Дубль двадцатый. Чертополох Чертополоху рознь

Сергей

Если бы я хотел легкой наживы, играл бы в подпольном казино. Но к легким деньгам прилагаются трудные неприятности, а они мне не надо.

Сегодня ночью я пару раз слил крупные ставки – чтобы Барышникову жизнь медом не казалась, а я всесильным экстрасенсом. Выиграл столько же, сколько проиграл, может, чуточку больше. Мои десять процентов Аслан мне честно отстегивал и был уверен, что я на плотном крючке.

Но я ждал.

Слышал краем уха, что скоро будет Большая игра. Не очень понимал, что это значит, но какие-то обрывки фраз намекали, что будут большие люди и огромные ставки. Это накануне выборов-то…

В общем, у меня был план. А пока я затихарился от брата, послушно покивал Барышникову, составляя в уме текст официального обращения, и поехал к Яре.

Вчера, когда ей звонил, она говорила, что загналась на работе. Савелий должен был отвезти ее домой и свалить. А я хотел получить разрядку в виде утреннего секса. Мне просто необходимо обнять Яру, вдохнуть её запах и раздвинуть ножки, чтобы сорваться в экстаз с ней вместе. Самое классное пожелание доброго утра, как мне кажется.

Я не чувствовал ни ее, ни брата – значит, оба еще спали. Входя в ее подъезд, предвкушал, как почувствую в руках нежное горящее ото сна тело любимой девушки. Пожалел, что не додумался взять у Яры ключи – так хотелось разбудить ее поцелуями.

Но пришлось просто нажать на кнопку звонка.

Дверь открыла соседка по квартире.

– Оу, ты сегодня спозаранку, – улыбнулась она, впуская меня.

Она уже была одета на работу и допивала на ходу кофе.

Я тихо поздоровался с ней и подошел к комнате Яры.

***

– Зайдешь? – спросила я Сережу, когда он подвез меня домой.

Приехали за полночь, поставить машину во дворе было негде, поэтому он припарковался с обратной стороны дома за детской площадкой.

Я хотела выспаться, но не предусмотрела того, что, оказавшись в компании своего парня, не захочу с ним расставаться. Так мы и поднялись ко мне после ночного приключения, чтобы продолжить их в постели. Уснули снова, когда уже рассветало… хотя летом солнце встает слишком рано.

Утром сквозь сон я слышала голоса соседок, как они ходили, стучали дверями, и чувствовала объятия спящего Сережи. Очень не хотела вставать. Но сегодня нужно приехать на работу пораньше и закончить инвентаризацию еще до открытия магазина. Поэтому Сережа и остался у меня ночевать – чтобы отвезти на работу.

В пограничном состоянии между сном и явью я услышала щелчок замочного язычка на двери. Удивилась, с чего бы это соседка вздумала лезть ко мне в комнату без стука, и потому открыла глаза и сразу села на постели, разбудив Сережу.

Провела по лицу ладошками, сметая распущенные запутавшиеся волосы с лица назад, и повернула голову к входу.

– Сережа? – захлопала глазами.

Он вроде бы обнимал меня только что. Или мне это снилось?

Повернула голову на постель и застыла в шоке. Сережа садился и так смотрел на… на кого?

Я пискнула что-то нечленораздельное, вскочила с постели, сдергивая легкое одеяло с парня на диване, оставляя его голым, и отскочила к открытой балконной двери.

– Ты что тут делаешь? – почти одновременно задали друг другу вопрос две мои галлюцинации.

И второй голос – того, с кем я спала, – абсолютно такой же, только чуть более хриплый, прозвучал эхом. Потом оба повернулись ко мне и снова хором заговорили:

– Ты не так должна…

– …была узнать это, – закончил тот, что трахал меня этой ночью, вставая во всем своем обнаженном великолепии.

Когда он шагнул ко мне, я отступила, зацепилась пяткой за порожек балконной двери и упала бы, если бы парень не метнулся ко мне и не поймал за руку. Он дёрнул меня к себе так сильно, что я впечаталась в его голое тело своим голым, уронив одеяло и путаясь в нем ногами.

