ГЛАВА 3. В чужой шкуре

… амнезия стала моим талантом и стратегией выживания.

Фредерик Бегбедер. «Французский роман»

Шанрэл

Он вышел из комнаты в невероятно приподнятом настроении. Тихо насвистывая себе под нос весёлый мотивчик, мужчина зашёл в гостиную, где должны были сервировать стол для обеда, приказал слугам накрыть только на двоих и не забыть упомянутые лекарем яблоки и лепёшки, а сам направился на поиски тётушек. Предстояло извиниться перед ними и сообщить, что семейный обед откладывается на неопределённый срок, пока он не достигнет с супругой хотя бы частичного взаимопонимания. Шан чувствовал, что сейчас просто обязан сблизиться с ней, иначе потом будет слишком поздно.

И вообще, раз уж с Саши всё в порядке, то неплохо бы вновь получить это крыло замка только в своё личное распоряжение. Он, конечно, благодарен тётушкам за их заботу и внимание к его жене, и даже сам в своё время предложил им перебраться в их супружеское крыло, но сейчас присутствие родственниц было нежелательным.

Сашия растеряна, испугана, обескуражена, и излишне пристальное внимание его тётушек только навредит. Уж он, как никто, знал какими назойливыми и слишком заботливыми они могут быть. Пока это ни к чему, он чувствовал это.

Вообще, в последнее время его не покидала уверенность, что всё идёт, как надо. Только сегодня утром, когда понял, что Саши, наконец, очнулась, он почувствовал нечто сродни ликованию. И лишь недавно, пока гулял в своём любимом месте в замковом парке, осознал причину этих чувств.

Он как раз вышел от тётушек, сбитый с толку наплывом странных эмоций. Сначала понимание того, что чужой ребёнок, по всем правилам обязанный родиться полукровкой, оказывается признанным его зверем, как «свой», а потом и эти непонятные чувства к жене… Сначала дикий страх, почти ужас, когда она у него на глазах начала кричать от боли, а потом и вовсе потеряла сознание, потом ужасное, выматывающее душу ожидание и снова страх, затем радость от осознания, что всё обошлось и, в заключение, злость на неё из-за её желания быть дальше от него, и на себя, за эти самые странные чувства.

Ведь раньше, как бы он сам себе не говорил, к Саши у него были лишь дружеские чувства. Да, присутствовала нежность и забота, но всё это было совершенно не тем, что называли любовью. Он сам выбрал для себя такой путь и уже давно перестал даже думать на эту тему, смирившись. Пусть он и говорил себе, что позже, когда по закону можно будет родить второго ребёнка, у них он появится… Что скрывать, он даже искренне на это надеялся и действительно хотел детей. Но, как бы он сам себя не уговаривал, в глубине души понимал, что ничего может и не получиться.

Он смирился со своим наказанием, принял жизнь в этом воплощении и даже искренне был готов прожить долгую для лекана жизнь. Пусть с нелюбимой, но близкой его духу женщиной, которую искренне считал другом. А там, если Силы будут милостивы, в следующем воплощении они даруют ему его истинную половинку, его пару.

И тут, вдруг, эти странные эмоции к супруге, а потом и осознание, что его кровь изменила её ребёнка.

Но больше всего его поразило другое. Запах! Саши стала пахнуть совсем иначе. Чувственнее и притягательнее для него и для его зверя. Аромат лесных фиалок будил в нём сильнейшее желание заключить девушку в объятья и вдыхать, и вдыхать его, пока он навсегда не поселится у него внутри. И эти желания вносили в его душу невероятный разлад. Так мог бы отреагировать лекан на свою самку, если бы среди этой расы существовало такое понятие, как истинная пара. Но его не было. Тем более, что сам он относился к клану белых тигров, а коты, как известно, никогда не отличались верностью одной кошке. Более того, они жили прайдами! Это, конечно, не говорит о том, что все леканы живут гаремами. Но и не истинными парами — тоже.

Но так же на аромат девушки мог бы отреагировать и он сам, вернее та его часть, которая осознавала себя и прошлую жизнь. Если бы не одно и весьма существенное «но» — его пары нет на Сарибэль. И по понятным причинам быть не может. Тогда, откуда эта странная тяга к Саши?

От неожиданной мысли, пришедшей вслед за этой, стало так дурно, что он едва позорно не потерял сознание. А что, если…? Шан даже закончить мысль не смог — перехватило горло, а всё внутри словно взорвалось. Тогда это всё объясняет. Абсолютно всё! Вот только нельзя на это надеяться. Никак нельзя, особенно теперь, когда у него есть ребёнок, пусть и появившись весьма неожиданно. Если он сейчас позволит надежде пустить ростки в его душе, а потом осознает, что этого нет, то потеряет смысл жизни. А этого никак нельзя допустить. Не теперь…

Зато можно сделать кое-что другое. Разительные изменения, произошедшие с его супругой, и потеря памяти — это второй шанс для него! Для них. Именно поэтому, вместо того, чтобы прогуляться, как и собирался, он быстро вернулся в свои покои, привёл себя в порядок и направился к супруге, желая проверить собственную догадку и начать воплощать свою идею в жизнь.

Она лежала на огромной кровати такая маленькая и трогательно беззащитная, нахмуренная и о чём-то напряжённо размышляющая. Захотелось тут же оказаться рядом и обнять. Но Шан позволил себе всего лишь сесть рядом с ней на кровать и наблюдать, анализировать свои чувства и ждать.

Раньше его не тянуло к ней, теперь же она не выходит из головы. Раньше её запах не будоражил его, теперь же это самый восхитительный для него аромат. Раньше… о, да, раньше его супруга никак не реагировала на него, но сегодня он отчётливо уловил нотки возбуждения, когда Саши смотрела на него. Пусть она хмурилась и шипела дикой кошкой, но тело сказало гораздо больше, чем она того желала.

И это меняло многое, если не всё. У них общая дочь, для которой Шан хотел счастливой семьи и любящих родителей. И у неё всё это будет. Тем более, что настырный внутренний голос продолжал нашептывать то, о чём он и не смел мечтать.

А ещё, она назвала его полным именем, которого, к слову, он ей не называл и, как сама утверждает, помнить не могла… Конечно, его могли подсказать тётушки или лекарь, оказавшиеся сегодня на осмотре раньше него, и он просто цепляется за несуществующие соломинки. Но всё равно присмотреться к Саши не помешает. Что-то она скрывает, но что именно?

С этими мыслями он отыскал тётушек и предупредил об изменениях в планах. Родственницы сначала недовольно заворчали, а потом уже весело захихикали, когда он сказал, что хочет побыть с супругой наедине. Хорошо хоть не стали выкрикивать напутствия с намёком. Эти могли, даром, что леди!

Айрин

— «Будь в том, в чём тебе удобнее всего», — ворчала я, разглядывая содержимое шкафа.

Ничего путного на мой взгляд там не находилось: платья, платья, туники, опять платья. И все такие нежные, лёгкие, невесомые. Длинные, да, но меня это не утешало — даже просто смотря на них я казалась самой себе голой! Чёрт, да мне в шёлковом халате, и в том уютнее было. Не знаю, откуда такое необычное и со всех сторон странное восприятие, но мне казалось, что если я надену одно из них, то буду выглядеть слишком… слишком желанно, что не входило в мои планы вообще. Как в этом случае может быть удобно? Хотя, может это я просто себя накручиваю?

Он же сказал: «в чём удобно». А удобно мне в халате, значит, так и пойду. И ничего, что от этого ещё хуже, потому что слишком уж похоже на интимную домашнюю обстановку. Подумаешь, халат! Зато шёлковый! Да и какая разница, в чём быть одетой, когда он так на тебя смотрит…

Эти его пристальные взгляды, которые, казалось, проникают не только под одежду, но и под кожу, оголяя душу, вытягивают все твои секреты… Яркие и притягательные зелёные глаза, в которые всё равно хочется смотреть.

Чёрт! Я тряхнула головой. Не те мысли и в неподходящее время.

Я глубоко вздохнула, расправила плечи и вернулась к зеркалу. Положив руки на живот, стала себя рассматривать. Несмотря на все мои уверения, халат смотрелся ничем не хуже самих платьев: завязывался он под грудью, а к низу расширялся почти в «солнышко», становившись похожим на очень элегантное платье. Я сама себе нравилась, очень. А большой живот вовсе не казался безобразным, как утверждали некоторые из моих беременных подруг. Как раз наоборот. И это немного пугало.

— Ну, что, малышка? — обратилась я к дочери. — Мама выглядит достаточно скучно, чтобы у некоторых не возникло ненужных мыслей?

В ответ, словно ребёнок и правда понял, что к нему обращаются, он ощутимо толкнулся. Я улыбнулась.

— Да, согласна, не о том я переживаю.

Вздохнув ещё раз, я нерешительно оглянулась на двери. По моим ощущениям десять минут уже прошли и за мной вот-вот должны были прийти. Но вместо того, чтобы покорно и спокойно ждать спутника в комнате, я, повинуясь внезапному желанию, решительно шагнула в сторону прозрачной стены.

В лицо тут же ударил ветер, заставивший от неожиданности вцепиться в стеклянную дверь. Но лёгкая обескураженность тут же прошла, стоило мне как следует, своими глазами, а не в воспоминаниях Саши, рассмотреть раскинувшийся под стенами величественного замка пейзаж. Простор и мощь природы оглушали, заставляя сердце колотиться, словно припадочное. Величественные деревья, бескрайние просторы, запах ветра и свободы… Я сделала один единственный шаг на балкон и едва не закричала от восторга. Это было восхитительно, волшебно, непередаваемо прекрасно! Я не понимала, что именно со мной творится, но ощущение, что я вот-вот взлечу от переполнявших меня чувств. Я раскинула руки в стороны и, закрыв глаза, полностью отдалась этому завораживающему и пьянящему ощущению.

Как Саши могла добровольно заточить себя в стенах замка? Как смогла обуздать эту странную тягу? Мне казалось, что каждая травинка на земле, каждый листик на кустах и деревьях, каждая пылинка в воздухе зовёт меня с собой. Нос щекотали тысячи разнообразных запахов, а слух улавливал малейший шорох. Вот совсем рядом пронеслась небольшая птица, громко хлопая крыльями. Вот в траве зашевелился ёж. Он так смешно пофыркивал, что я не удержалась и открыла глаза, желая рассмотреть это маленькое чудо, и ахнула в изумлении. За всеми этими восторгами я даже не подумала, что нахожусь слишком далеко, чтобы быть в состоянии уловить хотя бы что-то. Но вопреки всему я видела того самого ежа, как будто кто-то взял и нажал на zoom, приближая нужную картинку. В растерянности я переводила взгляд с одной детали на другую, пока неосознанно не посмотрела на руки. Шарахнувшись назад и впечатавшись спиной в стеклянную преграду, я таращилась на свои руки с ненормально удлинёнными серебристыми когтями и не могла пошевелиться. Перед внутренним взором показалась красавица снежная рысь, томно потягивающаяся, словно после сна. Она поднялась на лапы и посмотрела на меня. В её желтых глазах читалась такая гамма чувств, что у меня перехватило дыхание. Захотелось тут же погладить её, почесать за ушком… Но рысь лишь фыркнула в ответ на мои мысли и, потоптавшись на месте, вновь улеглась, положив морду на передние лапы. А я вынырнула из этого странного состояния и глубоко вздохнула.

Да уж, из нас двоих, моя вторая ипостась оказалась более ответственной, потому что, в отличие от меня, сразу вспомнила, что во время беременности обороты слишком опасны. Но меня оправдывает хотя бы то, что я растерялась и не ожидала ничего подобного. Воспоминания Саши давали многое, но лишь в теории. Что на самом деле испытываешь, когда оборачиваешься — я не знала, поэтому и не смогла уловить момент перехода в частичную трансформацию. Конечно, всё придёт ко мне с опытом, тут никто не спорит, но всё равно внутри поселилось давно забытое чувство нетерпения. Когда хочется всего и сразу, и чтобы побольше, побольше! У меня такой дикий азарт был только в университете. Заучкой я не была, но учиться любила до одури. Вокруг было столько всего интересного, что я просто не понимала остальных одногруппников, которые только и делали, что ныли о несправедливости Бытия и сложности заданий. Лично я так не считала и с радостью познавала новое. И вот теперь у меня, своего рода, второй шанс не только в жизни, но и в любимом увлечении — я могу столько всего узнать! Нет, определённо нужно поступать учиться в школу магии! Хотя бы на тот курс, где дают лишь теоретическую базу. Во всяком случае, чего-то особенного в воспоминаниях леканши я не увидела, из чего можно смело сделать вывод, что помимо второй ипостаси и прилагающихся к ней бонусам в виде улучшенных «шести чувств», способности зажечь свечку, в крайнем случае, светлячок, — Саши ничем другим не владела. Только не ясно, не умела или и правда недостаточно магии внутри…

Вздохнув ещё разок, я вернулась в комнату, чтобы тут же замереть на пороге. Оказывается, Шанрэл уже был здесь и, удобно расположившись в кресле, наблюдал за мной. На нём была просторная светло-зелёная рубашка, заправленная всё в те же бежевые «джинсы» и мокасины, которые тут назывались «домашними туфлями». Выглядел он таким… своим, что внутри вновь проснулись странные желания: подойти к нему, сесть на колени и просто посидеть в его крепких объятьях. Щекам моментально стало жарко, а взгляд заметался по комнате, ища в окружающей обстановке спасения от смущения.

