ГЛАВА 2. Осознать и принять

Вместе с осознанностью приходит выбор.

Экхарт Толле

Ирина

Первое, что я почувствовала, когда пришла в себя, был просто одуряющий аромат свежей выпечки! Рот моментально наполнился слюной, а в животе забурчало так, что я даже испугалась столь громкого звука. Не знаю, сколько я «смотрела фильм» о жизни Сашии Дар-Са-Ран, но точно успела зверски проголодаться. Да и посетить вожделенный укромный уголок ванной комнаты так и не сподобилась, поэтому к букету не самых восхитительных ощущений добавилось и это. Или всё из-за того, что я теперь в положении? От беременных подружек и коллег частенько слышала такие жалобы, но никогда особо не задумывалась. Ну, да, пока сама на собственной шкуре, — хотя не такая уж она и моя, к слову, — не испытала все прелести пребывания на последних месяцах беременности.

Так странно думать об этом. И чувствовать…

Я осторожно, не открывая глаз, положила обе руки на округлившийся живот и улыбнулась. Мой малыш… Кто бы мог такое подумать? Уж точно не я. В своём мире спрашивать у высших сил: «За что?» и «Почему?», и получить в ответ вот это… Моё личное маленькое чудо. Подарок и откуп в одном лице? Почему-то мне казалось, что моё феноменальное «везение» в личной жизни на Земле напрямую связано с попаданием сюда. Знать бы ещё, почему именно я? Чем именно так привлекла внимание высших сил, перенёсших меня в этот мир? Саши говорила о том, что я принадлежу этому миру, ну, или как-то так. Да и тот голос, с которым я общалась в «нигде», утверждал, что я теперь «дома». И, признаться, я всего лишь раз почувствовала нечто такое, как раз в момент падения с мостика в пустоту. Мне было радостно. Это что-то значит? Или нет? Столько вопросов и ни одного ответа. Всё та же сущность сказала, что я могу позвать её в любой момент, когда буду готова получить ответы. Готова ли я? Пожалуй, ещё нет. Во мне жил непонятный подсознательный страх, что услышанное мне абсолютно не понравится…

Интересно, может это всё как-то связано с моими прошлыми жизнями? После всего, что я пережила сама и того, что видела в воспоминаниях девушки, уж очень сложно оставаться равнодушной и фыркать в ответ нечто, типа: «Я не верю в магию, ведь магия — это сказки». Вот тебе и сказки… Особенно — осознание себя двуипостасным существом. Это тело, как оказалось, принадлежит самому настоящему оборотню. И в данный момент его зверь находится в спячке, потому что обороты во время беременности могут быть опасны не только для малыша, но и для матери. Вот так… И я уж не знаю, в чём тут дело, но вторая ипостась не вызывала во мне ужаса. Скорее наоборот, мне не терпелось сделать свой первый оборот. Для человека, который жил в мире без магии, согласитесь, это странно. Поэтому, вполне возможно, что я права и мои прошлые жизни были как-то связаны с этим миром.

Кстати, мир зовётся Сарибэль. Его назвали в честь богини Сариб, создательницы. Праматерь — так её здесь называют. И все знают, что она следит за нами, и даже отвечает на молитвы… Как ответила Саши. Интересно, что сказали бы её родные, если бы узнали, что та, которую они любили и которая стала членом их семьи, на самом деле половину из них терпеть не могла, а вторую половину считала неизбежным злом на пути освобождения? Мило, да? Да и богиня эта их не промах. Надо же, как чётко и умно сыграла на страхе одной леканши. Небось, и беременность подстроила? Интересно, голос в «нигде» может быть этой самой богиней? Или это какая-то другая сущность? И если первое, то мне бы стоило гордиться — я говорила и, чёрт возьми, даже нахамила божеству. Да уж…

Осторожно свесив ноги с кровати, я села и тут же схватилась руками за голову. Боль появилась внезапно! Адская! И если бы не кровать, я бы уже валялась на полу. А беременным падать нельзя! Поэтому пришлось снова лечь и расслабиться. Всё-таки чужая жизнь в твоей голове, осознание нового мира и его традиций, невозможность вернуться домой и в своё тело — это слишком много для одной меня.

На смену боли пришла карусель образов…

Жизнь девушки то и дело мелькала перед глазами, вызывая совершенно разные, вносящие жуткую неразбериху в мысли и ощущения. Я уже не понимала, где заканчивается моя жизнь, а где начинается её. Всё смешалось, переплелось, пыталось проникнуть в душу… Но я не хотела такого. Я не позволю манипулировать собой! Я — не Саши!

— Я хочу быть собой, — прошептали мои губы, а в душе на время воцарился покой, давая шанс успокоиться немного.

Я нерешительно открыла глаза, боясь повторения недавнего приступа боли, и осмотрелась: комната была та же, в которой я очнулась в самый первый раз. Единственным отличием служило отсутствие яркого солнца за стеклянной стеной. Там сейчас едва-едва занимался рассвет. Это открытие заставило удивлённо приподнять брови. С чего это, вдруг, так рано принесли завтрак? Саши никогда не просыпалась в такое время суток…

Мелькнувшая догадка заставила отыскать столик с едой и внимательно к нему присмотреться. Как я и подозревала, там находилась свежайшая выпечка, от которой исходил не только умопомрачительный запах, но ещё и лёгкий след жара, словно булочки и правда только из печи достали. Рядом находился заварник с земляничным чаем. Я даже отсюда ощущала его аромат. Пиала с сахаром, две чашечки на блюдцах, миниатюрные ложечки… Было ощущение, что тут собрались чаёвничать две благородные леди. В голове тут же, словно вспышка, мелькнули лица близняшек с рыжими волосами — любительницами земляничного чая. Ага… значит, и правда, не для меня старались. Судя по всему, скоро меня должны были навестить рыжие тётушки этого семейства. Не слишком радостная новость — мне хотелось побыть одной и всё хорошенько осмыслить, осознать и… привыкнуть.

Но больше всего привлёк внимание массивный хрустальный стакан с толстым дном, в котором всё ещё оставалось немного янтарной жидкости. И я сразу догадалась, кто именно сторожил мой сон. Щекам тут же стало жарко… Господи, ну и что мне теперь со всем этим делать? Я, ведь, не Саши. Я просто не смогу играть эту роль. Да, теперь мне доступны все её воспоминания, эмоции, мысли — всё, но я — не она!

Как смотреть в глаза тому, кого не знаешь? Как реагировать на его нежность во взгляде и прикосновения, и делать вид, что всё нормально? Да, благодаря воспоминаниям девушки, я знала, что их брак был по сути своей фикцией. Шанрэл ни разу не пытался перевести их на новый уровень, хотя Саши думала, что всё будет иначе. Он обещал ей, что не станет спешить, не будет заставлять её, что даст время и возможность привыкнуть к нему и к самой мысли о супружестве. А она не верила. Всё изменилось спустя три месяца после свадьбы. Всё это время они ночевали в одной спальне, в одной кровати, чтобы не вызывать подозрения и ненужных вопросов. Но лорд Сыз-Ар-Чи держал обещание и не позволял себе ничего, кроме нежности, заботы и объятий. И вот тогда Саши поверила ему. Почувствовала его заботу, искреннее желание помочь, защитить, уберечь… Она почувствовала себя любимой, хотя и не той любовью, о которой всегда мечтала. Но при сложившихся обстоятельствах — это всё, на что она могла надеяться. И он был единственным, к кому Саши испытывала хоть какие-то тёплые чувства. Если не любовь, то признательность. Девушка вбила себе в голову, что такой мужчина достоин лучшего, поэтому никогда не позволяла себе слишком привязываться к мужу. И ему старалась помешать, но всё равно видела, что с каждым днём он становится ей всё ближе. Они стали хорошими друзьями, нежно любящими друг друга, но эта любовь была платонической, как у брата и сестры.

И вот как теперь быть мне? Любовник знал бы тело Саши, которое осталось неизменным, поэтому настоящий супружеский союз был бы, наверное, предпочтительнее… Друг же знал её душу, которая как раз-таки изменилась! Хотя, боже, что я такое говорю?! Мне не подходит ни один из вариантов, ведь я — не она! Я не смогу! Я не справлюсь! И тогда они поймут всё, и…

Дальше думать было страшно! Очень страшно. Паника затопила сознание, заставляя трястись в ознобе. Воспоминания Саши тут же почувствовали во мне слабину и вновь начали свою атаку. Всё опять смешалось… Я, почему-то, была уверена, что стоит всем узнать мою тайну, как я не задержусь здесь ни дня после родов. Хотя… ведь это не его ребёнок, так, может, мне повезёт, и он просто отошлёт меня куда-нибудь?

Тело неожиданно скрутило судорогой, вырывая вместо нормального дыхание — хрипы, а в голове, как будто, что-то взорвалось и в неё тут же всплыли воспоминания Саши о том, как именно зачали ребёнка, и меня передёрнуло. На коже, словно это было только несколько минут назад, ощущались эти ужасные прикосновения, ненавистные губы тех мужчин на своём теле! Боги! Как малышка это пережила — я не знаю. Меня словно изнутри выворачивало от её воспоминаний. Эти твари… Они, ведь, даже не брали в расчёт, что девчонка была невинной! Я такой жестокости и насилия даже не представляла! Перед глазами стояла картина, а тело всё заново ощущало на себе… Я тонула в омуте воспоминаний, захлёбывалась ими и никак не могла выбраться наружу! Один из них повалил Саши… нет, не её, о Господи!.. меня на землю, а двое других, подбадривая его едкими замечаниями, удерживали сопротивляющееся тело. Три подруги, две из которых были без сознания, а третья валялась на земле неподалёку сломанной, уже изрядно попользованной куклой, не могли мне ничем помочь. Та, с которой эта троица уже успела позабавиться, смотрела мне в глаза с таким отчаянием, что сердце разрывалось от муки. Она пыталась помочь мне, но не могла даже пошевелиться! Чтобы не видеть муку в её глазах и постепенно угасающую жизнь, я зажмурилась, стараясь все свои силы обратить против этих ублюдков! Одним рывком на мне разорвали платье и нижнюю сорочку… В следующий же момент я с ужасом почувствовала, как тело сковывает магия, давая двум другим свободу действия. Они играли! Они всё это время играли со мной, давая видимость на возможное сопротивление, наслаждались моими отчаянными попытками вырваться и обрести свободу! И как только применили магию, на их лицах сразу же мелькнуло то, что лучше других слов сказало мне — не выберусь. Я с ненавистью смотрела на них, а они упивались своей властью надо мной. Их руки тут же принялись ощупывать моё тело, мерзкие губы и зубы дотрагивались до кожи, причиняли боль и, наверняка оставляли следы. Меня словно клеймили! В какой-то момент ярость всколыхнулась во мне с такой силой, что я смогла резко согнуть ногу в колене и ударить навалившегося на меня мужика. Он взвыл, тут же скатившись в сторону. В груди запылало чувство такого удовлетворения, что стало больно дышать. Но меня тут же отрезвил удар в лицо. Перед глазами всё потемнело, боль была жуткая — часть лица то пылала, то немела, контрастом усиливая пытку. Я начала проваливаться в спасательную темноту, но и этого мне сделать не дали.

