Дубль восемнадцатый. Ночные рандеву

Савелий

В офисе продюсерского центра «Чертополох» было душно. Хотя кондиционеры, конечно, работали. Душил не воздух, а ощущения. Какое-то дурное предчувствие, оставшееся после внезапного визита Аслана Альбертовича, друга отца и воротилы шоу-биза – владельца всех хоть чего-то стоящих подмостков в Москве.

Я так и знал, что выходка брата нам аукнется. Доверил ему найти место под новый формат шоу, а вышло… то, что вышло. В труппе снова началось роптание, что «время потеряно зря», «надо было валить из труппы раньше», а теперь «денег за спектакль не будет», потому что «шоу не состоится» из-за «дурных сопляков, возомнивших себя…» – это уже о нас с братом.

Конечно, провал не обезденежит нас с Сергеем, но существенно ударит по репутации. Бизнес можно будет просто закрыть. И тут явился Барышников.

– Свои же люди, – улыбался он одними лишь губами, – сочтемся.

Только вот «свои» так не улыбаются – прожигая ледяным взглядом, что почти явственно осязаешь дуло у виска. И не только это. Я чувствовал Барышникова на совершенно другом уровне и подозревал, что он прекрасно об этом осведомлен. Иначе такой пронизывающий, внимательный и даже выжидающий взгляд объяснить невозможно. Друг отца пытался понять, читаю я его или нет.

– Что подразумевается под «сочтемся»? – уточнил я.

– Ну… окажешь ты – или твой брат – мне маленькую услугу, – улыбнулся он, собрав пальцы щепоткой. – Ничего сложного… для вас. Обещаю! – поднял ладони, демонстрируя ложноположительные намерения.

– В плане?

– Оставь! – махнул рукой. – Нам обоим наше сотрудничество пойдет на пользу. Все ради дела, Савелий. Ну что ты, в самом деле! – «обиженно» воскликнул чертов манипулятор. – Ты ж мне как сын! Да и Сергей тоже. Я ж вас на спине катал вот таких, – отмерил метр от пола ладонью. – Можешь прямо сегодня репетиции начинать, – сменил тон на деловой.

Я усмехнулся про себя – этот тип не мог понять, как себя со мной вести. Или нарочно резко менял эмоции, чтобы… что? Чтобы я о чем-то не догадался, упустил, пока разбираюсь с его чувствами.

– Я дам ответ завтра, – все же отказался от предложения и встал из кресла, чтобы проводить посетителя до двери кабинета.

– Замечательно. Уверен, мы сработаемся, – совершенно прозрачно дал понять Барышников, какого именно он ждет от меня ответа.

Он ушел, а кислота от его эмоций разъедала настроение и перспективы. Я чувствовал себя загнанным в ловушку.

В дверь офиса постучались, и следом просунулась голова примы.

– Савелий, можно?

– Можно, – кивнул я.

…и в кабинет ввалилась вся труппа.

Сергей

– То есть вот так, да?

Я после разговора с братом запарился разжимать кулаки. Думал, он взбесится, когда скажу, что подал заявление в загс на свое имя вопреки нашей договоренности, а взбесился я. От новостей об Аслане.

Да, натворил я дел… И надо как-то из этой опаньки теперь выпутываться.

Почесал макушку, скривившись.

– В общем, труппа готова уйти полным составом, если в ближайшие дни не начнем репетиции на той площадке, где пройдет премьера.

– Ну это можно понять, все-таки номер ультрасовременный, с гимнастическими элементами. Реально же это не вышел, отговорил свои слова, побродил по сцене…

Савелий только взгляд в меня метнул и в кружку с кофе вцепился до белых костей.

– …Я все решу, брат, – решительно ему заявил и взял со стола телефон.

Потом передумал и отправился в прихожую. Звонить Барышникову не варик, надо личный визит нанести. И по обстоятельствам ориентироваться, как эту падлу на место поставить.

Такое зло взяло, что будто даже запахи обострились и глаза четче видеть стали – нереальное ощущение! Вот как ярость мозги прочищает!

Прыгнул в машину и чуть на всем газу не сшиб ворота – хорошо рука на автомате уже находит пульт и створки разъезжаются быстро.

