ГЛАВА 4. Переломный момент

Неправда, что сказок не бывает. Иногда в реальной жизни случаются волшебные моменты. Просто их надо не пропустить.

Екатерина Васина. «Взаимное укрощение»

Шанрэл

Он сидел за столом в кабинете и внимательно наблюдал за девушкой, старательно что-то вносящей в свой журнал. Смотрел и думал.

Прошло не так много времени, но его не покидало чувство, что вот так они провели всю жизнь. Она так естественно смотрелась в его кабинете, что, порой, мужчина ловил себя на мысли, будто чего-то не хватает, когда малышки не было рядом.

«Малышка»… Это прозвище взялось из неоткуда и не желало исчезать. Шан сам себе не мог объяснить, почему язык не поворачивается назвать девушку по имени. Сначала он даже не обратил на это внимание. Лишь когда его родственницы тоже стали звать его супругу «малышкой», осознал, что никто более не произносит вслух её имя. И это казалось таким правильным и естественным, что наводило на разные мысли.

С того момента, как девушка пришла в себя, ничего не помня о себе и окружающем мире, прошёл едва ли месяц. Но за столь короткий срок Шан узнал её заново и так, как не знал никогда до этого. Она изменилась кардинально. Стала намного увереннее в себе, с лица исчезло безразличное выражение лица, сменившееся постоянным интересом ко всему вокруг. В глазах появилась нежность, в движениях — грация, даже несмотря на последние сроки беременности. Малышка ожила и стала похожа на яркий лучик солнца, к которому тянулись все вокруг. Иногда он ловил себя на мысли, что все в замке стали похожими на цветы, тянущиеся к душевному теплу девушки, как к солнцу. И он в их числе. Тётушки, и до этого слегка помешанные на девушке, хотя скорее на её беременности, теперь вообще не желали отходить от неё. И если в самом начале он искренне полагал, что между ними могут возникнуть конфликты, так сильно малышка противилась их обществу и опеке, то со временем, к собственной радости, понял, что всё случилось как раз наоборот. Саши с радостью проводила с ними время и никогда не отказывала в своём тепле. Никому. Даже слугам улыбалась так, что на неё смотрели с обожанием, тем самым вызывая в душе Шанрэла глухое раздражение, пусть и не до конца осознанное.

Трудно было описать словами удивление, когда однажды он подслушал разговор двух горничных, обсуждавших госпожу. Девушки с таким восторгом отзывались об изменившейся хозяйке, что мужчина даже моргнул. Раньше никто и никогда не позволял себе даже тени эмоции в отношении к господам. Уважение и почтение — да. Где-то страх, но куда уж без него? И холодность. Во всём: взглядах, жестах, даже молчании. Таковы были правила, которые установил ещё предыдущий лорд, отец его нынешнего воплощения. Сам же он не стал ничего менять, чувствуя себя вполне комфортно в привычной обстановке. И тут, вдруг, такие яркие эмоции.

К Саши челядь отнеслась прохладно, хоть и вела себя почтительно. Но девушка всегда была для них не столько госпожой или хозяйкой, сколько просто знатной леди, к которой нужно относиться почтительно и выполнять все прихоти. Которых, к слову, не было.

— Да, она такая хорошенькая стала! — восторженно пропищала светловолосая горничная.

Несмотря на то, что слуг в замке было невероятно много, Шан знал имена почти каждого из них. Лишь последний набор так и не успел запомнить, потому что вся эта суета с Сашией занимала всё его время. И ему как раз не повезло нарваться на новеньких.

— И не говори! — поддержала её вторая, обладательница курносого носа и кудрявой рыжей шевелюры. — Я её когда увидела недавно на кухне даже не узнала.

— На кухне? — в священном ужасе воскликнула блондинка, прижимая к груди магическую метёлку, предназначение которой — избавление от пыли. — Что она там делала?!

— Не поверишь, ела пирог со сливами, — весело произнесла рыжая. — Я потом расспросила повара. Оказывается, госпожа заявилась на кухню рано утром, перепугав там всех до икоты, и едва ли не плача стала просить мастера Жокка приготовить ей сливовый пирог. Конечно, никто не смог отказать госпоже, но она опять всех удивила. Представляешь, попросила мастера Жокка дать ей передник и вместе с ним готовила пирог.

— Как? — прошептала шокированная девушка

— А вот так! Говорят, когда увидела, какое тесто хотели поставить на пирог тут же запротестовала и сказала, что со сливами лучше и вкуснее будет песочное тесто, а не дрожжевое. Хотя потом передумала и попросила мастера Жокка приготовить из его теста пирожки со сливами, а сама взялась за пирог. Ты себе не представляешь, но всё то время, что она пробыла на кухне, никто практически не сдвинулся с места. А хозяйка, увлечённая процессом готовки, даже не замечала. Только позже, когда уже мальчишки поставили пирог выпекаться, огляделась и весело рассмеялась. Но странным было другое. Она не ушла к себе, а села за стол, выпросив молока, и принялась расспрашивать всех на кухне, как им живётся! Я просто обомлела, когда она обратилась ко мне и поинтересовалась, как моя рука. Представляешь?

— А откуда она узнала, что у тебя что-то с рукой?

— Понятия не имею! Я уже и не вспомню, что пропищала в ответ, но госпожа лишь нахмурилась и сказала, чтобы я сейчас же шла к магистру Орану. Никто не знал, но рука на самом деле очень болела и не желала проходить. Магистр потом сказал, что я каким-то образом умудрилась натолкнуться на стихийное проклятье, поэтому перелом и не заживал так долго. Никто, понимаешь, а госпожа как-то догадалась.

— Вот это да!

— Но это было потом. А в тот момент я могла лишь кивнуть и отбежать подальше, чтобы на глаза не попадаться. Так вот, она принялась болтать со всеми, а потом начала обмениваться рецептами с мастером Жокком. Ты бы видела щенячий восторг этого старого оркай, когда он записывал рецепт блюда под странным названием «птица по-французски». Но госпожа с таким выражением лица рассказывала о нём, что мастер в тот же день попробовал приготовить и сам лично отнёс ей на пробу.

— И что?

Шан тогда едва сам не вышел из своего укрытия и не потребовал, чтобы рыжая бестия перестала тянуть с ответом. Ничего подобного он не знал. Он! Не знал! В своём-то замке, где даже пыль собиралась на мебели только в строгом порядке и по его указке. Преувеличение, конечно, но суть отражает верно. А тут — супруга, беременная, разгуливающая по замковой кухне и раздающая рецепты его повару. Откуда только взяла их. Но ответ он получил почти сразу, немало удивившись.

— Не знаю, если честно, но поварята рассказывали, что госпожа на следующий день вновь пришла к ним и кое-что показала мастеру. Как я поняла, он что-то не так сделал и вкус получился иной, нежели должен был быть, — сказала, наконец, девица.

— Интересно, откуда она это знает? — озвучила блондинка, крутившийся у Шанрэла в голове вопрос.

— О, это я могу сказать. Она ещё в то утро на кухне сказала, что её мама научила готовить, потому что, то было любимым блюдом её отца.

— Как странно, леди и учила другую леди готовить? — со священным ужасом прошептала блондинка.

— И очень хорошо, видимо, обучила, потому что тот пирог, что она приготовила, получился невероятно вкусным, — закивала рыжая. — Миледи нас всех заставила съесть по кусочку, сказав, что обидится, если мы не попробуем. О, Лашна, это было нечто!

— Эх, — вздохнула девушка. — Хотела бы и я попробовать…

— Ну, я думаю, что ещё доведётся, потому что мастер Жокк теперь едва ли не молится на неё, закидывая хозяйку посланиями с разными вопросами по рецептам. Так что, кто знает, может, она опять придёт на кухню, чтобы что-то приготовить?

— Лучше бы не нужно, — вздохнула блондинка. — У неё такой большой животик, а на кухне так жарко! Ещё, не дай богиня, плохо станет, нам лорд головы поотрывает. Уж лучше пусть чаще в сад выходит и поёт там свои песенки на незнакомом языке.

— Песенки? — удивилась рыжая.

— Да, я уже неделю прихожу послушать, как она поёт. Такие чарующие баллады… хоть и не понимаю ни слова, но в душе, как будто цветок расцветает…

Вот уж точное описание, согласился Шанрэл, и, наконец, двинулся дальше, размышляя об услышанном. Не раз и не два он ловил себя на мысли, что Саши не просто изменилась, а стала совершенно другим существом. Он хорошо помнил те заветные мысли, но не позволял им вырваться из созданной им же самим клетки в подсознании. Нельзя! Нельзя думать об этом, иначе быть беде. Слишком всё похоже на сказку сейчас, и он боялся своей надеждой разрушить всё то, что им уже удалось построить.

Девушка стала другой, это заметили все. Но, что самое удивительное, никто даже не стал поднимать этот вопрос. Каждый заметил, но промолчал, предпочитая вот так, по углам и шёпотом, обсуждать перемены и тихо радоваться. И мужчина был в их числе. Этот месяц оказался для него открытием. Мало того, что его непреодолимо тянуло к девушке, чего не было раньше, так ещё и она с каждым днём открывалась ему с абсолютно незнакомой, но удивительной стороны. С ней было легко и просто, так, словно они были знакомы всю их сознательную жизнь и даже в прошлых тоже! Как, если бы, она была его…

Шан вздрогнул и вынырнул из собственных мыслей. Опасных, но таких притягательных. На миг он поддался слабости и, глядя на сосредоточенную девушку, представил, что это на самом деле так. Что она — его половина. Та, которую много сотен лет назад забрали у него. Хотя, нет… Правильнее сказать, которую он потерял из-за собственной глупости. Как это ни странно, но он больше не злился на сестру и отца за столь жестокое наказание. Сейчас, всё чаще ощущая невыносимую тоску внутри, он понимал, что во всём виноват сам. Самонадеянный юнец! Глупец, поддавшийся на провокацию, как неразумное дитя. Ведь его отправили на Сарибэль с одной лишь целью — найти ту, которая предназначена ему с рождения. Его душу. Сердце. Любимую. Но он, движимый азартом и желанием доказать более старшим приятелям, что чего-то стоит, полез туда, куда не следует. В тот момент он подумал, что его единственная, раз уж она таковой является, никуда не денется. А вот хорошая заварушка, где можно показать себя, встречается не на каждом шагу.

О, как он был глуп! И осознал весь ужас ситуации лишь, когда увидел её… Ничего конкретного, лишь хрупкий силуэт, от которого внутри всё буквально перевернулось. В тот миг он осознал, что нет ничего более важного, нужного и любимого во всех мирах, чем она. Ведь это величайший Дар, обрести вторую половину в столь юном возрасте. Многие, подобные ему, ищут их тысячелетиями, обшаривая мир за миром, проживая миллионы чужих жизней и всё ради одного — обретения пары. Ему же посчастливилось узнать о рождении своей в первые же пятьсот лет — немыслимое везение. И не где-нибудь, а в мире сестры. Но вместо того, чтобы воспользоваться возможностью, он отплатил Сари тем, что едва не…

Шан тяжело вздохнул и постарался избавиться от этих мыслей. Они причиняли ему физическую боль, заставляли захлёбываться отчаянием и ненавистью к самому себе. Да… сейчас он уже не злился на родных, осознал всё в полной мере и решил ждать. Радовало хотя бы то, что он знал — его половинка уже родилась. Осталось теперь лишь найти её. И когда его срок в этом мире подойдёт к концу, он начнёт свои поиски.

Взгляд вновь метнулся в сторону малышки, и губы сами собой растянулись в улыбке. «Или ты уже их начал?» — возник внутри вопрос, который пока остался без ответа.