— О, нет, сучка! Ты будешь чувствовать всё, дрянь! Всё до последней капли боли, которую я тебе доставлю! Тварь!

Сильный удар ноги в живот забрал дыхание и только усугубил моё состояние. И кто-то из них, заметив это, с силой расцепил сжатые зубы, влив в рот какой-то жидкости. Я хотела выплюнуть, но несколько нажатий на скрытые точки заставили сделать иначе. Сознание тут же прояснилось, перед глазами пропала темнота, и я увидела искажённое яростью лицо того, кого до этого ударила.

— Поставь её на колени! Сейчас эта сучка покажет себя шлюхой высочайшего класса. Гордись, тварь, ты удовлетворишь троих одновременно!

С меня содрали остатки одежды и грубо поставили на колени — магия чётко повиновалась хозяину, удерживая моё тело именно так, как им было нужно. Хлопок по ушам, заставивший от сильной боли открыть рот, совпал с тем, как двое других одновременно… А третий пристроился спереди…

Воспоминание померкло, а я пулей метнулась в уборную, где меня вырвало сразу же на пороге. Тело сотрясалось от жутких рвотных спазмов, слёзы катились из глаз ручьём! Понятия не имею, как долго пробыла в таком состоянии, но пришла в себя лежащей на каменном полу в луже рвоты. Желудок конвульсивно дёрнулся, но там и так уже было пусто. В этот момент я ощутила, как что-то во мне умерло, в моей душе, выжженное этими ужасными воспоминаниями, оставив вместо себя пустоту. Как бы сильно я не жаловалась на несправедливость своего мира, вывалившего на меня столько испытаний, подобного я даже близко не испытывала. И вот сейчас, наверное, вера в добро и счастье во мне сломалась. Как там говорят? «Разбились розовые очки»? Наверное… Хотя и до этого не была наивной.

Кое-как встав, сначала на четвереньки, а потом и на ноги, я с отвращением стянула с себя ночное одеяние и кинула его на грязный пол. Умылась. В зеркале на меня смотрела бледная, как сама Смерть, девушка с глазами, полными безграничного ужаса.

Нет! Я тряхнула головой. Этого не было! Это произошло не со мной! Хватит! Я — это я, и никто больше! А жизнь девушки — всего лишь прочитанная книга, просмотренный фильм, рассказанная история! Я с силой стиснула зубы и заставила себя распрямить плечи. Пусть её воспоминания живут во мне, пусть её жизнь теперь неразрывно будет связана с моей, но я не позволю сломать себя так же, как это сломало её.

Саши очень мужественная девушка, которой можно только гордиться. Но её мужества хватило лишь на то, чтобы принять ребёнка, и то лишь по условиям сделки с, как мне показалось, богиней, но не забыть о случившемся. Каждую ночь, стоило ей закрыть глаза, как она видела этот кошмар. Каждую ночь её насиловали трое ублюдков, раздирая буквально на части молодое девственное тело. И это сломало её. Она утратила вкус к жизни. Потеряла смысл. Держалась лишь для того, чтобы выносить ребёнка и всё. Переживала, что малыш не шевелится, боялась, что не выполнит условия сделки и её не заберут в другой мир. Но всё же… какая-то её часть, крохотная и едва заметная, была привязана к ребёнку. Поэтому, в одну из ночей, взмолилась Праматери с просьбой найти ту, которая примет малыша и будет заботиться о нём, как о родном. Уже тогда, когда выходила замуж за лорда Сыз-Ар-Чи, она не хотела жить. Уже тогда обратилась с просьбой к богине. И именно тогда дала согласие на то, чтобы чужая душа заняла её тело.

Так в этом мире появилась я. Не знаю, чем именно я привлекла взгляд их могущественного божества, что оно избрало меня на эту роль. Тем, что в свою очередь и сама взывала к Богу, желая получить ответы на мои вопросы? И если так, то не зря говорят, что в своих желаниях нужно быть осторожными. Я хотела ребёнка? Я его получила… Саши хотела всё забыть и получить второй шанс? Она его получила. Праматерь подарила ей моё тело, слепок моей души и полное забвение.

Сердце кольнуло от боли — дома, ведь, даже никто не поймёт, что я — это не я… Все будут думать, что я просто немного изменилась. Мне некуда теперь возвращаться… Как же это горько — осознавать, что стала разменной монетой. Меня никто ни о чём не спрашивал. Меня просто выбрали! Как жертвенную козу!

Злость затопила душу. Злость на всех тех, кто посмел решать за меня. Ну нет! Раз меня в моём мире больше не ждут, я стану собой в этом мире! Я не буду Сашией Дар-Са-Ран! Я буду… Айрин! Так, кажется, меня называл тот голос в «нигде», кем бы он не был? Айрин — эквивалент имени Ирина. Значит, решено!

Решительно выйдя из уборной, даже несмотря на мою наготу и то, что тело было грязным из-за лежания на полу в собственной рвоте, на то, что я была беременна и передвигаться становилось с каждым днём всё тяжелее… Я всё равно стремительной и быстрой походкой прошла к входной двери в комнату и заперла её на засов. Хватит! Моя комната — не проходной двор и не столовая, где принято завтракать!

Вернувшись в ванную, я тщательно убралась там, хоть и было слишком сложно с таким огромным животом стоять на коленях и мыть пол. Испорченные вещи просто выкинула в находившуюся неподалёку корзину. А сама залезла в ванну и долго, с остервенением тёрла кожу, желая избавиться от ощущения липких чужих прикосновений. И по мере того, как на коже появлялись красные следы от мочалки, приходило и чувство чистоты. Вместе с водой, с меня стекало напряжение, и уходили неприятные ощущения. Воспоминания притупились, оставив в душе лишь слабый намёк на них. Нет, они не ушли, но уже не причиняли той боли. Я, словно, отгородила свою душу от Сашиных воспоминаний и связанных с ними эмоций, которые теперь больше походили на виденный когда-то фильм, не больше. Теперь я ими не жила, не позволяла сливаться с собственной душой, влиять на меня. Нет! Я — это я, и никто более. Раз девушка захотела быть мной — пусть. Это её выбор, который мне даже в какой-то мере понятен. Но я тоже хочу быть собой. И я буду!

Несколько раз я слышала, как кто-то пытался открыть дверь, слышала чьи-то голоса и стук, но просто не обращала внимания на всё это. Захотят войти — войдут. А пока мне нужно было это одиночество.

Я стояла под душем и плакала — прощалась со своей прошлой жизнью, прощалась с родителями, подругами, даже с мужем бывшим. Я оголяла душу, разрывала связи с прошлым миром, чтобы начать строить новые здесь. И первой, самой крепкой и неразрывной, я связала себя с моим ребёнком. Мне было плевать, как он был зачат, кто его отец и как все вокруг воспримут новость, что у двух леканов, одним из которых теперь являлась и я, родится на свет полукровка. Мне было плевать на всё, кроме моего малыша. У этого ребёнка будет всё! Если лорд Сыз-Ар-Чи не сможет его принять, я уйду, благо, что было куда. Никто не станет настаивать на любви к моему ребёнку. Я прекрасно понимаю, что это не так просто, как лорд себе думает. Он это тщательно скрывает, но в воспоминаниях Саши я видела, как он иногда смотрел на неё. Видела, что его одолевают сомнения. И знала причину. Для леканов, или оборотней, если привести аналог моего прошло мира, терпеть рядом чужого ребёнка слишком сложно. Меня лорд принял в свою семью, свою стаю, но чужой щенок, да ещё и полукровка, может спровоцировать самца даже против воли последнего. Это инстинкты, а у этой расы они сильны как ни у кого более.

Поэтому я приняла решение, что в случае чего сразу же перееду. И мне будет легче, благо что знаний Саши об этом мире мне хватало с головой, и лорду дам шанс на счастливую жизнь с новой семьёй. Конечно, придётся объясниться с ним… или же, в крайнем случае, просто сбежать.

Всю свою собственность Саши после замужества передала кузену, оставив себе лишь небольшой особняк, которым владела её семья в человеческих землях. Это было самым удобным для меня вариантом. И, по-хорошему, следовало бы сразу во всём сознаться лорду и его семье и просто уйти. Но я пока не могла. Всё же, как бы не храбрилась, а выжить в неизвестном мире одной, беременной, а потом ещё и с грудным младенцем на руках — очень сложно. Если вообще возможно для таких «переселенок», как я. Поэтому, сейчас лучше всего разыграть потерю памяти. Да, подло, но и выхода у меня просто нет. Здесь у меня хотя бы появится шанс прийти в себя после родов и в спокойной обстановке заботиться о малыше, пока он не подрастёт немного, чтобы выдержать путешествие. Ничего, я восстановлюсь быстро благодаря второй ипостаси — снежной рыси, а ребёнок, будучи полукровкой, сможет справиться с тяготами долгого пути намного лучше, чем обычный человек. Главное, это подождать первое время…

Я выключила воду и осторожно вышла из ванны. Благодаря воспоминаниям Саши адаптироваться к местному быту получилось легко. Я знала, как управлять водными духами, которые и обеспечивали в этом мире комфортное пользование водой. Умела заранее пользоваться другими полезными вещами, знала нормы и правила местного этикета… В общем — всё, что знала и сама Саши, просто не была ею полностью. И меня это устраивало — мало кому может повезти так, как мне. Получить полную память и остаться собой… в новом теле и в новом мире.

