Глава 14

В Араване солнце только клонится к закату и, к счастью, нам не приходится пробираться по тропинке впотьмах.

— Завтра повторим практику, — говорит Кайд, когда мы выходим на широкую дорогу, ведущую к университету. От воспоминаний о «практике» я невольно сбиваюсь с шага. — Поработаем снова с водной стихией.

Мне хочется верить, что намек во фразе мне почудился, но глядя на лукавую улыбку глядящего прямо перед собой Кайда, остатки сомнений испаряются.

Перевожу взгляд на замок.

Чем ближе мы к нему подходим, тем неуютнее мне держаться с Кайдом за руки. И проблема заключается в том, что он словно не замечает моих ненавязчивых попыток освободить ладонь, а выдергивать ее кажется глупым ребячеством.

Но оказавшись практически перед воротами, я наконец понимаю, что меня смущает. Я не могу идти через наполненный студентами парк университета держась за руку с ректором. Тем более у меня до сих пор нет четкого ответа на вопрос, какие у нас с Кайдом отношения и есть ли они вообще.

Мягко освободив руку, натыкаюсь на непонимающий взгляд Кайда.

— Не хочу, чтобы нас видели.

В ответ он только с улыбкой качает головой, но не настаивает и за руки не хватает. К воротам замка мы подходим молча, хотя после целого дня, наполненного историями, молчание не напрягает. Молчанию я даже рада, так как мне все еще требуется свободная минутка обдумать случившееся. Все происходит слишком стремительно для меня. А еще преследует навязчивое чувство, что я упустила что-то, какой-то момент, когда все изменилось. Но стоит признаться самой себе, рядом с Кайдом я чувствую себя как-то правильно. Еще пару дней назад я и представить не могла его рядом. А сейчас он просто идет в шаге от меня, и у меня чешутся руки и щекочет в груди от желания прикоснуться и ощутить его кожу хотя бы на кончиках пальцев.

Я слегка поворачиваюсь в его сторону, любуясь фигурой и уверенными неторопливыми шагами, но он замечает мой интерес. Я отдаю себе отчет в том, что имею огромное количество комплексов. Но когда он прикасается ко мне или смотрит вот так, они будто испаряются, плавятся под его взглядом. Я не могу разгадать Кайда, но ощущаю что-то темное, будто запретное, спрятанное от посторонних глаз. Кажется именно оно раз за разом заставляет замирать мое сердце, реагируя на любое проявление его внимания ко мне.

Однако стоит нам пройти через арку забора, как в тот же момент все меняется. Кайд идет рядом, но я пытаюсь незаметно отстать. Мне кажется, что каждый здесь заметит припухшие губы и румянец на щеках. Черт. Черт. Черт! Он же ректор. А я обычная студентка! Наши отношения вообще законы?

Налет романтики испаряется и мне открывается неприглядная правда. Кайд для меня слишком хорош. Я не могу объяснить его интерес ко мне. Не было того самого периода мимолетных касаний, взглядов украдкой и что там еще предшествует более бурным проявлениям чувств?

Он будто пришел и взял, не сомневаясь, что я не откажу.

Вновь просыпаются уснувшие было сомнения и всю оставшуюся дорогу до комнаты я раз за разом прокручиваю их, намеренно верчу со всех сторон. Когда мы подходим к двери, чувствую ни с чем не сравнимое облегчение. Мне срочно, ну просто очень нужно остаться одной, пока я окончательно не отмахнулась от всего, что мешает мне оставаться разумным человеком.

Дрогнувшей рукой открываю замок и поворачиваюсь к Кайду, намереваясь коротко попрощаться.

Но у него другие планы.

С многообещающей улыбкой, к которой я уже скоро начну привыкать, тянется к ручке, нависая при этом надо мной и распахивает дверь. Он даже не дотрагиваться до меня, но я пячусь спиной в комнату. Я хочу думать, что моё поведение для того, чтобы нас не увидели случайные студенты, но на самом деле меня подавляет его напор. Он снова напоминает мне хищника в секунде от решающего прыжка, который уверен, что жертва уже в ловушке, но выжидает, чтобы избежать ненужных трепыханий. Захлопнув дверь, в два шага пересекает жалкие метры и настигает меня, едва ли не жавшуюся к столу в попытке увеличить дистанцию, скользит ладонями по плечам, спине, прижимает к себе, и я тону в его объятиях. Прежде, чем я успеваю собрать мысли в кучу, накрывает губы поцелуем.