Одно он для себя решил точно — с чем бы ни было связано изменение Саши, его влечение к ней и то, что у него теперь есть дочь, отступать поздно. Теперь у него есть семья. И, если сестра с отцом не будут столь жестоки, то она останется с ним до конца…

Девушка пошевелилась, отложила перо и довольно посмотрела на свои записи. И столько гордости было в её взгляде, что он не удержался и спросил:

— Что это ты так гордо рассматриваешь?

— Я только что закончила расчёты! И выделила несколько тенденций, — тут же отозвалась она, не замечая, как сейчас преобразилась, став собранной и сосредоточенной. Такой взгляд Шанрэл встречал у опытных управленцев, которые прекрасно знали свои силы и возможности, поэтому умело использовали их в делах. — Например, чтобы сократить расходы в этом месяце и увеличить доход в следующем, следует изменить количество магических кристаллов для теплиц на большее. А вот закупку зерна уменьшить. Сейчас у нас явный переизбыток, которого вполне хватит на следующий месяц. Поэтому можно купить лишь треть от обычного объёма и вместо этого вложить деньги в кристаллы. Это даст нам почти в два раза больший урожай теплиц, чем обычно. И после продажи доход превысит привычную сумму в три раза!

Девушка так гордо обо всём этом говорила, что мужчина не смог удержаться и подыграл ей. Он изумлённо перевёл взгляд на её тетрадь и сделал вид, что пребывает в полнейшем недоумении и даже смятении. Хотя, если честно, эти эмоции игрой не были. Он на самом деле пребывал в лёгком ступоре от осознания простого факта — перед ним сейчас сидела не Саши. Его супруга ненавидела цифры, хоть и управляла собственными землями до замужества. Но то была вынужденная мера, которую она беззастенчиво переложила на плечи кузена и благополучно забыла обо всём. Но сидящая сейчас перед ним женщина искренне наслаждалась тем, что делала. Более того, поняла и уловила такие тонкости экономики, которые не каждый управляющий знал. И этому невозможно научиться за несколько недель.

Сам он давно знал то, что сказала ему сейчас малышка, просто не придавал особого значения. Денег у него хватало, даже более чем, поэтому увеличение прибыли не слишком волновало. Богатство не было его целью в этой жизни.

Девушка же, видя его настроение, засветилась ещё ярче и счастливо рассмеялась.

— Спасибо, что не стал фыркать и проявлять своё мужское превосходство, — сказала она миролюбиво, закрывая блокнот и откладывая его.

— О чём ты? — не понял Шан.

— Да брось, — фыркнула она. — Я же изучила все твои счета за последние два года. И не заметить сказанного мной просто невозможно. Ты видел, знал, просто не стал использовать эти возможности. Но мне польстила твоя игра.

— Ты, как будто, не сердишься… — осторожно заметил мужчина, теперь уже на самом деле немного удивлённый и сбитый с толку.

— Конечно, не сержусь, — пожала она плечами и начала осторожно вставать, то и дело вздыхая, когда движения становились чуть более неуклюжими.

Шанрэл не выдержал и, подойдя к ней, легко и аккуратно подхватил девушку на руки. Ему очень нравилось носить её на руках и видеть появляющийся в таких случаях румянец. А ещё, что заставляло его собственную кровь закипать в венах, ему нравился запах её желания. Малышка так старательно прятала эмоции, возникающие в ней от его близости, так сильно контролировала каждый вдох, но всё это было ничто по сравнению с её ароматом. Который весьма конкретно давал понять ему чувства девушки. И Шану приходилось прилагать немало усилий, чтобы не вдыхать слишком уж явно… Ну, и, естественно, бороться с собственным ответным чувством. Меньше всего он хотел увидеть в её глазах страх. А то, что такой появится, он не сомневался. Несмотря на проведённые вместе дни, малышка всё ещё не доверяла ему. И это злило его весьма сильно. Хоть он и не до конца понимал, почему.

— Иногда я не могу тебя понять, — озвучил он вслух свои мысли и почувствовал, как малышка тут же напряглась. — Любая на твоём месте обиделась бы, а ты совершенно спокойна.

— Ну, — девушка расслабилась немного. — А смысл злиться? Да и разве есть причины? Ты мне многое позволяешь, учишь, рассказываешь…

— Малышка, это же нормально, — с улыбкой сказал Шанрэл и аккуратно положил девушку на кровать в её комнате.

— Не нормально, Шан, — возразила она. — Я ведь много читаю, и теперь понимаю, что веду себя совершенно не так, как обязана себя вести леди, тем более супруга лорда. Я не устраиваю званых вечеров, не езжу с визитами, совершенно не интересуюсь модой и всеми теми штучками, присущими женщинам. Вместо этого я с удовольствием изучаю экономику и историю. А ты мне в этом помогаешь…

— Ну, предположим, что тебе сейчас не до званых вечеров, — мягко улыбнулся Шан, присаживаясь на край кровати.

— Шан, беременность — это не болезнь, — усмехнулась она, нежно поглаживая ещё больше увеличившийся живот. — И позвать гостей, распорядиться накрыть на стол и вежливо улыбаться — это не то же самое, что в поле работать.

— Так я не понял, тебя это огорчает?

— Ну, не то, чтобы очень… — она отвела взгляд и зарделась. — Просто мне с каждым днём всё сильнее кажется, что я…

— Что ты, что?

— Не вписываюсь в это место, — почти шёпотом призналась она.

Шан нахмурился. Ему очень не понравились мысли малышки и то направление, которое они, оказывается, приняли. Меньше всего ему хотелось, чтобы она чувствовала себя здесь чужой. Хотя, странно. Ему казалось, что ей здесь нравится…

— Глупости какие, — уверенно возразил он. — Но, раз хочешь устроить званый вечер, устраивай. Как раз и повод соответствующий.

— Какой? — немного кисло отозвалась она.

— У меня через несколько дней день рождения. Обычно торжеством занимаются тётушки, но, думаю, в этот раз они будут очень рады твоему участию, — пожал плечами Шан.

Айрин

— Как это через несколько дней? — опешила я. — Почему же мне никто не сообщил?

Известие о том, что у Шанрэла, вроде как моего мужа и лорда этих земель, через четыре дня день рождения, повергло в шок. Как-то за всей суетой, учёбой и прочим, я напрочь забыла поинтересоваться у него самого или его родственниц, об этой дате. И теперь готова была провалиться сквозь землю от стыда.

— Прости!

— Да ну, малышка, глупости всё это! — фыркнул он.

— Ничего не глупости! Я должна была знать! — расстроилась я.

— Ну, вот теперь знаешь. Не волнуйся ты так, — сказал Шан, но видя, что всё как раз наоборот, вздохнул и признался: — Если тебе станет от этого легче, то и до потери памяти ты этого не знала.

Да уж как-то догадалась, пока судорожно искала данную информацию в оставленной памяти. Вот честное слово, я уже начинаю тихо ненавидеть Саши! С какой стороны не посмотри, передо мной не мужчина, а настоящий идеал, а эта глупая баба так с ним поступила! Понимаю, у неё случилось горе и всё такое, но сколько таких женщин по всему миру, или даже мирам, живут и ничего! Даже иногда сами растят детей, не отрекаясь! А тут… Тьфу!

Я на самом деле едва не сплюнула, так, вдруг, тошно стало. И в очередной раз подумала, что я — не она! Значит не буду так себя вести! Никогда!

— Так, значит у меня есть ещё четыре дня, чтобы всё подготовить, правильно? — уточнила я.

Шан кивнул, смотря с лукавой усмешкой.

— Вот и отлично! Тогда я, пожалуй, пойду. Нет времени, чтобы разлёживаться! — сказала я и начала вновь подниматься с кровати.

— Да угомонись, женщина! — хохотнул он и легонько надавил на плечо. — Успеешь.

— Это ты так думаешь, а я теперь всё втрое медленнее делаю! Я только к тётушкам твоим полчаса идти буду. Потом столько же на кухню ползти… — возмущалась я, не оставляя попыток подняться, даже отползла немного от мужчины, ближе к другому краю кровати.

— Неугомонная! — вздохнул он и ловко обхватил меня руками, а сам улёгся рядом.

Я тут же замерла, боясь дышать. С телом происходило что-то невообразимое: ощущение, что внутрь попало солнце и сейчас его лучи вместо крови начали блуждать по венам. Моя голова лежала на сгибе его локтя, которым он опирался на кровать, а сам мужчина слегка нависал надо мной. Я осторожно посмотрела на него, желая по выражению лица угадать, о чём он думает, и тут же пожалела об этом. Его глаза пылали! Жёлтые, похожие на янтарь, с вертикальными зрачками, они сейчас почти светились! У меня сердце тут же пустилось в пляс, только не от страха, а от нахлынувших эмоций. Всё вокруг в разы стало ярче, ароматнее, интенсивнее… И я поняла, что сейчас мои глаза сверкают так же, как и его. Но это я отметила лишь краем сознания, потому что, не отрываясь, смотрела на Шана и, казалось, могла понять всё, что творилось у него на душе. Нос защекотал новый восхитительный аромат. Он чем-то был похож на тот, что принадлежал мужчине, только с добавлением более пряных ноток. Сочетание получилось настолько неожиданно вкусным, что я пару раз глубоко вздохнула, замирая от восторга. Захотелось закрыть глаза и замурчать, как самая настоящая кошка.

В моё затуманенное новыми ощущениями сознание неожиданно ворвался новый звук, похожий на барабанную дробь, только в разы сильнее. С трудом сосредоточившись на нём, осознала, что это так громко и часто бьётся сердце Шанрэла, а сам он продолжает смотреть на меня. Его ноздри едва уловимо трепетали, он так же, как и я до этого, судорожно принюхивался. Отчего-то стало неловко, и прямо почувствовала, как начала краснеть — жар разлился сначала по щекам, потом перетёк на шею, но не стал останавливаться на достигнутом, и захватил в свой плен ещё и грудь. Только я хотела заговорить и образумить не только его, но и себя, как Шан, неожиданно наклонился ниже и провёл носом по моей шее. Тело тут же отозвалось на нехитрую ласку трепетом и жаром, а мысли о сопротивлении моментально испарились. Появилось желание зарыться пальцами в его кудрявые шелковистые волосы и ещё сильнее притянуть к себе. Картины в голове были столь красочны, а действия Шана столь возбуждающи, что я едва смогла сдержать рвущийся из груди стон. А потом почувствовала, что теперь вместо носа по чувствительной коже движется язык. Это стало последней каплей в чаше моей выдержки, и я со стоном подалась вперёд, обхватывая шею мужчины руками. Он словно только этого и ждал! Губы Шанрэла тут же накрыли мои в требовательном поцелуе, а трепет со всего тела теперь сосредоточился в одном месте — внизу живота. Сердце грохотало уже не только в груди, но и в ушах, перекрывая все остальные звуки даже для тонкого слуха лекана. Это было безумие. Но такое сладкое, волнительное… Рука Шана осторожно опустилась на моё бедро, посылая по телу новую волну жара. Его прикосновение чувствовалось так остро даже через ткань платья! Но мне хотелось большего! Хотелось ощутить, как его пальцы коснутся моей обнажённой кожи, вызывая рой мурашек, как его губы начнут нежно касаться чувствительного местечка у основания шеи… Хотелось… Я понятия не имела, чего именно мне хотелось, но одно знала конкретно — не хочу, чтобы он останавливался!

Шан как будто прочёл мысли, потому что, на мгновение оторвавшись от моих губ, он со стоном приник к шее, а его рука начала медленно, но настойчиво подтягивать вверх подол платья.

И неясно, до чего бы мы дошли, если бы в этот момент малышка внутри меня не начала настойчиво пинаться и всячески привлекать к себе внимание.

— Ох! — выдохнула я, дёрнувшись от неожиданности и, чего уж скрывать, боли.

