Глава 7

Мина

Во дворе университета меня вновь оглушает замешанный на адреналине восторг. А причиной являются ровные газоны, переливающиеся радугой на солнце фонтаны, пышные, раскрашенные осенью деревья, кованные изящные скамейки вдоль широкой дороги и среди деревьев. И, черт, да, студенты. Сотни студентов!

Парни и девушки намного младше меня в незнакомой, напоминающую восточный мотив одежде. Глядя на них, становится до мурашек очевидно — мир магический! То тут, то там то и дело вспыхивают стихии. Мешанина красок, взрывы хохота, шум и суета. Я так ошарашена всем этим, что застываю на дороге и не сразу замечаю любопытные взгляды в свою сторону.

А заметив, не отдавая себе отчета в действиях, привычно натягиваю капюшон. Я не собиралась прятаться, но я очень боюсь повторения школьных лет. Сейчас я уже не маленькая девочка и наверняка смогу за себя постоять, но проверять не хочу, к тому же мне требуется хотя бы немного отстраниться от окружающего меня чужого мира, потому что несмотря на то, что я знала куда шла, увиденное оказалось неожиданностью.

По сторонам больше не смотрю, сосредоточив все внимание на дороге под ногами и вслушиваясь в гул голосов, перемешанный с птичьей трелью, шумом льющейся в фонтанах воды и запутавшимся в ветвях деревьев ветром. В этой какофонии звуков не замечаю, как мы оказываемся у подножия мраморной лестницы, ведущей к распахнутым парадным дверям.

В вестибюле солнечный свет беспрепятственно проникает через широкие, закругленные кверху окна и прекрасно освещается роскошное помещение. И она — роскошь — просто потрясает.

Высокие потолки, узорчатые витые колонны, мраморная парадная лестница по центру от входа. И вишенка на торте — по ее бокам в основании перил статуи крылатых, похожих на львов оскаленных хищников.

Внутри светло и просторно, все выполнено в серо-бежевых и белых тонах. И все вокруг действительно буквально вопит о том, что мы находимся в замке.

Но что не может не радовать — людей тут намного меньше, чем на улице, и все-таки их все еще много. Они снуют по холлу и беседуют на лестницах. Помещение наполнено нестройным гулом голосов и разрозненными вспышками смеха, но в отличии от расслабленных студентов на улице, в толпе суетливых мы остаёмся незамеченными.

Свернув направо и пройдя несколько метров вдоль огромных окон, Кайд распахивает высокую резную дверь напротив и пропускает меня вперёд. Ожидаю увидеть внутри нечто похожее на вестибюль и лестницу, возможно какой-нибудь зал, но оказываюсь в просторном, светлом и самом обычном (ну разве что потолок украшен фресками) кабинете.

Вдоль стен справа в ряд стоят стеллажи с картонными коробками и узкий пустой стол, слева рабочий стол в окружении стеллажей с бумагами и папками.

За ним сидит немолодая женщина в брючном костюме старомодного кроя. Когда мы входим, она отрывается от разложенных на столе бумаг и приветливо что-то говорит на совершенно незнакомом мне языке. Видимо, на моем лице отражается вселенская растерянность, потому что она ободряюще мне улыбается, после чего выходит из-за стола и по очереди здоровается сначала с Кайдом, потом со мной, представляясь:

— Энн.

По крайней мере я надеюсь, что это имя.

— Мина, — отвечаю на рукопожатие.

И вот здесь начинаются первые реальные трудности. Она не говорит по-русски, и я ни черта не понимаю, поэтому не представляю, как справилась бы без Кайда в следующие десять минут.

Но он переводит все, что говорит мне Энн и мои короткие ответы ей. Таким образом я без особых проблем получаю свою университетскую форму.

— Размеры и все остальное можете проверить на этом столе. — Кайд указывает на узкий стол справа. — Вещи подготавливали заранее, поэтому все должно быть в порядке, но все равно проверьте.

