Дубль семнадцатый. Развратно-поступательный механизм

Уложил ее массажный стол и отрегулировал его высоту. Капли воды стекали по бархатистой коже, и я добавил к ним капли масла с возбуждающим теплым ароматом. Смешал влагу и принялся оглаживать Ярославу от пальчиков на ножках до шеи. Не усердствовал, просто наслаждался прикосновениями к ней и собственным предвкушением, давал любимой девочке минуты релакса и даже не мешал задремать.

Отлучился лишь на минуточку, чтобы взять одну интересную штучку, которую однажды прикупил в Кальвине, пока брат был на консультации у Эрика Юханссона.

Едва почувствовал, что Яра ускользает в глубокий сон, коснулся влажных складочек между её ног и слегка помассировал.

Яра тихонько застонала и двинула бедрами навстречу моим пальцам.

Хорошая девочка, чувственная, отзывчивая, похотливая. Такая, как нам нужна.

Склонился к ее уху и прошептал:

– Расслабься и просто получай удовольствие. Я все сделаю сам.

Ярослава улыбнулась, так и не открыв глаза, только длинные реснички затрепетали.

Я вернулся к массажу, но действовал уже наглее и грубее: тискал, разминал, разогревал, трогал везде, ласкал, возбуждал… Яра постанывала и двигала попкой, шире разводила ножки. Спустя несколько минут я услышал то, до чего её доводил:

– Трахни меня…

Тогда перевернул Ярославу на спину и развел бедра широко, раскрывая перед собой порочно и красиво. Ее промежность, гладко депилированная, блестела от массажного масла и влаги желания. Я подвинул Яру на самый край кушетки, подогнул коленях к телу, смазал член лубрикантом и осторожно ввел в попку девочки. Дал время привыкнуть, едва двигаясь, наслаждаясь тугим обволакивающим ощущением. Обхватил руками талию Яры и задвигался неспешно, почти выходя и снова погружаясь глубоко.

– Неа, – убрал руку Яры, когда она потянулась к клитору.

– Я хочу… – захныкала она.

– Чего ты хочешь, Яр-ра? – прорычал и закусил губу от того, как по члену потекло тепло предвкушения.

– Тебя хочу… тут тоже…

– Как хочешь, Яр-р-ра.

Чуть отклонился в сторону, чтобы взять волшебную штуку из швейцарского секс-шопа с шестнадцатью режимами. Выдавил на руку еще лубрикант, не прекращая медленно трахать девочку, увлажнил силиконовый фаллос, а заодно согрел его в руке, и начал вводить его в Яру.

Она распахнула глаза, подернутые дымкой похоти, взглянула на меня удивленно, потом туда, где силились в любовной схватке наши тела, и вцепилась в края массажного стола пальцами.

О да, Яр-ра! Только держись теперь!

Когда фаллос вошел полностью, я раздвинул складочки между ног Яры пальцами и опустил прозрачный вакуумный колпачок так, чтобы накрыл клитор, и запустил псевдоязык на неспешный, в такт моим движениям, режим.

Я тестировал эту секс-машинку и знал, как она работает. Искусственный член внутри Яры имитировал толчки, то сжимаясь, то с ударом расправляясь в полную длину. А язык…

Яра сначала замерла, прислушиваясь к ощущениям, потом расслабилась, позволяя действу продолжаться, а теперь подмахивала бедрами и вилась так, что мне пришлось прижать ее к кушетке, надавив ладонью на лобок. От этого ее ощущения только усилились.

Я ее чувствовал, и то, что испытывала она, выбивало пот у меня на лбу и спине. Мои бедра покрылись мурашками и двигались глубокими поступательными движениями. Я не мог ничего с этим делать, не мог сдерживать порывы собственного неуправляемого тела, стремившегося получить наслаждение. Только дрожал от предоргазма и наблюдал, как искусственный язык облизывает клитор, как посасывает его невесомый и не затмевающий ощущений от языка вакуумный колпачок, так что Яра то и дело пыталась свести бедра и выгнуться.

Переключил режим на более интенсивный и, одной рукой прижимая Яру, а второй смяв холмик её груди с твёрдым соском на вершине, трахал в полную силу.

Мне некогда было разбирать, где ее эмоции, а где мои и брата, которого наверняка сейчас подбрасывало едва ли не сильнее, чем меня прошлой ночью. Я просто скользил на все усиливавшихся волнах удовольствия и предвкушал головокружительный оргазм, когда Яра все-таки выгнулась и закричала, сотрясаясь всем телом.

Ее будто всю сокращало и дергало, она захлебнулась стонами и криком, поддавала бедрами так сильно, что трахала уже меня сама. И я расслабился, позволяя оргазму завладеть и моим телом.

– Хочешь так еще? – спросил, на дрожащих от слабости после сильной разрядки ногах унося Ярославу в спальню.

Она молчала, пока не положил ее на кровать и лег рядом, положив ладонь ей между ног, и подсунув под нее руку так, чтобы тискать упругую грудь.

– Да, но… – вздохнула. – Всё же живое тело приятнее.

