что моё родное тело уже занято! Вот так номер — кому рассказать, точно к мозгоправу отправили бы. Но я так не хочу! Там моя жизнь! Мой родной, пусть далеко не идеальный, двадцать первый век. Мои родители, друзья, работа… Блага цивилизации, Интернет, ноутбук, канализация и водоснабжение, тампакс… Как я буду жить без этого? Мамочки! А как рожать без специалистов роддома?! Меня затрясло от потрясения. Мне страшно! Не хочу…

А потом вспомнились ощущения, которые я испытала, осознав свою беременность… и первые толчки малыша… невероятно зелёные глаза неизвестного мне мужчины… И сам собой в голове возник вопрос: «Или хочу?».

— Не собираюсь, — тем временем ответила Саши. — Мы поменялись навсегда.

И грусти в её голосе не было. Неужели она не тосковала по своему ребёнку? Неужели не чувствовала дискомфорта, находясь в чужом теле, в далеко не фэнтезийном мире, где днём с огнём не сыщешь настоящего мужика, тем более с клыками и мечом, готового по малейшему сигналу защитить тебя от всего мира? Так, что-то не туда меня занесло…

— Ты поймёшь меня, как только мои воспоминания станут тебе доступны, — словно прочтя мои мысли, ответила девушка. — Но сейчас я хочу сказать тебе одно — спасибо! За всё. За то, что приняла моего ребёнка. Я знаю это, потому что теперь перестала его ощущать, хотя ещё совсем недавно он был со мной. Наша связующая нить оборвалась и теперь он твой. Именно твой, а не просто этого тела, ведь детям переходит и частичка нашей души… Так вот, теперь в нём часть твоей души. Именно поэтому тебе было так больно — малыш менялся, ему было больно, но всю боль ты, как настоящая мать, забрала себе. Спасибо тебе за твою жизнь. Если бы не приняла малыша, я бы никогда не закрепилась в твоём теле и просто исчезла бы… А у тебя был бы шанс: вернуться домой или остаться в новом мире. И спасибо за шанс… Я утратила смысл жизни. Даже беременность не спасла. Хотя, если можно так сказать, именно она послужила причиной моей гибели. Я умирала в своём теле. Знала это всегда, несмотря на разные заверения лекарей. Держалась лишь за то, что должна сначала родить, а потом уйти. Понимала — ребёнок не виноват в своём появлении. Ты поймёшь, о чём я, чуть позже. И последнее, просто спасибо. Ты принадлежишь этому миру, с самого твоего рождения. Ты его часть, вернее, часть того, кто к этому миру привязан. Совсем скоро ты узнаешь всё из моих воспоминаний, но я хочу сама тебе сказать: я берегла его для тебя. Твоего ребёнка. Только из-за тебя я не согласилась на… как это у вас называют? Аборт? Ты, именно ты должна его родить, в этом твоя и его судьба. Поэтому, прошу, не сопротивляйся переменам. Живи! Люби! И будь любима. Ты скоро поймёшь, что Судьба подарила тебе хорошую семью. Взамен знай — я позабочусь о твоей. Они не будут чувствовать разницу. Разве что чуть-чуть, но спишут всё на ситуацию с твоим мужем. Поэтому, не волнуйся и просто живи! Мы обе достойны всего этого. Каждая по-своему.

И она исчезла, а я даже слова вставить в её этот эмоциональный монолог не успела! Погодите, как такое возможно? Да какая мать, вот так легко возьмёт и бросит своего ребёнка? Это что, вещь? Разве так можно? Я была в шоке! Мне было больно и обидно за малыша, которого и правда уже считала своим. Но, ведь, то была его настоящая мать! Она его зачала, она его выносила, можно сказать, почти родила и… что? Всё? Передала в надёжные руки, всплакнула напоследок, и пошла себе строить новую жизнь, нечета прежней? Нормально, да? А меня кто-то вообще спросил, хочу ли я всего этого? Или вообще, чего я в принципе хочу?! Может, я бы решила вместе с малышом вернуться обратно! Что меня помимо него держит в новом мире и теле? Да ничего! Если не считать того, что возвращаться мне просто некуда из-за наглого узурпатора…