В продакшен-центр Барышникова прилетел быстро – он находится тут же, на Рублевском шоссе, несколько минут от нашего с братом особняка. Поднялся на этаж беспрепятственно – не первый раз сюда пришел. Хотел открыть дверь с ноги и потребовать обосновать свое скотское отношение к нам с Савелием, но услышал звуки, доносившиеся из-за двери, которые ни с какими другими не перепутаешь.

Барышников кого-то пялил в кабинете. И судя по тому, что секретутки на месте не было – как раз ее. Эта девица каждый раз строила мне глазки. Да вообще всем мужикам в поле ее видимости – слабая на передок дешевка.

Я хмыкнул, уселся на диван в приемной и закинул ноги на кофейный столик. Заложил руки за голову и, глупо улыбаясь, вспоминал нашу с Ярой ночь.

Зря. Под стоны и влажные шлепки и похабное «ооо, да-а, девка» мой нижний организм заметно ободрился. Я чертыхнулся. За дверью притихли, потом раздались голоса, звон ложки о бока кружки… И я решил, что вот пора брать, пока тёпленький.

Открыл-таки дверь с ноги и чуть не зашиб секретаршу – она как раз с подносом подходила. Обошел ее, раскрасневшуюся, и дыхание задержал, чтобы запах чужого секса не словить.

Но огромное окно было открыто, почувствовал свежий ветерок и задышал нормально.

– Добра в хату, – бросил нагло и напротив Барышникова в кресло упал. По столу побарабанил пальцами, глядя, как толстый мужик пот со лба утирает. Не тёпленький – кипяток!

– Я что пришел, – продолжил я, не дожидаясь, пока отдышится. – Кажется, мы договаривались с вами, Аслан Альбертович, об аренде площадки для нашего шоу и, что принципиально, – я поднял указательный палец, – что вы моего брата не вмешиваете. Так в чем проблема, м?

– А ты, щенок, мне тут не хами! – все еще не отдышавшись нормально и открывая бутылку «Боржоми», пропыхтел Барышников.

– Опа! Уже щенок? То мы как сыновья с Савелием, почти родные, на коленочках вот этих, – кивнул на него, – вскормленные, а теперь щенок? – я сложил локти на стол и всем телом подался к нему, глядя в глаза зло. Вы уже определитесь в терминах и отношении к нам. – И давайте уже откровенно, как мужик с мужиком, чё вам от нас с братом надо?

Аслан расхохотался. Аж слезы побежали.

– Ты мужик? – охая и прикладывая руку к сердцу, вопросил толстяк. – Сопляк ты! Савелий парень серьезный, а ты…

Смерил меня презрительным взглядом.

– А что ж вы к сопляку пришли с предложением, м? Испугались, что серьезный Савелий лесом пошлет?

– Короче! – стукнул по столу Барышников. Гляди-ка, пришел в себя. – Сегодня в одиннадцать вечера устрою тебе тест-драйв. Вы же с братом эмпаты, людей читаете…

Я напрягся. Вот это уже совсем нехорошо. Отец всегда говорил: только Эрику Юханссону можно доверять, а больше никому не стоит знать, что мы с Савкой гиперэмпы. Откуда ж тогда этот боров знает?

– …Валяй отсюда. Жду вечером здесь.

Я встал с кресла и быстро направился на выход. Мог еще поскалиться в ответку, но на душе от ошарашивающей новости стало так нехорошо, что я был занят тем, что старался вытравить это нехорошо, чтобы близнец не успел понять. И мне нужно было скорее уйти от триггера этих эмоций.

Выскочил на улицу, тяжело дыша, и ждал звона брата. Он не заставил ждать.

– Серега, ты где? – спросил обеспокоено.

– От Аслана вышел, – врать не стал.

– Я так и понял, что ты к нему сорвался. Только ворота и хлопнули. Чувствую, неприятный был разговор.

Я криво усмехнулся. Когда люди в таких ситуациях говорят вот это «чувствую», на самом деле они выдают лишь свои догадки. А наше «чувствую» – другого уровня, запредельного. Это реально чувства. Поэтому да, брат чувствовал. Между нами не может быть лжи, но я могу выдать одно за другое. Или прикрыть одну правду другой.