— Привет, — тихо поздоровалась я. — Не слышала, как ты зашёл.

— Я понял, — улыбнулся мужчина, продолжая рассматривать меня. А потом, вдруг, спросил: — Для тебя это странно?

— Что именно?

— Те ощущения, которые ты только что испытала.

— А… ну, да. Я испугалась сначала, — честно призналась я.

— А теперь? — мужчина даже вперёд подался.

— А теперь мне жутко хочется попробовать обернуться, — не смогла я сдержать улыбку. — Это оказалось так… волнительно! И захватывающе! А ещё… — я осеклась, заметив снисходительную улыбку мужчины, и тут же обиделась. Нашла время, дура, откровенничать. — Извините…

— Сашия, — тут же нахмурился Шан. — Не нужно закрываться. Я не хотел тебя задеть, просто ты так восторженно рассказывала… Не смог удержаться, — он встал и осторожно подошёл ко мне, словно чувствовал, что я готова сбежать при малейшем резком движении. Подал руку: — Идём, обед готов. Там и обсудим дальнейшие наши планы.

Я нехотя вложила свою руку в его, чтобы тут же резко дёрнуть её назад, потому что неожиданно получила разряд статического электричества. Ну, знаете, как когда надеваешь синтетику… Но мужчина лишь крепче сжал мои пальцы, не позволяя им выскользнуть, и вообще сделал вид, что ничего не было. А я задумалась — может, мне это показалось?

* * *

— Итак, для начала, я хотел бы сделать тебе предложение, — заговорил Шанрэл, как только мы уселись за небольшой столик в уютной гостиной.

Из памяти Саши я знала, что раньше здесь стоял стол побольше, где всегда старалась собираться вся семья, чтобы поужинать или пообедать в компании. Но теперь эта комната выглядела именно как гостиная семейной пары — ничего лишнего и только для двоих. Бежевые тона, натуральное дерево, красивый вид из окна, камин, правда, не зажжённый, диванчик около него, столик и кресло-качалка. А у противоположной стены — наш стол. Всё мило и по-домашнему уютно. Такая обстановка невольно поспособствовала моему успокоению, и я, наконец, позволила себе немного расслабиться. Отдельно порадовало, что всё увиденное ничем даже отдалённо не напоминало романтическую остановку. Вот это уж точно было бы лишним!

— Какое?

— Я не шутил, когда предлагал начать узнавать друг друга заново. Давай сделаем вид, словно мы только что познакомились? Так будет проще для обоих. А там, вдруг, и память вернётся. А если и не вернётся, то мы всё равно восполним пробелы.

Я от неожиданного предложения подавилась соком и закашлялась. Когда услышала его в первый раз, то даже не восприняла всерьёз. Ну, согласитесь, кто в здравом уме и твёрдой памяти будет разыгрывать этот спектакль? Тем более взрослый мужчина, которому вот делать нечего, как возиться с потерявшей память женой. Ну, сплавил бы на слуг и родственниц, и все дела. Но нет, решил всё делать сам. И лёд тронулся. Я почувствовала, что вот именно в этот момент мои силы, позволяющие изо всех сил сопротивляться очарованию Шана, дрогнули. Господи! В смысле… О, Праматерь, спасибо за такого предусмотрительного мужика! Он, сам того не подозревая, даёт мне такой шанс, который упустить просто нельзя! Сдерживаясь изо всех сил, чтобы не показать, насколько я рада его предложению, кивнула и постаралась улыбнуться как можно сдержаннее.

Если он не шутит, то моя жизнь будет, проще не бывает!

Шанрэл

Он наблюдал за девушкой, которая так старательно прятала свои эмоции, и не мог сам себе объяснить, что именно чувствует. С одной стороны — радость и предвкушение. С другой — странную и необъяснимую лёгкую грусть. Он чувствовал, что Саши изменилась, и довольно сильно, но пока понять хотя бы что-то у него не получалось. Эта двоякость немного сбивала с толку, и периодически перевешивало то одно, то другое. Он искренне обрадовался, что ребёнок поддался влиянию крови и изменился — как бы странно со стороны это не выглядело, но семью он и правда хотел. Особенно свою. Наверное, в какой-то мере это и стало причиной, по которой он тогда, в самом начале их знакомства, не отвернулся от Саши, узнав о её положении. И сказал тогда чистую правду, что примет ребёнка, как своего. Вот только сама девушка сделала всё, чтобы отдалиться от него. А если учитывать и неприязнь леканской сущности к чужому щенку, то вовсе не удивительно, что и Шан не стал настаивать на обратном. Сейчас же у Саши нет выбора. Тем более, что она так удачно потеряла память… Вот это-то и вызывало грусть — ему приходилось идти на ухищрения и обман, чтобы привязать к себе собственную супругу, не сказать, чтобы любимую и желанную, но законную по всем правилам Сарибэль. Видимо, отец с сестрой решили, что мало ему наказания в виде разлуки со своей парой, так они решили навязать ему нежеланный брак.

Хотя, мужчина тяжело вздохнул, никто из них не заставляли его выбирать именно беременную от насильников Сашию…

И тем удивительнее произошедшие перемены. Не только с ней, но и с ним! И это вызывало радость — неужели это воплощение окажется на самом деле счастливым? Во всяком случае, он искренне постарается этого добиться. И потеря девушкой памяти пришлась как нельзя кстати.

Единственное, что настораживало, вернее, вызывало недоумение, так это то, что она даже свою рысь не признала и выглядела настолько ошарашенной, словно испытала единение впервые в жизни. Конечно, опять-таки, тут дело может быть именно в амнезии. Но куда делись инстинкты? Ведь чувство узнавания быть должно…

Хотя, судить о чём-то он не мог, потому что, как ни крути, свою супругу он знал плохо и до всего произошедшего. Поэтому Шан и предложил ей такой вариант. Это позволит им не только заново узнать друг друга, но и сблизиться.

— Давай начнём, — предложил он, накладывая себе еды в тарелку. — Спрашивать о любимом блюде не буду, но просто глянь на стол и скажи, что тебе больше всего нравится.

Саши внимательно осмотрела предложенный ассортимент и уверенно положила себе стейк, пюре с подливой и потянулась за салатом, но тут же передумала и вздохнула.

— Что?

— А есть что-нибудь солёное? — спросила она, глядя на Шана такими просящими глазами, что он едва не рассмеялся.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ну… огурчики там, помидорчики… — она смутилась и отвела взгляд, перед этим судорожно сглотнув. — Вот прям сейчас так сильно захотелось солёного, что сил нет. И черничного варенья…

Мужчина только головой покачал и встал. Его дочь, оказывается, затейница! То, что столь странные пожелания она высказала из-за беременности, он даже не сомневался. Поэтому без разговоров отдал распоряжение слугам, которые спустя какое-то время принесли всё заказанное. Правда, ничего солёного, как она хотела, не было, но было в маринаде. И судя по тому, как вспыхнули глаза супруги, — это было именно то, что она хотела.

Шан никогда в жизни не видел лекана с одинаковым восторгом уплетающего кусок мяса и маринованный помидор, да ещё и закусывающего всё это вареньем. Саши едва ли не урчала от удовольствия, а он не мог оторвать от неё глаз. Какая же она всё-таки красивая… И как он раньше этого не замечал? Кукольное личико, точёный носик, умопомрачительные глаза, соблазнительные губы… Она была такой же, как и прежде, и в то же время совершенно другой. Её внутренняя энергия, которой раньше не было, просто преобразила девушку! Она сияла. И оттого привычный облик казался совершенно новым. Словно сквозь оболочку просвечивалась сама её суть. Он не мог описать точнее, просто чувствовал на интуитивном уровне, что видит её такой, какая она есть на самом деле…

— Очень вкусно! — довольно произнесла Саши, отвлекая мужчину от раздумий.

— Ты себе просто не представляешь, насколько я рад, что к тебе вернулся аппетит.

— Вернулся? — переспросила она, задумчиво поглядывая на ещё один стейк.

— Да. Ты раньше практически не ела. Тебя постоянно тошнило и… извини, не за столом, — тут же спохватился он, заметив, как девушка отложила вилку.

— Нет, всё нормально. Меня тоже тошнило, но утром, — призналась он. — А сейчас всё хорошо. Да и слабости никакой нет…

Шан кивнул, а сам зацепился за фразу «меня тоже». То есть, она себя сейчас осознаёт иначе. Не Саши. По крайней мере, не прежней собой, просто потерявшей память, а совершенно другой личностью?

— Это замечательно, Саши. Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться после обеда? — предложил он.

— Возможно, — уклончиво ответила она и всё же решилась на ещё один небольшой кусочек мяса, не замечая улыбки супруга. — Я считаю, пока не стоит торопить события. Если мне захочется свежего воздуха, то я выйду на балкон. А гулять можно будет и потом.

— Хорошо. Тогда задавай свои вопросы.

Девушка нахмурилась, не донеся вилку до рта. А Шан мысленно обругал себя — надо было дать ей спокойно поесть, а потом уже доставать разговорами. Саши терпеть не могла болтать во время еды, как он мог забыть?! Но девушка вновь удивила его. Она, всё ещё пребывая в задумчивости, отправила кусочек мяса в рот и, жуя, спросила:

— Чем я раньше занималась здесь? — вопрос получился не слишком внятным из-за набитого рта, но Шан даже бровью не повёл, не рискуя нарушить это особенное состояние Саши, когда она мыслями находилась словно в другом месте, переставая себя контролировать.

Жесты неуловимо изменились, добавилась другая, совершенно другая, скорее даже утончённая грация, чего не было в ней раньше. Несмотря на то, что она уже почти мать, девушка была ещё ребёнком. И он это видел во всём — взглядах, жестах, манере держаться, даже осанке. Но сейчас перед ним сидела именно женщина. Взрослая, привлекательная и желанная. Шанрэл только мысленно головой покачал — куда он раньше смотрел?

— В основном, ничем. Твоя беременность, как я уже говорил, протекала слишком сложно, поэтому ты почти всё своё время проводила в комнате.

— Хм… Я вышивала? Вязала? Может, любила читать? — продолжала она задавать вопросы, а у Шана возник свой вопрос: то, что она себя осознавала другой личностью, ему померещилось, или как?

— При мне ты в основном молчала, — нехотя сказал он и добавил: — Об этом лучше узнать у тётушек…

— Кстати, — перебила она его. — Раз уж такое дело, хотелось бы, чтобы мои покои моими и оставались.

— То есть?

— Прости за грубость, но мог бы ты передать своим тётушкам, что понятие «частная собственность и приватная территория» подразумевают под собой возможность уединения без опасения, что пока ты спишь, к тебе не только придут нежеланные гости, но и устроят в твоей комнате чайную, — проворчала она, глядя в свою тарелку и не решаясь поднять глаза на собеседника.

А Шанрэл едва не поперхнулся от столь прочувственной речи. Надо же! У кого-то появились зубки. Как интересно. И ещё интереснее то, что, по идее, она не должна помнить ни что такое «частная собственность», ни — «приватная территория». Но вообще, Саши права. Его и самого уже раздражало, что девушке не давали покоя. Хотя он и был благодарен родственницам за их заботу. Но то было тогда, а сейчас, когда здоровью его супруги и его дочери больше ничего не угрожает, он хотел бы немного свободы и, как сказала Саши, приватной территории.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я поговорю с ними. Но ты должна понимать, что они просто беспокоились о тебе, — решил всё же вступиться за тётушек.

— Я понимаю и, по-своему, благодарна. Но мне нужно место, где я могу побыть одна и буду полностью уверена, что, пока я нахожусь в душе, за моим столом никто не обоснуется выпить чаю или просто почитать книгу, — вздохнула Саши.

Шан в ответ лишь хмыкнул, но промолчал. Странная, забавная, милая и решительная леди. Ладно, он сделает так, как она того хочет, но вместо этого потребует всё освободившееся время уделять ему.

— Договорились, но пока мы все окончательно не убедимся, что с тобой всё хорошо, одна ты будешь оставаться крайне редко.

— Но… — попыталась возразить она, но Шан поднял руку и попросил:

— Погоди возражать. Сначала дослушай. Твоя комната — это неприкосновенная территория, мы договорились. Но я прошу тебя, постарайся смириться с тем, что обедать ты будешь в кругу семьи, а ужинать, если захочешь, только в моей компании. Более того, ты потеряла память, значит, тебе необходимо навёрстывать упущенное. Хотя бы элементарные знания, которые понадобятся тебе в первое время. И… — он запнулся и подозрительно спросил: — Что?

