Глава 22

— Мама, а он точно знает, что нужно делать? — тихо спрашивает Дина, стоя рядом со мной и наблюдая, как Соболев пытается накормить кур.

— Сказал, что знает, — так же тихо отвечаю дочери и для убедительности ещё и плечами пожимаю.

Боже, дай мне сил не засмеяться на всю округу!

— Мне кажется, он тебе соврал, — добавляет Дина, а я смотрю на свою дочь, и сил сдерживаться нет.

Вскинутая бровь, удивление вперемежку с досадой, а ещё такое выражение лица, будто перед нами стоит провинившийся мальчишка, который разгромил весь дом.

— Дочь, человеку нужно давать возможность совершать ошибки, — говорю поучительно, а у самой скребёт в груди.

— Мам, ошибки — это хорошо, но он сейчас с петухом нашим драться будет, — шепчет Дина и всё же не выдерживает.

— Дочь, — зову её, но она уже не слушает.

Соболев несколько дней живёт с нами. А точнее, спит он на летней веранде, в дом я его не пустила. И каждое утро просыпается, чтобы помочь с хозяйством.

Я вредная, с этим не поспоришь, так что издеваюсь над ним, как могу. То мы ягоды собираем. Причём малину мы с Диной, а вот крыжовник — Соболев. Хотя здесь я сама сделала себе хуже. Мне же и пришлось доставать все занозы, что наловил этот горе-помощник.

А теперь он решил, что и с живностью справится. Интересно, на сколько его хватит? И почему-то я уверена, что ненадолго. Просто жду, чтобы в очередной раз разочароваться в нём.

Плохо? Очень!

Правильно? Нет, но я лучше так, чем снова буду страдать. Тем более, что в этот раз я уже не одна.

Смех Дины наполняет округу. Всё же дочь не выдержала метаний этого городского человека и пошла помогать. Соболев со вселенской благодарностью смотрит на дочь и на то, как петух, который только что готов был выклевать Игорю всё, что можно и нельзя, клюёт зёрнышки с её рук.

— Он просто не любит, когда к его курочкам лезут без спроса, — поучительно объясняет Дина Игорю.

— Какой молодец, — кивает он в ответ, а я хихикаю.

Странно видеть человека, который привык ко всему готовому, в курином помёте и с улыбкой на лице. Что-то ломается во мне от этого вида. Я всё жду, когда Игорь не выдержит, а он только больше стремится помочь.

А ещё я вижу, как Дина тянется к нему, хотя и останавливает себя. Она боится, впрочем, как и я. Дина перестала называть Игоря дядей, но и папой ещё ни разу не назвала. Я её поддерживаю, но вижу, как Игорь каждый раз ждёт от неё этого слова, когда у них завязывается очередной разговор.

А может, мне просто хочется так думать, и ничего нет на самом деле. Я и сама не могу разобраться в себе, чего хочу.

— И тебе ещё нужно Гаврюшу на луг вывести, — говорит хитро дочь, а потом бросает на меня быстрый взгляд и добавляет: — Так мама сказала.

— Ну если мама, — отвечает Игорь и выходит из загородки.

Футболка, домашние штаны, лёгкие сандалии, поцарапанные руки, а на губах улыбка. И даже не скажешь, что этот человек имеет на счетах миллиарды. Соболев медленно подходит ко мне и замирает буквально в шаге.

— И куда же вести Гаврюшу? — спрашивает он.

— На луг, — киваю за его спину, а сама складываю руки на груди.

Не хочу, чтобы он видел, как реагирую на него. Но я реагирую! Я его просто не понимаю. Хотя снова провожу параллель между тем, каким он был и каким стал.

Он и раньше умел делать эффектные жесты, но сейчас…

— Поможешь? — предлагает Игорь, а я боюсь.

— Сам, Соболев, — отвечаю. — Тем более ты уже знаком с нашим защитником.

— И тебе меня совсем не жалко будет? — спрашивает он, коварно улыбаясь, а память быстро подсовывает картинки того, как наш Гаврюша испытал зад Игоря на прочность.

— Я ещё не решила, — отвечаю я, но совершенно не ожидаю задорного смеха Игоря и быстрого поцелуя в нос.

Он разворачивается и идёт к сараю, где ждёт Гаврюша, а я всё так же стою в шоке.

Щипаю себя за руку, чтобы перестать улыбаться, но не выходит. Пытаюсь воспроизвести в памяти все события, что были со мной. Как мне было больно от предательства, как я плакала ночами, но чувствую только отголосок той боли.

— Мам, а он хороший, — слышу рядом тихий голос дочери и понимаю, что она уже рядом. — Странно, конечно, что у меня не было папы, а теперь появился, — она рассуждает слишком по-взрослому, что удивляет. — Но он и правда хороший.

— Согласна, — киваю на слова дочери.

Да и не вижу смысла в том, чтобы доказывать ей обратное. Думаю, в нашей семье достаточно одной разочарованной женщины.

— Доброе утро! — слышу за спиной громкий мужской голос. — Можно войти?

Мы с Диной оборачиваемся одновременно и смотрим на седовласого мужчину, который стоит у калитки, держа в руках огромного белого медведя и букет гортензий. За его спиной двое мужчин в чёрных костюмах, а я начинаю нервничать.

— Можно? — снова спрашивает мужчина громко и всё же толкает калитку.

— Здравствуй, отец, — здоровается Игорь, пугая меня своими словами.

Когда он только успел вернуться? Только же повёл Гаврюшу на луг.

— Здравствуй, сын, — отвечает отец Соболева, а у меня мурашки бегут по спине. — Могу я войти?

— У девочек моих спрашивай, — кивает Игорь в нашу сторону, но глаз с отца не сводит. — Они здесь хозяйки.

— Мам, а это кто? — спрашивает Дина, дёргая меня за руку. — Ещё один мужчина в нашем доме?

— Дина, — удивлённо смотрю на дочь, и мне становится неловко. — Это…

— Я, маленькая принцесса, твой дед, — отвечает за меня отец Игоря.

Он заходит во двор, но так и стоит у калитки. Дальше не идёт, но глаз с Дины не сводит. Между нами метров пятнадцать, точно, но я отчётливо вижу, как меняются эмоции на лице мужчины. От радости до сожаления.

— Ой, а дед женат? А то больно хорош, соколик, — голова баб Зои уже смотрит через забор, снова выводя всех из транса, заставляя засмеяться нас, снимая напряжение последних минут.