Я вклиниваю ладони между нашими телами, чтобы оттолкнуть, но чувствуя упругие мышцы под пальцами, рельеф тела и суматошно колотящееся сердце, забываю о своих намерениях и руки мои сами собой скользят выше. Я стараюсь запомнить каждый изгиб тела, чтобы думать о нем, когда он уйдет. Мне хочется прикоснуться к его обнаженной коже и я скольжу ладонями еще выше, обнимаю за шею и зарываюсь в короткие жесткие волосы, сжимая их в кулаке и наверное снова причиняя боль.

С глухим стоном Кайд приподнимает меня и усаживает на стол, вклинивается между ног, прижимаясь пахом к животу, становясь еще ближе. Огненная волна прокатывается от места соприкосновения тел и выбивает из легких рванный выход пополам со стоном. Когда я начинаю задыхаться и все отчетливее понимаю, что рядом есть кровать, а иметь только одного партнера для секса в двадцать четыре года — это не сказать, что нормально, Кайд отрывается от моих губ, мягко тянет за волосы, заставляя запрокинуть голову и впивается поцелуем в шею. Смена положения ненадолго приводит в чувства, но этого оказывается достаточно, чтобы я попыталась отстраниться.

Кайд поднимает голову, непонимающе глядя и пытаясь отдышаться. И от одного вида его горящих глаз и приоткрытых влажных губ, внизу живота сжимается тугая спираль, но я закусываю губу и отрицательно качаю головой. Это все, на что я способна в данный момент.

Стоит отдать Кайду должное, он не настаивает и тем более не упрашивает. Только тяжело сглатывает, закрывает глаза и прижимается лбом к моему лбу. Мы оба замираем, пытаясь прийти в себя, и я с трудом разжимаю ладони, выпутывая из стиснутых пальцев его волосы.

— Увидимся завтра, — шепчет, когда дыхание приходит в норму, коротко целует, ласково проводит ладонью по волосам. Целует еще раз, будто ему сложно оторваться. Вздыхает. — Сладких снов, маленькая. — И только потом выходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Кайд

С трудом заставляю себя все же уйти из ее комнаты. Мне просто башню рвет тот факт, что она так близко и далеко одновременно. Быстрым шагом иду в личные покои и увеличивающаяся между нами дистанция вымораживает. Это неправильно, не естественно, бесит.

Прокручиваю весь сегодняшний день, смакую отдельные моменты и пытаюсь сдержаться и не броситься обратно. Уже у собственных дверей сталкиваюсь с выходящим из своих комнат Максом. Видимо у меня на лице написано все, что он хотел узнать, потому что при виде меня только головой качает и расплывается в широкой улыбке.

— Можно поздравить?

Только сейчас до меня в полной мере доходит. И от невозможного понимания, что она наконец-то рядом, перехватывает дыхание, а губы против воли растягиваются до ушей. Мои лицевые мышцы отвыкли от таких нагрузок.

Распахиваю дверь к себе и мы заходим.

— Теперь она Мина, — говорю, снова не в состоянии удержать будто сами по себе растягивающиеся в широкой улыбке губы.

После ее смерти я молчал о ней слишком долго. Сначала потому что было откровенно хреново и не мог протолкнуть ни слова в глотку, потом… да тоже потому что хреново, но уже не видел смысла мусолить тему, когда нужно было просто ждать. А уже позже просто не желал сочувствующих взглядов.

Я так долго о ней молчал, что говорить сейчас слишком непривычно, и возможно поэтому мне кажется, что стоит озвучит свои мысли, как что-то пойдет не так. Но я живу слишком долго, чтобы прислушиваться к беспочвенным страхам. Тем более я должен рассказать обо всем Максу просто потому, что в отличии от остальных, и он и Елена не сразу, но все равно почувствуют изменения в себе из-за близости к Мине. А случайная трансформация дракона в магическом мире — это не шутки. И хотя для полной трансформации магии, полученной на расстоянии, не хватит, но людям достаточно будет увидеть чешую на лице и когти вместо ногтей.

