Глава 23

— Я подал на развод, сынок, — как-то обречённо звучит голос отца Игоря. — Жаль, что не замечал отношения Аглаи ко всему. Жаль, что только сейчас понял, насколько увяз в работе, полностью игнорируя всё происходящее вокруг.

— Все совершают ошибки, — хмыкает Игорь, но я вижу, как он напряжён, как ему неловко смотреть на собственного отца, и аккуратно стукаю его под столом по ноге.

— Но я рад, — Елисей Семёнович, именно так зовут отца Игоря, поднимает на нас взгляд и сразу же переводит его на Дину, — безмерно рад и благодарен за то, что ты, Варвара, сохранила это невероятное чудо.

Игорь же смотрит в этот момент на меня, прожигая хитрым взглядом, а мне снова хочется его огреть. Интересно, это нормальное желание? А то что-то мне страшно становится, вдруг у меня какие-то склонности просыпаются маньячные, а я пока не догадываюсь.

Киваю Соболеву в сторону отца, чтобы поговорил, но по удивлённо вскинутым бровям понимаю, у нас не налажена ментальная связь, а жаль. Хотя, может, баб Зою попросить, чтоб она каких-то травок своих нам сделала, может, тогда и наладится у нас эта самая связь?

— Варвара, я чувствую себя неловко, но всё же приехал, чтобы извиниться за свою супругу, да и за себя тоже, — голос Елисея Семёновича напряжён, да и я не лучше себя чувствую.

Только Дина, что сидит прямо на полу вместе с Хоуп, будто не замечает всего напряжения вокруг.

— Всё в порядке, — стараюсь говорить ровно и даже радуюсь, что голос звучит уверенно.

— Не в порядке, Варя, — вздыхает этот седовласый мужчина, обращаясь ко мне сокращённым именем. — Можно, я буду называть тебя так?

Киваю в ответ и совершенно не понимаю, как должна реагировать на всё. Всё же воспитание и образ жизни, начиная с самого детства, накладывают ощутимый отпечаток на дальнейшую жизнь детей.

На мою жизнь так точно наложило отпечаток то, как я росла. Как постоянно вбивалось мне, что мужчины предатели, а я должна сама за себя отвечать. И полный диссонанс того, как моя мать относилась к старшему сыну.

Боже, слово-то какое вспомнила! Но именно оно передаёт сейчас моё восприятие всего. Даже мелькающая голова баб Зои за забором, что так и ждёт очередную серию моей жизни, не может вернуть меня в этот мир.

— Отец, давай мы сами разберёмся дальше, — спокойно, но уверенно заявляет Игорь. — Я буду всеми силами стараться всё наладить. И очень надеюсь…

— Что вам от меня нужно? — спрашиваю я, в очередной раз перебивая Соболева. — От чего вы вдруг все решили, что мне срочно понадобилась чья-то помощь? Или это какой-то очередной ход, который я не понимаю? — всё же что-то подталкивает уточнить информацию.

— Варя, — вздыхает Игорь, а я действительно напряжена и усиленно гоню от себя все мысли, что это судьба свела нас снова.

Но любой обман всегда всплывает наружу, да только сложно поверить в искренность людей, когда привыкла к другому.

Хотя б та же баб Зоя, Галя, соседи, что живут на моей улице. Мне кажется, в деревне люди добрее. И намного открытие.

— Я не знаю, что совершил мой великовозрастный идиот, — строго произносит Елисей Семёнович, — но прошу прощения и за него. Моя ошибка, что я не уделял должного времени его воспитанию. Хотя сам рос в такой же семье. Может, это и есть ошибка, понимание которой приходит, только когда тебя макают лицом в ужасные проступки твоей же семьи.

— Ну здесь сложно поспорить, — отвечаю я. Набираю в лёгкие побольше воздуха и, засунув своё раздражение куда подальше, добавляю: — Я надеюсь, вы не станете вести себя, как ваша супруга, Елисей Семёнович. Наша с ней встреча была слишком запоминающаяся. А судя по тому, что я узнала от Игоря, так и моя мама, совершенно не стесняясь, пользовалась тем, что у меня произошло. — Тупая боль всё же скручивает где-то глубоко, и только после того, как уже слова сказаны, понимаю, что можно было бы и промолчать, но не вышло.

— Мама, а можно, я спрошу? — Дина становится рядом и внимательно смотрит на меня.

— Конечно, — киваю я и беру дочь за руку.

— Это у меня теперь не только папа есть, но и дедушка? — вопрос такой простой, но почему же так сложно открыть рот и сказать «да»? — Прямо как у Димки с Колькой? — уточняет Дина, вспоминая сыновей Гали.

— Да, — говорю на выдохе и прямо чувствую, как внутри меня что-то рушится.

Мне придётся делить дочь с кем-то ещё, а это… нормально!

— Так этот медведь, — Дина кивает на огромную плюшевую игрушку, на которую они с Хоуп уже больше получаса смотрят с настороженностью, — мой? И я могу с ним делать всё, что захочу?

— Принцесса моя, я тебе весь мир положу к ногам. Всё, что пожелаешь, — отвечает вместо меня Елисей Семёнович, а я смотрю на свою маленькую, но такую уже взрослую дочь, и вижу, как в её глазках загорается что-то радостное и одновременно хитрое.

— Ну мир не нужен, а вот на море я хочу, — уверенно заявляет Дина и ставит одну руку вбок. — С мамой, ну и с папой, — добавляет она серьёзно, а я замечаю, как вытягивается от удивления лицо Игоря. — А то на кого же мы его оставим здесь. Он даже Гаврюшу не смог привязать хорошо.

— Кого? — я и Елисей Семёнович спрашиваем одновременно, но если отцу Игоря не доходит, о ком говорит дочь, то я сразу бросаю взгляд через забор в сторону луга, где задорно носится наш бычок, гоняя перепёлок по траве.

— Соболев, — злюсь на Игоря и быстро сбегаю по ступенькам, слыша довольный голос Елисея Семёновича:

— Всё, что захочешь, Диночка. Море — значит море.