Шанрэл тоже замер, то ли пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок, то ли ещё что, но в любом случае даже не пытался продолжить прерванное занятие. И я была почти уверена, что сейчас увижу его раскаивающийся взгляд, хотя сама не чувствовала по поводу произошедшего ничего, кроме наслаждения и радости. Это было странно, да, но мне очень понравилось, и я ни капли не сожалела, пусть и не планировала ничего подобного, а когда-то даже боялась. Было немного непривычно чувствовать внутри себя такую лёгкость — оказывается, если отпустить внутри себя все созданные там пружины напряжения, подозрения и недоверия, то жить становится в разы легче. Как и признаться самой себе, что уже не хочешь держать дистанцию и препятствовать сближению. Осознание привлекательности Шанрэла не было новостью, к тому же, то, что у меня появилась лёгкая влюблённость в него, я поняла довольно давно. Только не ожидала, что это чувство вдруг окрепнет и перерастёт в нечто большее. Настолько большее, что я даже начну расстраиваться из-за прерванного поцелуя. В конце концов, я здоровая, пусть и немножко беременная женщина! А этот великолепно целующийся мужчина, всё-таки, мой муж. Вроде как. Наверное… Так почему бы и не…

Я тут же оборвала эту мысль, осознав, что лежу тут и оправдываюсь сама перед собой. Хватит! Пусть всё будет так, как должно быть. И лучше будет, если я всё же, доверюсь Шану и расскажу свою историю. Но уже после родов. Или, хотя бы, после его дня рождения… Но расскажу обязательно. Мне очень хотелось, чтобы, глядя в глаза своей бывшей супруги, он видел именно меня, а не думал о ней. А ещё хотелось, наконец, избавиться от страха перед будущим. Мой изначальный план — подождать несколько месяцев после родов и исчезнуть, — уже не казался таким уж правильным и идеальным. Ведь основан он был на уверенности, что меня ничто с этим домом не связывает. Сейчас же, помимо моих собственных чувств ко всем его обитателям, одним из главных аргументов выступила неожиданно образовавшаяся связь Шана с моей дочерью. Как такое произошло — оставалось загадкой, но я решила, что непременно узнаю у него, как только расскажу о себе. Это будет вполне честный обмен, пусть он и может завершиться не так, как я рассчитываю. Я могу думать, что угодно, но предугадать реакцию лекана на правду, увы, не в моих силах. Я даже не могу поставить себя на его место… просто не получается. И если до того, как он по-настоящему признал ребёнка, я не сомневалась в его ответе, то теперь… Да ещё и эти его неожиданные поцелуи. Так всё запутанно!

А объект моих мыслей, тем временем, чуть сместившись вниз по кровати, положил обе руки на мой живот и что-то тихо, но нежно, нашептывал ребёнку. Чудеса, но она на самом деле утихла и сейчас пребывала в лёгкой эйфории от голоса Шана. Её эмоции фонили так, что меня саму едва не разрывало от восторга и радости. Не знаю, чувствовал ли то же самое он, но ласковая и даже счастливая улыбка не сходила с его лица.

«Из него выйдет просто замечательный отец», — подумала я. И так, вдруг, захотелось, чтобы моя дочь на самом деле была его… Не просто принятая им, а одной с ним крови. Но, увы. Чудо уже то, что его зверь принял постороннего ребёнка, да ещё и полукровку. Чудо и то, что моя девочка вопреки законам природы этого мира родится вовсе не полукровкой, а чистокровной леканшей. Так, может, в этом мире богиня тоже любит Троицу? И мне повезёт с ещё одним чудом?

Ох уж эта влюблённость, навевающая такие мечты… Что же делать?

Тяжёлый вздох вырвался сам собой и привлёк внимание лекана.

— Малышка, не нужно, — тихо сказал он, глядя прямо в глаза. Я недоумённо нахмурилась, не совсем понимая, о чём он. Мужчина же вновь лёг рядом со мной и, не слушая никакие возражения, обнял так, что я практически улеглась на него. — Не нужно обратно заползать в свою раковину, я хочу увидеть тебя настоящую, а не только ту часть, которую ты позволяешь видеть окружающим. Признаю, я немного поторопился и мог напугать тебя, но просто не смог удержаться. Я мечтал о твоих губах с того самого дня, как ворвался к тебе в комнату, услышав крик.

— А до этого? — слова сорвались с губ прежде, чем я успела подумать.

— Не хочу обманывать тебя, — как-то грустно хмыкнул он. — Но до этого между нами не было такой… связи.

— Какой?

— Эмоциональной. Физической. И, я надеюсь, духовной. Ты разве не чувствуешь это? — лукаво спросил он, вновь наклоняясь и проводя носом по моей шее. — Чувствуешь, я знаю. Может, не понимаешь, но однозначно чувствуешь. Иначе не отзывалась бы так на мою ласку. Не красней, радость моя, иначе я за себя не ручаюсь, — он вновь вздохнул и прижал меня к себе чуть крепче. — Ты сводишь меня с ума! И порой мне становится стыдно от мысли, что я рад твоей потере памяти. Ты изменилась после этого, стала совершенно другой, и мне это безумно нравится. Я с ужасом думаю о том моменте, когда к тебе могут вернуться воспоминания, и мы вновь отдалимся друг от друга. Я знаю, вернее понимаю, по какой причине это случилось раньше. Но сейчас ты ничего не помнишь, и я этому рад. Не буду напоминать тебе о пережитом, но хочу, чтобы ты знала — всё, что было, осталось в прошлом. Теперь, на самом деле. И я очень рад, что ты стала другой, пусть за это ты меня можешь и возненавидеть, если или когда всё вспомнишь. Прости за правду, малышка.

А я едва не задохнулась от нахлынувших эмоций! В груди было так больно, словно я проглотила чистый огонь. Слёзы сами собой навернулись на глаза, но мне с трудом удалось их сдержать. Жаль я не знала, как так же легко отгородиться от всего, что творилось сейчас в душе. Не могу! Все эти неожиданные и нежеланные чувства к нему, непреодолимая тяга, нужда в нём, сомнения и тревоги… Всё смешалось и перепуталось. А тут ещё и его такие искренние слова. Не могу больше лгать ему!

И я приняла решение.

Сердце в груди колотилось так, словно готово было выпрыгнуть наружу, невзирая на преграды в виде рёбер и мышечной массы. Я трусила. Очень сильно трусила, но в то же время понимала, что сейчас самое подходящее время, чтобы открыться, довериться. И тогда, возможно, всё будет хорошо.

— Шан, я…

— О! Вот вы где! — радостно воскликнула Лека, врываясь ко мне в комнату и гася и так робкий порыв открыть, наконец, правду. — Там подарки начали уже свозить. Гэни нигде нет, спросить куда их переносить не у кого, — весело щебетала она, не замечая немного напряжённой атмосферы в комнате. — Так куда?

— Мы сейчас спустимся, Лека. Малышка решила поучаствовать в организации праздника, — отозвался Шан, тем не менее, не выпуская меня из объятий, как я ни дёргалась.

А его родственница вообще вела себя так, словно каждый день по нескольку раз застаёт нас валяющимися в обнимку на кровати. И только задорный блеск её глаз выдавал чувства молодой леканши. Ох, чувствую, не избежать мне весёлых подколов…

— О, дорогая, это же просто замечательно! Гэни тебя и так боготворит, а после этого вообще молиться будет! — весело захохотала Лека и выпорхнула из комнаты. А уже из коридора крикнула: — Помните, мы вас там ждём! Не целуйтесь слишком уж долго!

Я нервно хихикнула, отводя взгляд в сторону — куда угодно, лишь бы не видеть эти зелёные глаза…

— Ты что-то хотела сказать, пока нас не прервали, — вкрадчиво напомнил мне Шанрэл и осторожно развернул к себе лицом, нежно коснувшись моего подбородка.

— Н-ничего, — я нервно сглотнула.

— Малышка…

— Шан, правда, — я отвернулась и попыталась встать. В этот раз он мне уже не мешал. Внимательно наблюдал за каждым действием, словно ожидал, что я передумаю и, всё же, расскажу, что хотела. Но, увы, момент упущен и страх вновь владеет моим сердцем. — Идём, нас же ждут.

Шанрэл

В этот раз он впервые был близок к тому, чтобы потерять контроль над собой и выпустить наружу яростно беснующегося внутри зверя. Чувства подводили его очень редко, поэтому сейчас он знал, что девушка готова была ему довериться и рассказать свою тайну. Это чувствовал и его зверь, который как никто требовал постоянно находиться рядом и привязать девушку к себе всеми доступными, и не только, способами.

То, что она у неё была — он уже не сомневался. Но вот какая? И почему она не может довериться? Вернее, боится. Что такого скрывает, что её сердце начинает метаться в груди всполошённой птицей, стоит только сделать намёк. Она, как дикий напуганный зверёк, замирает каждый раз, едва кто-то выскажет мнение о произошедших в ней изменениях.

Шан уже не раз думал, а не его ли кровь является причиной всего этого? Но потом каждый раз отметал эти предположения. Если бы всё было так, то изменения произошли не внутренние, а скорее внешние. По крайней мере, более явными были бы именно они. А здесь — ничего. Да и вряд ли он стал бы так реагировать на изменение её внешности. Для лекана не так уж важна оболочка. Тут скорее играют роль душа и внутренний зверь. Хотя и здесь не без странностей. Если до этого зверь Шана принимал рысь Сашии, как приемлемую самку, не выказывая агрессии и даже проявляя интерес, то сейчас начал сходить с ума так же, как и его хозяин. Запах рыси стал отчётливее, нежнее и желаннее. И это тоже сбивало с толку. Такое возможно только в одном случае — если произошли внутренние изменения, в душе, если быть конкретным. Причём, невероятные изменения! Ведь манящий запах мужчина чувствовал не только на зверином восприятии. Он его сводил постоянно, круглые сутки, как будто вместо стен, мебели и прочих предметов, его окружала поляна лесных фиалок… Но додумать данную тему Шан не стремился, потому что в противном случае в голове сразу же возникал образ его истинной пары, виденный им однажды, но навеки впечатавшийся в его сердце.

Именно поэтому он каждый раз и сомневался в своих выводах. Порой казалось, что это не Саши. Внутри знакомого тела — не она. Другие жесты, мимика, увлечения, тембр голоса… да всё другое. Это как две совершенно разные, едва ли не полностью противоположные друг другу девушки. И, размышляя об этом, он не мог отделаться от мысли, что он рад переменам, ловил себя на том, что даже хочет, чтобы в теле его супруги оказалась другая девушка, пусть и не его пара, но та, к которой так его тянет, а не просто потерявшая память Дар-Са-Ран. И чувствовал себя из-за этого предателем.

Но что он мог поделать, если за всё то время, с момента их с Сашией свадьбы, она превратилась из подруги в незнакомку, которой нет дела не только до окружающего мира и собственного супруга, но и даже до самой себя?

Прокрутив очередной раз эти мысли в голове, он понял, что сходит с ума. Причём не из-за собственного раздвоения личности. И, видимо, этой растерянностью и обусловлена идея съездить через пару дней в ближайший город и наведаться в храм Сариб. Никак иначе местная богиня не отзовётся. Да и, как он понял, ей тоже поставили ограничения на вмешательство. Значит, если он хочет получить ответы на свои вопросы, нужно поступиться гордостью и появиться там, где влияние сил Праматери наиболее велико.

Приняв такое решение, Шан даже почувствовал, как расслабляется. Поэтому в холл, где слуги сгружали подарки и ждали его тётушки, он спустился в приподнятом настроении.