– Ты бы хотела, чтобы тебя трахали двое? – пришлось постараться скрыть довольную улыбку и сделать вид, что слегка шокирован.

Яра коснулась моих губ своими и прошептала:

– Если бы второй тоже был ты. Ты иногда такой разный, будто не один, а два человека…

Я сглотнул. Сейчас тот самый момент, когда можно сказать ей правду. Но… Нет, не хотел портить нашу ночь вдвоём. Хотел натрахаться с ней и почувствовать то, о чем рассказывал брат.

– …будь тебя два, я бы отдавалась тебе так, как это было сейчас, но… – она нахмурилась и помолчала, рассматривая мое лицо, – нечасто.

– Почему? – вот теперь я натурально удивился.

– Потому что это слишком хорошо, чтобы практиковать постоянно. Я бы оставила это исключительным случаем.

Уже пожалел сто раз, что игнорировал и глушил, как мог, в себе эмпатию. Пожалуй, я мог Яру понять, но очень условно – мне ведь достается только ее эмоциональный отклик, а не полнокровные физические ощущения. Брат чувствовал острее – он-то гиперсенситив, а я…

Так думал, пока мы с Ярой снова не запустили развратно-поступательный механизм, соединивший наши нижние части тела.

Мы испробовали все шестнадцать режимов и выбрали те, которые нам особенно понравились. Яре достался полный сет наслаждения. Мы прощупали границы дозволенного друг у друга сполна и со всех сторон, изучили реакции наших тел основательно и досконально. И когда занимались любовью последний раз в эту ночь, вернее, уже утро, я почувствовал то, о чем говорил брат.

Я уже устал, но все еще хотел Яру. И она принялась рулить процессом.

Привязала мои руки к изголовью кровати и заставила сделать языком то же самое, что порно-машинка. Нависнув над моим лицом, вцепилась в спинку кровати и двигала бедрами, подставляя мне самые чувствительные точки между ног под откровенную ласку. И ей, и мне это безумно нравилось.

А еще ей нравилось доминировать. Всю ночь я делал с ней так, как хотел, теперь она распустила свои хотелки на всю мощь. А мне, связанному по рукам, неожиданно понравилось ей подчиняться.

Пока не накрыло не на шутку.

Член стоял колом, а Яра насаживалась только на его головку, терлась об неё, чуть опускалась, немного двигалась вперёд-назад бедрами и снова соскальзывала с неё. Я грыз губу, потому что хотел насадить на себя Яру со всей дури, чтобы закричала, трахнуть от души. А в другой момент хотелось опрокинуть ее на постель и вылизать снова, приласкать торчавшие твердые соски и нежно искусать аппетитную грудь. И еще желание я чувствовал так же переменчиво: оно было до истомно-сладкое, то острое и порывистое, то нахлестывало волнами, захватывало и неотвратимо поглощало. Я в какой-то момент визуализировал эти волны, живые, как воды Соляриса.

Это сначала напугало, потом я вспомнил слова брата:

– Она воспринимает нас как что-то внутри себя, какую-то невраждебную субстанцию, нечто физически ощутимое. Я думаю, это своеобразное выражение наших чувств. Но пока не уверен. Надо больше… эм… практики.

Сейчас это чувствовал и я, прислушивался, пробовал управлять и в какой-то момент понял, что связанные руки мешают мне оторваться так, чтобы гармонизировать то, что было внутри, с тем, что происходило снаружи.

– Яр-ра, развяжи руки, – прорычал и тут же хапнул ртом воздух от того, что она взяла член в рот.

Обняла поджавшиеся яйца ладошкой и впустила меня глубоко в горло. Я дернулся бедрами раз, второй, еще и еще, пока она не выпустила член. Чтобы облизать напряженную головку, вены на стволе и снова взять его в рот.

Я выгнулся дугой от ощущений. Просто разум вышел вон. Я взмолился, чтобы развязала руки, потому что хотел:

– …ебать тебя до искр из глаз! Развяжи, Яр-р-ра!

А в ответ – лишь прямой похотливый взгляд и порочное до мурашек на бедрах движение губ по стволу.

Я начинал злиться от того, что возбуждение зашкаливало, подходил к точке, после которой член стоит, но разрядка долго не наступает, что бы ни делал. Вспотел и рвался из пут, выкручивался, когда член оказывался снова во рту Ярославы. Она наслаждалась властью. Я просто физически чувствовал это. Впилась ногтями мне в ягодицы и трахала мной себя в рот.

Кажется, я должен был быть доволен, потому что предвкушение оргазма накатывало все сильнее и отчётливее, становилось продолжительнее. Это безумно приятно, до щемящего чувства на кончике напряжённой до предела головке.

Но я хотел сам.

– Сядь на него, – прохрипел, тяжело дыша, и вцепился в изголовье, чтобы дать себе опору.

Яра послушалась, обхватила мое тело бедрами и опустилась на член, прижалась ко мне. И я больше не дал ей шанса соскочить. Вжался в постель и потом влупил себя в нее на всю силу и амплитуду, что смог взять, так что подкинул Яру. Она упала на меня, но выпрямилась, уперевшись в мои плечи, нависнув грудью над лицом. И я воспользовался моментом – схватив губами сосок, чуть прикусил зубами, и заработал бедрами быстро.