Взгромоздив коробку, я с интересом в нее заглядываю. Стараясь не затягивать ковыряние в шмотках, изучаю вещи. Внутри стандартная, как я уже поняла, студенческая форма. Два комплекта светло-голубых, почти что белых шальвар, две блузки и к ним два темно-синих с узором в цвет штанов коротких жилета. Так же нахожу еще одни шальвары, но черные, гораздоу́же и короче стандартных. Но больше всего меня смущает пара черных, но со светло-голубой окантовкой по вороту и узким рукавам «три четверти» изящных футболок, которые и с классическими брюками надеть не стыдно. Брюк я не нахожу, а потому озадаченно верчу футболки в руках, пытаясь понять их предназначение.

— Это для физкультуры и практик, — поясняет наблюдавший за мной ректор.

Я коротко киваю и вновь заглядываю в коробку, в которой осталось не так уж и много предметов.

Закрытые упаковки носков и трусов на неделю, по два бюстгальтера белого и черного цветов, на первый взгляд вроде бы даже моего размера. Нервно оглянувшись на зрителей, спешно прячу белье под ворох одежды. На дне коробки сложены мягчайшие туфли-лодочки без каблуков и еще одна пара жестких, предположительно заменяющие кроссовки.

Ну надо же, все предусмотрели. Зачем же я тогда вообще с собой вещи из дома собирала? Невольно вздыхаю и как можно аккуратнее упаковываю выданную форму.

Подойдя к потрепанной тетради учета, в которой мне нужно расписаться, вижу странные колонки на непонятном мне языке, буквы которого напоминают иероглифы. В очередной раз растерянно смотрю на Кайда:

— Где я должна расписаться?

Вместо него отвечает Энн, молча указывая длинным худым пальцем на единственную, предусмотрительно написанную на русском языке колонку с перечнем вещей. И русский язык тут, именно в этом месте, повергает меня в короткий ступор, потому что знакомые строчки выглядят намного фантастичнее, чем колдующие во дворе замка подростки. Вот уж его-то я здесь точно не ожидала увидеть.

Пробежав глазами и убедившись, что ошибки действительно нет, ставлю подпись напротив своей фамилии.

Работница снова что-то говорит и Кайд переводит:

— Если размеры не подойдут, приходите, она подберет нужные.

Я с улыбкой киваю Энн, озадаченно размышляя, откуда же у них сведения о моем размере груди.

Углубиться в размышления не успеваю, улыбчивая работница торжественно протягивает мне ключ от комнаты на светло-голубой кисточке и что-то быстро говорит. Я тянусь, чтобы забрать, но Кайд вдруг обхватывает мое запястье и вынуждает опустить руку. Его ладонь сухая, горячая и твёрдая, а пальцы плотно смыкаются на ничем не прикрытой коже. И пока я с открытым от удивления ртом смотрю на него, он что-то объясняет Энн, не выпуская при этом моего запястья и кажется сам не осознавая, что удерживает его. Пытаюсь мягко вывернуться, и он рассеяно бросает взгляд вниз, после чего резко отпускает, не прерывая при этом реплики. Энн что-то растерянно ему отвечает, Кайд хмурит брови и тогда она кивает, отодвигает ящик стола и заменяет ключ на другой.

Снова тянусь, чтобы забрать ничем не отличающийся от предыдущего с точно такой же кисточкой ключ, и на этот раз получаю его.

— Чем не угодил первый? — спрашиваю, когда мы выходим. Мне хочется потереть руку в том месте, где ко мне прикасался Кайд.

— Та комната была не очень подходящая.

— Для чего?

— Для уровня вашей магии, — он едва заметно хмурится и переводит тему: — Для начала вам нужно переодеться. Студентам не желательно передвигаться по университету без формы, а нам нужно еще в библиотеку и в медблок.

И пока идем до комнаты, он проводит мне небольшую экскурсию, рассказывая о встреченных по дороге библиотеке и столовой. А потом пытается объяснить, где находится бассейн на нулевом этаже.

Примерно на середине объяснений «направо, потом прямо, третий коридор налево» мой мозг зависает, и я решаю, что лучшей стратегией будет не выходить из комнаты вообще, ибо есть реальный шанс заблудиться. И я уже начинаю волноваться, что так все и произойдет, потому что невозможно запомнить хитросплетение всех коридоров, как Кайд, бросив на меня насмешливый взгляд, обещает в ближайшее время выдать карту.

