Глава 21

— Вот здесь твоё место, — указывает Варя, когда я поднимаюсь за ней на широкую террасу.

Деревянный стол, сделанный из дерева, точнее, из половинок брёвен, массивные стулья и кресла. Кухня, на которой есть всё, чтобы было удобно.

Но Варя указывает сейчас на самое дальнее кресло от себя. Сама же садится с другой стороны стола.

— Зачем тебе такой большой стол, если вас только двое? — спрашиваю я, по-новому осматриваясь вокруг, и делаю свои выводы.

— Мечта, — строго отвечает Варя и складывает руки под грудью, будто специально привлекая внимание к ней. — Говори, что ты хочешь, чтобы исчезнуть, и будем решать вопрос с землёй.

— Варь, — вздыхаю я, растирая переносицу.

Почему-то очень сложно взять и вывалить на неё всё, но если не расскажу, смысл всё начинать. А я хочу! Дико хочу начать всё именно здесь. И если Варя Красина справилась, создав настоящий кусочек рая в этом краю, я только помогу ей его улучшить.

— Я не спорил на тебя, Варь, — тяжело говорить эти слова, но лучше выдать всю правду. — Точнее, я не поддержал, но и не отказал. Просто принял правила, когда пацаны меня начали подначивать. Ты динамила меня каждый раз, как только я пытался с тобой заговорить или…

— То есть во всём виновата я? — спрашивает Варя севшим голосом, а в глазах поднимается такое разочарование и боль. — И ты приехал сюда, чтобы сказать мне, что всё это моя вина? Знаешь что…

— Да дай же ты договорить! — перебиваю её и только сейчас ловлю себя на мысли, что мы друг друга перебиваем, как только эмоции накрывают.

Зараза, ну и как их отключить?

— Говори, — шипит Варя и поднимается с места.

Она начинает перекладывать с места на место чашки, тарелки, берёт полотенце, хотя я вижу, что всё сухое, но Варя взвинчена, и всему виной я.

— Не расскажешь, что тебе моя мать наговорила, когда ты ко мне пришла в последний раз? — спрашиваю я и даю понять, что знаю теперь о её приходе.

Варя замирает, но не оборачивается. Смотрит куда-то вперёд, и мне кажется, что даже не дышит.

— Я не помню, — отвечает она с задержкой.

— Ты можешь обмануть меня во многом, но только не в этом, Красина. Твоей памяти позавидует любой, — отвечаю я Варе и поднимаюсь с места.

Варя дёргается и оборачивается.

— Не подходи, Соболев. Я тебе показала, где твоё место, — нервничает Варя и отходит от меня.

— Чувствую себя провинившимся псом, — горько улыбаюсь, но останавливаюсь. — Я виноват перед тобой. Виноват так, что даже не знаю, чего мне будет стоить твоё прощение…

— Ничего не будет. Я тебя простила, можешь уходить, — быстро выпаливает Красина, снова перебивая.

— Варя-Варя, — качаю головой и в несколько шагов оказываюсь рядом с ней.

Красина в капкане между мной и перилами террасы. Её грудь быстро поднимается и опускается, выдавая нервозность, а я на пределе.

— Давай договоримся так, — предлагаю я, хотя сам понимаю, что сделаю всё, чтобы Варя нарушила уговор. — Если ты меня ещё раз перебьёшь, я тебя поцелую. И так будет каждый раз, пока ты…

— Ты обалдел…

Только и успевает выкрикнуть Варя, а я уже впиваюсь в её губы. Жадно. Будто это последний глоток воды на земле для меня. Не могу без неё.

— Мы так недоговорим, — хриплю я, отрываясь от её губ.

Варя накрывает их тыльной стороной ладони и смотрит на меня потерянным взглядом.

— Будешь слушать? — спрашиваю я и получаю кивок в ответ.

— Я козёл, Варя. Скотина, урод, ну и кто там по списку, думаю, у тебя он более полный, — начинаю я и чувствую, как грудь стягивает желание заорать, что я не виноват. Но кроме меня никого и нет. — Ты взорвала весь универ своей принципиальностью, идеальностью и совмещением ума и неприступности. Я же, честное слово, держался, пока тебя не перевели к нам. Но, блин, почему ты не сказала, что была беременной?

Варя молчит, а рука на губах начинает подрагивать. Понимаю, что она не ответит сейчас, упёртая.

— Да, я отдал свою тачку тогда одному из пацанов. Но только сейчас узнал, что… впрочем, не так и важно, что я узнал, — останавливаю себя. — Твоя мать вместе с моей оказалась замешана в этом всём. Не знаю, видела ли ты, как моя мать приходила к вам, но то, что она несколько раз переводила деньги твоей матери на аборт тебе, потом на восстановление, а потом на то, чтобы ты исчезла, уже подтвердили.

— Что? — голос Вари севший, в глазах шок и неверие.

У отца намного быстрее вышло проверить всю историю счетов. Да и по тому, что мне донёс Громов, моя мать сейчас осталась в доме одна, а отец переехал в городскую квартиру.

— Ты знаешь, я ехал сюда завоёвывать доверие дочери и брать тебя осадой, — усмехаюсь я и замечаю, как первая слезинка скатывается по щеке Вари. — А сейчас понял, что мне ничего не нужно, кроме тебя и Дины.

— Не бросайся такими словами, Соболев, — всё тем же севшим голос отвечает Варя, пытаясь оттолкнуть меня. — Ты уже когда-то говорил такое…

— А ты обещала быть только моей, — перебиваю я Варю и замечаю в её глазах панику.

— Игорь, — Варя произносит моё имя на выдохе, и я слышу, как дрожит её голос. — Ты не понимаешь.

— Объясни, — говорю ей и поднимаю руку, чтобы стереть дорожки слёз на щеках. — Я не лучший рассказчик, Красина, — хрипло говорю. — Особенно с тобой. И ничего не изменилось за столько лет.

— Зачем тебе всё это нужно, Игорь? — задаёт тихий вопрос Варя. — Почувствовать себя отцом? Так найди себе девку, женись и нарожай с ней детей. Если хочешь закрыть какие-то гештальты, то…

— Я просто хочу снова почувствовать себя живым, Красина, — тихо говорю ей в губы. — Не механическим созданием, что спит, ходит, ест, отдаёт приказы, зарабатывает миллионы. Да только для кого это всё?

— Я… — Варя что-то хочет сказать, но сама же себя останавливает.

Хочу спросить то, что меня больше всего сейчас волнует: знает ли Дина о том, что я её отец, но замираю, услышав протяжный, мечтательный вздох:

— Эх, кака любовь, — голос баб Зои просто не передать сейчас, а её голова, которая торчит между досок в заборе, это предел всему.

Мало того что эта чудо-старушка всё слышала, так она ещё и стулочку себе принесла, чтобы удобнее было.

— Вы продолжайте, — машет она на нас рукой мечтательно, а я пытаюсь не заржать. — Вот помню, как мой Митяй меня обхаживал, так он сразу на сеновале мне такое говорил, что…

— О боже, — стонет Варя и утыкается лбом мне в плечо, мелко сотрясаясь от смеха.