И оно оставалось таковым все последующие дни. Его даже не расстроила попытка малышки отдалиться от него. Наоборот, её метания и дёргание веселили мужчину от всей души. Он даже подыграл ей пару раз в стремлении избегать встреч не только наедине, но и просто так. Это оказалось на редкость увлекательно — топать громче, идя по коридору, чтобы дать ей шанс юркнуть в ближайшую комнату и скрыться за дверью, кашлянуть вовремя или наступить на ветку, прогуливаясь по парку, чтобы она успела прыгнуть в кусты и затаиться… Его искренне веселил даже тот факт, что он сам не замечал, как оказывался поблизости от девушки вопреки намерениям. Только спустя два дня понял, что непостижимым образом умудряется оказываться там, где была она, создавая при этом столько нелепого шума, что о приближении слышала не только она, но и половина замка.

Лека, рассказавшая сестрам о сцене в спальне, с удовольствием вместе с остальными наблюдала за этой игрой в кошки-мышки и даже, порой, помогала, подстраивая удачные «пересечения».

В общем, весело было всем, кроме малышки, которая на самом деле чувствовала себя неловко.

И это, пожалуй, оказалось единственным тёмным пятном на ярком полотне минувших дней. Она вновь отстранилась и замкнулась в себе, не подпуская даже Ким, с которой успела неплохо сблизиться в процессе соединения сердец леканши и магистра.

— Мой лорд! — обратился к нему один из охранников гарнизона, входя в кабинет и вырывая Шана из приятных мыслей.

— Слушаю тебя, Дарэлл.

— Сегодня вновь была обнаружена шайка на нашей территории, — доложил мужчина, не замечая, как нахмурился лорд. — На этот раз их было вдвое меньше, и никто не пострадал, разве что пару зверей в лесах, на которых те охотились. Но при обыске мы обнаружили тот же странный символ, что и у других, поэтому решил доложить.

— Молодец, — кивнул Шан. — И на ближайшие несколько дней усиль патрулирование города. Не нравится мне их активность, особенно в преддверии приближающегося празднования. Не хватало, чтобы кто-то пострадал.

— Слушаюсь! — козырнул Дарэлл и стремительно вышел из кабинета, а Шанрэл задумчиво посмотрел в окно.

Мародёрские и разбойничьи шайки не были новостью на территории лордатов двуипостасных. Так уж вышло, что все леканы любили и уважали просторы, особенно в своих владениях, пусть это был всего лишь мелкий лорд, территорией которого являлось одно лишь семейное поместье. Даже города и деревни в Ллокринии отличались от таких же в любых других королевствах простором. В них не было ничего от улееподобной архитектуры человеческих городов, где соседи едва ли не ютились друг у друга на головах. Хотя, порой, доходило даже до такого, когда семья не могла позволить себе владеть целым домом и выкупала или арендовала лишь этаж. У гнотэм и оркай в этом плане было просто — одни жили в горах, где простора хоть отбавляй, другие вообще в племенных стойлах, где понятие личного пространства было синонимом тонкой стенки кожаного шатра… Сийары в этом вопросе были наименее прихотливыми и вполне спокойно переняли особенность расселения людей. Тем более, что к ним, как это ни странно, люди шли работать охотнее всего. Особенно в лордат Кортнар. У дрий и эльфари вообще архитектура, а если уж быть точнее, то древопреобразование, вызывала недоумение, во всяком случае, для леканов — жить на леревьях или в деревьях для вольнолюбивых созданий было слишком тяжело и неприятно. Даже для представителей кошачьих. Исключение, пожалуй, составляли лишь пернатые, которые устраивали свои дома-гнёзда именно в кронах или даже стволах деревьев. Но и в этом случае нельзя было встретить два жилища на соседних деревьях — все леканы любили простор.

Именно поэтому для разбойников территория Ллокринии была, как мёдом намазана. Если воспользоваться особым составом, убивающим запах и уметь себя контролировать, вовремя приглушая эмоции, то такая группа людей может спокойно жить на территории того или иного лекана долгие годы необнаруженной. Но это лишь в том случае, если среди них оказывался толковый малый, знающий о повадках двуипостасных. В противном же случае, патрули быстро и легко находили нарушителей и выдворяли за пределы королевства.

Поэтому новость о новой шайке не казалась такой уж новостью. Вот только проблема заключалась в том, что обычно подобных «обнаружений» было не больше нескольких в год. А тут…

И участившиеся набеги не радовали. За последний год количество банд и так возросло по непонятной причине, а тут ещё и такая активность перед торжеством. Такое ощущение, что они вознамерились во что бы то ни стало поживиться за счёт приглашённых гостей.

И это было бы глупо, если бы на празднование дня рождения Шанрэла были приглашены лишь леканы. Хотя, скорее не глупо, а весело для гостей: а что, чем не своеобразное развлечение — погонять парочку мордоворотов по окрестным лесам после прекрасной выпивки, вкусного ужина и надоевшего общения?

Но в этот раз молодая хозяйка решила переплюнуть всех и вся, поэтому устроила не традиционное празднование в довольно тесном кругу, а едва ли не настоящий бал с приглашением всех мало-мальски значимых персон. Хуже был только тот, в период «смотрин».

Отдельным поводом для тревоги служили и эти странные знаки у группировок, подтверждающие, что в округе завёлся некто, сумевший собрать под своим началом немаленькую армию, цели которой абсолютно неясны. И, почему-то, этот некто избрал именно его лордат для самореализации, активизировавшись не на шутку именно в преддверии праздника.

Шан тяжело вздохнул, прогоняя странную тревогу. Он бы вообще предпочёл провести весь этот день только в компании самой малышки. Ну и, пожалуй, отужинать с тётушками. Но его супруга так переживала и старалась, что у него язык не повернулся высказать свои пожелания. Да и вряд ли бы она их оценила, учитывая то, что всё это время продолжала избегать встреч с Шанрэлом.

Ну да ничего, скоро вся эта суматоха прекратится и у неё больше не будет уважительных предлогов для побегов. Мужчина с предвкушением улыбнулся и продолжил заниматься делами.

А завтра он, наконец, наведается в храм.

Айрин

Идиотка! Это слово в очередной раз всплыло в голове, стоило только мне услышать приближение Шана. От стыда запылали щёки, а тело просто перестало повиноваться. Иначе, как объяснить тот факт, что оно само по себе убегало от мужчины, в то время как в душе я не прекращала костерить себя всеми возможными выражениями. Вопреки всем доводам рассудка и уверенности, что всё было правильно тогда, в комнате, я ничего не могла поделать с противными рефлексами!

Самое смешное, что причина такого поведения крылась во снах. Мне стали сниться такие красочные и эротические сны с участием Шанрэла, что на утро я просыпалась сама не своя. В глаза не решалась посмотреть даже его тётушкам, не то, что ему! Мне всё казалось, что они вот-вот увидят всё, прочтут по выражению лица или, что ещё хуже, вообще догадаются о содержании этих дурацких снов!

Вот и вела себя, как самая настоящая идиотка! Благо, что дочь заранее чувствовала приближение Шана и я успевала вовремя куда-нибудь спрятаться.

Одну ночь даже старалась не спать, но усталость взяла своё и я выключилась сразу, как только коснулась головой подушки.

И если сначала мне снились вполне себе обычные сумбурные сны, какие бывают после насыщенного дня, то позже они резко менялись на полные томления и желания. Из памяти воскресали все те ощущения, которые я испытала в объятьях Шана, посылая дрожь предвкушения по всему телу. О-о-о, теперь я могла понять, что означает выражение: «бабочки в животе». То, что я ощущала тогда, было восхитительно и умопомрачительно! Никогда прежде со мной не происходило ничего подобного. Конечно, ко мне никто и никогда так не прикасался, впрочем, как и не целовал с такой страстью…

Устало вздохнув, я решила, что дальше сидеть в кустах под любопытными и весёлыми взглядами слуг глупо и нелепо, поэтому гордо выпрямилась и пошла в сторону лавочки. Удивительно, как по замку ещё не ходят слухи, что их леди сошла с ума, ударившись в детство? Со стороны это выглядело именно так. Но вместо ожидаемых слухов все слуги только весело наблюдали нашу игру в кошки-мышки и, кажется, даже ставки делали — кто кого. Я бы тоже поучаствовала в тотализаторе, если бы не была заинтересованным лицом… Да и кто б мне позволил?..

Ещё пара шагов, и я блаженно раскинулась на лавочке, которую специально для меня оббили мягкой и тёплой тканью. Напряжение медленно, но верно покидало тело. Поясница в последнее время ныла уже практически без остановки, ноги вообще превратились в безобразные сардельки, хотя радовало то, что часто видеть их я не могла — большущий живот просто не позволял разглядеть всё, что было ниже его. «Зеркальная болезнь», блин!

Дочь на такую мысль обиженно пнулась, намекая, что вообще-то она очень даже ничего. Я невольно улыбнулась и положила руки на живот.

— Да, да, — тихо проговорила я. — Ты у меня самая лучшая во всех мирах! Единственная и горячо любимая!

Эмоции дочери вспыхнули восторгом и удовольствием, а сама она тихонечко замерла, стараясь не особо вертеться, потому что знала, что мне от этого бывает больно.

Вообще, мне удивительно повезло с беременностью. Или, может, тут всё дело в мире, в котором я нахожусь? Возможно, так чувствовать своего ребёнка здесь нормально… Но для меня всё это слишком странно и слишком удивительно, чтобы списывать на обыденность. Мне казалось, что мало кто может похвастаться таким полным единением с ребёнком. И уж точно я никогда не слышала, чтобы дети, даже будучи в утробе матери, были настолько сообразительными. Конечно, тот старый фильм, который я смотрела ещё на Земле не в счёт. Как он там назывался? «Супермладенцы», кажется…

Что до знаний, переданных мне леканшей, то, увы, она ничего не знала о деторождении, кроме основных принципов, известных всем. Как то, принцип наследования крови, законы генетики, ну и, собственно, сам факт, откуда берутся дети.

Последняя мысль невольно вызвала у меня ироничный смешок — ценное знание для жителя двадцать первого века планеты Земля…

А ещё, мне было любопытно, останется ли эта связь после родов? По идее, не должна, ведь сейчас мы с малышкой, по сути, единый организм, потому я и слышу её. А вот потом связь должна оборваться…

— Но мы с тобой и так будем ладить, да? — так же тихо проговорила я, легонько поглаживая живот.

Из головы не уходил образ маленькой девчушки с непокорными тёмными кудряшками в голубом платьице, что так сочетались с её невероятными синими глазами. Пушистые чёрные ресницы делали её похожей на куколку, а лицо сердечком, утончённые скулы и не по-детски изысканные изгибы тёмных бровей лишь усугубляли эту схожесть. Она была очаровательна и мила настолько, что улыбка сама собой появлялась на моём лице. Не было сомнений, что я вижу свою дочь в возрасте чуть старше трёх лет. Именно такой она мне и видится, хотя, не имеет значение, какой она будет, ведь любить я её от этого меньше не стану. Она всегда для меня будет самой красивой и самой любимой!

Сидеть в этом парке на лавочке было одно сплошное удовольствие. Жаль, что не было возможности взять плед и насладиться тёплыми погожими деньками в полной мере. Я уже как-то заикалась об этом, но вся женская часть семейства Сыз-Ар-Чи, едва не оглушила меня протестующими воплями и довела до нервного тика лекциями о цене здоровья. Подумаешь, ну полежала бы немного на земле, наслаждаясь сладковато-горьким ароматом разнотравья, усиленным жаром тёплых солнечных лучей… Но, увы, тётушки подняли такой вой, что проще было уступить, чем объяснять, что они неправы. Единственная причина, по которой я не сделала всего сама и по-своему — это прилично увеличившийся живот. Увы, но вставать с пола было неимоверно трудно даже в самом начале моего попадания на Сарибэль. Что уж говорить о нынешнем состоянии? Поэтому я и наслаждалась великим множеством всевозможных лавочек в местном парке и саду.