Вытершись насухо, я накинула шёлковый халат и вышла в комнату. Остановившись перед зеркалом, стала внимательно себя разглядывать, изучая новое отражение. Было непривычно… всю жизнь прожить с короткими светлыми волосами, а теперь обзавестись такой длинной копной волнистых и чёрных. И рост — в прошлой жизни я была выше. Это тело уж очень миниатюрно, хотя с заметными выпуклостями в нужных местах. А если учесть то, что за время беременности оно ещё и обрело болезненную хрупкость, то вообще смотреть страшно было. Если сравнивать с образом из воспоминаний, то от прошлой Саши остались только голубые глаза на пол лица и живот… Всё остальное напоминало тростиночки. И кожа слишком бледная.

Я решительно тряхнула головой. Будем возвращать форму — много кушать и много гулять на свежем воздухе. Того ощущения, которое испытывала Саши, будто ребёнок и правда пил из неё жизнь, у меня не было. Наоборот, я просто светилась внутренней энергией. Она переполняла меня, била через край! На лице появилась сначала робкая улыбка, а потом сменилась уверенной и на самом деле весёлой.

Я глубоко вздохнула. В нос тут же проникли тысячи ярких запахов, которые до этого были просто недоступны моему человеческому обонянию. Это так странно, и в то же время захватывающе! Я различала всё! Как пахнет ковёр под ногами, особый цветочный аромат постельного белья, я теперь знала, как пахнет железо, стекло, фарфор… Ни одного повтора — всё разное! И… я чувствовала, как пахнет мой ребёнок. Не знаю, почему никто из жителей замка не слышал этого восхитительного аромата. Мой малыш пах весной! Молодой травой на лугу и первыми цветами, робким солнышком и плодородными дождями. Это был особый запах, родной!

Я с нежностью обняла живот и прошептала:

— Теперь тебе ничего не грозит, маленький. Мама с тобой. Я позабочусь о тебе…

В этот момент раздался сильный и напористый стук в дверь, а за ним и голос, который я больше всего боялась услышать:

— Саши, дорогая, прошу тебя, открой дверь. Не вынуждай меня применять силу и выламывать её, — взволнованно говорил он, от чего по моему телу пробегали мурашки.

Вот это голос! Глубокий, бархатный, завораживающий. Таким голосом только сказки читать. Или, мелькнула неожиданная мысль, шептать на ухо всякие интимные непристойности. Я тут же нахмурилась. Странные мысли… Я точно знала, что супруг не прикасался к Саши, она вообще очень болезненно переносила любые прикосновения. Тогда почему же это тело так необычно отзывается на близость этого мужчины? Или я что-то не так поняла из её воспоминаний?

— Саши!

Я тяжело вздохнула. Делать нечего, придётся открывать, он всё равно не отступится. В этом я была уверена. За то время, что они прожили в браке, лорд показал себя настойчивым малым. Каждый раз разбивал раковину отчуждённости, в которую заползала Саши после очередного кошмара. Хороший мужчина, на самом деле, девушка и правда привязалась к нему и, я была уверена, если бы не сдалась, то у них получилась бы прекрасная семья. Но она предпочла этому счастью чужую жизнь. Сбежала, за что я всегда её буду судить. Как бы тяжело ей не было, она не имела права так поступить. Не тогда, когда решила оставить ребёнка. Ну и что, что его жизнь была всего лишь условием их сделки? Это ничего не решает, ведь она — его мать! И должна была чувствовать всё то же самое, что чувствовала сейчас я: любовь, нежность, заботу. Но… увы. Единственные тёплые чувства в ней вызывал лишь муж.

На душе стало ещё горше от осознания, что я буду его обманывать. Но, возможно, нам удастся подружиться с ним, и он даже поможет мне в будущем… А пока, пора знакомиться.

Я решительно распрямила плечи, задрала подбородок и шагнула к двери.

Шанрэл

Саши не приходила в себя уже третьи сутки. От гнетущей атмосферы в замке хотелось выть. Хозяин и до того времени не отличавшийся спокойным нравом, теперь походил на запертого в клетке тигра. Все вокруг него ходили на цыпочках, боясь лишним жестом или звуком привлечь к себе внимание. Даже его тётушки предпочитали отсиживаться по своим комнатам, время от времени навещая молодую госпожу. Время шло, тучи сгущались. Всё чаще слуг вызывали в его кабинет, чтобы принести очередную бутылку вина или чего покрепче. И с каждым разом хозяин выглядел хуже. Жители замка беспокоились. Пусть они его боялись, вернее, просто опасались взрывного характера, но всё же любили. Ведь, несмотря на всё, он был хорошим хозяином и любящим племянником.

Шан сидел в своём кабинете и невидящим взором смотрел в окно. В глазах его плескалась грусть и тоска. Он винил себя в состоянии жены, ведь это из-за него она испугалась в тот день и это привело к потере сознания… Но и тут он вновь вмешался — поделился своей кровью, даже не подумав, чем это может обернуться. И вот результат. Он должен был заботиться о ней, оберегать её, а вместо этого делает только хуже. Видимо, это рок такой — все женщины, которые связаны с ним узами брака или любви, рано или поздно погибают.

Нет, конечно, фактически его единственная истинная возлюбленная не умерла. Её просто забрали, перенесли в другой мир, стёрли память и дали жизнь в новом воплощении. Но в этом мире — да, она умерла. А он даже не узнал её имени. Ему показали её лишь издалека, дали почувствовать всю гамму чувств, всколыхнувшихся в душе и тут же отобрали! А теперь и Саши. Та, к которой он начал испытывать нежность, которая, возможно, со временем превратилась бы в более глубокое чувство. Но у него не было этого времени. Она и так угасала у него на глазах, а теперь… Он, ведь, даже готов был принять малыша! Искренне и от всей души. Он бы сделал всё, чтобы ребёнок не ощущал себя чужим или нелюбимым. Даже его зверь, почувствовав тоску хозяина, смирился с наличием рядом чужого щенка. Но теперь Шан не знал как быть. Если Саши умрёт при родах и оставит малыша, то он не был уверен, что сможет находиться с ним под одной крышей. Он, конечно, сделает всё, что в его силах, но…

Мужчина одним махом опустошил полный стакан янтарной жидкости и тут же налил ещё.

Начало сереть. Скоро наступит рассвет…

С трудом встав на ноги, он побрёл в комнату жены, уже смирившись с жестокостью Судьбы. Девушка всё ещё спала. Во сне её лицо казалось таким безмятежным и спокойным, словно и не было всех этих ужасных последних дней. Глядя на неё, можно было представить, что она просто спит и скоро проснётся. Откроет свои голубые глаза, улыбнётся и пожелает ему доброго утра.

Шан обречённо хмыкнул. Он никогда не видел её по утрам, если не считать первых месяцев, когда они изображали молодожёнов, не знал, каким бывает её лицо, когда она просыпается, и очень редко он видел её улыбку.

Иной раз он жалел, что поддался порыву и женился на ней. Не было бы сейчас всех этих мучений и боли. Но тут же в душу заползало раскаяние. Нет, нельзя так! Саши стала ему другом, и он не мог оставить её в беде. Она старалась быть ему женой, просто не могла… Слишком хрупким стало её здоровье.

Он со вздохом поставил недопитый стакан на столик и подошёл к прозрачной стене. Мысли его перескакивали с одного на другое, были обо всём и ни о чём… Апатия затягивала…

— Шан, — тихо позвали его, и он так стремительно развернулся, что едва не упал.

Но это была всего лишь одна из его тётушек — Ашна. За ней стояла Чар. Две рыжие близняшки, как всегда, были неразлучны.

— Дорогой, тебе необходимо поспать хотя бы немного, — продолжила она.

— И поесть, — добавила Чар. — А мы пока побудем с ней. И сразу же позовём, если наметятся какие-либо изменения.

— Нет, — ответил он и вновь отвернулся.

— Шанрэл, ты себя в зеркале видел? — уже чуть громче и даже жёстче сказала Ашна. — На тебя страшно смотреть!

— И от тебя на версту несёт алкоголем! — продолжила его распекать вторая сестра. — Неужели ты хочешь, чтобы девочка очнулась и увидела тебя таким? Ты же сам говорил, что возможна частичная потеря памяти! Хочешь, чтобы её первым воспоминанием о тебе было вот это? — он красноречиво указала на него самого.

Шан недовольно скривился, потому что был вынужден с ними согласиться. Он и правда должен выглядеть ужасно, особенно, если учесть, что всё это время даже не вспоминал о внешнем виде или хотя бы о ванной… Ему было всё равно. Просто, он неожиданно даже для самого себя понял, что малышка успела прочно поселиться в его сердце. Пусть не как возлюбленная, но как родное существо, которое он бы оберегал и по-своему, как мог, любил. Но увы…

И пусть его одолевали безрадостные мысли о скорой потере Саши, слова тётушек вновь всколыхнули в душе надежду. И он сдался. Медленно развернулся и направился к выходу.

— Давай, милый, я пройдусь с тобой, а Чар пока отдаст распоряжение слугам, чтобы принесли нам сюда завтрак.

Он лишь безразлично пожал плечами. Ему нужно отдохнуть, и тогда он сможет здраво и, что немаловажно, трезво рассуждать хоть о чём-то. Возможно, в голову придёт хоть какая-то идея, которая сможет помочь в этой ситуации.

Ему казалось, что буквально только закрыл глаза, как в двери постучали. Что-то глухо проворчав в ответ, он мысленно отмахнулся от назойливого звука и спрятал голову под подушку. Но сознание не захотело вновь скользнуть в манящие объятья снов. Наоборот, оно начало анализировать происходящее вокруг: где-то отдалённо слышались взволнованные голоса слуг, рядом с его покоями кто-то отчаянно колотил в двери, тётушки что-то шептали у него под дверью… Когда картинка стала целостной, его подорвало с кровати, как ужаленного. Стрелой метнувшись к двери, он с такой силой распахнул её, что едва не сорвал с петель:

— Что случилось? — взволнованно спросил мужчина.

Все шестеро тётушек застыли на месте, испуганные его порывом — никто из них не успел вовремя почуять его приближение, поэтому и испугались.

— Мы не знаем наверняка, но двери в покои Саши заперты! — подала голос Лека.

— Как заперты? И почему меня никто не разбудил? — накинулся он на них с вопросами.

— Дорогой, не волнуйся, просто…

— Как долго вы не можете туда войти? — перебил он Гэни.

— Всего несколько часов…

— Что?! — взвился мужчина и кинулся к двери супруги.