И не сразу поняла, что второй тоже оказался рядом и держал меня. Я переводила взгляд с одного на другого в немом шоке. В чувство привел только хлопок входной двери – соседки ушли на работу.

– Сережа…

– Я, – отозвался тот, что только что вошел в комнату.

И я перевела взгляд на моего голого ночного гостя. Смотрела то на одного, то на другого, подмечая мелкие детали отличия их внешности: оттенки радужки глаз, чуть шире брови, чуть темнее ресницы, чуть глубже ямочки в уголках губ… невероятно похожи, но все же разные, когда знаешь, на что обращать внимание. Я не знала, но только что нашла десять отличий. И я поняла, что происходит, потому что видела все эти разные черточки не раз. Их носители занимались со мной сексом. Оба.

– Кто ты? – спросила слабым голосом того, с кем мне было так хорошо этой ночью, и когда танцевала в баре с питоном…

– Савелий. Мы близнецы, – сообщил очевидное и бросил на брата взгляд из разряда «Что ты натворил, придурок?!»

А у меня под кожей прокатился озноб и трансформировался в трясучку – иначе не назовешь реакцию моего тела на шок. Меня колбасило так, что слезы выступили и зубы застучали, когда я спросила:

– Ты… – сглотнула, – вы… вдвоем… – слова никак не складывались во внятную мысль. Но я пересилила эту слабость и все же смогла сказать: – Это у вас игры такие: притворяться друг другом и спать с одной девушкой?

Близнецы переглянулись, и теперь взгляд Савелия обвинял «Ну что я тебе говорил?!», а ответом ему служило виноватое молчание. Я будто слышала этот молчаливый диалог и ощущала эмоции обоих.

– А замуж… это прикол такой?

В душе все перекрутилось от едкой оскорбленности, меня словно кипятком окатило. И на глаза, словно испарина, выступила влага. И парни как-то разом: один потянул меня к себе еще ближе, а второй вытер скатившиеся слёзы пальцами.

– Яра, милая, пожалуйста, прости.

– Яра, не плачь, мы все тебе объясним…

– Яра, это все не так как ты думаешь!..

Они разом заговорили, наперебой, сбивая друг друга с мыслей, одновременно замолкая, думая, что продолжит другой, и снова хором принимаясь что-то мне объяснять.

Я переводила взгляд с одного на другого, ощущая смятение, обиду, досаду, волнение и почему-то острый страх. Он и оскорбленность были ярче всего.

Я выдралась из рук голого Савелия, оттолкнула напористого Сергея – он казался взволнованным куда больше брата – и подняла одеяло. Прикрылась им, сжав ткань за спиной кулаком, прошла к двери, молча ее открыла и молча показала рукой на выход. Я опустила голову, чтобы не видеть обоих. Потому что было так больно, что трудно стало дышать.

Как так можно? В голове не укладывалось. Девушек на свете мало? Зачем обманывать и делиться мной друг с другом? Близнецы все такие? Пользуются своей идентичностью и меняются партнерами?

От этой мысли стало еще хуже. Может, у второго из них тоже есть какая-нибудь Яра и они спят с нами обеими по очереди.

Савелий быстро оделся. И они вышли. Оба остановились около меня. Оба сказали «Прости» и оба поцеловали в макушку, потому что голову я опустила так низко, как будто это я совершила гнусный поступок.

Когда входная дверь хлопнула, я закрыла свою и стекла по двери на пол.

Только звонок Светы вывел меня из накативших воспоминаний о встречах с Сергеем, в котором теперь я узнавала и Савелия.

Они такие одинаковые, но такие разные… чтобы быть одним человеком. Как я сама раньше не поняла?

– Мы с Веником уже едем, тебя забрать или тебя жених довезет? – весело спросила подруга.