Подул лёгкий ветерок, и я с наслаждением зажмурилась и сделала глубокий вдох. Как же хорошо!

Но чувство умиротворения и удовольствия тут же прошло, сменившись неприятным холодком, проползшим по спине и оставившим после себя липкий след. Сразу вспомнилось время, когда я только собиралась выйти замуж. Мне тогда многие завидовали и часто смотрели вслед, даже не стараясь скрыть негативные эмоции. Вот и в этот раз было похоже. Я даже обернулась и осмотрелась в поисках затаившего на меня какую-то обиду обитателя замка. Но, как не всматривалась в окружающее пространство, никого не обнаружила.

Вот только испортившееся настроение и пропавшее чувство удовольствие омрачили мой кусочек Рая, поэтому оставаться тут дольше я не видела смысла. Я уже вставала, когда почувствовала ужасную боль в животе. Тело действовало само, в то время как в мозгу поселился ужас и страх за моего ребёнка. Свой крик я расслышала как со стороны. Но, как ни странно, именно он привёл меня в чувство. И вовремя. Я как раз успела открыть глаза, чтобы успеть увидеть падающую на меня огромную и толстую ветку дерева, у основания которого я, как оказалось, лежала. Не знаю как, но меня будто прострелило энергией и буквально вытолкнуло в сторону. А секундой позже раздался жуткий треск упавшей-таки ветки. Но я уже была на достаточном расстоянии, чтобы не пострадать — лежала на земле в такой вожделенной траве, которая теперь не казалась мне столь притягательной. Мне было страшно! Тело всё подрагивало от пережитого ужаса, и ноющая боль в животе так и не желала проходить. На шум тут же сбежались слуги. Кто-то из них постарался поднять меня, причитая над ухом и страшно раздражая этим, кто-то постоянно всхлипывал. Несколько других топтались около дерева и пытались понять причины, по которой такая толстая ветка, вдруг, обломалась. Но я всё это отмечала, как сквозь туман, пребывая где-то на грани яви и бессознательного состояния. Всё происходило вроде бы и со мной, и в то же время я была сторонним наблюдателем…

Мои чувства кардинально изменились лишь когда я ощутила, как меня прижали к мощному сильному телу, восхитительно пахнущему молодой травой на лугу и весенним ветром. Шан.

— Малышка, очнись, родная! Ты слышишь меня? — тихо шептал он на ухо, то и дело зарываясь носом мне в волосы.

— Да… — так же тихо ответила я, наконец, придя в себя. — Шан…

— Да, это я, родная. Как ты себя чувствуешь? Ты не пострадала? — его голос был просто пропитан тревогой и неподдельным страхом, отчего в душе стало так тепло и приятно, что я не сдержала улыбку.

— Всё хорошо. Я отпрыгнула… Но перед этим было так больно.

— Где больно? А сейчас больно? — он сильнее прижал меня к себе, а я только сейчас заметила, что он несёт меня куда-то. И, словно догадавшись о моих мыслях, тут же сказал: — Потерпи немного. Сейчас тебя осмотрит магистр Оран.

Возражать я даже не подумала. Сейчас я больше всего боялась за свою дочь, тем более, что никто пока так и не понял, почему я уже почти две недели перехаживаю срок. Такого понятия, как «стимулирование родов» здесь просто не было. Хотя, возможно, и существовали некие травки-муравки или зелья со схожим эффектом, но местные жители предпочитали верить своей богине. И если её воля на то, чтобы ребёнок подольше пробыл в утробе матери, значит, так тому и быть. Главное, чтобы эта самая богиня, к которой я каждый день себя приучала взывать, дабы не проколоться более привычным «господи» или «боже», не отвернулась от чужачки в собственном мире…

Задумавшись, а может просто потеряв ненадолго сознание, я не заметила, как оказалась в собственной комнате, где уже ждал перепуганный магистр Оран. Он тут же подлетел к нам, хватая меня за руку и что-то бормоча себе под нос, пока меня укладывал Шан.

Но шли минуты, в комнате уже успели появиться все шестеро тётушек, из-за чего моя довольно большая спальня показалась жалкой клетушкой, а он всё продолжал тихо бормотать слова и не реагировать на наши пристальные взгляды.

— Оран, — наконец, не выдержав, позвал его Шанрэл. — Оран!

Лекарь повернулся к нему, моргнул пару раз, и, наконец, пришёл в себя.

— Прошу прощения, пришлось полностью погрузиться в процесс, — вздохнул мужчина и, впервые проявив столь вопиющее нарушение правил этикета, устало сел на мою кровать. — С вашей дочерью всё в порядке, — продолжил он, а я медленно выдохнула, только сейчас заметив, что даже не дышала всё это время, пока ждала его вердикта. — Малышка оказалась весьма сильной и настоящим борцом. Леди тоже полностью здорова, если не считать небольшого нервного расстройства. Но оно и понятно — испугалась, переволновалась…

— Оран, она жаловалась на боль, — нетерпеливо перебил его Шанрэл. — Что можешь сказать по этому поводу.

— А вот тут начинаются странности, — поморщился он. — Боль была вызвана борьбой противодействующих энергий: оборотной и защитной.

— То есть? — я нахмурилась.

— Леди, вы едва не обернулись в рысь, а это, как я уже неоднократно вам говорил, могло стоить жизни не только вашему ребёнку, но и вам, — несколько резко ответил магистр Оран, но потом, устало потерев виски, добавил уже куда спокойнее: — Не знаю, в чём причина произошедшего, увы, я всего лишь лекарь и могу судить уже только по результатам, выявив причину. Но никак не источник. Уверен, что сознательно вы бы никогда не подвергли опасности своё дитя, но, тем не менее, факт остаётся фактом. Если бы не природная и удивительная защита вашей малышки, в которую преобразовался кокон, то…

Я нервно сглотнула и съёжилась на кровати. Меня начало трясти так, словно я несколько часов провела на морозе в одном белье. Звуки стали приглушёнными и доносились, как будто из-за двери. Да и барабанная дробь, которая заменила привычный стук сердца, просто сводила с ума.

— На сегодня всё. Завтра продолжите обследование, — услышала я слова Шанрэла, а его руки тут же прижали меня к себе.

Я нервно всхлипнула, буквально прилипнув к нему в поисках тепла и поддержки. Его присутствие рядом немного успокаивало и не давало мне скатиться в истерику и панику. Мне было так страшно! В голове до сих пор звучали ужасные слова лекаря и только усугубляли моё и без того плачевное состояние.

Но, за что я ему была благодарна, окончательно скатиться в истерику мне не позволил Шан. Он слегка отстранился и встряхнул меня.

— Хватит! — твёрдо сказал он. — Истерикой делу не поможешь. Ты делаешь себе и ребёнку только хуже. Неужели сама не понимаешь, что должна оставаться спокойной?

Он был прав, но сказать легче, чем сделать. Я старалась. Искренне старалась собраться и прекратить слёзоразлив, но пока ничего не получалось. Каждый раз, когда казалось, что вот-вот успокоюсь, в сердце тут же заползал ужас: я могла потерять самое близкое в этом мире существо из-за собственной халатности! Неужели и правда чуть не обратилась? Но как? Я же была в сознании, ничего не предвещало подобного поворота событий. Что же стало катализатором?

Размышляя так, я немного успокоилась и уже спокойно лежала в объятьях Шана, наслаждаясь его удивительным запахом и теплом рук.

— Знаешь, — вдруг сказал он, когда почувствовал, что я немного успокоилась, — сегодня я впервые в жизни понял, что такое «ужас».

Шанрэл

Хотя, ужас — это слишком слабое определение, не способное передать весь тот водоворот чувств и эмоций, когда он увидел лежащую на земле супругу, в испачканном платье, в полубессознательном состоянии и рядом с огромной веткой, способной убить не только хрупкую беременную девушку, но и полного сил мужика. Если бы не печать, наложенная его родными, то от его собственного замка и прилегающей территории, пожалуй, осталась бы одна воронка… Хотя, нет. Всё это могло случиться ещё раньше, когда к нему в кабинет ворвался слуга и, запинаясь, начал рассказывать, что «леди Сашия там… лежит… не встаёт… и, кажется, упала… но вроде жива». Не ясно, что в тот момент отразилось на его лице, но перепуганный и до этого служащий, просто потерял сознание и сполз по стенке, отказываясь отвечать на вопросы дальше. Но этого и не требовалось, потому что снаружи уже раздавались плач и крики, по замку начала бегать толпа слуг, а он к тому времени уже и сам был на пороге.

Наверное, в тот момент он и осознал, что девушка, так доверчиво лежащая сейчас в его руках, запала ему в душу сильнее, чем кто бы то ни был, потому что сердце перестало биться от одной лишь мысли, что она умерла… И не важно, что раньше его так не тянуло к ней. Не важно, кем она является на самом деле — простой рысью или же той самой, которой суждено стать единственной во всех его жизнях. Не важно, что ребёнок, которого она носит под сердцем, стал одной с ним крови только в ходе ритуала. Ничего не важно — лишь бы жила! Даже распри с семьёй перестали волновать его, потому что, ещё не дойдя до неё, он впервые в этом воплощении обратился к богине:

— Сари, прошу, только не забирай…

И продолжал повторять эти слова без устали, пока не убедился, что малышка просто шокирована и поэтому не может прийти в себя. Облегчение накатило такое, что он сам едва не растянулся рядом на траве. Но здравый смысл возобладал, и он заставил себя собраться.

А уже в комнате, глядя в её перепуганные глаза, полные слёз, решил для себя, что не позволит исчезнуть той связи, что образовалась между ними. Не позволит отдалиться. Малышка была наивна, раз полагала, что он не догадывается о её мыслях — не раз и не два он ловил её задумчивое выражение лица, когда она с таким упорством познавала окружающий мир. По её словам, заново. Но… в этот самый момент Шанрэл решил для себя, что хватит игр. Хватит закрывать глаза на очевидные факты: помимо совершенно другого поведения, жестов и мимики, не говоря уже о характере, девушка порой говорила такие вещи, которые никак не могла знать Саши. Более того, иной раз у неё вырывались такие словечки, о которых и сам Шан не знал! А это уже было за гранью реальности происходящего. Если, конечно, у тебя в сёстрах не ходит богиня Сарибэль, а возлюбленная не находится в другом мире…

И это её неприятие своего имени. Ещё Гэни заметила, что девушку просто передёргивает иной раз, стоит назвать её Саши. Оттого и стала она для всех «малышкой», потому что очевидное почувствовали все, но соединить разрозненные данные не додумались. Или не захотели?

Относительно себя, он точно знал, что просто намеренно игнорировал факты, боясь выдать желаемое за действительное. А правда была в том, что малышка, которую он сегодня едва не потерял, могла быть его истинной парой, той самой, которую за его ошибки изгнали из этого мира в другой, обрекая на одиночество. Хотя нет, не так. Она, как и он, могла завести семью, даже детей, в одном из воплощений, но настоящей любви не познала бы никогда, потому что была рождена для единственного мужчины во всех мирах. Для него. И чем дольше Шан находился с ней рядом, тем отчётливее осознавал, что сестра простила его и вернула ему его «душу». Но всё равно необходимо было подтверждение. И он его получит обязательно! А сегодняшний визит в храм он перенесёт на завтра, тем более, что у него как раз запланирована встреча с градоначальником.

— Ужас? — тихо спросила малышка, отвлекая мужчину от размышлений.

— Да, милая. Никогда до этого не осознавал в полной мере смысл этого слова. Хотя, мы так легко используем его в повседневной жизни, совершенно не отдавая отчёт его смысловой нагрузке, — кивнул Шан и удобнее устроился на кровати. — Ужас — это когда у тебя останавливается сердце от осознания, что опоздал и не спас дорогого тебе человека. Ужас — это наблюдать за тем, как ты лежишь на земле без сознания, и думать, что всё гораздо хуже. Ужас — это когда все внутренности скручиваются в тугой комок, колотит от пережитых эмоций, сердце отказывается биться, а лёгкие не пропускают ни единого глотка воздуха. А всё потому, что в голове бьётся одна единственная мысль: опоздал. Я едва не потерял вас обеих! Никому и никогда не пожелаю побывать на моём месте в этот момент.