Что значит «живи, люби, и будь любима»? Вот так просто? Спасибо, что дала поносить свою кофточку? Простите, тело и жизнь? Ничего себе поворот… Кому-то там плохо жилось в собственном теле, ребёнка не хотелось, страдалось и умиралось, а мне теперь расхлёбывай? Офигеть перспективы! Ещё и имела наглость свалить всю вину на меня: «только ради тебя я это сделала». Да как бы не так! Избавиться от ребёнка можно только на первых трёх месяцах, потом это просто становится опасным. А в то время я вообще… замуж у себя собиралась и знать не знала о какой-то-там Сашии. А теперь непостижимым образом оказалась ещё и должна. И какова цена? Моя жизнь! Просто супер, и что мне делать? Так и представляю себе разговор после возвращения: «Здрасте, вам тут ваша Саши передавала, что у неё всё хорошо, ей моё тело и жизнь больше нравятся, поэтому она решила там и остаться, а я, собственно, вот тут… Почему не вернулась? Хм… Ну, я же сказала — она решила остаться и, следовательно, заняла моё место в моём же теле. А у нас в мире перенаселение душ не принято, да… Меня выгнать из этого тела? А вот щаз! Уже бегу и падаю! Мне его в наследство оставили, сказали жить и любить. И ребёнок теперь мой, да. Она с ним связь порвала, а я подхватила. Зачем я так сделала? Ну, инстинкт сработал… всё же не железная, а тут кроха бесхозная. Что теперь делать? Так сказала же: мне дали чёткое ЦУ: жить. Ну, там и о любви говорилось, но мы не гордые, не претендуем…».

Представила и стало откровенно плохо. И за что мне такая радость? Жила себе спокойно, никого не трогала… То муж с приветом оказался, то жизнь с подвохом! А теперь ещё и чёрные риелторы на моё тело свалились…

Обняла руками теперь уже свой живот и задумалась. Шутки шутками, конечно, но нужно же решать, как быть дальше. Ясное дело, что в моём мире меня не ждут уже, как, впрочем, и в новом. И что мне делать? Проснуться завтра и сказать правду? Или попробовать сыграть в чужую жизнь, как это сделала Саши? Она, вроде бы, говорила что-то о скором доступе к её памяти… Так, может, это и правда шанс?

А с другой стороны, мало ли, какой она там была? Я — не она! И подстраиваться под то, что было, не очень хочется. Я просто не смогу, потому что я такая, какая есть. Это всё издержки воспитания двадцать первого века, где эмансипация давно уже была и женщины получили равноправие. И если в новом мире всё подчинено закону, что место женщины в кровати и на кухне, то мне там точно жить будет несладко…

Малыш, впервые с нашего попадания в это «ничто», толкнулся и, как мне показалось, таким образом было сказано: «Вместе мы справимся!»

Ой, не знаю, маленький… чувствую, что наши неприятности только начинаются…

В подтверждение этих мыслей меня закрутило, завертело и выбросило из темноты в… не знаю куда. Это было довольно большое помещение с тусклым освещением, пахло немного странно и как-то страшновато, люди вокруг какие-то… и все смотрят на меня. А мне холодно! И страшно! И… я расплакалась. А люди заулыбались, шлёпнули меня по попе и положили к груди какой-то женщины. То есть к… маме?

«Ой ё!» — вторым потоком сознания пронеслось в голове. «Когда говорили, что мне вскоре станут доступны воспоминания Саши, я же понятия не имела, что всё окажется настолько буквально!»

А именно так и было. Я была удостоена чести заново пережить собственное рождение в данном теле… Вернее, рождение Саши. Что ж, судя по всему, фильм будет длинным и с эффектом полнейшего и капитального присутствия… Это вам не наш 3D.

Я вздохнула и принялась заново постигать собственную новую жизнь.