Глава 9

Утро началось, как обычно, не считая только того, что мне всю ночь снился Соболев, чтоб ему пусто было!

И нет бы это были сны, где он признаётся, что поспорил, предал, играл со мной. Так нет же! Это были воспоминания. Его идиотские ухаживания, признания, забота. То, как он таскался со мной везде. Как мы ели вареники в придорожном кафе, а потом ему стало плохо. Как он ездил со мной на турбазу, где его сожрали комары, а мне потом пришлось мазать антигистаминной мазью.

— Сгинь, чудище, — шиплю сама на себя, выгоняя все дурацкие мысли из головы, но они не уходят.

Может, и не нужно было тогда поступать так, как поступила я. Милена мне потом звонила много раз и рассказывала, что Соболев искал встречи со мной. Просил, чтобы она сказала, где я.

И я даже решилась всё же приехать к нему. Я прекрасно знала, где он живёт, как и то, что один, потому что с родителями у него немного натянутые отношения.

На удивление, когда я приехала к дому Игоря, консьерж узнал меня и пропустил. Я поднялась на этаж и невероятным усилием заставила себя нажать на кнопку домофона. Но, как только дверь открылась, я поняла, что зря всё это.

На меня смотрела красивая женщина, вероятно, мама Игоря, блондинка, с идеальной стрижкой, в дорогом костюме, и я в старой курточке, которая уже не застёгивалась на животе.

— Не подаю! — брезгливо сказала женщина. — И вообще, кто тебя пустил, побирушка?

— Я к Игорю, — ответила я, вскидывая подбородок и засовывая обиду куда подальше.

Меня снова осмотрели с головы до ног, останавливая взгляд на животе, а потом, демонстративно прикрыв нос двумя пальцами, эта женщина продолжила:

— Ты решила повесить на моего сына вот это? — она ткнула в мой живот, который я машинально прикрыла руками. — Или ты решила, что какая-то интрижка сможет сбить моего мальчика с пути? У него таких, как ты, каждый день, и не по одной. И если ты решила, что сможешь таким способом заработать денег, я тебя расстрою: я на тебя в суд подам. Но если всё же окажется, что ребёнок от Игоря, то я его отберу. Мать, которая раздвигает ноги до свадьбы, не достойна называться матерью!

— Ну что вы, — сказала я презрительно, хотя в тот момент страх сковал так, что меня затошнило. — Я пришла сказать вашему прелестному сыну, что он никакого отношения не имеет к этому. И чтобы он больше не смел искать со мной встреч!

— Да как ты смеешь? — завопила эта женщина, в один момент превращаясь из красавицы в старую каргу. — Да я тебя…

— Вы сначала себя, — ответила я оборачиваясь. — Ах да, маленькое дополнение, — решаю добавить, глядя в глаза этой дамочке. — Самые строгие блюстители нравственности в бывшем были проститутками, знали об этом? Статистика, знаете ли, вещь серьёзная.

И как же вовремя тогда открылись двери лифта. Хотя ор этой мамаши я слышала ещё и на первом этаже.

Тогда я окончательно убедилась во всех своих догадках. Не нужно было ехать и позориться. Искал он меня так просто, вероятно, чтобы устроить прилюдную порку. Мажор он и в Африке мажор.

— Мама, ты опять задумалась, — слышу голос моей девочки за спиной и подпрыгиваю от неожиданности.

— Ты когда проснулась? — спрашиваю я, разворачиваясь к Дине, и целую её в щёчки.

— Ну мам, — отмахивается от меня дочь, но её губы расплываются в довольной улыбке. — Пока не жарко, хочу с пацанами на озеро съездить.

— Дина, — вздыхаю я и, отложив приготовление завтрака и обеда заодно, присаживаюсь на стул. — Давай вы сегодня лучше в бассейне покупаетесь. Ну что, зря я его ставила?

Ещё два года назад я купила дочери огромный каркасный бассейн, но, как оказалось, он больше мне по душе. Дина как сбегала на озеро с Галкиными мальчишками, так и сбегает.