А девушка лишь покачала головой, смотря на него, как только совсем недавно смотрела на стейк — словно готова была его съесть. Но не от злости. Шан даже головой тряхнул, отгоняя забежавшие туда мысли и сравнения.

— Я… Спасибо! — искренне выдохнула она. — Я не знала, как попросить вас… в смысле тебя о подобном. Я, ведь, ничего не знаю. Вообще. То есть, не помню. Мне бы учителей…

Шанрэл только удивлённо глянул на девушку, но странную просьбу комментировать не стал. Он думал, что она не помнит ничего о себе, а не обо всём окружающем! Такого даже в голову ему не могло прийти, и это плохо. Очень плохо. Малышке и так придётся трудно, а тут ещё и полное отсутствие знаний. Хотя, может, если и правда поручить тётушкам взяться за её просвещение, то знания сами собой начнут восстанавливаться? А что, это идея.

Решив так и поступить, заодно это даст родственницам возможность побыть рядом с Саши, не претендуя на её «частную территорию».

Довольный таким поворотом событий, мужчина кивнул в знак согласия и получил в награду одну из самых счастливых улыбок девушки. Сердце пропустило удар…

Айрин

А я готова была прыгать выше потолка и на голове! Ура! Ура!! Ура!!! Вот вам и «школа для начинающих оборотней»! То, что доктор прописал! Не день просто, а Новый Год какой-то: вкусно накормили, «начать всё сначала» предложили, учить пообещали… Даже не стали злиться на просьбу личного неприкосновенного пространства! Так всё хорошо, что аж страшно. Но ничего, думать о плохом тоже не стоит. Как любит говорить мой дедушка: «Не стоит кликать беду». Вот я и не буду.

В итоге, наш обед прошёл в тёплой и непринуждённой атмосфере. Шан рассказал несколько забавных историй из тех, что случались с ним в детстве, я расспрашивала его о порядках в замке, он поделился со мной рассказами о своих тётушках, а я попробовала быть проще, как говорится, и перестать вести себя, как ёжик. С ним было легко. Легко настолько, что существовала опасность забыться и выдать себя неосторожным словом. Мне казалось, что мы знакомы много лет, что сидим вот так не первый и даже не десятый раз. Глупые мысли по поводу неуместности наряда или неловкости исчезли. Вместо них пришли совершенно другие. Мне, вдруг, захотелось почаще с ним видеться, больше проводить времени вместе. Совершенно неожиданно для себя я нашла в его лице друга. И пока что, это был единственный друг во всём мире, как бы пафосно это не звучало.

За время обеда я даже успела подумать, что неплохо было бы задержаться в замке подольше. Конечно, при условии, что мы подружимся с Шанрэлом и я смогу доверить ему свою самую главную тайну. Если же нет, то будет весьма сложно. Я просто не ожидала, что он начнёт принимать в жизни Саши такое активное участие. Из воспоминаний видно, что девушка приучила его держаться на расстоянии. И до недавнего времени, он именно так и делал. Всё изменилось с моим появлением. Знать бы ещё, что бы это значило.

Решив пока особо не заморачиваться, я постаралась расслабиться и довериться случаю.

Главное, не влюбиться в чужого мужа…

Хотя, какой же он чужой?..

Мысленно тряхнув головой, пока бредовые мысли не сделали ещё более крутой поворот, я решила вообще перестать думать на эту тему.

Тем более, что Шан стал как-то подозрительно на меня поглядывать, словно на самом деле мысли прочёл. Щекам в который раз стало жарко… Чёрт! В этом теле я так часто краснею, что уже злость берёт. Совсем не получается чувства контролировать. Или это из-за беременности?

— Дорогая, если ты закончила с десертом, предлагаю вернуться в твою комнату и продолжить разговор там, — сказал Шан.

— О, спасибо, но я бы хотела немного поспать, — смущённо ответила я, не поднимая взгляда.

И это была правда. Помимо моего смущения и нежелания сейчас общаться, я действительно подустала и была не против отдохнуть. Да и дочка что-то слишком активничать стала. Она как раз в очередной раз ощутимо толкнулась, от чего я не смогла сдержать болезненный вздох. Шан тут же оказался рядом и, присев около меня на корточки, осторожно положил руку на живот.

— Пинается? — участливо спросил он, с нежностью глядя на малышку, словно мог видеть сквозь меня.

— Не то слово. Такая активная, что начинаю сомневаться, а не ошибся ли лекарь с установлением пола ребёнка. Будущий боксер какой-то, — пожаловалась я.

— Кто? — не понял мужчина.

— Ну… — я запнулась, подбирая правильное слово. — Тот, кто зарабатывает борьбой на жизнь.

— А, боец, — хмыкнул Шанрэл. — А откуда слово такое странное?

— Не знаю, — как можно более безразлично пожала я плечами, а мысленно уже и сама себя пинала от души. — Всплыло просто. Может, читала где-то…

— Может, — не стал спорить он. — Тебя довести до комнаты?

— Если не трудно, — кивнула я, вставая с его помощью.

Оказавшись в своей комнате, я с наслаждением приняла душ и, едва ли не постанывая от удовольствия, забралась на кровать. Поясница ныла нещадно, а ноги отекли и были словно неродные. Но апофеозом всего стала сумасшедшая судорога, от которой я едва не заскулила. Чёрт! Вот тебе и прелести поздних сроков беременности. Хорошо хоть токсикоз уже не мучает, а то можно было бы повеситься от букета «красочных» ощущений. Что самое странное, пока я была в обществе Шанрэла, то весь этот калейдоскоп эмоций и ощущений отходил на второй план, вытесненный интересом к мужчине. Что же в нём такого, что я раз за разом становилась сама не своя не только в его присутствии, но и просто думая о нём? Раньше я за собой не замечала ничего подобного. Даже к бывшему мужу в период ухаживания я ощущала скорее интерес и лёгкий трепет, но никак не такую сумасшедшую… нужду? От неожиданной мысли даже моргнула пару раз. Вот так привет! Я нуждаюсь в этом мужчине? Но как? Вернее, почему? Я же сама для себя ещё в самом начале решила, что не стоит полагаться на кого-то, что всего нужно добиться самой! Да и имею ли я вообще право на Шана в своей жизни? Внутренний голос тут же подал голос: «А почему нет? В конце концов, я в теле его жены… и он мне вроде бы как муж…». Я вздохнула. Вот именно, «вроде бы как». Но я согласилась на жизнь в этом теле, а не на жизнь Саши, поэтому её мужчина явно лишний в моей жизни. Кому вообще понравится, чтобы тебя называли чужим именем и вообще не знали о тебе… пусть мы всё и начали сначала. Нет, Шан точно не для меня. Не мой и быть моим не может. Увы, но первоначальный план — самый верный. Как только я буду в состоянии после родов уйти, я это сделаю!

Судорога вновь дала о себе знать, заставив зашипеть от боли и выкинуть все посторонние мысли из головы. Так, что там нужно делать? Натянуть носок, вроде бы… И, наверное, это лучше делать сидя… Только я хотела сесть и размять ногу, как в двери постучали.

Как сдержала бешеный рык — не знаю, но сейчас я реально готова была убить непрошенного гостя.

— Деточка, ты не спишь? — дверь открылась, и в комнату ввалились все тётушки разом.

А мне только и осталось, что скрипеть зубами от досады. Ну да, размечталась… «частная собственность», «личное пространство»… конечно! Хорошо хоть в этот раз без чая. Это даёт надежду, что они надолго не задержатся.

— Пытаюсь, — попыталась я мило улыбнуться, но скорее всего у меня не получилось, потому что Гэни, собравшаяся что-то сказать, от увиденного подавилась фразой.

— Хм… — пришла на выручку Лека. — Как ты себя чувствуешь?

И всё, моё терпение лопнуло!

— Хватит! — рявкнула я так, что все шестеро подпрыгнули от неожиданности. — Хватит входить в мою комнату, как будто это общественная библиотека или магазин. Хватит мучить меня вопросами о здоровье! Просто хватит!

— Саши… — попыталась вставить слово в мою прочувственную речь Изу, но я её перебила.

— Нет уж! Вы меня выслушаете! — зашипела я. — Давайте раз и навсегда решим с вами один вопрос: я не та Саши, которую вы все знали! Я не знаю вас! По вашим словам — не помню, но с моей точки зрения, я именно не знаю! Ни одну из вас! Поэтому, прошу, дайте мне спокойно дышать! Вас слишком много. Я задыхаюсь. И, признаться, вообще не хочу ничего вспоминать. Я просто хочу, чтобы вы оставили меня в покое!

На последнем слове я не выдержала и тихонько застонала, так как судорога и не собиралась проходить. Было больно, я устала, и… вообще просто сил уже не осталось. Я весь день старалась быть сильной, спокойной, сдержанной, чтобы не задеть чьи-то чувства. Но я так больше не могу. Почему никто не задумывается о моих чувствах? Почему они все просто не уйдут?!

— В чём дело?

— Что случилось?

— Саши!

Все заговорили одновременно, а я заплакала от бессилия. Ну сколько можно? Просто оставьте меня одну!!! Ничего не хочу! Только тишины, спокойствия, и чтобы перестало болеть!

Видимо, последние слова я сказала вслух, потому что леканши так переполошились, что едва не довели до нервного срыва не только себя, но и бедолагу лекаря, которого притащили почти что за уши. Мужчина честно меня осмотрел, но определив, что всё дело в судороге, укоризненно покачал головой. Если бы леди не поднимали панику зазря, то давно бы смогли либо определить симптомы, либо просто спросить причину боли у меня и помочь. А вместо этого поставили всех на уши и заставили «бедную девочку» мучиться дольше необходимого. Он показал каким образом избавляться от судорог и строго-настрого наказал добавить в рацион сухофрукты и орехи, которые восполнят в моём организме необходимые витамины и избавят от неприятных ощущений.

Когда он ушёл, я уже сидела, как варёный рак и не знала куда деть глаза от стыда.

— Извините, — тихо прошептала я, когда почувствовала, что тётушки забрались ко мне на кровать и каждая в меру сил и возможностей постаралась утешить: кто гладил по руке, кто просто обнимал, кто осторожно похлопывал по коленке, кто нежно убирал упавшие на лицо пряди… Сейчас они напомнили мне шестерых ласковых кошек, которые, почувствовав, что хозяйке плохо, решили её утешить в своей особенной, присущей только кошкам, манере. В их действиях была тьма искренней заботы, что мне стало стыдно за свою несдержанность и взрыв. — Простите, пожалуйста, я не хотела никого обидеть. Просто… я устала. Вы все так на меня смотрите, словно ждёте, что я вот-вот улыбнусь и скажу, что это всё шутка и ничего не произошло. Но это, ведь, не так. Я изменилась. Я другая… Почему никто не хочет этого понять?

— Тише, девочка, — ласково прошептала Гэни, ещё крепче прижимая меня к себе. — Это ты нас прости, что навязываемся. То, что ты нас не помнишь — не беда. Будем заново узнавать друг друга, так даже интереснее и веселее. А если, вдруг, будем забываться и переходить границы, то не стесняйся, — она хмыкнула, — рычи на нас. У тебя это славно выходит.

Эта милая шутка разрядила обстановку, и я перестала чувствовать себя последней стервой, незаслуженно обозлившейся на родню мужа. И спустя уже несколько минут мы все весело болтали о разных пустяках — правду говорят, поведение беременных не поддаётся никакой логике. Ким пообещала научить меня вязать пинетки, которых, к слову, у неё уже накопилось несколько коробок. Она весело рассказывала, что навязала их всех возможных цветов и моделей, потому что не знала, кто у нас будет, мальчик или девочка. А Чар и Ашна хвастались своим талантом по изготовлению игрушек. Так что у моей девочки уже сейчас столько мишек, зайчиков и кошечек, что хватит на все года до самой юности, а то и дольше. Изу всё это время писала сказки, беря за основу разные весёлые события, произошедшие с кем-нибудь из семьи. Так что у нас теперь есть ещё и сказочные хроники семейства Сыз-Ар-Чи… И каждая из присутствующих закидывала меня вопросами о том, как именно я хочу обставить детскую и в каких цветах сделать декор. Оказывается, Саши вообще не озаботилась этим вопросом, плохо перенося беременность, как сказали мне тётушки. Но правда заключалась в том, что ей было банально всё равно. Она просто плыла по течению, дожидаясь момента, когда Праматерь выполнит условия их соглашения и «подарит» леканше второй шанс. А Шану до недавнего времени вообще было плевать на ребёнка. Тем более он не стал заморачиваться обустройством детской. И вот теперь, когда нас поменяли местами, и состояние этого тела улучшилось, креативные родственницы решили наверстать упущенное. И требовали ответа от меня… А я отмалчивалась, поскольку вообще ни о чём таком не думала. Подобные мысли мне казались слишком уж далёкими, потому что я до сих пор ещё никак не могла осознать, что дочь должна появиться на свет уже очень скоро. Для меня роды были ну очень далёким будущим, как если бы это был только ранний срок беременности… Хотя на самом деле всё было как раз наоборот. Что же касается детской, то я не видела смысла настаивать на каком-то особом декоре, потому что жить в этом замке долго не собиралась. Но спорить с шестью женщинами, просто горящими жаждой деятельности — бесполезно. В итоге, мы продумали и цветовую гамму, и дизайн и всё, что только можно было. В принципе, после того, как Лека сделала мне массаж ступней и избавила от судороги, я готова была согласиться на всё, что угодно. И тётушки, видя, что «клиент созрел», не упустили своего шанса.