– Ну да, я сорвался. Прости, что подставил тебя. Мне действительно рано делать что-то самостоятельно. Мне очень плохо от того, что я тебя подвел.

Это тоже правда.

– Разберемся, – чувствовал, что брат смягчился. – Едь домой, поговорим о Яре.

***

– Сегодня твоя пробная игра, парень. Не подведи, – хлопнул фамильярно меня по щеке Аслан и отодвинул бархатную черную штору, отделявшую зал с рулеткой от комнаты, где… играли в покер. – Это со мной, – бросил он охранникам в ответ на вопросительные взгляды и первый шагнул внутрь.

Мне оставалось надеяться, что сегодня легче будет маскировать свои эмоции, чтобы Савелий ничего не заподозрил. Трудно, если не сказать – почти невозможно, обманывать двойника с таким уровнем сенсорного восприятия, что ему уже кажется, что он читает мысли. И если бы только это – младший неосознанно предвидит небольшие и очень близкие события, но списывает это на обычную логику и свою наблюдательность. А Эрик Юханссон – лучший сенсорный терапевт в Европе – так не считает, он утверждает, что брат очень сильный сенс, способный к инспирациям и в неспокойном состоянии.

Но откуда это мог узнать Аслан? Откуда он вообще мог знать о нашем проклятом даре? Этот опасный и почти всемогущий – если речь идет о шоу-бизнесе – тип уверен, что я настолько же развитый сенситив, как и Савелий. И лучше его не разочаровывать.

– Десять процентов от суммы выигрыша твои, ты уж постарайся, парень, включи свои способности, читай по лицам… Или как это у вас происходит… – напутствовал Барышников, отодвигая мне стул за столом, обитым зеленым сукном с разметкой игрового поля.

Я взглянул на колесо рулетки – американская. Хотя будь даже европейская – я не игрок. Мне пришлось все время до этой встречи штудировать сайты и тренироваться в виртуальном казино, чтобы понять, как делаются ставки, как работает само колесо и что значат все эти «тяжелые» номера и «легкие» числа, вилки, крэпсы, ставки на несовпадения… И эта вся муть ничуть меня не увлекала. Может быть, потому, что я с головой нырнул в прорубь с черной водой на опасную глубину.

Савелий был прав – не нужно мне было связываться с Асланом. Но не я стал инициатором нашей встречи, а этот человек – приятель нашего с Савелием отца – однажды позвонил мне и назначил встречу. И я не мог отказать, потому что обязан ему тем, что жив и вполне здоров. Без его связей восстановиться после той страшной аварии я бы не смог. А брат – в то время еще совсем пацан, в один миг оставшийся со мной и без родителей, едва справлялся с сенсорной атакой моей душевной и физической боли. В то время мы с ним и разделились – он, едва переступив совершеннолетие, резко повзрослел – и укрепили связь, потому что проклятый дар Савелия будто расцвел пышным пламенным цветком и спалил к чертям даже иллюзорные границы его и моего личного неприкосновенного пространства.

– Сосредоточься, сынок, – Аслан положил мне на плечо тяжелую ладонь с толстыми пальцами, и я дернулся, скидывая неприятное прикосновение. Сынок… Щенок. – Разогрейся на малой ставке, – добавил, не обращая внимания на мой жест отвращения.

Меня лихорадило. Хоть Барышников и выписал мне безлимит на проигрыш в тренировочной игре, но явно вычтет все потери из моих процентов, которые мне не нужны вообще. Узнав, чего хочет от нас с братом этот опасный и азартный во всем человек, я уже серьезно беспокоился, как бы он не заигрался.

– …Ставки сделаны, ставок больше нет, – услышал я голос крупье, напряженно гипнотизируя вращавшееся колесо рулетки. (3303c)

Я поставил на Corner Bet и… выиграл, тут же вздрогнув от увесистого шлепка по спине – Аслан довольно захохотал противным басом:

– Один к восьми! Неплохо, сынок, очень неплохо! Мы с тобой таких дел наворотим…

О да… В этом я не сомневался.