— Шанрэл, стой! — властно сказала Гэниран. — Мы послали слуг, тех, кто из «орлов», осмотреть покои госпожи снаружи. Они доложили, что услышали шум воды. Не хочешь же ты опять ворваться к ней в комнату и застать её на сей раз в душе?

Мужчина от услышанного едва с ума не сошёл. Неужели это всё? Неужели она очнулась и, более того, чувствует себя настолько хорошо, что сама смогла встать и отправиться в душ? О, он бы многое отдал, чтобы так и было. Но ему хотелось проверить всё это самому. Увидеть, понять и осознать. Поэтому стремительно подбежал к двери её комнаты.

— Гэни, не смеши меня! Сейчас её здоровье важнее любых надуманностей и обид. Вы что, не осознаёте? Она встала! Встала сама впервые за всё это время и закрылась! Может, ей сейчас нужна наша помощь?

— Ладно, — неохотно сказала она. — Делай, что считаешь нужным. Мы будем неподалёку. Думаю, что не стоит шокировать малышку и вваливаться в её комнату всем вместе.

— Отлично! — кивнул Шан и нетерпеливо постучал в дверь. — Саши, дорогая, прошу тебя, открой дверь. Не вынуждай меня применять силу и выламывать её.

Тётушки недовольно что-то сказали, но он даже не обратил на это внимания. Весь его слух был сейчас сосредоточен на том, что происходило в комнате. Он старался уловить малейший шорох, чтобы понять, слышит ли его жена.

— Саши!

И тут раздались едва слышные шаги и послышался щелчок замка.

Айрин

Я во все глаза рассматривала вошедшего. В этот раз он не походил на ожившего персонажа из исторического фильма, а, скорее, на молодого мужчину моего мира и времени. И тем самым казался чуть более ближе и даже роднее… Обычные штаны коричневого цвета, кроем похожие на наши джинсы, в сочетании с голым торсом и босыми ступнями смотрелись на нём просто сногсшибательно. Кудрявые волосы находились в совершенном беспорядке, а на щеке, помимо трёхдневной светлой щетины, виднелся, кажется, отпечаток подушки. Зелёные глаза, несмотря на то, что казались заспанными и усталыми, смотрели встревоженно и даже настороженно. Такое ощущение, что его только что разбудили и он сразу примчался сюда. Хотя, может так и есть на самом деле? Из воспоминаний Саши она знала, что их комнаты находятся рядом, но, что не могло не радовать, не имели никаких совместных помещений, как это было принято у супругов прошлых веков в её мире. Да и в нынешнее время, если вспомнить хотя бы квартиру, в которой сама не так давно жила с мужем.

Пока я разглядывала его, он смотрел на меня. Причём так, словно ждал от меня как минимум прыжка с балкона. Ну да! С таким животом только на акробатические трюки и тянет, конечно.

Лорд сделал осторожный шаг по направлению ко мне. Взгляд сам собой метнулся к его сильному телу, так удобно выставленному мне сейчас напоказ. А посмотреть было на что: широкие плечи, узкая талия, грудные мышцы, просто созданные, чтобы на них покоилась женская голова, лёгкая курчавость светлых волос, плавно сужающаяся в тонкую полоску и стекающая по накачанному животу с виднеющимися кубиками пресса, но не такими, как у бодибилдеров, а нормальными. В общем, мужчина — загляденье. Двигался он медленно, плавно, как самый настоящий хищник, но смотрел прямо в глаза, изучая мою реакцию и боясь спугнуть. Видимо, тут, сыграла роль наша первая встреча, когда я от него шарахалась, как от прокажённого. Но тогда всё было иначе, я ничего не знала и не понимала, была напугала до чёртиков им самим и неожиданной беременностью. Теперь же, смирившись с теми картами, что сдала Судьба, мне оставалось лишь принять игру или пасовать. Я выбрала первый вариант и теперь мой ход. Улыбка появилась на моём лице помимо воли.

Он тут же замер и во все глаза уставился на мои губы, чем жутко смутил. Зачем так пялиться? Но в голове сразу возник ответ — Саши редко улыбалась. «Вот уж баба проблемная попалась», — мелькнуло в голове. Бедный мужик, не повезло ему с супругой. Главное теперь, чтобы он не начал подбивать клинья уже ко мне. Так сказать, «по старой памяти». Но я искренне надеялась, что последние месяцы беременности, роды, а потом и забота о новорожденном дадут мне возможность получить отсрочку.

В груди тут же что-то кольнуло, пробуждая жуткие угрызения совести. Нет, нельзя так думать о нём. Из того, что я почерпнула из щедро подаренных воспоминаний леканши, данный представитель сильного пола отличался особым нежным к ней отношением и никогда даже не намекал на супружеский долг. Он был ей другом, по-своему любил, но ни разу не посягнул на то, что, вообще-то, принадлежало ему по праву. Поэтому нужно было попробовать установить с ним дружеские отношения. Но теперь уже от своего имени.

— Здравствуйте, — тихо поздоровалась я с ним и с удивлением заметила, как он вздрогнул.

А вот это уже странно. Неужели его жена ещё и разговаривала редко? Хотя нет, я бы знала. Тогда в чём дело? Может, не ожидал, что заговорю первая? Или голос мой как-то изменился? Интересно, а наличие в теле другой души, влияет на голос? По идее, не должна. Да и я не заметила разницы с тем, что слышала от самой Саши. Тогда, что? Неужели, догадался о чём-то? Не дождавшись ответа, нахмурилась.

Мужчина тут же словно отмер и вновь посмотрел мне в глаза. А я в очередной раз удивилась их необычности — такого яркого, можно было даже сказать, сияющего зелёного цвета, я не видела ни у кого и никогда. Даже в воспоминаниях Саши.

— Здравствуй, дорогая. Как ты себя чувствуешь? — наконец соизволил он ответить.

— Спасибо, замечательно, — ответила я, решив пока не реагировать на «дорогая».

— Можно мне войти? — спросил он и, дождавшись моего кивка, уже намного увереннее вошёл в комнату и закрыл за собой дверь, отрезая нас от любопытных тётушек, крутившихся неподалёку.

Он остановился напротив меня, около того самого столика, где всё еще стоял нетронутый ранний завтрак его родственниц и его стакан с выпивкой.

— Давай присядем, тебе нельзя так много стоять, Саши, — ласково произнёс он, указывая на два удобных кресла, явно принесённых сюда кем-то из моих сиделок.

Я вновь кивнула и осторожно села, стараясь принять удобную позу. Было всё ещё жутко непривычно ощущать себя беременной и пока мне не очень хорошо удавалось подстраиваться под нужды нового тела. Наконец, умостившись, я подняла глаза на собеседника и невольно вновь покраснела. Щекам стало нестерпимо жарко от его внимательного и изучающего взгляда. Он словно искал что-то. Но что именно, я не понимала и поэтому нервничала. Боялась, что ищет он признаки бывшей супруги.

— Ты изменилась, — наконец, сказал он, чем тут же разрушил тщательно возводимые мною в душе барьеры — паника дала о себе знать. Чёрт! Если он так и дальше продолжит, то я спалюсь на первой же неделе! Куда бы там память не подевалась, а привычные жесты и мимика должны были остаться — это память мышц, и завязана она на физической составляющей, а не психической. Видимо, что-то такое отразилось на моём лице или в глазах, потому что мужчина тут же добавил: — Я хотел сказать, что стала выглядеть лучше и более полной сил.

Я непроизвольно выдохнула. Пусть, если так. Я пока ещё просто не готова открыться. А он, тем временем продолжил:

— Ты очень долго болела, а потом ещё и трое суток пробыла без сознания, Саши, — осторожно заметил он, внимательно вглядываясь в моё лицо и отслеживая малейшие мелькающие там эмоции. — Помнишь это?

Вот и начинается мой спектакль. Главное теперь не сплоховать. Внутренне подобравшись, я ответила:

— Извините, но я ничего не помню. Я не знаю кто я, кто вы, что это за место и что происходит. Впервые я увидела вас, когда вы ворвались в комнату, — вот это было правдой, поэтому на душе стало не так гадко. От необходимости врать меня просто передёргивало, поэтому хотя бы частичная правда облегчила переживания.

Мужчина вздохнул, как будто его ударили, и отвернулся. Он был расстроен, я видела это очень отчётливо, но просто не могла ничего сделать. Это только в сказках бывает такое, что ты всё всем рассказываешь, а каждый второй стремится тебе помочь в ущерб собственному благополучию, здоровью и даже жизни. Здесь же, несмотря на наличие сказочных существ, увы, самая настоящая суровая реальность. И если бы я была одна, возможно и доверилась бы. Но я не могу рисковать малышом.

— Ты… — его подвёл голос. — Ты — Сашия Сыз-Ар-Чи, в девичестве Дар-Са-Ран, моя супруга и хозяйка этого замка, — всё же сумел он начать свой рассказ, но головы так и не повернул. — Мы познакомились с тобой не так давно, где-то около восьми месяцев назад, на смотринах. Я, как глава рода, искал себе невесту, а ты прибыла в мой замок, как одна из претенденток, — я мысленно кивнула, соглашаясь. Именно так я всё и «помнила». — Само знакомство было просто незабываемым, — невесело хмыкнул он, полностью погрузившись в собственные воспоминания, и не замечал, как пристально я на него смотрю. Было в нём сейчас что-то такое беззащитное, что хотелось плюнуть на всё, сесть ему на колени, обнять и утешить. Эта мысль просто поразила меня! Что со мной? Откуда эти желания? Пришлось даже с силой вцепиться в подлокотники кресла, чтобы не поддаться искушению. Я не понимала, почему так веду себя, вернее, почему так чувствую. Можно было бы всё списать на воспоминание Саши и на то, что слияние моей души со слепком её сущности, так сказать, не прошло даром, и вот результат, но… Нужно быть честной хотя бы с самой собой — ничего подобного леканша не испытывала к мужу. Да, она была благодарна ему, радовалась их дружбе, но вот такой щемящей нежности точно не было. А мужчина продолжал: — Ты едва не затоптала меня копытами своей кобылы, нахамила, обвинила в халатности и с пренебрежением заявила, что, мол, так и быть, на этот раз выполнила за меня мои обязанности. Не передать, что я почувствовал в тот момент. Но это стало началом. Мы подружились. Из всех леди, ты оказалась самой живой. В тебе не было фальши, одна только искренность. Ты оказалась глотком свежего воздуха. И это… манило, — он нервно сглотнул, не замечая, как сильно сжимает подлокотники кресла — бедное дерево начало жалобно трещать под его хваткой. — Я… кхм… я сделал выбор. И это была ты, — я нахмурилась. Так… похоже, кто-то только что решил немного подкорректировать правду. — Мы решили не устраивать пышных торжеств, потому что были по горло сыты обществом. Вместо этого, на церемонии присутствовали только обитатели нашего замка. От присутствия своих родных ты отказалась, — он замолчал, словно решаясь на что-то. И я даже знала на что. Почувствовала это ещё до того, как он озвучил: — А потом мы узнали, что ты беременна. К сожалению, беременность протекала тяжело. Ты на глазах теряла силы, и лекари запретили тебе перетруждаться, посоветовали больше отдыхать, спать, но, увы, и это не помогло. Ты продолжала слабеть, начались провалы в памяти. Сначала незаметные, несущественные, а потом всё больше и больше, пока… Пока однажды утром я не услышал твой раздирающий душу крик и не ворвался к тебе в комнату, — теперь он смотрел мне в глаза, а я боялась даже пошевелиться, потому что чувствовала — сейчас будет продолжение. — Ты не узнала меня. Я надеялся, что это просто временное явление, хотел поговорить с тобой, напомнить, но, увы. Тебе стало резко плохо, и ты потеряла сознание. Наш ребёнок…

— Не наш, — выдохнула я прежде, чем успела закрыть рот. Чёрт!!!