Вот так и прошёл мой день. Ни о каком послеобеденном сне и речи не шло, потому что меня потащили в детскую, нагрузили кучей обрезов и заставили выбирать декор. На слабые попытки возразить и сослаться на усталость, никто не обратил внимания — мне молча принесли удобную кушетку, невысокий столик к ней, кучу подушек и мягкое одеяло. Разместили со всем комфортом и заставили работать. И я, неожиданно для самой себя, втянулась в процесс и перестала отлынивать от поручений.

На следующий день всё повторилось, за исключением утра. Гэни и Ким, игнорируя все мои попытки остаться в комнате и заняться чем-нибудь своим, утянули меня на экскурсию по замку. Аргументы подобрали быстро — должна же я знать свой дом. Ну да, они, ведь, не знают, что на самом деле я прекрасно изучила «свой дом» благодаря памяти Саши. К счастью, экскурсия много времени не заняла — мы успели осмотреть только одно крыло и картинную галерею, где обе тётушки веселили меня байками о той или иной выдающейся личности данного семейства, — когда нас нашёл Шанрэл.

— Вот вы где! — воскликнул он, недовольно хмурясь. — Милые тётушки, мне казалось мы с вами обсудили вчера момент, касающийся моей супруги…

— Шан, не рычи, — отмахнулась от него Гэниран. — Мы всего лишь не даём малышке заскучать, пока её супруг занят.

— Гэни, она на последнем сроке беременности! И много двигаться, а тем более столько времени проводить на ногах — вообще опасно! — начал злиться мужчина.

А я недовольно засопела. Нет, забота мужчины и его родственниц мне, конечно, была приятна. Отдельно радовал тот факт, что Шан всё-таки поговорил с леканшами и, как оказалось, просил их дать мне немного простора. То, что женщины решили иначе и сделали для себя совершенно иные выводы — уже не его вина. Ну и хорошо, а то я уже даже обижаться на него стала, что он забыл или проигнорировал мою просьбу. А оказывается, это тётушки просто решили поступить по-своему. Кстати говоря, сегодня, когда я обдумала все «за» и «против», была склонна с ними согласиться — их компания мне была не только приятна, но и полезна. Я меньше задумывалась о скором будущем, переживала из-за родов и вообще — меньше думала. Единственное, что осталось у них выбить — это запрет на вход в мою комнату. Хочу иметь место, где смогу побыть одна, без опасения внезапного вторжения.

Но всё это никак не уменьшает их вины. Ведут себя так, словно меня здесь нет! Хамство! Обсуждать так открыто меня в моём же присутствии — это верх наглости. Я, конечно, понимаю, что Саши было глубоко наплевать на всех окружающих и на то, что в её присутствии все могли говорить о ней же совершенно спокойно. Но я — не она! И просто бесит подобное отношение. И вообще, у меня гормоны! Поэтому, не смогла промолчать:

— «Она», между прочим, находится сейчас рядом с вами и слушает ваш разговор, — едко заметила я, с искренним наслаждением наблюдая за тем, как спорщики сконфуженно замолкают и отводят взгляды. — Но не буду мешать, можете и дальше обсуждать мою жизнь.

И, не давая никому вставить и слова, развернулась в сторону выхода из галереи. Гормоны буквально бурлили внутри, и мне одновременно хотелось покусать их, заплакать от обиды, флегматично пожать плечами и надменно фыркнуть. От столь противоречивых желаний и эмоций взрывался мозг едва ли не в буквальном смысле, поэтому я благоразумно решила удалиться, как можно скорее. Но мне не позволили. Шан осторожно взял меня за руку, и легонько потянул на себя.

— Не сердись, малышка. Мы были неправы и осознали это. Просто, нам тоже необходимо привыкать вести себя иначе, поскольку раньше всё было… — он запнулся, не закончив фразу, но это и не нужно было.

Я сама прекрасно могла додумать её конец: «Раньше всё было именно так». Была Саши, безучастная, равнодушная если не ко всему, то ко многому, в том числе и к чрезмерной опеке и обращению с собой, как с умственно отсталой. Кукла, с которой так любили играть взрослые тёти, получившие её в своё почти полное пользование. Шанрэл хоть и относился к ней с нежностью и любовью, всё равно воспринимал неправильно. В самом начале — да. Но потом она сама превратила себя и свою жизнь в такое вот подобие. Ей было всё равно, ведь у неё была цель, которой девушка и жила. Но что теперь прикажете делать мне? Как разгребать за ней всё то, что она уже успела натворить? Это только кажется, что подстроиться легко. В своих мыслях я так легко играла навязанную роль, время летело быстро, а я была счастлива. Но реальность так далека от грёз.

Если бы не удачное совпадение с частичной потерей памяти у Саши до этого, моя авантюра погорела бы в самом начале. Если бы не доставшаяся в наследство память, то всё, меня бы раскусили после первого же слова. Но и сейчас положение слишком неоднозначно. Ведь я так сильно отличаюсь от неё… Мне очень сильно повезёт, если я продержусь хотя бы до родов. А потом можно будет под предлогом восстановления запереться от всех в своей комнате. Эх, мечты, мечты… Это всего лишь мой второй осознанный день в этом мире, а уже так хочется сбежать.

Тяжело вздохнув, я попыталась улыбнуться.

— Ничего. Не обращай внимание, это всё гормоны, — сказала я. — Беременным это свойственно.

— Я знаю, — кивнул он, не спуская с меня внимательного взгляда. — Но откуда это знаешь ты?

Чёрт! Вот же… Сама себя выдаю! Откуда же мне, потерявшей память, знать такие простые истины? Чёрт!

— Не знаю, — пожала я плечами, как можно безразличнее. Врать с каждым разом становилось всё проще и проще, от чего на душе становилась в разы тяжелее, а я начинала чувствовать себя грязной. — Просто знаю и всё.

— Ладно, — согласился он, но настороженность из глаз так и не прошла. Вместо этого он показался мне ещё более задумчивым. Вернее, задумавшимся. На тему: «Кто есть Саши». — Погуляешь со мной?

Я удивлённо моргнула от резкой смены темы. Но, откровенно говоря, порадовалась и поэтому позволила себе немного расслабиться и добавить в наше общение немного лёгкого флирта. Тем более, что подобное поведение всегда отвлекает от ненужных мыслей. Или возникшей неловкости.

— Не ты ли всего минуту назад доказывал, что мне много ходить нельзя? — насмешливо спросила я.

— А никто и не говорит, что ты будешь ходить, — принял он мою игру, понятливо хмыкнув.

— Увы, летать я не умею, — притворно вздохнула я, а потом, не менее наигранно воскликнула: — Или умею?!

— Вот и выясним, — подмигнул он мне и легко подхватил на руки. Я только и успела от неожиданности взвизгнуть.

— Ты что! Я же тяжёлая! — воскликнула я, и только когда Шан начал безудержно хохотать, поняла, какую глупость сморозила.

Ну да, он же лекан — представитель расы, наделённой небывалой физической силой, если сравнивать с человеческими стандартами. Что ему стоит протаскать на руках беременную маленькую девушку хоть весь день? Да ничего. Вот и веселится, гад. Я смущённо потупилась, не зная, куда спрятаться от неловкости. Ещё и тётушки потешаются. Бесплатный цирк, а я в роли клоуна, блин. Захотелось побиться головой о стену, но вместо этого я лишь сокрушённо покачала головой и уткнулась лбом в грудь мужчины, в надежде таким нехитрым способом спрятаться. По принципу страуса: я не вижу и меня не видят. Но стоило сделать так, как тут же пожалела об этом. Чего мне стоило сдержаться и не вздрогнуть — не знает никто. Какой там флирт?! У меня тело едва не расплавилось от нахлынувших ощущений! Оно горело в тех местах, где находились руки Шана. Я чувствовала жар прижатого ко мне тела так, словно мы были обнажены. Обоняние обострилось, из-за чего в нос ударил резкий, но безумно вкусный аромат мужчины. Руки сами потянулись к нему и обвили его вокруг шеи, а нос нагло прилип к её основанию. Я вдыхала его запах и не могла надышаться. Хотелось заполнить им всю себя… Это было так странно, и в то же время, правильно. Я чувствовала, как моя Рысь довольно порыкивает внутри, словно поощряет продолжить и не останавливаться. Да я бы и не смогла сейчас остановиться. Мне был жизненно необходим его запах.

Не знаю, сколько прошло времени, но очнулась я от того, что рядом кто-то громко и с удовольствием мурчал. Приподняв голову, я начала озираться в поисках этого чуда и тут же наткнулась на лучащийся нежностью и удовольствием взгляд Шана. Он смотрел так… так будоражаще, что табун мелких мурашек не замедлил напомнить о себе, пройдясь по коже строевым маршем. Да и прижимал мужчина меня к себе столь настойчиво, что уже даже неловко становилось.

— Что? — не поняла я его поведения.

Но он промолчал, продолжая улыбаться. Лишь в невероятных зелёных глазах добавился таинственный блеск, притягивающий к себе ещё сильнее. И я, чтобы скрыть неловкость, начала осматриваться. Оказывается, мы уже находились в саду, в той самой части, где раньше любил гулять хозяин замка, а потом и Саши. Вокруг было невероятно красиво и так… умиротворяюще, что я сразу поняла, почему это место полюбилось остальным. Высокие и мощные деревья огораживали этот небольшой участок парковой зоны, словно забор, не позволяя никому постороннему нарушить уединение отдыхающего. Зелёная даже на вид мягкая трава манила и искушала прилечь на ней, отдохнуть и просто расслабиться.

Но сделать это в присутствии Шана мне пока не удавалось.

— А кто это так упоительно мурчал? — решилась я нарушить тишину.

— Кошечка, — хмыкнул Шан в ответ, нежно проведя пальцами по моей щеке. — Маленькая ласковая кошечка.

— Да? — немного заторможено переспросила я, неосознанно отдаваясь ласке.

А вот когда поняла, что сама тянусь за его рукой, тут же смутилась и попыталась встать с его колен, но мужчина удержал меня и со вздохом полным разочарования, сказал:

— Сиди, малышка. Я больше не буду тебя смущать.

— Да я просто… — смущённо промямлила я в ответ, но он меня перебил.

— Почему ты от меня шарахаешься? — он ласково заправил мне за ухо прядку волос. — Почему не даёшь мне даже шанса на сближение?

— Шан, я просто…

Но он опять не дал мне договорить.

— Меня тянет к тебе, малышка. Как никогда раньше. И я чувствую, что ты тоже небезразлична ко мне. Тогда ответь, почему?

Но я промолчала. Что тут скажешь? Потому что я не та, кем ты меня считаешь? Потому что тебя тянет не ко мне, а к этому телу? Потому что вскоре я собираюсь исчезнуть из твоей жизни и поэтому не хочу делать нам обоим больно? Или, может, потому что я просто боюсь опять начинать отношения? Даже, если учитывать, что мужа своего я не любила, рана всё же появилась. Меня предали, мною воспользовались, мне сделали больно… Я не хочу опять проходить через это. А если правда обо мне всплывёт наружу, то это неизменно случится. Ведь для тебя я всё ещё твоя Саши. Пусть немного другая, но Саши…

Моё молчание мужчина воспринял по-своему. Он чуть сильнее прижал меня к себе и тихо проговорил:

— Ты права, я эгоист. Ты только-только начала приходить в себя, возвращаться к жизни, а я уже что-то требую от тебя. Да и я же обещал, что мы будем знакомиться заново. И пока ты не узнаешь меня вновь, я просто не имею права требовать от тебя эти ответы, малышка. Только, прошу, не пугайся и не замыкайся в себе, если я, вдруг, забудусь. Оказалось, что выполнить своё обещание будет очень трудно…

— О чём ты?

— Что? А, да так, мысли вслух, — отмахнулся он, а потом сменил тему: — Ну что, обед?

— Давай, — поддержала я его манёвр, как совсем недавно сделал он.

