Глава 18

Сижу у себя в кабинете и жду, снова проверяю все данные по проекту экофермы. Всё учтено, прописано, и даже расчёты сделаны по самому критичному плану.

Красина всегда любила точность. Жаль только, что, когда нужно было выслушать или хотя бы ответить на мои звонки, она ничего этого не проявила.

— Отвлекаешься? — в кабинет входит Громов, слишком довольный для того, кто уже третьи сутки не спит.

— Пытаюсь убедить себя, что родителей не выбирают, — отвечаю ему, растягивая губы в оскале.

— Получается? — снова спрашивает Громов, но и сам прекрасно знает ответ на вопрос.

— Ты ко мне с новостями или снова поржать? — уточняю у него.

— Всё и сразу, — говорит Глеб, усаживаясь на стул. — Мать твоя очень специфическая женщина. И да, она действительно платила матери Вари, как та и говорила нам. Но, судя по тому, что Варя как раз в то время переехала в Соболевку, денег этих в упор не видела. А ещё, — Громов чешет затылок, бросает взгляд в окно, а потом возвращает его ко мне, только смотрит уже серьёзно, даже зло, — Аглая Марковна Соболева регулярно проверяла твою квартиру. Девушек, с которыми ты встречался. И всё это она делала благодаря твоим «друзьям», — Громов делает пальцами кавычки.

— Замечательно, — отвечаю я зло и откидываюсь на спинку кресла.

— И, судя по тому, что твоя консьержка до сих пор не поменялась, она прекрасно помнит, как к тебе много лет назад приходила беременная девушка, но слишком быстро ушла, — Громов забивает последний гвоздь в доску моей неприязни к матери, а ещё в очередной раз подтверждает, что я идиот! — А ты что нашёл?

— Дина мечтает о собаке, — говорю с трепетом.

— А Варвара? — улыбается Громов, но мне как-то всё равно.

Я посмотрел несколько роликов на странице у Вари. Пересмотрел те скудные фото, что она выставляла. И на пяти видео Дина просто пищала от восторга, когда была в питомнике или просто у друзей, где были щенки.

— Она просто невероятная, — отвечаю Громову, а он снова ржёт.

— Варя или Дина? — ещё один вопрос, а я понимаю, что пропустил что-то. — Игорь, тебе бы разобраться сначала со всем дерьмом, которым тебя обложили, а потом уже и за собаку бы думал.

— По земле я уже решил вопрос, — отвечаю Громову. — И даже разобрался с замечательным специалистом, который помог продвинуть проект Красиной. Даже странно, что отец упустил момент, что в его компании столько крыс.

— Ему это уже неинтересно, Игорь, — спокойно говорит Громов. — Он даже не обращает внимания на то, что творит его жена.

— Ну вот и пришло время поговорить с маменькой начистоту, — скалюсь я. — Она так рада, что я согласился приехать на ужин. Вот и пообщаемся. Красина-старшая же готова?

— Конечно, готова, — отвечает довольно Громов. — Она на всё готова, лишь бы её сыночек был в безопасности.

— Как ты понял, что для Красиной нет никого дороже её сына? — спрашиваю я, вспоминая, как проходил наш плодотворный разговор с матерью Вари.

— Был когда-то в похожей ситуации, — ухмыльнулся Громов. — Только со стороны Варвары.

Вот теперь я замолкаю. Сложно что-то ответить там, где и сам прекрасно понимаешь, что ничего толкового не скажешь.

Но молчание длится недолго. Мне приходит сообщение, что машина уже ждёт. Пора. Сегодня у нас вечер откровений, да и пора заканчивать с этим дурдомом. Не знаю, ждут меня в Соболевке или нет, но я не собираюсь больше отступать. Слишком много вопросов, на которые я хочу получить ответы. И Красина на них мне ответит.

Через час подъезжаю к дому родителей одновременно с Громовым. Он привёз Марину Красину, мать Вари. Она нервно дёргается и смотрит на всех таким взглядом, будто её привезли на казнь.

— Проходите, — указываю в сторону открытой двери.

— Ты пожалеешь! — шипит она. — И если ты думаешь, что Варька примет тебя, то ошибаешься. Она слишком гордая. Никого и никогда не прощает.

— Это только означает, что вы не умеете просить прощения, — отвечаю я и киваю в сторону входа. — Вперёд. Не заставляйте меня быть невоспитанным.

Нас встречает Софа Генриховна, экономка родителей. Маман слишком зациклена на всём европейском. Вот и с прислугой то же самое.

Мы проходим в столовую, и весёлые голоса, которые звучали ещё секунду назад, стихают.

За столом сидят отец, моя мать, её подруга Елеонора с дочерью. Я помню эту пигалицу ещё по временам, когда она зависала в клубах каждый день, а потом её папаша отмазывал доченьку в полиции, когда она пьяной гоняла по улицам города. А сейчас она сидит в скромном платье, почти без макияжа и смотрит на меня невинной овцой.

Моя мать переводит взгляд на Красину-старшую и резко бледнеет. Забавляет её состояние, но я жду, и моё терпение вознаграждается.

— Это что такое? Это кто? — строго спрашивает маман, а я подталкиваю Красину-старшую к столу.

— Присаживайтесь, Марина. Столько лет живёте в одном городе и не познакомились ещё, — говорю я громко и даже стул отодвигаю для неё. — Отец, мама, — киваю каждому родителю, — познакомьтесь, это моя тёща. Красина Марина. Вы пока общайтесь, а я руки помою.

— Что?! — взвизгивает мама вместе со своей подругой Элеонорой.

— Мам, не нужно делать вид, что вы не знакомы, — пытаюсь улыбнуться, но, судя по взгляду отца, у меня не получается. — Тем более после того, как ты лично давала деньги ей, чтобы моя Варя сделала аборт.

— Что ты сделала, Аглая? — голос отца звучит холодно и строго.

— Елисей, не слушай никого, — начинает быстро оправдываться мать, а я и правда иду в ванную.

Мне нужно умыться холодной водой, чтобы никого не убить, пока я буду слушать кучу обвинений, оправданий и вранья.

И вот снова возникает вопрос, почему Варя ничего не предприняла из обычных женских уловок? Гордая? Обиженная? А зачем приходила тогда? И главное, почему сейчас ничего не рассказала?

Хотя да, по-идиотски всё звучит, Игорь. И вроде легко, но одновременно всё так сложно, что не знаешь, какой стороной повернуться, чтобы не так больно было. Но с болью я справлюсь. Сейчас бы решить все дела и уехать к своей дочери и женщине, которая так и не ушла из сердца.

Говорят, что если любишь по-настоящему, превращаешься в героя. Вероятно, со мной всё работает по-другому. Я превращаюсь в идиота рядом с Красиной. Причём за столько лет ничего не изменилось.

За дверью поднимается крик, и это становится даже забавным. Долго же они молчали. Пора присоединяться и наконец-то расставить приоритеты.