Мужчина так резко дёрнулся, что я невольно вжалась в кресло.

— Что? — хрипло спросил он.

— Н-ничего, — тут же пошла на попятную.

— Саши, ты сказала «не наш». Что ты имела ввиду? — настаивал он, вцепившись в эту фразу, словно Цербер.

Чёрт бы побрал мой длинный язык! Ну и кто меня за него тянул, а?! Ну решил мужик в благородного поиграть, облегчить мне жизнь и адаптацию, назвать моего малыша, который получился в результате самого жестокого изнасилования, своим… Так нет же! Надо было влезть. И вот как теперь мне доказывать, что я вообще-то ничего не помню? Чёрт!

— Я… я не знаю, — решила прикинуться дурочкой.

— Саши, я вижу, что ты что-то не договариваешь, — нахмурился он, а я от его слов уже несколько раздражённо поджала губы. — Почему ты это делаешь?

— Я бы хотела остаться одна, — выдохнула, отводя взгляд.

— Саши…

— Мне нужно побыть одной! — чуть громче, чем следовало, сказала я.

Мужчина не двигался с места, сверля меня взглядом. Чёрт! Вот прицепился! От желания залезть ему на колени и пожалеть не осталось и следа. Сейчас хотелось наоборот, вытолкнуть его из комнаты пинками под зад. Он разозлил меня! Вернее, злилась я на себя, за болтливость, несдержанность и глупость. Сама себе создаю проблемы на ровном месте. Тоже мне, героиня бразильского сериала! Решила сама со всем справиться и выжить в чужом мире… ага! Конечно. С таким талантом к говорливости, я не протяну в Сарибэль и месяца.

Скорее почувствовала, чем увидела, как он наклоняется в мою сторону с целью взять за руку. Своей прыти в нынешнем положении, похоже, удивилась не только я. За мгновение до того, как он коснулся меня, я вылетела из кресла, словно пуля и отошла на несколько шагов.

— Послушайте, я всё понимаю, — соврала я. — Вы меня знаете, возможно, привыкли к какой-то линии поведения между нами, но ситуация изменилась. Я ничего из того, что было раньше не помню. И верить вам просто не могу, извините. Единственное, в чём я уверена полностью, так это в собственной беременности, — я красноречиво положила руку на живот. — Тут, так сказать, доказательства на лицо. И…

— Но почему у тебя такая уверенность, что не я отец ребёнка? — перебил он меня, тоже вставая.

— Не знаю! — упрямо повторила я и, совершенно неожиданно для себя, топнула ногой.

Нахмурилась. Вот так номер. Никогда за собой такого не замечала. Мужчина тоже изумлённо уставился на мои ноги, словно только что там появилась третья и это она выкинула такой вот финт. Ну, тут мы с ним были солидарны, я тоже ничего подобного не ожидала. Уже хотела продолжить свою отповедь, когда о себе напомнил третий участник нашего разговора. Он опять ощутимо боднулся, метко попав именно в то место, где лежала моя рука. Помимо воли я улыбнулась и посмотрела на живот. Но меня отвлёк судорожный вздох.

Резко подняв голову, увидела, как мужчина вновь преобразился: на его лице застыла маска крайнего удивления и неверия, глаза отливали желтизной и пугали вытянутыми зрачками, а носом он то и дело втягивал воздух. Запоздало сообразила, что он усиленно принюхивается к чему-то, поэтому решила сделать то же самое. До этого моё обоняние находилось в «спящем режиме», потому что новые способности оборотня, то есть лекана, несколько отвлекали, и мне сложно было постоянно чувствовать настолько полную картину запахов. Я осторожно вздохнула, и мир тут же преобразился. Миллионы запахов вдруг обрели чёткость и яркость, я буквально видела их воочию, различала, понимала, чувствовала… Но самыми яркими сейчас были лишь два из них. Один принадлежал моему малышу — его неповторимый запах весны, который не так давно вскружил мне голову. Второй — стоящему напротив мужчине. Чем-то он даже был похож на запах крохи — аромат молодой травы на лугу и весеннего ветра. Не хватало несколько оттенков, которые были присущи ребёнку. Память Саши на этот счёт молчала, и я не могла делать правильные выводы. Не понимала реакции мужчины.

А он, тем временем, жадно вдыхал ароматы, как будто от этого зависела его жизнь.

— Не может быть! — хрипло произнёс он, находясь в каком-то трансе. — Этого просто не может быть!

Мне стало страшно. Впервые с момента пробуждения и осознания новой себя, смирившейся с «переселением», я чего-то не понимала. Мне было непонятно, почему память леканши молчала, не давала никаких объяснений происходящему. Ну запахи и запахи, что с того? Неужели это он так реагирует на запах малыша? Вернее, на его наличие. Я вспомнила, что раньше он его не ощущал. Так, неужели, в этом вся причина?

— Лорд Сыз-Ар-Чи… — начала я неуверенно, но он меня опять перебил.

— Шан. Только Шан.

А взгляд так и оставался прикован к моему животу. Неосознанно, я накрыла его и второй рукой, словно отгораживая от столь пристального внимания, желая защитить, уберечь. Если мои догадки верны, то малыш теперь может восприниматься им как чужой. До этого он вообще никак не пах, поэтому и зверь лорда молчал. И сейчас мы можем оказаться из-за этого в опасности… И мужчина понял мои опасения, потому что перевёл внимательный взгляд жёлтых звериных глаз на меня.

— Саши, тебе не нужно меня бояться, — уверенно произнёс он. — Я не причиню вред ни тебе, ни нашему малышу.

— Не нашему, — упрямо сказала я, выругавшись про себя так, что уши покраснели.

Нет, ну вы только гляньте, а?! Не язык, а помело!

Шан чему-то загадочно улыбнулся и, вдруг, сказал:

— Хорошо, дорогая, как скажешь.

Я насторожилась. И чему он так улыбается? Что смешного я сказала? Между прочим, это правда — ребёнок не его, а только мой. И он знает об этом не хуже меня. А теперь так вообще, ведь появился запах… Блин, нужно срочно учиться всем этим леканским премудростям! Наличие памяти предшественницы что-то не слишком-то помогает. Теория, как бы есть, а вот практики — никакой. Я просто не понимала ничего: лично мне оба запаха, и мужчины, и ребёнка, очень нравились, поэтому их носители, естественно, воспринимались мной и моей рысью благожелательно. Но я понятия не имела, как сама бы себя повела, если бы услышала аромат, например, соперницы или же врага. И смогла бы я вообще их распознать? Да уж… Интересно, в этом мире есть «школа для начинающих оборотней»?

— Лорд… — начала я, но меня уже в третий раз за последнее время перебили.

— Шан, дорогая, я же сказал.

— Хорошо, — сквозь зубы выдавила я, уже конкретно злясь. — Лорд Шан…

— Саши, — он белозубо улыбнулся и сделал плавный шаг ко мне. Я еле заставила себя стоять на месте и не опуститься до позорного бегства. Ну нет! «Русские не сдаются!». — Ты себе даже представить не можешь, как я сейчас рад.

— С чего бы? — буркнула я, отслеживая каждое его движение.

— С того… — он помедлил с ответом. — Ты упрямишься, дерзишь… твои глаза вновь сверкают, почти так же, как в день нашего знакомства. Из чего я могу сделать вывод, что даже невзирая на потерю памяти, ты поправляешься. И это радует меня неимоверно!

— Безумно рада, что вы рады, — не удержалась я от колкости.

— Ты.

— Ладно, «ты», — вздохнула я, решив, что на сегодня свой лимит язвительности исчерпала. — Теперь вы… ты уйдёшь?

— Да, — кивнул он, а потом несколько неуверенно вновь посмотрел на мой живот. — Только, если позволишь, я хотел бы тоже… почувствовать малыша.

Чуть не ляпнула, что, если так уж хочет, пусть берёт и беременеет. Остановил меня, как ни странно, малыш. Он весьма красноречиво отреагировал на слова «дяди», начав пинаться. Ну, что ж, дело твоё, кроха.

— Хорошо, — кивнула я и протянула ему руку. — Иди сюда.

Мужчина сразу же выполнил мою просьбу. Надо было видеть этот изумлённый, восхищённый и вместе с тем недоверчивый взгляд, когда я положила его руку поверх того места, где больше всего активничал малыш. Жаль в этом мире нет фотоаппаратов — кадры стали бы просто исторической ценностью. А я, наблюдая за поведением Шанрэла, уже вообще ничего не понимала. В самом начале, готова была поклясться, что ему плевать было на малыша. Есть он, нет его — всё равно. Единственная причина, по которой этот мужчина вообще вспоминал о нём, так это плохое самочувствие жены. Теперь же, он, словно, прозрел. Смотрит так, будто видит первый раз в жизни и, что странно, радуется. И вот, казалось бы, ну и кто тебе мешал вот так же трепетно относиться к нему раньше? Быть может, тогда и Саши бы вела себя иначе и не мечтала умереть.