Хотела встать, но он не позволил, всё так же легко подхватил меня на руки и понёс в сторону замка.

— Шан, ну ты слишком уж буквально воспринимаешь слова «нельзя много ходить». От пары шагов я не сломаюсь, — проворчала я.

— Конечно, не сломаешься, — невозмутимо кивнул он, а потом неожиданно подмигнул и добавил: — Но мне нравится тебя носить на руках!

— Но не целый же день! — возмутилась я, хотя, чего спорить — было чертовски приятно.

— Так, имею право! В конце концов, жена ты мне или не жена? — сказал он с наигранным недовольством.

А я решила, что благоразумнее будет промолчать и не вдаваться в такие щекотливые подробности. Ведь, я-таки ему не жена. И этому есть весомое подтверждение, которое, собственно, демонстрировать я не собираюсь.

За обедом мы продолжили «знакомство». Шанрэл и тётушки рассказывали мне, что я любила делать раньше, а я, под их внимательными взглядами, стараясь не выдать себя, «корректировала» увлечения согласно нынешним ощущениям. Так, например, мне сказали, что я любила охоту. Очень любила. И до определённого момента с радостью участвовала в ней наравне со всеми. Но от одной мысли, что я буду убивать ни в чём неповинных зверей, меня просто передёргивало! Нет уж, это тело теперь моё. И я, нынешняя я, не собираюсь никого убивать. Тем более забавы ради. Поэтому, качественно позеленев от «своего» хобби, я чётко и уверенно заявила, что нет, не моё, не буду и так далее. Тётушки, вопреки ожиданиям, рьяно поддержали меня в моей новой жизненной позиции и признались, что давно хотели переубедить, но не решались, потому что я и так практически ни на что не отвлекалась. А вот Шанрэл смотрел задумчиво. Его пристальный и изучающий взгляд то и дело блуждал по мне, вызывая табун мурашек на коже. Вот только непонятно было от чего: то ли от странного предвкушения, то ли от страха разоблачения. Каждый раз, стоило ему вот так глянуть, как у меня напрочь отключались мозги. Эти его нежность, ожидание и предвкушение, слившиеся с надеждой, просто сводили с ума. Вопреки моим собственным желаниям, внутри рождалось… Хм… Нет, не рождалось, оно там было всегда, с изумлением поняла я! Это чувство просто просыпалось во мне от таких вот взглядов мужчины. И тогда мне казалось, что я именно та, кто сможет ответить Шану на все его вопросы, которые крутились в его голове и отражались в глазах. Глупо, да? И ещё более глупо ожидать, что всё это окажется правдой. Я не понимала саму себя. Столь противоречивые эмоции и желания никогда не посещали меня до этого. Я была рассудительной девочкой, возможно наивной, но точно не глупой. А то, что сейчас творилось внутри — стопроцентная глупость.

Судорожно вздохнув, я опустила взгляд в тарелку, чтобы скрыть изумление. Боже ты мой! То есть… Великая Праматерь! Да я влюбилась! Какой кошмар! И главное — как же не вовремя. Хотя, если так подумать, то в моём случае это «время» настанет лишь тогда, когда я полностью адаптируюсь в этом мире и перестану ощущать себя гостем в чужой жизни и в чужом теле.

— Саши, — позвал меня Шан, а внутри неприятно кольнуло от произнесённого имени. Всё внутри взбунтовалось — это не я! Но я усилием воли заставила себя улыбнуться и поднять взгляд на мужчину. — Что-то случилось?

— Нет… — покачала я головой, но, видя, что мне не поверили, добавила: — Просто задумалась.

— О чём? — спросила Лека.

— О том, что мне делать дальше.

— В смысле? — изумилась Изу.

— Ну, у меня, как бы, новая жизнь… Нужно привыкать, — промямлила я, досадуя на себя, что вообще эту тему подняла.

— Малышка, не нужно ни о чём подобном думать. Мы всегда будем рядом и в любой момент поддержим тебя, — ласково улыбнулся Шан.

«В том-то и дело», — подумала я, но кивнула.

После обеда мы с тётушками вновь пошли в детскую, где я продолжила заниматься выбором отделки.

Так пролетели две недели. Я с каждым днём всё больше и больше привыкала к Сарибэль и к мысли, что совсем скоро стану мамой, обживалась в замке, гуляла в парке и потихоньку училась быть частью этого мира. Неожиданно, я на самом деле увлеклась. Учиться оказалось не просто интересно, а захватывающе! Читая хроники, я с каждым разом всё чаще ловила себя на мысли, что это не история, а самый настоящий приключенческий роман в стиле фэнтези. И как я раньше не читала ничего подобного? Почему «Властелин колец» показался мне глупым и скучным? Видимо, как любила говорить моя мама, не доросла ещё до такого произведения. Сейчас же для меня не существовало ничего более интересного. Я с головой погружалась в хитросплетения описанных событий. Мне нравилось часами сидеть в библиотеке и на картах отслеживать те события, которые описывали хроники. Сражения, войны, передел власти, возникновение новых государств… Шанрэлу приходилось, порой, силой оттаскивать меня от книг. А мифы, легенды и сказания стали для меня ценнейшей находкой. Я проглатывала их один за другим, а потом с наслаждением принималась анализировать полученную информацию.

Так поступила и в этот раз. Сидя в библиотеке в своём любимом кресле, я прикрыла глаза и уже привычно начала размышлять, соединяя прочитанное и то, что почерпнула в памяти Саши.

Сарибэль… Такое странное название! Мир, созданный молодой богиней, до сих пор так и не покинувшей своё детище, и названный в её же честь. Я, если честно, предполагала, что здесь будет много богов. Ну, как в Древней Руси… Бог Солнца, богиня земли и плодородия, бог ветра, воды, урожая, охоты и прочая. Но нет, с самого начала был абсолютный монотеизм. С небольшим уточнением в виде «второй стороны медали». Ну, прямо как у нас сейчас — Бог и Дьявол. Вечное противостояние Добра и Зла, на котором держатся основы мира. И если Сариб здесь была воплощением «Добра», то абсолютным «Злом» считался её муж — Тэ’натэс. В местной книге Бытия — «Великой Книге Жизни», — где собраны все истории о создании мира Сарибэль, сказано, что тёмный бог изначально являлся полной противоположностью светлой богини и, в то же время, был неотъемлемой её частью. Как, например, Свет и Тьма. Не будет света, если не будет тьмы и наоборот. Всё было хорошо и замечательно — идиллия, одним словом. Пока однажды богиня Сариб не заметила, что её муж пытается разрушить созданный ею мир, населяя тот своими созданиями — демонами, нежитью и прочими тёмными сущностями, призванием которых было уничтожать жизнь. Она разгневалась и попыталась наказать Тэ´натэса, уничтожить всех его детищ, но у неё не вышло. Как и положено двум половинкам одной медали — по силам они были равны и не могли напрямую влиять на создания другого. Тогда, она населила мир расами, которые могли бы охотиться на нечисть. Так и закончилось создание мира Сарибэль, каким его знают все его обитатели. Со временем, появились люди, — продукт эволюции, а не замысла богини, а среди них и боевые маги, основным призванием которых стала охота на детищ Тэ´натэса, и Сариб успокоилась. Равновесие вновь было достигнуто. Сариб признали Праматерью-богиней, воздвигли в её честь храмы и стали относиться с почтением и уважением. В то время как её мужа, Тэ´натэса, нарекли всеобщим злом и создателем всей нечистой силы этого мира. Ему приписали все болезни и невзгоды, и спустя какое-то время, как и положено, имя его превратилось в ругательство и средство запугивания непослушных детей.

Вот лично я этого никогда не понимала. Даже в своём мире. По меркам Земли, я считалась атеистом, хотя по сути, это было не так. Я просто не верила в те доктрины, которые навязывали различные религии, но никогда не говорила, что Высшей Силы не существует. И все эти «лагеря» поклонения то одной, то другой стороне вызывали во мне стойкое отторжение. Люди никак не могут понять, что не бывает жизни без смерти, света без тьмы, а добра без зла — это закон вселенского Равновесия. И те божества, которым так любят молиться, не что иное, как отражения настоящей, истинной силы. Но, как оказалось, подобным предрассудкам подвержен не только мой мир. Наверное, они — такая же неотъемлемая часть существования всего живого.

Тот, кто написал эту их Великую Книгу Жизни, явно был поклонником Сариб. Он назвал её Изначальным Светом, а Тэ´натэса — Изначальной Тьмой, тем самым легко и просто разделив мир и сознания людей на чёрное и белое. А это неправильно. В мире очень много оттенков серого, но об этом, почему-то, никто не думает.

Взять хотя бы то, что случилось с Саши. Её же изнасиловал не тёмный бог, не демон и не полчища нежити. Это были те самые создания светлой богини. И что же тогда получается? Раз создания были «светлыми», то и деяния их тоже светлые? Вот так и рождаются уроды, мнящие себя Центром Вселенной, которым все вокруг должны, и которые вправе совершать любые зверства, «ибо мы есть создания божие». Ага… Как же…

Нет, я, конечно же, не говорю, что все такие, просто хотелось бы верить, что когда-нибудь до людей и прочих разумных рас дойдёт, что «Свет» и «Тьма» в первую очередь находятся в нас самих. И именно от нас зависит, какую сторону принять. А приписывать все злодеяния или блага «Изначальным» — глупо. Когда-нибудь они и обидеться могут.

К сожалению, этими мыслями я не могла ни с кем поделиться, иначе окружающие сразу бы догадались, что я не та, за кого себя выдаю. А обсудить так хотелось…

Поэтому оставалось лишь довольствоваться собственными умозаключениями и внутренними диалогами.

Конечно, в семье, как говорится, не без урода, но это уже не вина местных богов, а всего лишь искривление мозга населения. Нашлись те, кто решил посвятить себя служению тёмному богу. И, как и положено существам с глупыми предрассудками, сделали не менее глупые выводы — раз бог тёмный, значит он зло, а раз зло, значит беспощадный, а такие любят убивать… Значит, что? Правильно. Давайте всем скопом приносить кровавые жертвы! И уж точно не ягнят. И ради чего? Готова поспорить не ради «мира во всём мире». Сила. Власть. Могущество. Вот три основные составляющие тех, кто на самом деле является истинным злом этого мира. Да и любого мира в целом. Но ладно, если это техногенный мир, как Земля. И совсем другое, когда это магический мир… Ведь здесь понятие «сила» имеет несколько иной характер, куда страшнее и опаснее. Это вам не империи магнатов, где сила — прежде всего деньги и количество вооружения. «Тёмные» взялись совершать ужасные кровавые ритуалы во имя Тэ´натэса, молили о получении силы и могущества. Вот только ошиблись номером, не иначе. Не знаю, откуда во мне была эта уверенность, но я точно чувствовала, что сам тёмный бог здесь не при чём. Да, если подумать логически, и вспомнить о сторонах медали, то подобные пристрастия и не были его прерогативой. Ведь он — отражение своей жены. А за ней не было замечено ничего такого, что получило бы отражение в виде кровавой бойни и распития жертвенной крови. Она никого массово не воскрешала, не наделяла полубожественными полномочиями и не являла свой лик каждому второму, обещая все земные блага.

— Эманация смерти — уже сама по себе энергия и сила, — вспомнила я слова одного моего хорошего знакомого, зачитывающегося не только психологией, но и фантастикой. — И те, кто приносил жертвы, обладая задатками магической силы, смогли распознать и впитать её. И чем кровавее был ритуал, чем больше было боли, тем сильнее и сама эманация.

— И что же это такое? — спросила я его.

— Один автор назвал эту жуткую аномалию Инферно. С английского языка Inferno переводится буквально, как «ад», от латинского inferno — «низший, недавний, спускать, снижать, унижать, разжаловать, понижать, смотреть угрюмо». Обычно, применительно к общественной жизни, означает низость, несостоятельность, духовный мрак. Другое значение Инферно — огненный демон, предвестник Армагеддона, всеразрушающий и вызывающий огненный дождь, дабы подготовить землю для прихода своего повелителя. Но тот автор употребил это слово, скорее, со значением «грязь», как вид ужасных качеств человечества, его духовной низости и приземлённости. Иными словами, Инферно — боль, ужас, страх, кровь, жестокость и пороки, соединённые в одно целое.

И лично я считала, что неизвестный мне автор был прав. Особенно, после того, что я узнала об этом мире.

Так что «сила бога» здесь ни при чём. Это самое настоящее Инферно, впитываемое сумасшедшими магами. За ними охотились, их уничтожали, но раз за разом данное течение возрождалось, как раковая опухоль мира.

Я вздохнула, вот уж да… Больная тема, которая задевает меня даже в другом мире. И, как оказалось, предубеждениям подвержены даже «старшие» расы. Или, как их тут называют — расы-долгожители. Иначе как бы появились те самые Тёмные, которыми запугивали всех жителей мира?

Ну да ладно. Продолжаем систематизировать полученные знания дальше.