— Это моя вина, — продолжала тихо говорить она. — Я едва не обернулась…

— Нет, милая, не твоя. И я говорил не об обороте, а о той огромной ветке. Если бы не счастливая случайность, то ни ты, ни наша дочь не пережили бы такого столкновения. Мне ещё предстоит разобраться со всеми обстоятельствами дела, но уже сейчас могу сказать, что просто так такие ветки не падают. И если это халатность ответственного за парковую зону…

— Это наша дочь…

— Что?

— Это она меня вытолкнула, — всхлипнула девушка и сильнее прижалась к мужчине. — Перед тем, как откатиться в сторону, я почувствовала, как меня пронзает невероятная сила и энергия, заполняя всё моё тело и даже временно беря над ним контроль. Так что я уверена — это она меня вытолкнула, защитила ту, которая сама должна быть ей защитой!

А Шан осторожно положил руку на огромный живот супруги и не сдержал счастливой улыбки: она только что сказала «наша дочь» и малютка, оказывается, не только приняла его кровь, но впитала часть истинной силы. Потому как ничем другим подобное утверждение супруги объяснить нельзя — ни один лекан, даже будучи сильным магом, не способен на такие фокусы. Тем более находясь в утробе матери. Что ж, всё только к лучшему!

Шан нежно поцеловал девушку в висок и сказал:

— Ты её мать, малышка. И она прекрасно понимает, что ты сделаешь всё, чтобы её защитить, если это в твоих силах.

— Но оборот… — упрямо настаивала на своём супруга.

И если быть откровенным с самим собой, то ему тоже было интересно, с чего это вдруг, она решила обернуться? Ведь не так давно сама говорила о том, что ей стало известно о вреде смены ипостаси во время беременности. Тем более, не на ранних сроках, а, как у неё, на последних. И Шан просто не мог поверить, что его малышка поступила столь необдуманно. Да она так переживает за дочь, что уже даже слуги стали замечать, и теперь, стоит ей только ойкнуть, как к ней уже табун сочувствующих и переживающих несётся. Конечно, перемена между прошлым и нынешним поведением кардинальная, и это чувствуют абсолютно все. Но иногда он ловил себя на мысли, что ревнует супругу даже к горничным — так сильно стремился полностью владеть её внимаем. Оставалось надеяться, что с рождением дочери он немного успокоится, и ситуация не усугубится ещё больше — не хватало ещё её к ребёнку ревновать! Хотя, нет, не будет. Раз его зверь принял кроху, как своего котёнка, значит всё будет нормально.

И вот, учитывая все эти факты, невольно возникает вопрос — как девушка могла решиться на оборот? Лекарь сказал, что оборот — лишь результат. А вот что его спровоцировало, остаётся загадкой.

— Вспомни, что ты ощущала в тот момент? — попросил он её, надеясь сейчас выяснить некоторые детали. — Было ли что-то общее с тем, что ты почувствовала на балконе, помнишь? Когда частично изменилась.

Девушка замерла на несколько минут, напряжённо размышляя над ответом, а потом осторожно сказала:

— Знаешь, нет. Ничего такого я не почувствовала. Но мне больше не с чем сравнивать. Единственное, что я помню — это боль. Сильная! И страх, а вернее сказать ужас. Ты прав — сегодня я тоже поняла, что такое ужас…

— Не думай пока об этом, родная. Давай попробуем вспомнить все эмоции, — настоял на своём Шан, не давая малышке вновь погрузиться в переживания. — Что это было? Страх пришёл позже, да? Когда уже почувствовала боль, верно? Но это лишь результат магии, которая задействуется в теле во время оборота. А больно было от того, что наша дочь не позволила, защитилась. А что послужило причиной? Давай, милая, вспоминай. И тогда, возможно, мы поймём причину случившегося.

— Ну… — малышка в задумчивости прикусила нижнюю губу и начала неосознанно водить пальчиком по груди мужчины, заставляя его постоянно быть в напряжении и не давать волю своим чувствам, которые заставляли закипать кровь. — Я сидела на лавочке и наслаждалась уединением. А ещё мечтала полежать на такой ароматной травке… Но знала, что мне потом будет тяжело встать, да и если бы я легла на голую землю, твои тётушки бы подняли такой визг, что долетел бы и до столицы.

— Это точно, — хмыкнул он. — Но в следующий раз просто скажи мне, и мы вместе полежим на траве. Моё присутствие будет гарантом спокойствия нежных нервов наших леди. Продолжай, что ещё ты чувствовала?

— Взгляд! — неожиданно сказала девушка, даже подпрыгнув у него на руках.

— Что?

— Там был… ну, знаешь, ощущение, как будто кто-то смотрит тебе в спину и при этом думает что-то нехорошее. Тогда по спине такие неприятные мурашки ещё бегают… Ну, не знаю, как описать точнее, — запинаясь, ответила она, не замечая, как тело Шана просто заледенело от этого известия.

— И? — хрипло спросил он, неосознанно прижимая её к себе.

— И всё, собственно. Потом стало резко очень больно, я упала со скамейки, ветка начала трещать и падать, но… хм… дальше ты уже знаешь, — уже значительно тише закончила супруга. И неожиданно задала вопрос, который мучил и самого Шана: — Думаешь, этот взгляд как-то связан с моим спонтанным оборотом?

— Не знаю, но не переживай, я выясню всё это в ближайшее время, — уверенно сказал лекан. — А сейчас, предлагаю тебе немного отвлечься. Чем хочешь заняться?

— Шан, я не маленькая девочка, чтобы со мной нянчиться, и вполне спокойно могу посидеть в комнате. И, например, повязать…

— О, что угодно, только не это! — наигранно застонал мужчина. — Я сегодня обнаружил с десяток пинеток очаровательных расцветок в своём шкафу. А на вполне закономерный вопрос, получил от тётушки ответ, что другое место закончилось… Может, ты просто книжку почитаешь?

И наградой за эту не совсем смешную шутку стала весёлая улыбка супруги.

— Ладно, почитаю книжку. Или просто посплю, идёт?

— Кто идёт? — не понял её Шан.

— Ну, в смысле, хорошо?

— А, да. Договорились. Сегодня отдыхаешь. У тебя ещё есть какие-то дела по подготовке вечера?

— На сегодня их можно отменить. Я и правда немного устала, поэтому всё остальное решу завтра.

— Отлично! — сказал он и встал. — Тогда отдыхай, а я позже принесу ужин.

Шанрэл уже около часа находился на том самом месте, где едва не потерял свою малышку. Он осмотрел всё, что только можно, буквально, каждый лист в округе, и ситуация ему очень не нравилась. Вместе с садовником они тщательно проверили дерево и ни одной причины, естественной причины, по которой ветка могла, вдруг, сломаться и упасть, не обнаружили. Но и постороннего вмешательства тоже не было. Единственная рациональная причина — это магия. Вот только на территории его замка магов не было вообще. Даже самых слабых.

Так уж вышло, что среди леканов рождаются слишком мало магически одарённых детей. Процентов тридцать из общего числа. И десять из этих тридцати в период взросления и обретения второй ипостаси теряют свой дар, который перерождается в более сильные особенности расы: ускоренная регенерация, усиленный слух, улучшенное зрение, уменьшенное время оборота или неуязвимость второй, животной, ипостаси. И это, с учётом, что все леканы владеют в той или иной степени подобными навыками.

Поэтому магов среди леканов не много. И большая их часть оседает в крупных городах или столице, где их силы могут помочь большему числу жителей, нежели в поместье у одного из лордов. Собственно, раньше Шан никогда особо и не нуждался в услугах мага — не было необходимости. Однако теперь стал задумываться о совете одного из немногих друзей, пригласить в замок человеческого мага, которых, кстати, было в избытке, или же полукровку.

Сам же Шан не мог воспользоваться своими собственными силами, потому что они были заблокированы, и пока что их никто возвращать ему не собирался… До этого он как-то и не нуждался в них. Да, было непривычно в некотором роде, но не сильно, потому что память о себе он вернул лишь несколько сотен лет спустя, всё это время считая себя именно леканом. Поэтому и адаптация была легче. Но сейчас ему как никогда нужны были его силы. Интуиция подсказывала, что всё не так просто. Более того, он нашёл следы недалеко от лавочки — как раз позади нее, что объясняло ощущение чужого взгляда. Вот только никаких следов магии он не обнаружил. Благодаря способностям лекана, он мог определять магию по запаху. Однако основная странность была в другом — Шанрэл не чувствовал на том месте не только магию, но и запахи вообще! Их стёрли. Умело, качественно, но тем самым обнаружили себя и подтвердили догадку, что произошедшее всё же было покушением. А значит, ему нужен дежурный маг в городе. И, возможно он сможет подсказать, был ли спровоцирован оборот его супруги с помощью магии.

Что ж, значит, в город!

Он приказал конюху седлать его коня, а сам решил зайти к малышке, узнать, как она. К его радости, девушка сладко спала, очень трогательно обняв вторую подушку. Мужчина завистливо вздохнул и вышел. А пока спускался вниз, в голове крутилась мысль, что пора уже перебираться в хозяйские покои. Его жутко раздражало то, что они с малышкой живут в разных комнатах, да ещё и не в смежных. Как будто и не супруги вовсе…

С этой мыслью он лихо вскочил в седло и улыбнулся. А раньше даже не думал ни о чём таком — его вполне устраивало подобное положение дел, особенно, когда Саши стала чувствовать себя ещё хуже. А вот теперь… С каждым мгновением он всё больше убеждался, что в привычном теле супруги находится совсем другая сущность. И сердце начинало сходить с ума, от мысли, что это может быть именно его суженная. Ведь не может он так реагировать на обычную девушку. Просто не может! Такая связь возможна лишь со своей половиной.

Что ж… Раз все чувства буквально кричат об этом, то стоит прислушаться и довериться сердцу. А ещё — вывести, наконец, супругу на откровенный разговор.

Но перед этим кое-что проверить. Была у него одна идея, как убедиться в своих подозрениях, вот только пока он не решил, какой результат ему больше хочется получить. Но думать пока об этом рано. Сначала необходимо решить все дела с магом.

Айрин

Как только Шан вышел из комнаты, я тут же встала и начала нервно расхаживать по комнате. Всё, что он говорил, несомненно, утешало, но не избавляло меня от переживаний. Если подозрения подтвердятся, и всему виной окажется кто-то посторонний, то какой вывод напрашивается сам собой? Правильно — от меня или от моего ребёнка хотели избавиться. Вот только кто? И, главное, зачем? Саши вела вполне обычную жизнь, никуда не вмешивалась, в заговорах не участвовала, врагов не имела. И, если не брать во внимание нападение на неё и подруг и изнасилование, то ничего в жизни не казалось странным. Обо мне можно сказать и того меньше. Я здесь просто случайно оказалась. И обо мне никто не знает. Как, собственно, и я — никого. Малышка вообще родиться ещё не успела, не говоря уж о том, чтобы кому-то перейти дорогу…

Тогда что?