Яра замерла, запрокинула голову и… развязала мне руки.

Тут же подмял ее под себя и вошел жестко, как я хотел, и она вскрикнула, как я хотел. Я ее не любил сейчас, а натурально ебал, как одержимый, но ей и мне было мало. Я чувствовал это наше общее мало и понимал ощущения Яры как свои. Она тоже сорвалась с цепи где-то внутри себя и стонала, подмахивала мне, подставлялась, как бешеная нимфоманка. Натягивала меня на себя, впившись пальцами в мои ягодицы, шире разводя бедра и хватая воздух ртом. Я хотел ее поцеловать, но не мог – мы бы оба задохнулись от недостатка кислорода.

– Тебе нр-равится? – прорычал.

– Д-да! – выкрикнула на выдохе на очередной удар членом внутрь нее.

– Хочешь, чтобы я был везде? Чтобы тр-рахал тебя во все дыр-рочки? Хочешь кончать от члена и языка одновр-ременно?

– Да!

– А от двух членов хочешь кончать?

– Да! Я хочу!

– Что ты еще хочешь, Яр-ра?! – двигался резко и быстро, теряя дыхание и то срываясь в неконтролируемые фрикции, то кое-как беря их под контроль, но совсем ненадолго.

– Хочу все, что ты предложишь, – простонала Яра и вскоре завсхлипывала от оргазма.

Ее оргазм отозвался во мне вспышкой возбуждения и приблизил к собственному пику наслаждения, но мне не хватило его мощи или моей чувствительности, чтобы догнать Яру сразу. Но я и не хотел. Я был зол, как бывает зол спортсмен, когда кто-то обходит его на дистанции. И трахал Яру, как зверь.

– Все это будет. Ты будешь плакать от ор-ргазма и глотать спер-рму, а еще больше я буду спускать её в тебя. Мне нр-равится кончать в тебя, Яр-ра…

– И мне это нравится… – вздрагивая и захлебываясь ощущениями, вторила мне Яра. – Нравится…

Когда ее оргазм затих, я вышел из Яры и потянулся к секс-машинке.

Яра застонала, предвкушая крышесносные ощущения – я почувствовал это ее ожидание как собственное так четко, что на секунду замер, чтобы запечатлеть и радостно удивиться. Ввёл в Яру искусственный фаллос и развернулся в позу шестьдесят девять.

Я вылизывал Яру, пока она делала то же самое с моим членом. А когда подкатило, накрыл колпачком складочки Яры и запустил режим языка. Закрыл глаза и выгнулся, работая бедрами, трахая рот любимой девочки.

Спермы было много, она выплёскивалась с глубокими толчками на губы Яры, а я смотрел на них и сходил с ума от того, как люблю и хочу её. Хочу, но сегодня уже не могу. Мы и так дали жару, оторвались в самых развратных позах, творили все, что только могли придумать, наслаждались на полную катушку. Я сыто и счастливо улыбался.

Освободил Яру от власти силиконового члена и языка, сам лизнул вкусно пахнувшие оргазмом складочки, развернулся, лег рядом с Ярой, прижал к себе, тяжело дыша, и гладил ее по волосам, совершенно искренне шепча:

– Я тебя обожаю, Яр-ра… Ты просто волшебная. Наебся, а все равно тебя хочу.

Она устало и так же сыто мне улыбалась, когда зацеловывал ее губки и щечки, и гладила мой член, еще не улегшийся после последнего жирного выплеска.

– Я тоже люблю тебя, Сереж. Очень-очень. И мне страшно, что однажды это может пройти.

– Ты что? – я приподнял её голову и серьезно посмотрел в глаза. – Выбрось это из головы!

– Я про то, что вот так чувствовать и трахаться когда-то перестанем. Приестся и станет все цивильно.

– Ну нет! Я тебе точно говорю: будем от души и жестко ебаться, и заниматься любовью нежно – как захочешь – до самой старости, до ста лет. Умрем во время секса ублаженные и со счастливыми лицами. Веришь мне?

Она засмеялась:

– Когда станешь старенький, у тебя сил не хватит на такой заплыв.

Точно заплыв, если судить потому, что мы оба мокрые от пота и прочих физиологических жидкостей.

– Нет, Яр, это было еще вполсилы… – задумчиво улыбался, вдруг вспомнив про брата.

Интересно, набил мозоль на руке? Я тихо засмеялся от этой мысли и понял, что Яра притихла. Уснула.

Осторожно выскользнул из ее объятий и отправился звонить Савелию, думая о том, что прав он был, когда говорил, что мы просто не нашли ту, с которой эмпатия станет даром свыше, а не бедой, мешающей жить.

Но теперь нашли, и все изменилось. Раз и навсегда.

Теперь я очень хотел быть гиперэмпатом. Потому что понимал: почувствовал, дай бог, половину того, что мог чувствовать брат.