Выделенная мне комната оказывается светлой, хотя и не очень просторной. Но есть у нее два неоспоримых плюса: как оказалось, у меня не будет соседки, и комната угловая! И последнее означает — два окна и много света!

Комната все же рассчитана на двоих, а потому тут две односпальные кровати с небольшими тумбочками, два письменных стола, платяной шкаф. А найдя в небольшом, тесном закутке еще и санузел с крошечной душевой, испытываю ни с чем не сравнимое облегчение! Я-то думала, что в общежитие один душ на весь коридор, а тут люкс.

Ко всему прочему в ванной комнате на полках лежат аккуратно сложенные банные махровые полотенца, мыло, зубная паста и две щетки. Щетки не совсем привычные, круглой, а не прямоугольной формы, покрытые короткими щетинками со всех сторон. Также стоят небольшие стеклянные бутылочки с жидкостью — скорее всего шампунь или мыло. Оглядывая временные владения не могу сдержать удивление и растерянно оглядываюсь через дверной проем на Кайда.

Я вообще точно в учебном заведении?

Ощущения, будто в отеле не меньше четырех звезд! Сервис, однако. Хмыкаю и выхожу из ванной.

Кайд стоит в центре комнаты и задумчиво ее осматривает, отчего и так маленькая она кажется совсем крошечной. Есть такой тип людей, которые будто поглощают собой пространство. И дело не в росте или комплекции, просто он выглядит так, что невольно оттягивает на себя все внимание одним только своим присутствием и неважно, находимся мы в комнате вдвоем или стоим в толпе.

Ставит сумку с едой на стол, а чемодан с вещами около шкафа, туда же, куда я поставила коробку перед тем, как проинспектировать ванную. Все? Переезд состоялся?

Мне уже не терпится начать обустраиваться в новом жилище и снова вернуть стабильность будней, но еще сильнее мне хочется задать один вопрос. И оттягивать с ним уже нет никаких сил:

— Кайд, — произносить вслух странное имя, да еще и впервые, довольно непривычно, но начинать когда-то надо, — а что по поводу шрама?

— После библиотеки зайдем в медблок, врач назначит первую процедуру. Если будет время, то уже сегодня. Вам, кстати, повезло со стихией. Воздушники легче всех поддаются лечению.

Не успеваю обрадоваться первой половине ответа, как озадачиваюсь второй.

Если стихия влияет на какие-то внутренние процессы, то, наверно, нужно сказать, что у меня не одна, а четыре? В принципе, я уже убедилась, что попала действительно в университет, а не к сумасшедшим ученным, так может хватит скрываться?

— А бывает такое, что человек владеет не одной, а несколькими стихиями одновременно?

На меня вдруг падает тяжелый взгляд Кайда. Это длится всего секунду, как будто на мгновение исчезла маска, скрывающая его истинное лицо. От ощущения собственной уязвимости перед ним по спине ползет холодок предупреждения — на простой вопрос он реагирует слишком остро. И от этого очень не по себе.

— А вы владеете не одной стихией? — спрашивает слишком резко для такого простого вопроса и я окончательно решаю правду пока придержать.

— Нет, мне просто стало интересно, бывает ли такое. — И видя сомнения на его лице, добавляю, без зазрения совести усугубляя ложь: — Я заметила у студентов цвета стихий в одежде, вот и спросила.

Когда мы шли через двор я действительно заметила, что форма у всех одинаковая, только цвета различаются — красный, зеленый, синий и светло-голубой. Если я правильно поняла, то каждый цвет символизирует стихию. Для себя же отметила, что четырех цветов в одежде я на самом деле ни у кого не видела.

Ректор еще какое-то время пристально меня рассматривает и от этого внимания очень неуютно. Увидь я его в первый раз именно вот таким, ни за что не согласилась бы куда-то ехать.

Тем не менее я уже здесь, и, если уж вопрос озвучен, все еще жду на него ответ. Но Кайд вдруг устало опускает плечи, отводит взгляд и говорит, словно обращается не ко мне, а к пустому месту:

— Я зайду за вами позже. Переодевайтесь и ждите меня в коридоре общежития.

После чего просто покидает комнату. И я понимаю, что вопрос его не столько разозлил, сколько… задел за живое. И все-таки зря я спросила.