Неужели это банальная ревность? И таким нехитрым способом кто-то избавляется от соперницы? Я покрутила эту мысль и так, и этак, представила себя на месте неизвестной дамочки, но… так и не смогла сообразить, в чём смысл подобного поведения. Нелогично. Глупо. Надо было от неё избавляться в самом начале, а не когда Саши с мужем прожила столько времени. И ведь только им двоим известно, что супружеская жизнь была сугубо номинальная. Для всех остальных же явным подтверждением обратного была беременность Саши, а теперь и моя. Тогда, получается, всё дело в ребенке? По сути, все считают её дочерью Шана, официально — наследницей. А для некоторых, кто не в курсе пола ребёнка, ещё и наследником. Так неужели всё дело в том, что кому-то невыгодно рождение наследника у рода Сыз-Ар-Чи? Мысль здравая, учитывая, что Шан — единственный мужчина и наследник рода. Тётушки пока не изъявили желание обзаводиться собственными семьями, и это известно, как я поняла, почти всем знатным леканам. Но вроде бы и других родственников у семьи нет, чтобы кто-то из них мог претендовать на наследство. В этом мире действуют такие же законы, как и у нас в древности — при смерти лорда и отсутствии прямых наследников, титул и имущество отходит ближайшему родственнику. Если и таких нет, то — государству или правителю. Такой поворот мысли напугал меня до чёртиков! Но он был не менее правдоподобен, как и вполне логичные подозрения одной из тётушек Шана. Ведь они — семья. А здесь наследовать могут, как мужчины, так и женщины. Единственная неувязочка, о которой знаю я, знает сам лекан, но могут не знать другие — тётушки скорее перегрызут самим себе глотки, чем допустят, чтобы с головы их племянника упал хотя бы волос. Так что предполагать можно всякое, главное не сходить с ума, когда начинаешь подозревать всех вокруг и шарахаться от каждой тени.

Я устало опустилась на кровать и в защитном жесте положила руки на живот.

— Малышка моя, что же всё-таки произошло? — тихо спросила я. — Кому мы с тобой уже успели помешать?

Но, понятное дело, мне никто не ответил. Ребёнок лишь легонько толкнулся в знак поддержки и затих. А я решила последовать совету Шана и действительно немного подремать. Тем более, что до ужина ещё около четырёх часов, так что времени в избытке. Платье сменила на полюбившийся шёлковый халат и с блаженной улыбкой растянулась на кровати.

Как же хорошо! В последнее время я всё чаще ловила себя на мысли, что счастлива, как никогда. Я нашла общий язык с надоедливыми тётушками, привыкла к этому миру, у меня будет ребёнок, и… да, и рядом находится мужчина, который изо дня в день всё увереннее поселяется в моём сердце. Что бы я не делала, как бы не пряталась или сторонилась его, он уверенно разрушал любые воздвигаемые мной преграды. И всё это с такой мягкой улыбкой, что мурашки по коже разбегаются! А его запах меня просто сводит с ума! Вот и сейчас — нос щекочет его особенный и такой чарующий аромат, оставшийся на подушке.

Я перекатилась на бок и подмяла её под себя, уткнувшись носом как раз в то место, где запах чувствовался отчётливее всего. Мрр… молодая трава и весенний ветер… Эх, Шан, что ты делаешь со мной? Как мне теперь быть, когда разум твердит одно, а сердце умоляет об ином? С одной стороны, правильнее всего было бы уйти, потому что я им всем чужая, как и моя дочь. Пусть Шанрэл и говорит, что теперь это и его дочь, что его зверь, судя по всему, признал малышку, но на самом деле, ведь, это не так. А с другой стороны… Ну куда я пойду с новорожденным ребёнком на руках? Да, от Саши в наследство мне достался чудный домик в человеческом королевстве Кимерия, где, как я помнила, должны были жить слуги и заботиться о самом имуществе. Но туда ещё нужно добраться! А это, ни много, ни мало почти другой конец материка. И дорога туда по времени у меня займёт недели две. И это в лучшем случае. Для того, чтобы совершить этот безумный поступок, мне нужны сопровождающие, карета, няня — в идеале. А где мне их взять? Вот в том-то и дело…

Но и жить в этом доме под именем Саши и быть ею я тоже не хочу. Пусть это глупо, пусть не рационально, но я — это я. И это нормально хотеть, чтобы, глядя на меня, окружающие видели не сбежавшую леканшу, а именно меня — Иру! И я знаю, как этого добиться. Вот только страшно.

Вдруг они не поймут причин, по которым я оказалась в теле их родного существа?

Вдруг возненавидят?

Вдруг попытаются сделать что-то, что навредит мне или моей девочке?

Вдруг призрак Саши — это единственное, что удерживает Шана от расторжения брака? Ведь ребёнок не его…

Так много этих «вдруг», что голова кругом идёт.

Но одно я знаю наверняка — так продолжаться просто не может. Меня тянет к Шанрэлу! Да что там — я, кажется, полюбила его. И хочу знать, те чувства, о которых он говорил не так давно, вызваны в нём мной или внешностью Саши? А добиться этого можно лишь одним способом — всё рассказать. И я сделаю это завтра — как раз на праздновании его дня рождения. Ну, или после…

Я сильнее прижала к себе подушку и выдохнула. Удивительно! Но как только я приняла решение, как только отпустила все страхи и переживания — сразу же стало легче даже дышать! Ушли неуверенность и страх. Нет, я всё ещё жутко боялась результатов моего порыва, но это был иной страх, логичный. А вот тот, который поселился во мне из-за неудачного опыта семейной жизни только что исчез. Да и в целом, я успокоилась и решила довериться судьбе — расскажу всю правду, а там уже как получится. Примут меня такой, какая я есть — хорошо. Нет? Ну, что ж, на нет и суда нет. Вот тогда и буду думать, как ехать, на чём, какое сопровождение искать и так далее.

Приняв, наконец, решение, я успокоилась и спокойно уснула.

Проснулась я уже глубокой ночью от ощущения чужого взгляда. И первым же делом слегка позвала свою рысь, чтобы та позволила воспользоваться её слухом и обонянием. Ещё в самый первый раз, когда произошла спонтанная и частичная трансформация, я поняла, что моя вторая ипостась — это не просто шкурка, которую я могу время от времени надевать, а самостоятельная и разумная личность, со своими потребностями, желаниями и инстинктами. Поэтому, чтобы добиться обострения своих чувств, сделать их звериными, мне нужно было всего лишь чуть-чуть позвать рысь. Моя красавица тут же откликнулась, давая всё необходимое, но при этом оставаясь практически спящей.

Мир взорвался тысячами разных звуков и запахов, кожа покрылась мурашками от ощущения ласкового и прохладного шёлка халата и постельного белья. Я глубоко вздохнула и прислушалась. Итак, что я слышу? Умопомрачительный запах Шанрэла, который слабо витает по комнате — значит он заходил ко мне, но не стал будить. Привычные запахи комнаты, на которые я уже практически не обращала внимание. Так, что ещё? Полынь. Запах едва чувствовался, но был настолько неприятным, что хотелось зажать нос. Откуда он здесь? Сосредоточившись на запахе, я решила также уделить внимание и звукам. Но и тут было всё привычно. Разве что со стороны террасы доносился еле слышное цоканье, как если бы там ходил кто-то с когтями на ногах или лапах. Не выдержав неизвестности, я привстала и посмотрела туда. К моему разочарованию, всё оказалось куда банальнее, чем я думала — у меня действительно был соглядатай, маленький и юркий бельчонок, который тут же слинял, стоило мне пошевелиться.

Откинувшись на подушки, я нервно хихикнула — совсем паранойя разыгралась. Надо же, взгляд белки уже будит… Напридумывала себе всяких страстей… Тоже мне — Нэнси Дрю. Леканом стала всего ничего, а уже пытаюсь кого-то там вынюхать.

Раздражённо фыркнув, я встала с кровати и, для, так сказать, успокоения совести, решила всё-таки проверить террасу. Мало ли? Но, Слава богу, эээ… богине, там всё также никого не было. Я ещё немного постояла, наслаждаясь прохладным ветерком, и уже собралась зайти обратно, как, вдруг, услышала голоса. Один из них принадлежал, несомненно, Шану — его голос, пожалуй, я узнаю из тысячи. А вот второй был мне незнаком. Вновь потянувшись к своей рыси, я прислушалась…

— Откуда такие новости, Уиллар? — спросил Шанрэл.

— Тебе ли не знать, что я тщательно слежу за всем, что происходит в этом районе. И не потому, что это мои обязанности — здесь живёт вся моя семья, и я, как никто другой заинтересован в их безопасности, — раздражённого ответил неизвестный.

— Это я знаю, ты прав. Но на вопрос ты не ответил.

— Вчера вернулся Дорд, моя ищейка. Он и рассказал.

— И что, тот самый символ на руке, что и у всех предыдущих? Вот этот? — напряжённо спросил Шан, и я отчётливо расслышала шелест бумаги.

— Да. Тот самый. Ему удалось подслушать разговор, в котором говорилось, о какой-то цели. Об устранении цели.

— Что за цель?

— Не знаю, но предполагаю, что их цель находится либо в Эдэльнаре, либо непосредственно в твоём замке, — вздохнул незнакомец.

— С чего ты это взял?

— Шанрэл, пятнадцать нападений за последний месяц! И все в районе твоего лордата! Ни Артир, ни Шион, ни Ливия не пострадали. Ну, может стандартно, одно нападение за месяц, — совершенно не стесняясь, крикнул посторонний. — А тут — пятнадцать! Это практически одно нападение в два дня! Такого не было никогда прежде, и ты не хуже меня понимаешь, что просто так такое не случается. Что-то близится. У меня от нехорошего предчувствия волосы на затылке стоят дыбом круглые сутки!

— Успокойся, Уилл, — устало попросил его Шан. — Не только ты озабочен происходящим. Я уже разослал всех своих доверенных людей решать данную проблему…

— Да к Тёмным твоих людей, Шан! Они ничего нового не найдут, только впустую потратишь время и ресурсы. Нужно звать Волхвов! — воскликнул поздний посетитель.

— Как думаешь, почему они ещё сами не вмешались во всё это? — задал лорд неожиданный вопрос. — Неужели ты считаешь, что они не знают?

— А они знают? — неуверенно спросил тот, кого назвали Уиллард.

— Да. Не так давно они были у меня. По своим вопросам, но я всё же счёл своим долгом рассказать и об участившихся нападениях, и о том, что здесь орудует одна и та же банда. Даже рисунок их знака показал! — зашипел Шан.

— И что?

— А ничего! Они приняли к сведению, сказали, что займутся этим вопросом. Но прошло время, нападения продолжаются, результатов никаких, — устало ответил лекан.

— Так позови ещё раз!

— Для того, чтобы позвать их, нам нужен хотя бы один выживший, причастный к нападениям. Но таких у нас нет! А ты готов предоставить плату за их вызов? — зло прорычал лекан, а я едва удержалась от того, чтобы не убежать обратно в комнату — такое сильное впечатление производил его тон.

— Плата не понадобится, если ты позовёшь их представителя на свой праздник, — настаивал его собеседник. — Они, ведь, были у тебя не так давно, верно? Более того, одного из них ты можешь даже назвать другом. Пригласи его. Просто пригласи! Я чувствую, что так будет правильно. Более того, уверен — это именно то, что нам нужно!

— Уилл, у меня беременная жена, которой вот-вот рожать! И родится у нас девочка. Неужели ты думаешь, что я рискну вызвать Волхвов в такой момент? Неужели считаешь, что смогу спокойно отреагировать, если мою дочь признает их «Камень веры»? Да, я уважаю Вестников, и доверяю им, но никогда, слышишь, никогда не пожелаю такой судьбы моим детям! Ты прав, у меня есть друг среди них, и именно благодаря ему я знаю, как именно там проходит обучение, на что приходится там идти и чем жертвовать! И ты хочешь, чтобы я подверг такому риску дочь? Дочь, Уилл! Не сына, а маленькую, крохотную девочку! — с каждым словом Шан говорил всё громче, пока не перешёл на крик.