– Да… заберите меня. Я сейчас оденусь. И, Свет, нам надо поговорить…

Савелий

– Какого черта ты приперся? – спросил я брата, когда мы вышли из подъезда.

У меня внутри все горело так, будто по крови вместо крови лился огонь. Это были не мои чувства, а ее. Это ощущение жгучей обиды сшибало с ног. Я ждал пощечин, криков, злости – Яра может быть дикой, когда в ярости, я видел и помнил ее эмоции, когда она рванула к администратору аттракциона в баре койотов. Но она будто онемела сначала, а потом вот этот испепеляющее все светлое, что между нами было, чувство оскорбленности. И к нему я не был готов. Растерялся. Испугался, что ничего уже не наладишь. Слишком сильно Яра оскорбилась.

– А ты какого черта у нее остался? – отзеркалил мою растерянность близнец.

Мы даже поругаться по-человечески не могли – так оглушило обоих.

– Что делать? – спросил брат с паническими вставками в голосе.

– Дать ей время пережить этот момент, потом объяснимся как на духу.

– Она же любит нас, да? Она простит. Когда все объясним…

Сергей резко замолчал, остановив взгляд на подъехавшей машине. Из нее вышла девушка, а следом за ней наш оператор освещения Вениамин. Он удивленно смотрел на нас с братом, на девушку, окинувшую нас с братом любопытным, но привычным взглядом – люди, когда видят близнецов, всегда невольно сравнивают их.

– Доброе утро, шефы, – Вениамин подошел к нам и пожал руки.

В его глазах так и светился вопрос «А что вы тут деваете?» А мы с братом хотели бы узнать, что тут делает он. Точно не живет – мы в курсе его места постоянной дислокации. К кому-то приехал с какой-то красивой девушкой, но в такую рань…

– Утро добрым не бывает, – буркнул Сергей.

– Что-то случилось с шоу? – взволновался наш оператор.

Да уж, шоу спозаранку получилось такое себе…

Я невольно оглянулся на подъезд. Была еще робкая надежда, что подвезу Яру и смогу хоть что-то ей объяснить. Хотя нет. Лучше пока просто помолчать. Но отвезти. Потому что если она не рванет на маршрутку, то это половина прощения, которого мы с братом не заслуживали. Если она поедет с кем-то из нас, это значит, что она подсознательно хочет услышать наши оправдания. Не сейчас, но может быть вечером. Мы оба приедем забрать ее с работы и покойно поговорим.

***

– У тебя у подъезда такие парни стоят. Красавчики! И, между прочим, близнецы!

Я едва не выронила из рук кружку с водой, которой собиралась запить пару таблеток – успокоительное и сердечное. Вместо кофе. Потому что горло будто сжалось в спазме и что-то гуще воды просочиться по нему вряд ли смогло бы. Я даже таблетки перемолола в пыль.

– Еще стоят? – спросила сдавленно и спрятала заплаканные глаза за кружкой.

– Яр… что случилось? – встревожилась Света. – Ты их знаешь, что ли?

Я кивнула только. Говорить совсем не хотелось, да и сил не было – выматывала горькая обида. Я никогда не думала, что чувства могут придавливать к полу, стискивать внутренности, кипятить их в крови и при этом сдавливать все выходы наружу. Я теперь понимала, что значит вариться в собственном соку. Я варилась. И ни о какой работе речи не шло. Я не чувствовала себя адекватной и дееспособной.

– Свет… – я подняла на подругу обреченный и виноватый взгляд, – отвезите меня на вокзал, пожалуйста.

Кажется, это прозвучало так, что у Светы даже вопросов не возникло, что так надо, так сейчас лучше всего. Так правильно.

Подруга только посмотрела на меня внимательно, обняла и взяла мой рюкзак, чтобы положить в него питона:

– Пока в магазине поживет, – сказала просто.

– Спасибо, – прошептала я.

Мне на самом деле некуда будет дома у мамы его деть. И сюда все равно вернуться придется – забрать вещи. Что не останусь в Москве, я уже твердо решила.