И пока Макс обдумывает возвращение Мины, которое непременно затронет всех оставшихся чародеев, я пытаюсь понять, как рассказать ей о ее судьбе так, чтобы она полюбила новую жизнь, а не испугалась ее. Мина думает, что она человек. Она и раньше ценила свою свободу, но сейчас это чувство затмевает остальные. А я не хочу быть тем, кто разрушит ее иллюзию выбора. Я хочу стать тем, кого она сама выберет. Хочу, чтобы она как можно дольше считала, что у нее есть этот выбор. Это не эгоистичное желание впитывать только положительные ее эмоции, то есть и оно тоже да, но сама суть моего молчания в том, что я знаю — несмотря ни на что, Мина не готова услышать правду. Скажу ей о том, что мы пара, и оттолкну. Я не смогу оградить ее от всех бед и потрясений, но я сделаю все, чтобы не стать их причиной.

— Поверить не могу! — наконец почти доходит до Макса. — Кайд, я за тебя безумно рад, но черт, вместе с Миной вернутся драконы!

Я улыбаюсь, даже не пытаясь объяснить, что не это главное. Есть вещи настолько очевидные, что не нуждаются в том, чтобы их озвучивали, и Макс все равно все и сам понимает.

Макс ушел, дав мне слово не говорить пока остальным. Я знаю, что стоит им только узнать и мне придется делить ее внимание. Я еще не готов. И Мина к знакомству не готова. Ни с самой собой, ни со своей семьей.

Мина

Оставшись одна, я минут пятнадцать хожу по небольшой комнате, надеясь, что ходьба простимулирует мозги и я все же решу загадку по имени «Кайд» или окажусь хотя бы близка к ответу. Это обычно помогало мне в работе, но сейчас единственное, о чем я могу думать, это о двух причинах, почему я его заинтересовала. Либо я ему понравилась, и он не из тех, кто долго думает и сомневается, либо же ему скучно, и он ищет развлечений за мой счет. Хотя для этого он кажется слишком серьезным и каким-то основательным что ли.

А еще запали в душу его слова о том, что он должен был найти меня раньше. Это похоже на обычный речевой оборот, но осталось ощущение, будто он вложил в эту фразу слишком много смысла. И снова возникает все тот же вопрос. Он искал именно меня? Или искал четыре стихии? Я мотаю головой. Какой смысл думать об этом снова и снова, если ответить может только Кайд?

А еще я не могу представить себя рядом с ним.

Ну кто я? Я потрогала пальцами шрам и нахмурилась. Я не считаю себя наивной и знаю — Кайд не для меня. Я не сделала ничего, чтобы его привлечь. И я не дотягиваю до той, в которую влюбляются с первого взгляда. Так почему я? И к чему это приведет?

Для начала мне надо узнать о нем как можно больше, а для этого придется расспросить единственного человека, которого я здесь знаю — Арпину. А потому я решаю завтра же с ней поговорить. И если окажется, что Кайд соблазняющий студенток бабник, определенно вздохну с облегчением. Хотя кого я обманываю, это разобьет мне сердце, но хотя бы объяснит его интерес. И лучше отсечь ненужное сейчас, чем растягивать пытку и все равно оказаться с разбитым сердцем. Шрам — лучшее напоминание о том, что нельзя на что-то надеяться и оправдывать тех, кто причиняет боль.

После душа я залезаю в кровать и плотно закутываюсь в одеяло. Несмотря на теплые деньки, ночи стоят холодные.

Горячие губы скользят по шее, сильные пальцы зарываются в волосы, оттягивают голову назад. Зубы впиваются в тонкую кожу на шее и тут же язык зализывает место укуса. Я слышу собственный громкий стон и выгибаюсь навстречу, прижимаясь обнаженным телом к нему так плотно, как только могу.

Сильные руки сжимают мою талию, приподнимают, и я обхватываю его ногами. Он слегка отстраняется, наши взгляды пересекаются, и я наслаждаюсь безумным огнем в желто-красных глазах, черной чешуей, выступившей на скулах и его тяжелым дыханием. Я и сама дышу часто и прерывисто, едва сдерживаясь от желания наброситься на него как изголодавшаяся на самую желанную пищу.

Обхватываю его лицо ладонями, ощущая под пальцами стальные чешуйки и наклоняюсь, чтобы прижаться к его губам своими. Но вместо этого почему-то отдаляюсь. Рвусь к нему изо всех сил, пытаюсь удержаться, цепляюсь руками. Но ни ему, ни мне не удается удержаться. Я смотрю на него в последний раз, чувствую плеснувшийся в его глазах страх как свой собственный.

И просыпаюсь.

Мне опять приснился Кайд.