Пауза затягивалась…

Шанрэл

Это шутка, не иначе, решил он. Хотя, какие шутки? Он знал только двух «шутников» на Сарибэль, кому было под силу затеять подобные игры, и это были его сестра с мужем. Но зачем им это? Чего они добиваются?

Уж точно не для того, чтобы полюбоваться на все оттенки изумления и шока, отразившиеся на его лице в тот момент, когда он впервые уловил аромат ребёнка. Его зверь признал чужого ребёнка своим! Родным! Но он и пальцем не трогал Саши и даже не помышлял о том, чтобы сделать их брак настоящим. По крайней мере, до тех пор, пока она не родит того, кого уже носила под сердцем. Таинственная маленькая жизнь, без какого-либо аромата, и по словам некоторых лекарей, вытягивающая силы из матери. Да он и пошевелился-то на его памяти впервые лишь несколько дней назад, как раз, когда у его супруги и случился этот страшный приступ. Но в тот раз Шан не смог почувствовать то, что отчётливо понимал сейчас — это его ребёнок. Теперь его. Неужели несколько тех капель крови так повлияли на уже сформировавшийся плод, что полностью изменили его? Или же это игра воображения? Он принюхался вновь. Нет, ему не кажется, этот ребёнок на самом деле теперь его. Его плоть и кровь. Но, Тёмные всех раздерите, как такое возможно?

Да, его кровь невероятно сильна, он знал это. Мог принять даже факт, что их запахи теперь будут схожи, и в какой-то мере они станут родственниками, но что бы вот так… полностью… Шан вообще не знал, что такое возможно. Но, как бы странно это не было, безумно радовался. В душе с каждым движением малыша разрастался цветок странной и неожиданной привязанности.

Он не знал кто, зачем и почему всё это устроил, но, пожалуй, впервые поблагодарил богов за такой подарок. Хотя и сомневался немного, имеют ли они к происходящему какое-либо отношение.

Знать бы теперь реакцию Саши…

Шан смотрел на девушку, напряжённо следящую за каждым его движением, и не мог понять своих ощущений. Это была та самая Саши, с которой он знаком без малого год. Но, в то же время, и не она. Во взгляде появилась твёрдость и уверенность, которых раньше не было. А вся она буквально светилась каким-то внутренним светом, таинственным и волнующим. Она изменилась. Сильно. Это чувствовалось во всём — другие жесты, мимика, осанка, даже тембр голоса и тот сменился. Прежняя Сашия никогда так не разговаривала, в голосе напрочь отсутствовали эти волнительные с лёгкой хрипотцой нотки. Стоило ей только заговорить, как у него по коже забегали мурашки. Как такое могло быть? Неужели, это его кровь так повлияла на неё? Хотя нет, изменения он заметил ещё до этого. И ещё этот её новый запах! В ту их первую встречу, когда чуть с ума не сошёл от её крика, он решил, что ему просто показалось. Теперь же был уверен наверняка — исчезли ландыши, а вместо них появился запах лесной фиалки — сладкий, но такой нежный, чувственный. Он непроизвольно сглотнул, так сильно, вдруг, захотелось обнять девушку и зарыться носом в её волосы, чтобы сильнее, глубже впитать этот аромат. Это было странно и необычно для него, но пока он решил не спешить ни с выводами, ни с действиями. Если Саши окончательно потеряла память, то в первую очередь стоит помочь ей привыкнуть к нему и всем окружающим.

— Саши, я бы хотел позвать лекаря, если ты не против, — сказал он, нехотя отстраняясь от девушки. — Мы все очень испугались за тебя, и хотелось бы получить подтверждение специалиста, что ты в норме…

— Хорошо, — согласилась девушка, осторожно отодвигаясь в сторону.

Он видел, как она старалась сделать это максимально естественно и непринуждённее, но своё внутреннее напряжение и настороженность её скрыть всё равно не удалось.

И Шан почувствовал изрядную досаду из-за этого. Ему хотелось, чтобы она перестала так смотреть на него, словно ждала, что он вот-вот кинется на неё и растерзает. Конечно, она его не помнила и поэтому опасалась, но даже такая причина мало помогала лекану трезво рассуждать о ситуации. В нём, с каждым её шагом в сторону, всё больше росла потребность догнать и заключить в объятья.

Нахмурившись, он буквально заставил себя выйти из комнаты и послать за лекарем. Лишь напоследок обернулся и сказал:

— Если тебе будет сегодня легче, может составишь мне компанию за обедом? Стол скажу накрыть в зелёной гостиной, — а потом спохватился и добавил: — Это комната напротив наших с тобой.

— Возможно, — тихо ответила девушка, не поднимая глаз от пола.

Шанрэл с трудом погасил вспыхнувшее в груди раздражение. Эти её отговорки почему-то сильно задели. Ему было неприятно осознать, что его жена, пусть и потерявшая память, отказывается проводить с ним время. В конце концов, она его супруга и просто обязана…

Мужчина оборвал себя на середине мысли и глубоко вздохнул. Так, стоп! Ерунда какая-то! Нужно успокоиться и всё хорошенько обдумать. У такой странной реакции должна быть причина, просто пока она не видна. Возможно, всё дело в страхе за жизнь Саши… Хотя сейчас всё как раз налаживается, а он наоборот, начинает сходить с ума. Нет, определённо нужно успокаиваться, иначе рискует отпугнуть девушку.

Кивнув сам себе, он остановил одного из слуг и приказал привести сюда лекаря, а сам направился к тётушкам.

— Ну что?

— Как она?

— Всё хорошо?

— Ты не сделал глупости?

Вопросы посыпались одновременно, и каждая просто требовала дать ответ немедленно. На лицах застыла тень тревоги и лёгкой усталости — всё-таки они не отходили от постели Саши всё это время. Шан тепло улыбнулся им. Он всегда очень трепетно относился к этим женщинам, которые были рядом всю его жизнь в данном воплощении. А искренняя забота и беспокойство о его супруге рождали в его душе ещё больше тепла.

— С ней всё хорошо. Даже более чем — она вновь оживает, — улыбнулся он, вспомнив как сверкали глаза девушки.

— О, слава Праматери! — воскликнула Чар, откидываясь на спинку кресла. — А то мы тут уже невесть что надумали.

— А что с её… памятью? — осторожно поинтересовалась Гэни, и все разговоры в комнате тут же затихли.

Шесть пар глаз воззрились на мужчину.

— Не знаю, — покачал он головой. — Она говорит, что ничего не помнит, но…

— Но? — спросила Лека.

— Не уверен, это скорее на уровне инстинктов… она что-то недоговаривает, осторожничает и, как будто подбирает слова. Правильные слова, те, что мы ждём от неё.

— И в чём же причина такого поведения? — осторожно поинтересовалась Изу, переглядываясь с остальными сёстрами.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Но узнаю. А сейчас, я бы хотел, чтобы кто-нибудь из вас навестил её, и поприсутствовал во время осмотра лекарем. Я не стал настаивать на своей кандидатуре, но и оставлять её одну не хочу…

— Конечно! — кивнула Ашна и встала.

— И я пойду, — отозвалась Ким.

— Спасибо. А мне… нужно проветриться, — сказал он и стремительно вышел из комнаты.

Как только за ним закрылась дверь и его шаги стихли в коридоре, одна из присутствующих в комнате женщин спросила у остальных:

— Это только мне кажется, что он ведёт себя несколько… странно?

По взглядам остальных стало ясно, что непонятное поведение заметили все, но пока что решили не заводить разговоров на эту тему.

Айрин

— Здравствуйте, леди, — в комнату вошёл невысокий коренастый мужчина с удивительно рыжими волосами, которые в данный момент были собраны в аккуратный хвост на затылке.

Его умные глаза лучились добротой и теплом, сразу же располагая меня к их обладателю. Такому как он хотелось довериться и поведать обо всех своих тайнах и переживаниях. Я с трудом прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего, но вот улыбку не сдержала. В воспоминаниях Саши доктор, то есть лекарь, выглядел, как неизбежное, но нужное зло. Она не любила время его визитов, но мужественно терпела. Впрочем, он был одним из тех немногих, чьи прикосновения не вызывали в ней отвращение. А это уже о многом говорит.

Мне же мужчина очень понравился. Хотя бы просто потому, что именно он вопреки мнению большинства запретил Саши делать аборт, сказав, что это не поможет. Он убедил её потерпеть и бороться за свою жизнь и жизнь малыша. Чего она, конечно же, не сделала. Вместо этого дамочка предпочла заключить сделку с богиней и свалить в моё тело на ПМЖ.

Эти мысли нагнали грусть, и я непроизвольно вздохнула, тут же заработав внимательный взгляд лекаря. Пришлось в ответ изображать радость и благодушие. Но, судя по смешинкам в глазах рыжего, мне не поверили.

— Я очень рад, что вам лучше, — улыбнулся он, глядя на то, как я встала, чтобы поприветствовать его.

— Спасибо, — кивнула я.

— Итак, давайте начнём осмотр и заодно определим, что же с вами случилось, — с энтузиазмом проговорил лекарь и решительно поставил свой чемоданчик на тумбу около кровати. — Прошу вас прилечь и постараться расслабиться.

Ха! Вот это вряд ли. Меня сейчас так трусит, как никогда в жизни. Пожалуй, это первая серьёзная проверка. Разговор с Шанрэлом не в счёт — он тогда был несколько обескуражен и если и заметил какие-то изменения во мне, то просто не придал значения. Но сейчас… Вдруг этот лекарь поймёт, что в теле новая душа? Это, конечно, маловероятно, но всё равно страшно неимоверно.

На негнущихся ногах прошла к кровати и осторожно забралась на неё. Я понятия не имела, как именно сейчас будет происходить осмотр, и от этого ещё больше нервничала. И лекарь словно почувствовал это, потому что его рука опустилась на мою в успокаивающем жесте, а голос приобрёл ласковые нотки.

— Ну что вы, леди Сашия, перестаньте так дёргаться. Я не сделаю вам ничего плохого, а вот вы — можете.

— В смысле? — выдохнула я.

— Вы так нервничаете сейчас, что это заметно невооружённым глазом. А это вредно для вашего малыша и для вас. Так что давайте уже успокаивайтесь, и мы приступим.

— Я… простите, я не помню вашего имени… — несколько неловко промямлила я — врать было неприятно.