Сарибэль населяют такие расы, как эльфари, дрии, оркай, гнотэм, сийары, леканы, химшей-тары и люди. Это мир меча и магии, в нём нет места технологии, что, впрочем, ни капли не затрудняет их существование. Вопреки моим опасениям, здесь было всё цивилизованно, вплоть до канализации и водопровода. Но за функциональность отвечала именно магия. Она являлась неотъемлемой частью Сарибэль и его энергетики. Что удивительно, все эти расы, были… это сложно выразить словами… Благодаря Сашиным воспоминаниям, у меня это осознание шло на подсознательном уровне, и анализу практически не поддавалось… В общем, они все энергеты. Только вот энергии эти разные.

— Например, эльфари и дрии, — они же эльфы и дриады в моём мире, насколько я поняла из почерпнутых сведений, — сущности природы и её же симбионт, — рассказывала мне Ким, увлекающаяся изучением разумных рас Сарибэль. Именно она так много поведала мне обо всём. Путь большую часть я поняла самостоятельно, но всё же рассказы знающего толк в теме всегда воспринимались легче. — Им подвластны почти все стихии, но наиболее распространённая, конечно же, магия Земли. Обе расы являются долгожителями и, для поддержания своих сил и расовых способностей, вынуждены питаться энергией флоры этой планеты, как бы выпивая её. Эту энергию ещё принято называть «кровью природы». Не сам сок растений, а именно энергетическая их часть. Флора, ведь, тоже живая. А любое живое на планете излучает энергию в той или иной степени.

— Да уж, а то было бы очень смешно, если бы они на самом деле нуждались в соке растений, — хихикнула я.

— Знаешь, иногда мне кажется, что жизнь была бы куда проще, если бы всё было именно так, — вздохнула тётушка. — Не было бы Сумеречных времён, целый род не отдал бы свои жизни ради спасения мира, и все погибшие остались бы живы…

А мне стало неловко, ведь Ким, как и ещё две её сестры, лишились своих близких и так до сих пор и не отошли от потери. Я уже собиралась извиниться, когда Ким тряхнула головой, словно отгоняя наваждение, и, как ни в чём не бывало, продолжила свой рассказ.

— Гнотэм и оркай, — по-земному гномы и орки, мысленно давала я себе пояснения, — тоже являются сущностями природы, но энергию «пьют» уже не из растений, а из камня и земли. Не зря у нас среди гнотэм всегда принято селиться в горах, а оркай считаются кочевыми племенами, у которых земледелие — основа существования.

— Стоп, стоп, стоп, — перебила я её. — Но разве оркай не скотоводы? Ни одно кочевое племя не станет заниматься земледелием, если вскоре покинет временное место стоянки.

— Кто тебе такое сказал? — насмешливо фыркнула Ким.

— Ну, это же логично.

— Верно, если бы оркай не были магически одарённой расой с даром взаимодействия с землёй. Кочевыми их считают потому, что они вынуждены вечно менять места жительства, иначе земле грозит энергетическое истощение. Я же сказала, что они питаются её энергией. И если будут жить на одном и том же месте, то выпьют досуха и местность превратится в безжизненный пустырь. Или Мёртвые земли, каких со времён Первых Сумеречных и так хоть отбавляй.

— О, поняла, — кивнула я. — Но раз такое дело. Почему же оркай не выходят за пределы своего королевства?

— Политика, малышка, — вздохнула Ким. — Всё дело в политике.

— Ясно.

— Раз ясно, то слушай дальше, — улыбнулась тётушка и продолжила.

Вампиры с оборотнями, здесь — сийары и леканы. Эти да, питаются кровью в самом прямом смысле, в которой тоже есть энергия. Но вопреки всему считаются разумными расами, а не, как ожидалось, порождениями Тэ’натэса. Они смогли даже придумать магический способ сохранения крови — не чета нашему. В их случае кровь не теряет своих свойств и не является «мёртвой». Она просто погружается в своего рода стазис… или же временную мини капсулу.

Саши принадлежала к расе леканов и была до замужества главой клана снежных рысей. Теперь же, после её «переселения», мне в наследство достались не только её тело и ребёнок, но и её зверь. И, соответственно, необходимость в подпитке кровью. В ужасе ли я? Уже нет. Хотя, по началу, когда только осознала, во что меня втянули, я едва не сорвалась. Но постепенно, наблюдая, как растёт девчонка-Саши, а вместе с ней и её рысь, как время от времени она просто, словно таблетку, пьёт закапсулированную кровь, этот страх прошёл. В конце концов, что я таблеток никогда не пила? Тот же рыбий жир будет во сто крат противнее любой крови. А тут ещё и всё так цивилизованно.

Радовало так же и то, что все эти расы особо ограничены в «питании», так сказать. То есть, на каждую расу установили лимит потребления «крови» и строго следили, чтобы он соблюдался, потому что никому не хотелось повторения Первых Сумеречных времён.

Кто такие химшей-тары, мне так и не удалось понять. Некий вид разумных, которые существуют на уровне энергии. Себе я их представляла в виде призраков, которые могут принимать материальный облик, так сказать. Саши никогда не видела ни одного из них, просто слышала рассказы, поэтому, увы, данная раса так и осталась загадкой. Единственное, что удалось узнать, так это то, что от них произошёл человеческий род — Дарсариб, которые были здесь неким подобием «голоса рассудка». Что-то около нескольких тысячелетий назад. Но сейчас этого рода уже не существовало. Они пожертвовали собой во времена тех самых Первых Сумеречных времён ради спасения Сарибэль. Ким пыталась мне объяснить, но вскоре сдалась, так как и сама толком ничего не знала. Химшей-тары оказались на редкость скрытной расой.

О самой страшной войне я решилась расспросить лишь у Шанрэла, поскольку никому из его тётушек я бы не осмелилась задать этот вопрос, потому что знала об их потерях.

— Первые Сумеречные времена — война за превосходство между расами, — пояснил Шан. — Никто толком не помнит, что послужило началом этой войны, но многие до сих пор содрогаются при воспоминании о тех временах. Одержимые желанием доказать свою Первородность и чистоту крови, народы не заметили, как их поглотила жажда. В те ужасные времена, мир практически погиб, уничтоженный голодом населявших его существ. Война длилась около двадцати лет. И тогда пришли Дарсариб. Сначала они попытались воздействовать на каждый народ отдельно — приходили к их королям, полководцам, духовным лицам и простым жителям. Но результат был один и тот же — Дарсариб либо казнили, либо не желали слушать и заточали в темницы. Около сотни представителей Рода отдали свои жизни, пытаясь открыть «знание» обезумевшим народам. И однажды, когда не осталось никакой надежды на спасение умирающего мира, одному из них было видение. Он собрал всех оставшихся представителей своего Рода в одном месте и совершил обряд, после которого все Дарсариб исчезли из этого мира. А на месте проведения обряда появилась Зелёная Роща с невероятных размеров дубом в самом её центре — Древом Мудрости. Не сохранилось ни единой записи о том, как это им удалось, но, в конце концов, багровая пелена жажды спала, и мир был спасён. Именно тогда были написаны Законы, которые действуют и сейчас. И именно тогда появились первые Вестники Правосудия — своего рода полиция магического мира. Священные законы были написаны в соответствии с особыми ритуалами, в основе которых лежала магия всех народов Сарибэль, и магическими рунами нанесены на тот самый дуб. Правда, поговаривали, что спустя год после обряда в поселении химшей-таров произошёл просто невероятный скачок рождаемости. Поэтому многие считали, что души Дарсариб переродились в той расе, из которой сам род и брал своё начало.

«Было бы хорошо, — подумала я. — А то бедолагам и так пришлось пережить немало и умереть ради других, пока те, другие, самозабвенно разрушали не только себя, но и собственный мир, ввергая его в хаос».

А ещё я сделала для себя неожиданный вывод. Ну, как неожиданный… Для меня вполне логичный, а вот почему сарибэльцы до этого не додумались — понятия не имею. Первые Сумеречные времена, по Хроникам, начались внезапно и являлись войной за превосходство. Но до этого же всё было нормально, разве нет? Все жили в мире, никто никого не считал Первой расой, и вообще, кругом была гармония и процветание. А потом раз! И приплыли…

Возможно, постороннему легче оказалось судить, имея за спиной какой-никакой, но опыт жизни в другом мире. Так вот, никто, почему-то не провёл связи между вспыхнувшей безумной войной и деятельностью «Тёмных». Наоборот, все считали, что активность этой группы произошла как следствие войны.

Моё же мнение было полностью противоположным. Да, я не Шерлок Холмс, фэнтези не читала вообще, но зато прочла кучу литературы по психологии — у каждого свои увлечения. Даже труды авторов, считавших, что мозг каждого человека скрывает невероятный потенциал, раскрыв который люди смогли бы пользоваться телекинезом, эмпатией, телепатией и прочими сверхспособностями. Так вот, один из авторов считал, что у нашей планеты есть своего рода энергетическое поле, с которым синхронизирован каждый её житель. Это двухсторонний симбиоз, и, можно сказать, круговорот взаимодействия энергий. Мы влияем на это поле, подпитывая его своими эмоциями и энергией, и оно питает нас по тому же принципу. Автора, правда, назвали «фантастом», но лично я была с ним полностью согласна.

Для примера, можно взять атмосферу в баре. Все сидят, отдыхают… Тут, заваливается слишком пьяная компания, у которой уже зашкаливает уровень агрессии, не веселья! А агрессия — это та же энергия, то же поле эмоций, которой в данный момент переполнено окружающее компанию пространство. Проходит какое-то время и уровень агрессии повышается. Кто-то кричит компании, чтобы они вели себя тише и не мешали отдыхать остальным. Они отвечают, завязывается ссора, уровень агрессии в окружающем пространстве растёт ещё больше… и вот, в баре уже сумасшедшая драка, в которой участвуют уже все, поддавшись влиянию избыточной энергии. Адреналин зашкаливает, в глазах полная неадекватность… А потом никто не может толком вспомнить почему и зачем вообще это делали. Просто, как-то, вот так… и в том же духе. Разум отключается, на первый план выходят инстинкты.

Та же ситуация и здесь. И эта теория как нельзя лучше вписывалась в мои умозаключения на счёт Инферно. С каждым своим ритуалом Тёмные подпитывали не только себя, но и Инферно, которое влияло на энергетическое поле Сарибэль. А этот мир наполнен магией. А что такое магия? Где она находится? Откуда берётся? Из окружающего пространства, из тех самых стихий. Но это всё равно энергия! Уверена, если поднять все Хроники и тщательно их прошерстить, то я смогла бы обнаружить, что недалеко от места, где эта группа психов совершила свой кровавый ритуал, произошло какое-нибудь волнение — бунт, забастовка, восстание, даже, возможно, маленькая локальная война…

Но, это, как говорится, только мысли вслух. Я вообще здесь «заяц» и лучше мне со своими теориями не высовываться. Да и, если я правильно поняла из воспоминаний леканши, около пятисот лет назад проблема с Тёмными была решена. Саши на тот момент не было даже в проекте, поэтому она лично ничего не знала, только всё в общих чертах. В последнее время девушку больше интересовали верования и предания о Сариб… Что вполне логично, учитывая её сделку с местной богиней.

От размышлений меня отвлёк появившийся в библиотеке Шанрэл.

— Здравствуй, малышка, — улыбнулся он, а я в очередной раз с трудом смогла подавить в себе желание вскочить и броситься ему на шею.

За последнюю неделю мы с ним, вопреки моему желанию и намерениям, сильно сблизились, и мне всё труднее удавалось сдерживать свои чувства. Появилось безграничное доверие, желание видеть его, больше времени проводить вместе… И хотя я искренне старалась избавиться от совершенно ненужной мне влюблённости, ничего у меня так и не получилось. Мужчина как будто знал заранее все мои намерения и каждый раз, стоило пообещать себе, что вот сегодня я обязательно выкину его из головы, делал нечто, что в корне меняло мои планы, ещё сильнее привязывая к нему. А дочь чувствовала его приближение даже на расстоянии, затихая, стоило его рукам оказаться на моём животе.

Вот и в этот раз мужчина опустился на корточки, положил обе ладони на те места, где только что виднелись ножки беспокойного ребёнка и весело спросил:

— Ну, как себя вела наша принцесса?

Малышка тут же хорошенько пнулась, показывая всё своё отношение к этому вопросу, но я чувствовала её радость.