Я еще долго лежу, разглядывая потолок в полумраке и пытаюсь переварить увиденное. Снова эти желто-красные глаза, к которым на этот раз добавились крошечные черные чешуйки на скулах и висках. Очевидно, насыщенный событиями день оставил свой отпечаток в подсознании, которое и слепило из Кайда то, что привиделось.

Но беспокоило меня не это. Откуда взялся сон, объяснить проще, чем то, что я невыносимо скучаю по Кайду. Боже, я знаю его всего несколько дней, а сейчас у меня ощущение, будто проснувшись, я потеряла нечто важное. Оставила где-то там, возможно в параллельной реальности.

Стараясь не зацикливаться на непонятном чувстве, я усмехаюсь предположению. Я теперь и не знаю даже, возможно эти самые реальности тоже существуют и одну такую я невольно подглядела?

Раздраженно вздохнув, переворачиваюсь на другой бок.

И уже на самой границы сна мелькает мысль, что стоит мне только решиться, и сон, по крайней мере первая его половина, может стать явью.

При свете дня приснившееся уже не кажется настолько странным. Скорее увидеть это было неожиданностью.

Лежа на кушетке у Арпины и дожидаясь ее, копошащуюся за ширмой, я широко зеваю и часто моргаю, пытаясь прогнать сонливость — беспокойная ночь оставила свой отпечаток.

— Правила все те же, — улыбается девушка, появляясь в поле зрения, — если будет больно, сразу же говори.

И это первый сеанс, когда я не могу сдержаться. Если поначалу мне казалось, что боль вполне терпима, то когда неожиданно щеку будто прижигает раскалённым металлом, приглушенно вскрикиваю и инстинктивно пытаюсь отстраниться.

— Зря поторопились, — Арпина с досадой разглядывает рубец.

— Все в порядке!

— Все же сделаем недельный перерыв.

Мне ничего не остается, как согласиться. С врачами спорить, себе вредить.

— Кофе? — предлагает с улыбкой.

Выпить чашку кофе из моего мира? Да с радостью! И как раз воспользуюсь случаем и расспрошу про Кайда.

Когда кофе разлито по кружкам, я, не в силах больше терпеть, спрашиваю:

— Арпина, — стараюсь выглядеть не сильно заинтересованной, — что ты знаешь про Кайда?

— Наш ректор? — переспрашивает удивленно и лукаво улыбается. — Понравился?

— Да не то, чтобы да, просто… интересно стало.

— Ну если просто интересно, — тянет задумчиво, но кажется, не верит. Да я бы и сама себе в этот момент не поверила. — Честно говоря, знаю немного. Он довольно замкнут. Не улыбчивый. Как преподаватель и руководитель — строгий. И чаще всего мрачный, — Арпина слегка ежится.

— А у вас тут точно один Кайд? — спрашиваю с искренним недоумением.

— Вроде да, — улыбается она. — В любом случае я про того, который привел тебя ко мне. А что? Он вдруг показался тебе веселым и жизнерадостным?

Вместо ответа пожимаю плечами. Возможно и не очень веселым, но и мрачным и замкнутым его назвать язык не поворачивается. А вспомнив первые наши встречи понимаю, что и тогда он не показался мне таким, каким представляет его Арпина.

— Он ни с кем особо не общается. Хорошие отношения у него только с преподавателем боевой магии. Поговаривают, что он скоро станет новым ректором. Высокий блондин с голубыми глазами. Ммм… красавчик Максимилиан, — Арпина мечтательно закатывает глаза, но тут же притворно грустно вздыхает, — но женат на преподавателе по философии, Елене. Я ее не знаю лично, а слухов не много. Ее даже обсуждать боятся.

Мне хочется услышать побольше о Кайде, но я не знаю как вернуть съехавшую куда-то не туда тему. Вот уж точно не собиралась обсуждать за спиной всех преподавателей по списку, но Арпина твердо решила заочно познакомить меня с каждым. К тому же мне кажется, что ничто не помешает ей так же непринужденно обсудить меня (и Кайда заодно) с кем-то другим. Поэтому я твердо решаю при первом же удобном случае выведать все ответы непосредственно у Кайда, как бы неловко мне не было и какой бы красоты закатом он не пытался меня отвлечь. Спрашивать будет менее неловко, чем узнать все, когда станет поздно что-то исправлять.

К сожалению, такая возможность представилась мне далеко не сразу.