— С такой очаровательной молодой леди я готов знакомиться хоть каждый день, — подмигнул мужчина, раскладывая на тумбе свои инструменты, которые я пристально рассматривала. — Меня зовут Оран Шаз-Ри-Дан, и я магистр лекарского дела. Вы меня обычно называли магистр Оран.

— Магистр Оран, а что вы сейчас будете делать? Понимаете, если вы мне расскажите, то я буду меньше нервничать.

— Что ж, это можно. Для начала я с помощью специального диагностического заклинания узнаю ваше общее физическое состояние. Затем проверю вашу рысь, а то малышке и так приходится несладко из-за вынужденного сна, так ещё и вы сильно болели и тянули силы из вашего зверя. Следующей мы проверим вашу ауру.

— Ауру? — напряглась я. — Зачем?

— Аура — это своего рода история вашего здоровья. На ней отображается всё, что с вами произошло, — охотно начал объяснять врач, в смысле лекарь — надо уже привыкать к специфическим словам, — не переставая смешивать какие-то травки в небольшой ступе. — У каждого недомогания или болезни есть такая плохая особенность — они тянут не только физические силы организма, но и энергетические. И зачастую, те болезни, которые не находит диагностическое заклинание, обычно проявляются на ауре. Ну, знаете, как тёмные пятнышки на белой скатерти.

Господи, надеюсь смену «начинки» эта аура не покажет!

— И в самом конце я проверю вашего малыша. Хотя, признаться, до этого я ничего толком сказать не мог. Даже пол ребёнка не устанавливался. Хорошо хоть вообще удавалось понять, что плод развивается, — пробормотал себе под нос магистр Оран.

— Почему? — затаила я дыхание, встревожившись.

А лекарь недоумённо посмотрел на меня, словно я задала самый глупый вопрос в мире. В памяти Саши было нечто такое, но данный фрагмент оказался настолько расплывчатым и неясным, словно она слышала всё сквозь сон или же, находясь под действием лекарств…

— Ах, ну да, вы же забыли… — хлопнул себя по лбу мужчина. — Я уже говорил вашему супругу, что ребёнок полностью скрыт от любого типа сканирования, кроме самого простого. Единственное, что я мог понять за всё это время, так это то, что он здоров и развивается нормально. Но не более того. Словно он находится в каком-то экранирующем коконе… Признаться, я с таким столкнулся впервые. Но ничего, я же не могу знать всё, не так ли? Никогда не поздно постигать новое!

— Д-да… Вы правы, — отстранённо проговорила я, слушая уже вполуха.

Кокон… Экранирующая оболочка, защищающая малыша… Чудеса на грани фантастики, конечно, при условии, что ты не попадала в другой мир и в другое тело. Но всё равно странно. Как же она появилась? И, главное, почему? Более того, почему именно у моего ребёнка? Вот давайте рассуждать логически: какова вероятность того, что столь особенный ребёнок окажется именно в теле с чужой душой, у переселенки из другого мира? Мизер, да? Но тем не менее — факт на лицо. В совпадения лично я не верю, особенно после всего случившегося. Хотя конкретно в этот раз я бы очень хотела поверить. Не очень-то приятно думать, что с твоим ребёнком что-то не так, пусть это и выражено пока что лишь наличием странного кокона вокруг него. И, если уж страдать паранойей, то до конца — может именно он и тянул из Саши жизнь? Хотя нет, лекарь бы это сразу понял, а так он же наоборот настаивал на сохранении младенца. Тогда что? В чём же здесь дело?

Неимоверно захотелось обнять моего малыша и защитить от всего мира. Не важно, в чём здесь причина. Я своего ребёнка в обиду не дам! Пусть только попробуют хотя бы подумать навредить ему, я сотру всех в порошок. Необычные явления и связанных с ними людей в моём мире очень уж сильно любили «изучать». Порой, в своей жажде к познанию, доходили до того, что убивали «подопытный материал». Так вот, если Судьба и правда решила пошутить и у меня родится кто-то особенный, я сделаю всё, чтобы никто и никогда не смог причинить ему вред. Конечно, не стоит думать о плохом вот так сразу, а то ещё, не дай боже, эээ… Праматерь, накликаю беду. Но в любом случае, нельзя отрицать и подобный сценарий.

— Невероятно! — вскликнул лекарь, вырывая меня из раздумий.

Я тут же внутренне подобралась и приготовилась услышать любую, даже ту самую «невероятную» новость. И только сейчас заметила, что в комнате мы были уже не одни — две тётушки Шанрэла сидели в тех самых креслах, где не так давно я разговаривала с лордом. Обе они выглядели взволнованными и встревоженными, что тоже не добавило мне радости.

— Что? Что случилось? — в панике спросила я, пытаясь принять сидячее положение, а ещё лучше, встать. Но мне не позволили, мягко, но непреклонно укладывая обратно. — Магистр, в чём дело? Вы меня пугаете!

— Ох, простите дурака старого! — всплеснул руками мужчина. — Забылся. Всё хорошо, леди Сашия. Просто того кокона, о котором мы с вами говорили раньше, уже нет. Я прекрасно вижу вашу малышку!

— Малышку? — счастливо улыбнулась я, из всей информации выделив самую важную сейчас. — Значит, у меня будет девочка?

— У нас, дорогая, — раздался голос с другой стороны кровати, от чего я вздрогнула.

Со всеми своими мыслями и переживаниями, я пропустила появление не только тётушек, но и самого Шанрэла! А он, оказывается, преспокойно себе сидел рядом на кровати и, в отличие от меня, внимательно слушал всё, что говорил лекарь. Его изучающий взгляд то и дело блуждал по моему телу, что нервировало неимоверно. Чего, спрашивается, смотришь? Жену первый раз видишь, что ли?

Я недовольно фыркнула и отвернулась от него, но, тем не менее, успела заметить смешинки в его глазах.

А ещё меня жутко нервировала его эта дурная привычка принюхиваться. Мне в такие моменты казалось, что я пахну не слишком хорошо. Нет, я конечно, понимаю, что для леканов это всё в порядке вещей, но, чёрт возьми, я им стала всего несколько дней назад. А у нас, у людей, так не принято!

— Совершенно верно, мой лорд! — воодушевлённо воскликнул магистр. — Здоровая, сильная девочка — истинная наследница столь славного рода.

— Но… — хотела, было, возразить я, но вовремя прикусила язык под внимательным, даже слишком внимательным взглядом, благоверного.

— Никаких «но», моя леди, — лучился лекарь позитивом. — У таких родителей как вы, могла появиться только очень сильная дочь. Ведь в ней смешалась кровь двух очень древних родов леканов! А это очень много стоит.

Ну да… Особенно, если учесть, что вообще-то девочка должна быть полукровкой. И кто, как не лекарь, должен это понять? Ладно простые леканы, которые не применяют специальных заклинаний и прочих штучек в повседневной жизни, тем более, что Закон наследования генов относится только к союзам представителей разных рас-долгожителей. В таком случае первенец всегда рождается с генами отца, чистокровным наследником. А вот с людьми всё иначе. Тут как раз получаются именно полукровки, которые выборочно получают особенности обоих родителей. И моя дочь по всем законам этого мира должна была быть одной из них. А вместо этого мне тут заявляют, что она чистокровная леканша?! Нет, я конечно, безумно рада, что девочка получит все особенности, характерные для нашей расы, но… Но этого просто не может быть, потому что не может быть в принципе! Я же точно знаю, как она появилась. Да и Шан сам лично проверял с помощью какого-то своего амулета, что она наполовину человек. Кстати!..

Я осторожно покосилась на всё ещё продолжавшего внимательно за мной наблюдать лорда. По виду вообще не скажешь, что он удивлён. Но будь я на его месте, и, знай, что ребёнок не мой и, более того, получеловек, я бы, мягко говоря, опешила. Принялась бы допытываться, как такое может быть, почему это произошло. А этот сидит себе спокойно и смотрит. Чего смотрит, спрашивается? Словно ждёт чего-то… Или он просто сдерживается? Что, если Шанрэл просто отличный актёр или умеет мастерски скрывать свои эмоции? Что, если он выжидает удобного случая, чтобы задать все интересующие его вопросы лично мне или лекарю? Хотя, вряд ли: я по легенде потеряла память, а лекарь до недавнего момента вообще не знал ничего о ребёнке, кроме его общего состояния, ведь тот был в защитном коконе. Тогда я вообще не понимаю поведение супруга Саши. Напрашивается один единственный вывод — он знал, что ребёнок будет чистокровным. Но как? Ведь я точно помнила их разговор и проверку амулетом. Он тогда ещё сказал, что очень удачно, что у ребёнка нет запаха.

Стоп! Вот же оно! Запах! Сегодня утром он принюхивался, как одержимый. И это его «Не может быть!». Неужели уже тогда всё понял? Но тогда почему промолчал? Более того, как сам себе смог объяснить столь невероятные изменения? О, богиня, столько вопросов! Как бы аккуратно у него всё выпытать, чтобы и самой не спалиться, и узнать ответы?

От размышлений меня отвлёк Шанрэл, аккуратно заправивший выбившуюся из хвоста прядь волос. Чего мне стоило сдержаться и не отпрянуть — не знает никто. Но я буквально застыла, настороженно следя за его рукой. А он, вместо того, чтобы понять неприкрытый намёк и убрать руку, нагло подмигнул мне и щёлкнул по носу. Я недовольно фыркнула, чем вызвала весёлые смешки тётушек и лекаря, наблюдавших эту «милую семейную сцену».

Нахмурившись ещё больше, я нервно запахнула полы длинного халата плотнее. Под четырьмя внимательными и немного ироничными взглядами было неуютно и в душе начало подниматься раздражение. Развели тут бесплатный цирк. Не спальня, а просто проходная какая-то — каждый заходит, когда хочет и вообще чувствует при этом себя совершенно нормально. Понятно, почему Саши так стремилась отсюда слинять. Я бы тоже не отказалась от такого, вместо того, чтобы находиться под прицелом глаз. Это не нормально — так сильно игнорировать потребность человека в личном пространстве.

Шанрэл словно почувствовал исходящие от меня волны раздражения, потому что тут же накрыл мою руку своей и легонько сжал. Как ни странно, мне это помогло, поэтому не стала убирать руку, как сперва хотела.

— Значит, вы говорите, что Саши полностью здорова? — спросил он у собиравшего свои вещи лекаря.