Впервые я ощутила эмоции девочки чуть больше недели назад. Я сидела в будущей детской и перебирала кучу навязанных для малышки вещей, откладывая то, что мне нравится больше всего, когда неожиданно почувствовала невероятный восторг. Сначала я опешила и никак не могла сообразить, с чего это вдруг, мои эмоции так резко изменились. Но чуть позже сообразила, что они не мои. Надо было видеть то моё совершенно глупое и счастливое выражение лица, появившееся в тот момент. Это было так удивительно, улавливать самые яркие эмоции собственного ребёнка, услышавшего наши голоса или пение птиц в парке, почувствовавшего тёплый лучик солнца или даже лёгкий ветерок… чистые, незамутнённые ничем радость и восторг. И, как апофеоз — безграничная любовь ко всем и вся. Именно так я поняла, что малышка безумно радуется Шанрэлу и просто обожает, когда он кладёт руки на живот. Словно и правда может чувствовать его прикосновения.

Я очень любила такие вот моменты. И всё чаше произносила «мы», имея ввиду Шанрэла и себя.

Это было так странно… Прошло всего пару недель, но так много произошло!

Наши отношения с Шанрэлом изменились. Он на самом деле выполнил своё обещание и вёл себя так, словно мы только познакомились. Рассказывал о себе, задавал вопросы обо мне… и я сама не заметила, как перестала держаться настороженно, а потом и вовсе начала выдавать ответы от своего, а не от Сашиного имени. Мужчина, если и удивлялся, то молчал, никак, даже жестом не показывая мне, что он заметил разницу. А он был удивлён, я уверена, потому что наши с Сашией вкусы и взгляды оказались почти полностью противоположными. И только глупец не понял бы, что перед ним сидит не та женщина, которую он видит. Но вопреки всей логике и страхам, Шан не обличал меня. Хотя я и чувствовала, что он всё чаще начинает смотреть на меня совсем иначе, чем вначале. Из глаз постепенно стала исчезать эта его снисходительность, как будто перед ним не жена, а младшая сестра. А на её месте поселилось пламя. Иногда, когда он думал, что я на него не смотрю, это пламя обжигало, но стоило нашим глазам встретиться, как я, если и замечала его, то это была уже едва тлеющая лучинка. Его природу мне никак не удавалось понять. Это не была страсть, за которую я его приняла в начале и жутко перепугалась. Нет, это было что-то такое… к чему меня тянуло с неудержимой силой. Мне иногда даже казалось, что стоит протянуть руку и я почувствую жар, смогу коснуться его язычков. Но, в то же время, меня останавливала уверенность, что сделай я это и Шан сразу же поймёт кто я, раскроет мой обман. И так в последнее время я сделала всё для того, чтобы выдать себя. Но противиться желанию быть собой в его присутствии не могла. Как и лгать. Едва только возникала ситуация, где должна была сказать неправду, чтобы соответствовать собственной легенде, как что-то внутри начинало сопротивляться, и я говорила правду. О себе настоящей, пусть и сменившей тело. Меня передёргивало каждый раз, когда он называл меня именем своей супруги…

А потом, как-то незаметно и неожиданно для меня, я превратилась из «Саши» в «малышку». Причём, данное прозвище подхватили и тётушки. Не сказать, что я была в восторге, но уж во всяком случае лучше, чем «Сашия». Они, как будто, поняли, что мне не нравится это имя, и заменили его нейтральным ласковым прозвищем. Не «зайка» или «киса» и то радость…

О другом, что они догадались обо мне, думать было слишком страшно. Да и не хотелось, если честно. Прекратив сдерживаться и полностью отпустив на волю свою сущность, я перестала быть похожей на ёжика. Больше не фыркала на тётушек, относилась спокойно к их настойчивости и даже была рада их компании. Мне и в самом деле понравилось быть частью этой большой и шумной семьи. И тем горше было думать, что совсем скоро я буду вынуждена их покинуть.

Как бы хорошо и уютно мне с ними не было, я понимала, что расставание неизбежно. Когда они узнают мой секрет, то просто перестанут общаться, ведь я их осознанно обманываю. Да и кто я им, если так подумать? Чужачка, занявшая тело дорогого для них лекана… И даже ребёнок, который мог бы стать нашим связующим звеном, не имеет никакого отношения к семье Сыз-Ар-Чи, пусть Шан и стал вести себя, как настоящий отец.

И теперь, каждый раз, когда я слышала от Шанрэла слова «наша дочь», мне становилось горько, потому что на самом деле всё было не так. Но трусливая мысль нет-нет, да и забежит в голову гидввж — а, вдруг, эта странная связь малышки и Шана на самом деле существует, а не является плодом моего воображения? Иногда мне казалось, что мужчина понимает ребёнка так же хорошо, как и я. Во всяком случае, дочь точно чувствовала его.

— Сегодня мы вели себя хорошо, но за последний час сильно разволновались, — призналась я, выныривая из размышлений.

— Да? — задумчиво глянул на меня мужчина. — Интересно.

— Что интересно?

— Час назад у нас были гости. Волхвы, — ответил он.

— И что? — не поняла я.

Кто такие Волхвы Праматери, они же Вестники правосудия, я уже знала. Как и то, что во всей Лимерии существует три Школы Волхвов, расположение которых находится в тайне. Известно только, что все они находятся в горах на территории оркай, сийаров и гнотэм.

В этих Школах готовят не только самих Вестников, но и особые группы ищеек и ловцов, призванных охотиться на Тёмных и любых других приспешников Тэ´натэса. Ничего толком о них не известно, но учиться там могут только самые достойные, а именно — те, кто смог отыскать Школу и добраться до неё.

— Да ничего особенного, но один из них странно себя вёл. Постоянно забывал, о чём говорил и то и дело поглядывал наверх. А потом спросил, мол, не слышит ли кто песню? — чуть нахмурившись, ответил он.

— Песню? — удивилась я.

— Да. Ты не пела?

— Нет, — покачала я головой. — Ну, может, мысленно и напевала какой-то мотив, но не мог же он мои мысли прочесть… Или мог? — опешила я.

— Не знаю. Это, ведь, Волхвы. Тем более тот, кто спрашивал, вообще тайна за семью печатями.

— Почему?

— Ну, это второй сын правящей четы эльфари, который, к общему удивлению, родился другой расы.

— А разве такое бывает? — с сомнением спросила я. — Ведь дети всегда рождаются с принадлежностью к расе отца или матери. Ну, или полукровками, — добавила я.

Эту лекцию мне прочитала Гэниран, когда я невольно проговорилась, что, мол, странные у природы законы, потому что по логике от смешанных браков должны появляться дети смешанной крови — полукровки. Не только от примеси человеческой крови, но и при смешивании генов рас-долгожителей. На что старшая тётушка лишь фыркнула и принялась рассказывать законы местной генетики. Хотя я уже знала все правила, впитав их вместе с памятью Сашии. Вот только мне были известны лишь сами факты — как есть на самом деле, а вот почему — не ясно. А Гэни объяснила, что Сариб таким образом подарила своим детям шанс найти свою любовь, не загоняя себя в рамки условностей. Ну, и чтобы снизить смертность среди населения. Просто ребёнок полусийар и, например, полудрия мог не выжить из-за разных потребностей организма. Как сийару ему была бы необходима кровь, а как дрие — сок растений. Но ни одна дрия не может употреблять в пищу кровь живого существа, потому что это противоестественно их природе. Вот и получилось, что предусмотрительная богиня избавила народы от проблемы наследования, сделав неизменным рождение первого ребёнка с генами отца, как истинного наследника, а последующих — на выбор супругов, но обязательно с принадлежностью к одному из них. Гены бабушки, например, ребёнок перенять не может. Разве что внешние черты, не более.

— Ну, там всё сложно с самой матерью, — туманно ответил Шан.

— Ясно, — кивнула я, добавив мысленно: «что ничего не ясно».

— Пойдём ужинать? — спросил мужчина, меняя тему.

— Идём, — легко согласилась я.

Вот так и проходили мои дни, приближая час «Икс». Но ко всеобщему удивлению в положенное время малышка и не подумала появляться на свет, а лекарь с некоторой долей непонимания заявил, что каким-то образом плод продолжает развиваться, как если бы я была не на девятом, а на восьмом месяце. О речи вызвать роды даже не шло. Магистр Оран даже думать запретил вмешиваться в естественный процесс. Единственное, что он пояснил, так это то, что, возможно, из-за моей болезни или того, что сама малышка долго находилась в подобии кокона, она не успела развиться в срок и правильно. Поэтому ей требуется ещё какое-то время.

Эта новость на два дня вогнала меня в истерику, страшно перепугав, что с дочерью что-то нет так. И только после долгих заверений лекаря, что всё действительно нормально, я смогла немного расслабиться. С того для Шанрэл стал ещё более чутким, нежели ранее. Старался проводить со мной всё свободное время и, по возможности, учил всему, что знал сам, помогая «вспомнить». Это немного отвлекло от тягостных мыслей, а потом я опять увлеклась.

По моему желанию мужчина стал рассказывать мне о жизни в лордате, его жизнедеятельности и значимости на политической арене королевства леканов — Ллокринии. Оказалось, что наш Эдельнар является одним из крупнейших лордатов и соседствует с королевским замком, если можно так выразиться. По здешним меркам дорога до ВалькТэ занимает два или три дня, в зависимости от выносливости скакунов и погодных условий, что в Сарибэль на самом деле считается довольно близким соседством.

Во всей этой информации не было ничего сложного, если бы я была уроженкой этого мира и с рождения интересовалась чем-то подобным. Но, увы, мне дважды не повезло — Саши совершенно не привлекала экономика, и я была здесь лишь «везучей переселенкой».

На Земле, конечно, эта тема меня интересовала в какой-то мере, но лишь на самом простом уровне, достаточном для комфортного существования в современном мире.

Здесь всё было почти так же, если бы не куча терминов, которых я не понимала. Пришлось, чтобы не выглядеть в глазах лекана глупым необразованным ребёнком, дополнительно изучать данный предмет. И, что ожидаемо, мне понравилось.

Что странно, я могла поглощать просто невероятное количество информации за малые промежутки времени и не испытывать при этом ни малейшего дискомфорта или усталости. Я не разбиралась в анатомии леканов, но было ощущение, что мой мозг — просто бездонный колодец, который можно и нужно заполнять бесконечно и в своё удовольствие. Что, собственно, я и делала.

Много информации никогда не бывает, ведь в любом мире действует правило, когда знания — это сила. И если есть возможность, то ею грех не воспользоваться. Тем более, что по причине позднего срока беременности, мне ходить было не рекомендовано. Вот я и совмещала приятное с полезным — много сидела или лежала и читала к собственному удовольствию. А уж когда добралась до современной географии, политологии и социологии, то вообще потерялась для окружающего мира.

Особенно мне нравилось, когда Лека присоединялась к процессу моего обучения и своим завораживающим голосом рассказывала, словно сказку, известную всем информацию.

— Итак, — говорила она. — Сарибэль состоит из двух материков: большого Лимерии и маленького Далирии.

На мой взгляд, второй материк был чем-то похож на нашу Африку.

Суша занимала почти семьдесят процентов всей планеты, хотя было ещё парочку мелких островов, но их приписывали к одному или другому материку, даже не давая отдельного названия. Разве что, если на них были какие-то населённые пункты, тогда они назывались одноимённо. А так, острова служили полигонами для Академий Магии, где студенты-старшекурсники сдавали сложные экзамены.

— В принципе, такой манёвр был удачным, — захихикала леканша. — Поскольку позволял обезопасить население близлежащих к Академиям городов от экспериментов подрастающего магически одарённого молодняка.

На всём материке насчитывалось семь государств-королевств. На северо-западе находилось Объединённое королевство дрий и эльфари Эдельвиль, являющееся вторым по величине. Его столицей, где находилась резиденция правителей, был величественный и прекрасный город Налль. Сам замок, НалльТэ, состоял из двух частей — эльфарийской и дрийской, совмещая в себе две культуры. Хотя оба этих народа мало чем отличались друг от друга и среди них были весьма распространены смешанные браки. Так уж вышло, что дриями рождались только представительницы слабого пола, в то время как у эльфари почти семьдесят процентов населения составляли мужчины. Чем это было вызвано — неизвестно, но в любом случае оказалось выгодным обеим расам.

Почти всю территорию Эдельвиля составляли величественные леса, что вполне ожидаемо, учитывая «потребности» эльфари и дрий. Но также было и достаточно гор, озёр и рек, превращавших эти земли в удивительные и захватывающие. А Орджийский кряж, расположенный на северо-востоке королевства, послужил естественной границей между Эдельвилем и соседями.

На севере находилось государство сийаров — Нарралия, с практически неприступной столицей Нар и королевским замком НарТэ. С северной стороны они были защищены Фирикийским кряжем, который составлял половину длины внешнего края материка. Это позволяло обезопасить всю северную границу королевства, но и лишило сийаров шанса на наличие собственного порта — горы были очень высокими, слишком прочными и неприступными, чтобы даже в мыслях пробовать прорубить сквозь них выход к Тёмным Водам. На западе столица была защищена горами Тт’илк и лордатом Моранар. А южными соседями являлись маги с их Академией Магии Раоран, что, пожалуй, было самым веским доводом в пользу «неприступности». Хотя, с другой стороны, порой опыты юных дарований выходили такими, что саму Академию уже с десяток раз перестраивали заново…

На северо-востоке располагалось наше королевство — Ллокриния. Границами служили на западе Куларранский кряж, плавно переходящий в горы Тт’илк и отделяющий нас от земель сийаров, и с восточной стороны горы Анк — от гнотэм. А на пересечении южной границы с Кимерией и Оставией — человеческими государствами, — находилась ещё одна Академия Магии — Стаоран. Но самой границей считались притоки реки Тэс-Ла, которая, кстати, протекала вдоль почти всей территории королевства.