Кайд

Мне тоже нужно переодеться с дороги. Но в первую очередь мне нужно оказаться как можно дальше от этой девушки.

Сдерживаться, снова и снова дергая себя за воображаемый поводок с каждым разом становится все труднее. Хочется найти в Мине то, чего возможно нет, обмануться ненадолго хоть раз. Позволить себе это хотя бы на минуту. Чтобы уже невозможно было понять, что настоящее, а что плод моего воображения. Но стиснув зубы я снова гоню эти мысли и делаю вид, что ничего особенного не происходи. И чувствую, как внутри медленно разгорается злость.

В такие моменты я думаю, что стоит найти Нею и я накажу ее за каждый год ожидания, и вряд ли она будет в восторге. Разумеется, я так не сделаю, но эта злость предпочтительнее разъедающей внутренности тоски, от которой все пятьсот лет я медленно подыхаю и время в моем случае нихрена не лечит.

Добираюсь до своих комнат и скидываю теплые вещи. Встаю под ледяной душ, выгоняя из головы любые мысли о Мине и вопросах, которые она задает. Прижимаю ладонь к груди, растирая солнечное сплетение. Злость помогает не сойти с ума и напоминает о тонкой нити, которая тянет нас друг к другу и присутствие которое я чувствую даже во сне.

Все меньше я верю в то, что сила Мины, моя реакция на ее близость и ее вопросы — это просто совпадение, и все сильнее начинаю надеяться, что она и есть Нея. А это не просто плохая, это очень плохая новость. Черт, да на тот случай, если у Мины вдруг есть секреты, я даже заставил Энн выдать ей комнату в самом конце коридора и никого не подселять. Увеличиваю напор воды, стремясь убить навязчивую надежду в зародыше. Потому что я просто не могу позволить себе эту слабость.

Уже через минуту не чувствую ничего, кроме упругих ледяных струй, с силой бьющих по плечам. К тому времени, как выхожу из душа, в голове снова царят покой и порядок.

Переодеваюсь в привычные брюки и черную рубашку со стоячим коротким воротником. Немного старомодно для мира Мины, но в самый раз для Аравана. И за каким-то чертом даже сейчас я думаю о Мине. Мантию не надеваю — бесит. Закутываться лишний раз в три метра ткани желания вообще нет.

Уже на выходе вспоминаю, что обещал принести карту замка и приходится возвращаться в кабинет.

Несмотря на то, что я не торопился, к нужной комнате в студенческом общежитии подхожу быстрее, чем вышла Мина. В ожидании девушки облокачиваюсь на подоконник. Прямо сейчас идут занятия и коридоры пустые, не считая одиночных студентов, которые периодически снуют вдалеке, направляясь к своим комнатам и обратно. Комната Минаи располагается в тупике, и тут вообще редко кто бывает, так как заселение начинается от лестницы. Мне плевать, что подумает Энн о моей просьбе выделить Мине именно эту комнату, потому что есть вещи, которые важнее мнения кого бы то ни было. И одна из них — наш секрет.

Когда я уже собираюсь сползти с подоконника и постучать в дверь, та распахивается сама. Не замечая меня, Миная выходит из комнаты.

Мне вообще не свойственно проявление ярких эмоций, но ее преображение настолько кардинально, что брови мои помимо воли удивлённо взмывают вверх. Студенческая форма на ее фигурке сидит так, словно ее придумали специально для нее. Жилет поверх рубашки на грани приличия подчеркивает округлую грудь и тонкую талию. Широкие штаны, прихваченные резинками на узких лодыжках, очерчивают стройные ноги. Я знаю, что легкая с виду ткань на самом деле плотная, но сейчас мне кажется, что сквозь нее видны очертания тела. Маленькие ступни — у меня ладонь больше — плотно упакованы в мягкие туфельки.

В новой одежде девушка явно чувствует себя не в своей тарелке и, думая, что никто не видит, нервно одергивает жилет, стараясь натянуть его как можно ниже. Длинные волнистые волосы убраны в простой хвост, но широкая прядь прикрывает левую сторону лица. В школьной форме она выглядит еще более хрупкой и уязвимой и с трудом соотносится с той серьезной и мрачноватой Минаей в старых бесформенных джинсах, которую я уже успел узнать.