— Абсолютно! — довольно закивал тот. — Более того. Я бы даже сказал, что она чувствует себя, как новорожденное дитя!

— В смысле? — напряглась я, потому что, по сути, да, так оно и было — в этом мире я действительно только родилась. Но знать об этом никому не следует. И даже делать такие странные комплименты — нечего наводить окружающих на опасные для меня мысли.

— Ваша аура сияет, как новенькая! Тело находится в настолько прекрасном состоянии, словно вы и в правду только родились. Уж не знаю, что так повлияло на вас, но если есть лишняя капля этого чудо-средства, то, прошу, поделитесь им со старым леканом, — шутливо подмигнул он мне.

— И больше нет никакой угрозы жизни ни ей, ни нашей дочери? — продолжал настаивать Шанрэл, не заметив, как я плотнее сжала губы при слове «нашей».

— Совершенно верно, мой лорд! Единственное, что леди надо бы сейчас побольше кушать, а то слишком уж худая. Роды могут быть из-за этого очень тяжёлыми. А так, они обе здоровы и полны сил!

Это не может не радовать, не спорю. Но меня уже порядком достали окружающие! Ещё и дня не прошло в их обществе, а я уже мечтаю об одиночестве. Вернее, просто хочется отвоевать своё личное пространство и быть в нём единственной полноправной хозяйкой. Короче, желание одно — чтобы все побыстрее испарились из моей комнаты. Мне нужно побыть одной. Слишком уж их всех много для первого раза. И я, пожалуй, не постесняюсь и открыто укажу на дверь, как только узнаю ответ на ещё один, очень важный для меня вопрос:

— А когда… — я запнулась и нервно сглотнула. — А когда мне рожать?

— Скоро, леди Сашия. Я бы даже сказал, очень скоро. Ориентировочно я даю вам не больше двух недель. А то и вообще меньше, — тут же отозвался магистр.

А у меня потемнело в глазах. Мамочка! Две недели. Всего лишь две недели. Так скоро… С одной стороны, мне очень хотелось побыстрее обнять свою малышку, посмотреть в её глазки, поцеловать её и долго-долго не выпускать из рук. А с другой… С другой стороны, меня охватывал дикий ужас. Я ещё толком не осознала свою беременность, а тут уже роды на носу! У всех нормальных матерей есть девять месяцев на то, чтобы привыкнуть, собраться и подготовиться. А у меня какой-то экспресс-вариант, да ещё и в экстремальных условиях. Я, конечно, понимаю, что все женщины через это проходят, что это обязательный и естественный процесс продолжения рода, но… Чёрт возьми, я же ещё даже девственница! Ну, была… в прошлой жизни… Но это ничего не меняет! У меня секса не было вообще, а тут рожать приходится! Где мои переживания, лёгкое волнение, томные взгляды и нежные прикосновения? Я молчу уже о брачной ночи, которой, к слову, у меня тоже не было… Зато есть беременность на самой финальной стадии, да. У-у-у-у…

Очередное лёгкое пожатие ладони вернуло меня в реальность. Шанрэл обеспокоенно заглядывал мне в глаза, а лекарь уже колотил что-то в небольшой чашечке. Когда же он подал её мне, я недоумённо спросила:

— Для чего это?

— Леди, выпейте. Это укрепляющий и тонизирующий настой. Вы так резко побледнели, что едва до икоты нас всех не перепугали! — магистр укоризненно покачал головой, словно я тут специально, чтобы насолить им, решила немного «взбледнуть». Ага…

Подумаешь, позволила себе немного поддаться панике! Посмотрела бы я на них, случись им проснуться в чужом мире, чужом теле, да ещё и на последних сроках беременности. Я бы тоже тогда укоризненно покачала головой и пожурила бы их, что они резко бледнеть начали. Петросяны, блин.

Уже почти решилась высказать им всё своё негодование, когда мой организм жалобно напомнил об отсутствии завтрака этим утром. А если учесть, что я, как оказалось, пробыла без сознания несколько суток до этого, то вообще удивительно, как он не подал сигналы раньше. Беременные не должны голодать! Этого же мнения придерживались и мои соглядатаи, потому что тётушки тут же упорхнули из комнаты со словами, что прикажут подать обед, лекарь строго настрого наказал съесть за обедом три яблока и какую-то там лепёшку из цельных злаков, и тоже сбежал, а лорд… Лорд, к сожалению, не последовал их примеру. Вместо этого он вальяжно развалился на кровати рядом со мной и молчал. Это стало пределом моей выдержки!

— Послушайте, Шанрэл… — начала я и осеклась, заметив, как насмешливо изогнул левую бровь. — Что?

— Ничего, я слушаю, как ты и просила, — невозмутимо ответил он, не меняя выражение лица.

У-у! Бесит! Так, вдох-выдох! Это всё гормоны.

— Кхм… Так вот, не могли бы вы оставить меня одну? Снова? И вообще, что вы тут делаете?

— Любуюсь своей очаровательной женой, которая, видимо, забыла, что обещала обращаться ко мне на «ты». А что?

— Да, каюсь, забыла. Сложно перестроиться, — проворчала я. — Я вас… тебя совсем не знаю и…

— Тогда, у меня есть предложение, — прервал он мою речь, должную разбудить у него совесть. — Давай знакомиться заново.

— Но… Ты же меня знаешь… — подозрительно отозвалась я.

С чего бы это такие уступки? Более того, лично я бы на его месте попробовала сделать всё, чтобы восстановить мою память: рассказывала о нас, водила бы по любимым или памятным местам, приносила бы дорогие сердцу вещи — в общем, всячески бы воссоздавала благотворную атмосферу для возвращения воспоминаний. А он наоборот, предлагает заново узнать друг друга. Нет, с точки зрения психологии, он поступает правильно, не давя на меня и не тыкая носом в прошлое поведение — а, вдруг, память так и не вернётся? Но с точки зрения мужа, который хочет видеть свою жену прежней…не знаю, подозрительно всё это. Тем более, что для меня — это вообще идеальный вариант. Можно быть собой и не переживать, что сделаю или скажу что-то не так, ведь мы, вроде как, заново всё проходим. Но в последнее время я стала слишком подозрительной, не способной вот так просто безоглядно довериться совершенно незнакомому человеку. Ну, лекану.

— А ты представь, что нам выпал второй шанс, — весело подмигнул он мне, чем окончательно сбил с толку. Откуда эта весёлость? К чему этот легкомысленный тон? Я же знаю, что он не такой. Вернее, обычно с Саши он спокойный, рассудительный, заботливый взрослый мужчина. А тут, ну мальчишка и всё! Дурдом какой-то. А он, тем временем, продолжил: — И вообще, за то время, что ты плохо себя чувствовала, мы сильно отдалились друг от друга. А так не должно быть.

Ну да, класс! Вот тебе и отсиделась в комнате какое-то время, не привлекая к себе лишнего внимания… Если бы он не поменял линию поведения, то всё как раз именно так и было бы: он занят своими делами, я своими, видимся раз в день и вежливо улыбаемся друг другу. А тут на тебе! Как гром среди ясного неба сначала новость о чистоте крови дочери, потом резкое изменение поведения «вроде-как-супруга». Так, стоп! А что, если всё это связано как раз с моей малышкой? Уж не потому ли он так стремится наладить со мной отношения, что признал мою дочь своей? Хотя, как такое может быть? Ведь, это на самом деле не его ребёнок, более того, по всем правилам она должна была стать полукровкой. А вместо этого родится полноценным леканом, да ещё и, судя по поведению лорда, признанной им. Прям и не знаю, радоваться или плакать. С одной стороны — хорошо, ведь в этом случае нам с дочкой не грозит неприязнь зверя Шанрэла. С другой — беда. Как после этого тихо исчезнуть? Вопрос «А надо ли?» старалась игнорировать и вообще, всячески выпихивать из своей головы. Этого только не хватало. Достаточно и того, что при виде лорда иной раз хочется оказаться в его крепких объятьях и, как в рекламе: «Чтобы весь мир подождал».

— Ну… — выдавила я из себя, когда пауза стала затягиваться. — Я не знаю, что вам… тебе на это сказать.

— Скажи «да», — открыто улыбнулся он, а у меня дыхание спёрло, потому что такую улыбку у него в воспоминаниях Саши я видела всего дважды, и даже тогда испытала ощущения подгибающихся коленок. А видеть её вживую оказалось ещё губительнее для моих нервов и здравого рассудка — вопреки всему на свете захотелось вот прям сейчас подползти к нему и попросить обнять меня. И запах этот его, как назло, стал ещё более одуряющий.

С трудом вернувшись в реальность, я словила себя на том, что беззастенчиво пялюсь на его губы. Щекам тут же стало жарко, и я отвернулась. А потом и вовсе начала неуклюже подниматься. Кровать с противоположного бока спружинила, и в следующий миг Шанрэл уже стоял передо мной, крепко держа за руки и помогая подняться.

— Саши, я жду ответ, — напомнил он о себе.

Так как я старалась вообще на него не смотреть, то понятия не имела о его чувствах и настроении. Но по голосу можно было предположить, что он и правда очень ждёт ответ. Поэтому, решившись на авантюру, я ответила:

— Да.

— Благодарю за это, моя леди, — он галантно коснулся губами моей руки, от чего табун мурашек строевым маршем прошёлся по спине туда-сюда. Чёрт! Приятно, однако! — Также, спешу напомнить, что ты обещала мне совместный обед.

— Я не обещала, — демонстративно скрестила руки на груди. — Я сказала «возможно».

— Дорогая, — насмешливо хмыкнул он, чем вынудил меня поднять на него взгляд. Он был чем-то жутко довольный и весь просто лучился этим самым довольством. — Твой лекарь, наша дочь и твой желудок всё решили за тебя.

Я смутилась. Блин, эти резкие перепады в поведении обескураживают. То он интеллигентный и учтивый лорд, целующий ручку, то наглый и бестактный мужлан, открыто указывающий женщине на бурчание её желудка. Такими темпами у меня не только разрыв шаблонов случится, но и разрыв мозга!

— Так что, оставляю тебя ненадолго, как ты и просила. Я зайду за тобой минут через десять или пятнадцать. Обедать мы будем вдвоём, поэтому не стоит утруждать себя и наряжаться. Будь в том, в чём тебе удобнее всего, — сказал, улыбнулся и вышел, оставив меня тихо закипающей от негодования.

Вот же ж… диктатор!