— Ма-а-ам, — тянет дочь и бросается мне на шею. — Там места мало, — шепчет на ухо эта егоза.

— Вот в кого ты у меня такая? — спрашиваю я улыбаясь. — Не зря бабуля говорила, что маленькая шилопопка.

— Мама! — визжит Дина, а я смеюсь. — Не называй меня так. А то потом повторять начнут.

— Не буду, — отвечаю я и целую дочь в кончик носа. — Но давай всё же ты соберёшься на озеро попозже. Нам нужно в город съездить. И ты едешь со мной.

— Ты поедешь разбираться? — голос дочери меняется, становясь серьёзным, а взгляд пронизывающим.

— Да, поеду разбираться, — киваю я. — Да и нужно понять, как так вышло, что мою идею отдали…

— Этому вредному дядьке? — заканчивает за меня дочь, а я только киваю в ответ.

Смотрю в любимые глаза и пытаюсь понять, что делать дальше. Странно как-то всё выходит. У каждого есть в жизни поступки, за которые ему стыдно. Но почему же тогда мерзость совершил Соболев, а стыдно мне?

— Ой, а ты знаешь, что я забыла? — вспоминаю я неожиданно за любимца моей девочки. — Не вывела на луг Гаврюшу. Сделаешь?

— Конечно, — довольно отвечает дочь и быстро спускается по ступенькам с террасы.

Смотрю ей вслед и корю себя за то, что не могу ей дать ещё больше.

— Варька, а что это ты такая невесёлая с утра? — голос баб Зои, как всегда, звучит слишком довольно.

Вот же вредная бабуля. Но я её за это и люблю. С ней никогда не бывает скучно.

— И тебе доброе утро, баб Зой, — разворачиваюсь к ней и не сразу узнаю в этой знойной красотке мою соседку.

— Ты мне молочка налей свеженького, — она перекидывает руку через забор с белым кувшином, а я окончательно теряюсь.

Синие тени на веках, просто нереальное количество туши на ресницах, снова эта розовая помада, но финалом становятся красные ногти.

— Баб Зой, а ты где была? — тихо спрашиваю я, стараясь не выдать себя. Скажу громче, не сдержусь и захохочу.

— А не твоего ума дело, — соседка вскидывает подбородок, а взгляд переводит в даль. — Молочка-то дай. Мне соколика моего встречать скоро.

— Интересно, — киваю я, закусывая нижнюю губу, чтобы не начать хохотать. – А соколик знает, что его ждут?

— Конечно, дурёха, — отмахивается баба Зоя. — Я его вчера пирожками кормила да чай приворотный сделала. Так что мой он.

— Какой чай? — переспрашиваю я, надеясь, что мне послышалось.

— Какой нужно, — отворачивается баб Зоя. — А если тебе молочка жалко, так бы и сказала.

— Да чего же жалко, — уже смеюсь я. — Чувствую, твоему соколику молочко ой как понадобится сегодня. За вредность.

— Змея, — шипит на меня баб Зоя, но кувшин отдаёт, что так и висит через забор.

Рёв мотора заставляет нас замереть на месте. Оборачиваюсь в сторону дороги, где пыль стоит столбом, и пытаюсь понять, кто же у нас такой смелый, что так летает? Но, как только машина останавливается у моих ворот, внутри снова поднимается злость.

— Варька, неси молоко, быстро! — подгоняет меня баб Зоя. — Соколик мой приехал. Боюсь, не успею забрать. Видишь, с какой скоростью мчал к своей голубушке.

И баб Зоя откровенным жестом поправляет пышную грудь под белой блузкой.

— Вы что в пирожки добавили? — калитка соседки открывается так быстро, что, приложи к ней ещё больше усилий, оторвалась бы.

— Смотри, как разгорячился. Ох, усмирить бы, — шепчет мне довольно баб Зоя, а я что-то не вижу страсти в глазах Соболева.

Кажется, там паника. А зная любовь соседки к разного рода травкам и приправкам, у кого-то, вероятно, жёсткая чистка организма началась.