Глава 20

Настоящее…

— Соболев, ты обалдел? — голос Вари садится.

Она напряжена, но не двигается. Строгая и одновременно напуганная. Но я не могу заставить себя смотреть только на Варю. Всё моё внимание Дина перетягивает на себя.

Маленькая врединка, которая сейчас похожа на сияющий лучик света!

— Мамочка, это щенок! — пищит Дина и жмёт к себе щенка золотистого ретривера.

Я ночь листал сайты питомников и изучал информацию о собаках. Как оказалось, я многое пропустил в жизни, когда смирился с тем, что у меня никогда не будет такого друга.

И вместо того чтобы набухаться, как и планировал в ту злополучную ночь, я изучил кучу информации о собаках и решил, что ретривер будет лучшим другом для моей дочери.

— Спасибочки, — Дина подбегает ко мне.

Присаживаюсь рядом. Даю понюхать щенку руку, а сам смотрю в глаза… дочери.

— Игорь, нужно было спросить, — говорит Варя, но не подходит.

— Мамочка, — Дина поднимает глаза на Варю. — Ну посмотри, какой хорошенький.

— Это она, — улыбаюсь дочери. — Девочка. Её зовут Хоуп, но ты можешь назвать, как сама захочешь.

— Ма-а-ам! — Дина слушает меня внимательно, но снова переводит молящий взгляд на Варю, и та сдаётся.

— Ты будешь ухаживать за ней сама, — сразу начинает перечислять Варя. — И купать тоже будешь сама. И вообще… да я даже не представляю, что мы будем делать с ней? Ещё один телёнок, только в доме? — вздыхает Варя, но Дина уже не просто пищит, она чуть ли не плачет от переполняющей её радости.

У моей дочери на глазах наворачиваются слёзы, а я, как дурак, не могу пошевелиться.

— Ты моя, моя, слышишь? — шепчет малышка на ухо Хоуп, которая сама уже жмётся к Дине. — Мы с тобой теперь будем вместе.

Я не могу оторвать от дочери взгляд и дико, просто до одури завидую Варе, что она всё видела с ней. Росла с нашей девочкой, училась с ней всему, держала на руках…

— А что означает Хоуп? — неожиданно спрашивает Дина, поднимая на меня сверкающий счастьем взгляд.

— Надежда, — отвечаю я хрипло.

— Мне нравится, — довольно кивает дочь и, поднявшись на ноги, берёт Хоуп за поводок и аккуратно ведёт ко двору. — Идём, я буду тебя со всеми знакомить.

— Дина, она ещё маленькая, — начинает Варя строго. — Дай ей осмотреться.

— Я знаю, мамуль, — говорит уверенно моя дочь и скрывается за калиткой.

Вокруг наступает тишина. Какая-то давящая, не дающая вдохнуть полной грудью. Варя не оборачивается ко мне. Она напряжена как струна, да и я не лучше.

Ехал сюда и думал, что буду разговаривать серьёзно, но стоило её увидеть, как снова всё пошатнулось. Мир будто меняется рядом с этой занозой.

— Так почему не сказала, Красина? — спрашиваю я, делая шаг к ней, и замечаю, как Варя содрогается от моего голоса. — Почему сделала так, чтобы все думали, будто это ты дрянь, которая поспорила на парня? Зачем весь этот цирк был?

— Ты у меня спрашиваешь? — Варя резко оборачивается ко мне, а в её глазах такая обида и ненависть горят, что это пугает. — Почему я поспорила?! А ты ничего не перепутал, Соболев? Ты зачем сюда приехал? Кому-то снова будешь доказывать, какой ты неотразимый? Не надоело ещё?

— Столько вопросов, — пытаюсь улыбнуться, но не выходит. — На какой первый отвечать?

— Уйди отсюда, — шипит Варя. — Исчезни, и всё сразу станет лучше.

— Кому станет лучше? — теперь пришла моя очередь спрашивать. — Тебе, мне или Дине?

— К моей дочери вообще не лезь! — Варя делает шаг ко мне и тычет в грудь пальцем. — Тебя здесь никто не ждал, а ты…

— Прости, — не даю ей договорить.

Идиотская привычка перебивать, знаю! Но ничего не могу с этим сделать. Хватаю Красину за руку, чтобы не выдернулась, и приближаюсь так, что между нами остаются считанные сантиметры.

— Прости меня, — выдыхаю ей. — Но я больше никуда не исчезну, Варюш.

— А тебя сюда никто и не звал, — она пытается выдернуть руку из захвата, но я не отпускаю.

Делаю последнее движение и, обхватив Варю за талию, прижимаю к себе.

— Ты стала ещё красивее, — выдыхаю ей в губы и накрываю своими.

Жадно, с напором, но не могу по-другому. Варя что-то мычит мне в губы, но я не даю ей возможности оторваться от меня.

Хотел ведь силой брать, осадой. Угрожать, доказывать. Даже тест мне сделали быстро, Громов умудрился прихватить биоматериал у Дины, когда мы здесь были. А берут осадой меня. И даже если погонит снова, то в окно полезу.

И вся моя бравада лужей рассыпается под ногами у этой невыносимой и такой желанной женщины.

Щеку обжигает огнём, да так, что во рту сразу появляется привкус крови. Всё-таки залепила мне пощёчину.

Отрываюсь от сладких губ, смотрю на раскрасневшуюся Красину, которая выгибается в моих руках так, что позавидует гимнастка, и хочу её.

— Батюшки, вот это страсть! — слышу звонкий голос баб Зои и даже вздох различаю.

— Пусти меня, Соболев! — шипит и пытается оттолкнуться от моей груди Варя.

– Варька, ну имей совесть, дай на любовь посмотреть-то! — возмущённо заявляет баб Зоя, и Варя, округлив глаза, замирает в моих объятиях.

— Куда посмотреть? — переспрашиваю я, так как Красина даже дышит через раз.

— Да на любовь, соколик! Где же я ещё увижу такую-то страсть! Эх, вот бы меня кто так прижал к груди, да как впился бы… ох, я бы дала! — взвизгивает баб Зоя и скрывается за забором.

А мы с Варей, не сговариваясь, начинаем смеяться.

— Интересно, кому бы она дала? — спрашиваю я, на что получаю тычок под бок, и Варя всё-таки выскальзывает из моих объятий.

— Здесь главный вопрос, что бы она дала? А кому — баб Зоя найдёт, — отвечает Варя и идёт к своей калитке, а я задыхаюсь от её вида.

Я идиот? Да, и это не лечится.