А у меня внутри всё буквально замерло от странного чувства. Точнее, от целого коктейля. Там была тревога, потому что я переживала за дочку, которая могла бы попасть на какое-то там странное обучение в Школу Волхвов. Любовь, потому что внутри всё разливалось теплом от осознания, что моя девочка так дорога Шанрэлу. Радость, потому что именно сейчас поняла, что ранее приняла единственно верное решение, когда собралась поговорить с леканом и рассказать ему всю правду о себе. Нежность, потому что он так самозабвенно защищает нас. Захотелось увидеть его. Но поздний визитёр всё ещё был в кабинете, и я не считала правильным мешать их разговору. Тем более, что сама являюсь его невидимым участником.

— Шан, я же не прошу отправлять официальный запрос. Просто пошли весточку другу, пригласи на праздник. Без всяких обязательств, только веселья ради, — так тихо, что мне пришлось прилично напрячь слух, дабы услышать, сказал Уилл. — Ты всегда верил моему чутью, так поверь и сейчас. Оно буквально вопит о необходимости присутствия на празднике Волхвов.

На некоторое время повисла тишина. Тревожная и гнетущая. Я, как наяву, представила, что вот сейчас он раздражённо потрёт переносицу, а потом несколько раз глубоко вздохнёт, чтобы чуть-чуть ослабить головную боль. Он всегда так делал, когда нервничал или сильно уставал. Странно, но за такой короткий промежуток времени, я узнала этого мужчину слишком хорошо, чтобы и дальше считать его посторонним. Даже своего бывшего мужа, за всё время нашего знакомства я не знала так, как узнала лекана всего за месяц. Сейчас мне хотелось спуститься вниз, в его кабинет, успокоить его, обнять, убрать боль, услышать радость в его голосе, вместо усталости и переживаний. Поблагодарить за ту заботу и любовь, которую он показал мне своей проникновенной речью. Он так часто называл меня «родной», но я никогда особо не обращала на это ласковое прозвище внимания — всего лишь одно из множества распространённых и часто используемых всеми вокруг. Но вот сейчас, как никогда поняла, что он и правда стал для меня родным. Что я просто не смогу покинуть его. Что люблю его слишком сильно, чтобы суметь уйти. О, Господи, что же делать? Богиня, Сариб, Праматерь, или как там тебя?! Зачем, скажи, ты притащила меня в этот мир? Почему именно я, а не любая другая девушка с Земли? Почему ты выбрала именно меня?

Но мне, конечно же, никто не ответил… Да и не так уж теперь важно получить ответы на эти вопросы, ведь я уже решила остаться.

Отвлёкшись на собственные переживания и чувства, я едва не пропустила продолжение разговора. Но ответ Шана быстро вернул меня в реальность:

— Хорошо, Уиллард, — голос звучал как-то надломлено, словно мужчина через силу выталкивал из себя слова. — Ты прав, твоей интуиции я всегда доверял, доверюсь и в этот раз. Я приглашу Димара вместе с супругой. На большее, извини, я не согласен.

— Спасибо! — выдохнул его собеседник. — Спасибо! На большее я и не рассчитывал. Будем надеяться, что у меня паранойя. Ладно, время к полуночи, мне пора.

Послышались шаги. Хлопнула дверь. И больше не доносилось ни звука. Я же решила, что на сегодня познавательных бесед более чем достаточно, поэтому тоже направилась к себе в комнату. Уже закрывала двери, когда услышала фразу Шанрэла, прозвучавшую на грани шёпота:

— Будем… Вот только ты ещё ни разу не ошибался.

А я лишь вздохнула. Что ж, завтра будет очень тяжёлый день. И не только потому, что всё торжество я организовала сама, да ещё и за столь короткий срок, а скорее из-за того, что на нём может случиться нечто, весьма опасное для всех находящихся в этот момент в замке.

Сейчас я была согласна с недавним предложением Шана не устраивать ничего грандиозного, а отметить его день рождения в кругу семьи. Только было слишком поздно — бал состоится завтра.

Что ж, значит, нужно ложиться отдыхать, чтобы завтра быть полной сил и быть готовой ко всему. Не зря же говорят — предупреждён, значит вооружён!

Шанрэл

Он сидел за своим столом и внимательно рассматривал рисунок татуировки, являющейся отличительным знаком разбушевавшейся банды. Странный, какой-то нелогичный и непонятный знак — перевёрнутая звезда, а внутри какая-то страшная рожа с бычьими рогами. Определённо, это что-то значило, вот только что именно, мужчина за всё время так и не понял. Когда-то, в его, казалось бы, прошлой жизни, когда ещё не был изгнан и заперт в этом мире, он много путешествовал по основным связкам миров. Так вот в одном из них он встретил существ отдалённо похожих на изображение. То была разумная раса, названная демонами. В том мире их боялись, ненавидели, приписывали им все ужасы и беды. Прям как Тэ’натэсу — в этом. Но дело было всего лишь в магической силе. Все демоны были властелинами огня. Эта стихия подчинялась им, ластилась, как котёнок, была едва ли не их естеством. Но, почему-то, огонь в религии того мира был признаком Зла, и демоны стали изгоями. А некоторые сбрендившие людишки, избрали их для поклонения, надеясь приобщиться к силе. Творили ужасные вещи во имя их, не понимая саму суть своих идолов…

Так вот, если не слишком присматриваться, то рисунок весьма похож на представителя той расы. Только на Сарибэль нет никого, кроме него самого, кто мог бы узнать о них. И уж тем более, не было ни одного разумного существа, видевшего демона, чтобы суметь изобразить его на своём отличительном знаке. Тогда что это?

Нет, он, конечно, знал и о мастерах, способных путешествовать по мирам, и об их, можно сказать, индивидуальных родовых способностях по открытию стабильных порталов. Взять хотя бы его друга Димара, того самого Волхва, о котором совсем недавно была речь. Дим обладал этой способность. Более того, сумел привести на Сарибэль жителя Серого мира. Конечно, кровь, что текла в ней, дала пропуск, ведь её род имел своё начало именно в этом мире. Но суть в самом факте прохода. И дело было в том, что данная способность держалась в секрете от обычных жителей мира, а любой переход строго контролировался Вестниками и самой Сариб. Ну, как, стал контролироваться после событий пятисотлетней давности. Тогда-то и было решено, что открытие окон в другие миры — слишком опасно и совершенно ненужно для Сарибэль. Так что слишком сомнительно, чтобы нашёлся кто-то настолько осведомлённый о чуждой этому миру расе. И уж тем более Шан не понимал мотивов этой странной группы. Постоянные нападения, ограбления, результатами которых бывают не только тяжёлые ранения, но и смерть… Простая банда? По их поступкам можно сказать именно так, если бы они на самом деле стремились к лёгким деньгам. Но вместо этого, лишённые логики поступки — нужно быть полными идиотами, чтобы рассчитывать действовать на территории леканов настолько нагло и открыто, и, в то же время, они кажутся слишком организованными для столь банальной цели, как нажива. Нет, тут что-то большее, что-то, ради чего они не жалеют своих единомышленников. Такое ощущение, что это просто отвлекающий манёвр, призванный принять на себя основной удар. А за кулисами остаётся их главная цель. Что там Уилл говорил? Устранение? Так, вот, неужели всё дело в желании убить кого-то? Не слишком ли велика цена — ради смерти одного, погубить несколько сотен? А ведь так оно и есть. На сегодняшний день потери с их стороны насчитывают приблизительно двести человек.

Шан устало потёр переносицу. И куда только смотрят Волхвы? Почему ничего не предпринимают? Столько вопросов… Да уж, с момента обретения своей пары, жизнь перестала быть привычной и размеренной, а словно сошла с ума, превратившись в карусель. Мужчина довольно улыбнулся и откинулся на спинку кресла. «С момента обретения пары»… Надо же, он уже на подсознательном уровне называет её своей и всё внутри как-то восторженно отзывается на эти слова. И это лучше любых фактов свидетельствует, что в привычном теле супруги находится та, которая предназначена ему с самого рождения. Испытывает ли он сожаление? Нет, конечно! Что за глупости?! Раскаяние? Безусловно, ведь по его вине они столько веков пробыли порознь, и его девочка всё это время жила не только в дали от него, но и в другом мире, проживая чужие жизни… имея другие семьи… Сердце больно кольнуло, но Шанрэл понимал, иначе и быть не могло. И всё это полностью его вина. Была в букете его чувств и вина перед Сашией, ведь он ни капельки не скучает по ней. Вернее, есть небольшая грусть, но они никогда не было близки духовно, чтобы испытывать более яркие и болезненные чувства. Поэтому он не считал, что это предательство по отношению к ней. Единственное, что остаётся — узнать, куда делась сама девушка и, возможно, оповестить родных. Но с этим вряд ли будут проблемы, малышка наверняка расскажет свою историю, как только он признается, что знает её тайну. Правда, перед этим нужно успокоить заранее, чтобы зря не нервничала. Он может представить, что девушке пришлось пережить… Мало того, что перенеслась в другой мир, так ещё и досталось другое тело, беременное, к тому же, супруг и его семейство. Удивительно, что она не сорвалась, а наоборот, приняла ребёнка, приняла мир, проявила интерес… Да, это её родной мир, но у Шана были большие сомнения, что память прошлой жизни ей стала доступна. Да и лишнее это всё, с учётом беременности. Ведь любые такие воспоминания — это переживания, что в её положении является абсолютно лишним. И так перехаживает привычный срок… Хорошо, если ей хотя бы что-то досталось от Сашии, это помогло бы ориентироваться в мире первое время, а потом он сам её всему научит.

Кстати, неплохо бы узнать имя его малышки. Настоящее… Ведь ему так и не сказали его в тот единственный раз, когда видел её в первый и последний раз. Да и то издалека… Сестра с отцом умеют быть жестокими.

Так, думая то об одном, то о другом, он закончил все самые срочные дела, отправил, как и обещал, приглашение Димару с супругой, и направился к себе. Завтра предстоит тяжёлый во всех отношениях день. И ему понадобятся все силы, чтобы праздник прошёл без каких-либо эксцессов. Если верить чутью Уилларда, а он ему верил, то идеальнее всего было бы просто всё отменить. Но, увы, слишком поздно уже что-то делать. Гости начнут прибывать уже во второй половине дня.

И как он только позволил себя уговорить на это? Никогда же не любил все эти сборища расфуфыренных лицемерных «друзей» и под всяческими предлогами увиливал от приглашений. А тут… Хотя, чего уж… Достаточно было посмотреть в удивительные синие озера глаз его супруги, чтобы он согласился на любую авантюру.

Шанрэл улыбнулся, вспомнив, как малышка едва ли не подпрыгивала на месте, в ожидании его ответа. И вот как можно было ей отказать? Правильно, он и не смог. И что бы завтра ни случилось, свою семью он сможет защитить в любом случае. А об остальных позаботятся два штатных мага и приглашённый Волхв.

Перед тем, как отправиться к себе в комнату, лорд не смог сдержаться, чтобы не увидеть свою малышку. И, глядя на то, как сладко она спит, в очередной раз подумал, что упускает одни из самых захватывающих моментом в их жизни из-за разных спален. Ведь, так чудесно было бы засыпать и просыпаться вместе, а ещё лучше чуть раньше, чтобы иметь возможность понаблюдать за безмятежным сном любимой…

Шанрэл тихо фыркнул. Да уж, обретение пары, похоже, совсем ему мозг затуманило, раз он мечтает уже о таких банальностях.

Осторожно поцеловав девушку, он вышел из комнаты и ушёл к себе.

Именно поэтому он не увидел, как над спящей образовалось тёмное облако, похожее на грозовую тучу, и попыталось полностью покрыть её собою. Но некая невидимая сила не подпускала странную субстанцию к девушке, раз за разом отбрасывая всё дальше. В конце концов, это нечто сдалось и растворилось, не оставив после себя никаких следов.