Восточные Эррмангские горы и близлежащие территории принадлежали гнотэм. Само королевство называлось Зармая. Как таковой столицы, в моём понимании, у них не было, потому что «наверху» у гнотэм было всего лишь три небольших городка, больше похожих на деревни. И то, у каждого было своё предназначение. Зуррок добывал леса для производства, Дашир являлся больше «ювелирным цехом», где селились только мастера по огранке камней и производству драгоценностей. А на берегу озера Анур находилось третье поселение с одноименным названием, где селились купцы, занимающиеся сбытом всех товаров. И всё, все остальные гнотэм жили, работали и творили в самих горах. Вот там-то и находилась королевская резиденция, названная Нижним замком Науш или Подземельем. Был и Верхних замок Науш, который использовали как официальную резиденцию для послов других государств и для торжественных встреч. Никто из посторонних никогда не бывал в настоящих домах гнотэм, потому что дальше Верхнего замка Науш для всех, кроме самих гнотэм, дорога была закрыта.

— Раньше, около трёх тысяч лет назад, у гнотэм и оркай было одно единое государство, — объяснила мне Лека. — Это было удобно и даже выгодно — гнотэм жили в горах и под землёй, оркай занимали поверхность. Но потом случился какой-то конфликт, о котором история умалчивает (но лично я считаю, что всему виной банальная пьяная драка в таверне), и народы разделились, основав два отдельных государства, поделив территории по потребностям: гнотэм — восточные Эррмангские горы, оркай — южные степи и плодородные земли с фортом Тарэ.

И с тех пор места проживания оркай назывались Хотрай, где правил главный вождь всех племён. А их своеобразная столица с ним-рэ вождя — альтернатива замку с поправкой на культуру степного народа, — называлась Акбара.

Прочитав на карте это название, я ещё долго хихикала, вспоминая всем известный мультфильм «Алладин». Так и представила себе зелёного клыкастого орка, каким его часто изображали на Земле, в тюрбане султана, шароварах и обуви с закрученными носами.

Оставшимися двумя королевствами были Кимерия и Оставия, где в большинстве своём проживали люди. Столицей Кимерии был величественный город Дрог, а Оставии — Набиру. Королевские резиденции назывались соответственно: ДрогТэ и НабируТэ.

Как пояснил мне Шан, «Тэ» в названии резиденций были ничем иным, как заменой слова «замок», ну и чтобы избежать путаницы. А так всем ясно, что, например, НарТэ — это замок, а Нар — сам город, в котором он расположен.

Лимерия была окружена со всех сторон четырьмя морями, здесь названных проще — Водами. Так, с севера материк омывали Тёмные Воды, с востока — Голубые, с запада — Тихие, а с юга — Золотые. Через Золотые и Тихие воды можно попасть в Далирию. Чем и пользуются Кимерия и Оставия, наладив торговлю со своими соплеменниками на другом материке. Но основное преимущество этих королевств заключается в том, что на их территории расположены два из трёх портов материка, и другим королевствам приходится платить пошлину за пользованием портом и транспортировку товаров через человеческие земли. Я в очередной раз восхитилась людской находчивости. Люди — они в любом мире такие люди! Везде найдут лазейку, всюду обеспечат себе выгоду.

Вот сравнить, хотя бы, с эльфари и дриями. На их территории находится Хранилище всех возможных знаний этого мира. Не только библиотека, но и схрон сильнейших артефактов или же какие-нибудь проклятые предметы… в общем, всё, что в той или иной степени представляет собой ценность для истории. И чтобы попасть в Хранилище, не нужно ничего платить. Достаточно лишь разрешения. Если ты отправляешься от лица Школы Волхвов или Академии Магии, то необходимо иметь разрешение ректора, который, в свою очередь, договаривается с правителем эльфари и дрий. Да, конечно, это тоже не за просто так, но такие люди обычно всегда друг друга знают на чуть более близком уровне, нежели официальное общение, поэтому по-своему и договариваются.

Иногда пропуском может служить очередной артефакт или редкий предмет, рукопись или ещё что-то в том же роде. Но никогда — деньги. Расы-долгожители не так ценят деньги, как люди. Наверное, потому, что за свою очень долгую жизнь успевают скопить достаточно, чтобы жить в достатке, либо же приобретают куда большие ценности в жизни.

Конечно, есть третий порт, на землях оркай, в королевстве Хотрай, но эти племена не со всеми расами поддерживают хорошие отношения, поэтому иногда проще заплатить, чем развязывать конфликт международного уровня. Поэтому, форты Ифэ и Нокс по праву можно было бы считать самыми богатыми в Лимерии. Если бы не одно «но».

Около форта Ифэ, в отличие от Нокс, нет рынка, что абсолютно нелогично с точки зрения экономики, но оправдано с позиции безопасности. Ведь около него расположен лес Фэрнир, имеющий не только дурную славу из-за странной тёмной ауры, но ещё и потому, что там всегда обитает тьма нежити.

Некоторые местные учёные считают, что такая аномалия образовалась вследствие очередного обряда Тёмных, другие — что это место изначально было проклятым, третьи плюются на обе версии и спокойно селятся в округе. Правда, предварительно установив высоченный забор и зачаровав его с помощью мощных амулетов. Жителей трёх деревень, расположенных вблизи леса, издавна прозвали фэрнирцами, несмотря на то, что места их проживания называются куда проще: Луганцы, Тальное и Ушицы. Но для народа куда привычнее именовать их именно фэрнирцами. Да и по внешнему виду их очень просто отличить — все сильные, даже мощные, высокие, при оружии, а в одежде обязательно присутствуют серебряные пластины в районе живота, шеи и бёдер. Причём, в ношении оружия не делается различия на мужчин, женщин или детей. Там все с малых лет приучены защищать себя и своих близких.

У меня же описание этих людей вызвало ассоциацию с горцами — такие же сильные, гордые и своенравные. А о женщинах сразу же захотелось высказаться строками знаменитого в моём мире поэта: «коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт». А мастерски выполненный рисунок с подлинным изображением этих людей лишь подтвердил мои догадки и предположения. Действительно, маленьких и хилых среди фэрнирцев не было. Естественно изображены были не все жители трёх деревень, да и не невозможно такое осуществить, а лишь несколько семей, но глядя на них, я была склонна верить автору книги, утверждающему, что они все такие. Естественный отбор во всей своей красе. Эти люди, как никто другой, испытали на себе главный закон выживания. Жить рядом с постоянной угрозой не так просто, и природа дала им шанс, усилив гены. В моём мире таких уже, наверное, и не осталось… Всему виной технологический прогресс. И я даже была в какой-то мере рада, что Сарибэль оказался полностью магическим миром, остановившись в развитии на уровне Средневековья, но и не чураясь изобретением волшебных аналогов вещей, обеспечивающих уют и комфорт.

Так, например, здесь не было Интернета, но существовали просто невероятные библиотеки, пользоваться которыми было очень легко. В первый момент, когда меня привели сюда, я была в ужасе. Как-то в воспоминаниях Сашии я не заметила сам принцип, поэтому ужаснулась, представив, что мне придётся карабкаться по тоненькой лестнице с таким животом на уровень, высотой в шесть, а то и больше этажей. Но всё оказалось куда проще. В любой большой библиотеке обитал своего рода дух-хранитель, который и обеспечивал страждущих необходимыми книгами. Мне оставалось лишь с комфортом разместиться в кресле и мысленно сформировать запрос темы, о которой хочу почитать. А дух уже сам подбирает нужную литературу. Очень удобно, и чем не Интернет?

А их карты? Когда на мой запрос о географии мира мне принесли пергамент размером не больше нашего А1 — я опешила. Почему-то представлялось, что меня сейчас отведут к стене, на которой будет висеть здоровенная карта… Я даже разочаровалась немного, представив, как буду с лупой читать названия городов и деревенек. Но момент, когда Гэниран с деловым видом увеличила необходимый участок карты, словно работала с сенсорным экраном, стал самым счастливым за весь день. По словам леканши, такой подход позволял всегда носить с собой очень подробную карту и не страдать из-за необходимости разворачивать её в размер простыни. А ещё тётушка сказала, что эта магическая разработка появилась не так давно. Всего каких-то семьсот или восемьсот лет назад. И мне в очередной раз пришлось удивиться, почему этой информации нет в памяти Саши? Неужели, эта девушка не интересовалась ничем подобным? После всего, что я узнавала об этом мире, мне в голову не приходило слово «скука». Но, как говорится, у каждого своё…

И я вновь с головой погружалась в новые знания.

Мне так хотелось всюду побывать, увидеть собственными глазами Академии Магии, королевский замок, да даже любой город этого мира! Я, ведь, так ни разу и не вышла за пределы замка. Сначала мне было не до этого. Потом откровенно страшно, а позже запретил уже магистр Оран, довольно в жёсткой форме наказав ежедневно проходить у него обследования, потому что он должен был знать, как протекает финал моей беременности.

Я не возражала, тем более, что лекарь мне искренне нравился. А однажды я даже заметила, какие взгляды он бросает на одну из тётушек — Ким. И это стало бы просто очередным эпизодом моей жизни, если бы я собственными глазами не заметила такие же ответные заинтересованные взгляды со стороны черноволосой красавицы.

Вообще, я была крайне удивлена, что ни одна из тётушек не обзавелась до сих пор собственной семьёй. Нет, историю некоторых я знала — трагическая смерть супругов и детей переживается слишком тяжело, и редко, когда появляется не то, что желание начать всё заново, а даже простой интерес. Но вот в чём причина остальных — не понимала. И теперь, видя откровенный и, главное, обоюдный интерес этой парочки друг к другу, решила немного помочь.

Первым делом уговорила Шанрэла взять магистра на постоянную должность семейного врача. Раньше на этом месте был другой лекан, но он переехал вместе с семьёй в соседний лордат, а нового так и не взяли, вполне обходясь и без него. А уж потом появился магистр Оран. Но Шан думал над предложением недолго и спустя день поговорил с леканом, хотя и высказал сомнения в положительном исходе. Мол, лекарь довольно известный и востребованный, вряд ли захочет оставаться на одном месте. Но моя интуиция говорила об обратном. И оказалась права. Магистр с радостью согласился, а потом ещё несколько дней ходил и сиял, как новогодняя ёлка.

Следующим этапом было их сближение и частое общение. Именно поэтому на все осмотры со мной ходила только Ким, которую я зазывала всеми правдами и неправдами. Леканша нехотя, но соглашалась. А я видела, что усилия не проходят даром. Особенно, когда однажды услышала, как парочка обращается друг к другу на «ты».

Ким на глазах расцветала и превращалась в застенчивую молодую барышню, но изо всех сил старалась никому не показывать истинные чувства. Вот только всё было тщетно. Остальные тётушки тоже заметили происходящие с сестрой изменения и быстро сообразили, с чем, или вернее, кем, это связано. Как и то, кто оказался «массовиком-затейником». Но вместо ожидаемых вопросов и нравоучений, они с восторгом включились в игру и всячески способствовали частым встречам влюблённых.

Шан, глядя на это, только весело посмеивался и обзывал нас свахами.

А мне что? Лично мне совершенно не сложно, тем более, что я совмещала приятное с полезным. Да и остальную часть его семейства нужно было переключить на что-то другое, помимо меня, потому что я уже стала уставать от постоянного внимания тётушек. И их недовольных взглядов, когда вместо положенного отдыха, я бежала к Шану в кабинет и долго разбиралась с бумагами, «играя в бухгалтерию». Я на самом деле чувствовала себя ребёнком — мне было интересно абсолютно всё! Особенно привлекала возможность совмещения знаний из моего мира и тех, что успела получить на Сарибэль.

И управление лордатом было одним из моих экспериментов. Здесь я решила совместить все те знания, которыми обладала благодаря жизни на Земле и то, чему обучил сам Шанрэл. И у меня получалось! Особенно было приятно, когда пару раз слуги замка приходили именно ко мне с вопросами, а не к своему хозяину. Я, конечно, ожидала, что мужчина может возмутиться, что я лезу не в свои дела, но всё оказалось куда проще. Шан лишь пожал и плечами и спросил: «Решила? Ну и замечательно!», после чего спокойно занялся своими делами.

А я в очередной раз позавидовала Сашии. У неё было всё здесь: дом, семья, ребёнок. Так чего же ей не хватало?