Девушка все еще не замечает меня, а я не спешу обозначать свое присутствие, пытаясь выиграть время и разобраться в себе. Я пытаюсь вспомнить, что именно чувствовал, глядя на Нею и сравнить с тем, что чувствую сейчас, но могу думать лишь о том, чтобы развернуть Мину на сто восемьдесят градусов, втолкнуть обратно в комнату и запереть там как минимум до тех пор, пока не решу, что мне самому делать с ней и своими мыслями.

Тем временем Миная поворачивается ко мне спиной и, наклонившись к замочной скважине, тщательно закрывает дверь на ключ. И штаны так плотно обтягивают ее сзади, что я с трудом сглатываю и заставляю себя упереться взглядом в потолок. Нужно отвлечься, а заодно попытаться найти в себе еще немного терпения и выдержки.

Глубоко вдыхаю через нос и резко выдыхаю через рот, спеша привести себя в чувства до того, как Мина повернётся в мою сторону. Слишком неожиданным оказалось ее преображение. Но дыхательные техники дают сбой, когда я слышу ее голос.

— Ой, а я вас не заметила!

Едва не вздрагиваю и перевожу взгляд на нее. Хочу перестать пялиться и сказать уже хоть что-то, но при виде ее смущения слова застревают в горле.

— Извините, не хотела напугать, — неуверенно улыбается.

И эта фраза приводит меня в чувство. «Не хотела напугать?» Она считает, что я испуган? Святая невинность.

— Все в порядке, — стараясь сдержать улыбку, качаю головой и отталкиваюсь от подоконника.

В библиотеке нам кое-как удается отыскать среди литературного царства заведующую — чопорную и строгую Кору. Через пару минут она выдает нам увесистый пакет, в котором, как я знаю, первый учебный набор для студента из другого мира. На языке Мины Кора логично не говорит, и я снова выступаю в качестве переводчика. Выйдя из библиотеки, вкладываю в один из учебников карту университета.

— Я провожу в медблок, — стараюсь улыбаться как можно мягче, потому что Миная держится настороженно.

На первый этаж идем молча — сначала я, она за мной, намеренно пытаясь отстать. Но мне постоянно хочется поймать ее в поле зрения. Я пытаюсь отвлечься другими мыслями, например, о предстоящей вечерней пробежке, о лесном озере, о бесконечных ступеньках на пятый этаж и ледяном душе. Но мысли об идущей совсем рядом Мине волнуют и не дают сосредоточиться.

Нужно как можно быстрее заканчивать эту экскурсию.

В медблоке торопливо представляю Минаю врачу, и предупредив о том, что напишу ее расписание в чате, прощаюсь. Мне определенно требуется чем-то отвлечься, пока я не сделал нечто непоправимое.

Поэтому сейчас самое время встретиться с Максом.

По мысленной связи пытаюсь определить где он находится.

«Макс, ты в университете?» — спрашиваю. Если услышит и ответит, значит где-то недалеко.

«Да, я у себя, — почти сразу слышу вторгнувшийся в мысли его голос. — Заходи»

«Буду через минуту»

Поднявшись на пятый этаж, миную собственную дверь и дохожу до комнат Макса и Елены. Коротко стучу. Макс открывает и сторонится, пропуская меня внутрь.

Из соседней комнаты выходит облаченная в преподавательскую мантию Елена — его пара. В руках ее острая указка, а платиновые волосы уложены в строгий пучок.

— Привет, Кайд, — приподнимается на цыпочки, и я наклоняюсь навстречу, чтобы она тронула губами мою щеку. — Развлекайтесь, мальчики, я ушла. — Вопросительно заламываю бровь, и Елена поясняет, демонстративно рассекая воздух длинной указкой: — Пора преподать детишкам пару уроков.

Елена преподаватель философии, и у нее на самом деле сейчас уроки.

Макс закатывает глаза, но губы его растягиваются в улыбку.

Когда за Еленой закрывается дверь, поворачивается ко мне.

— Что у тебя?

— Мне снова нужен камень судьбы, Макс, — говорю коротко. Это как сигнал «мне кажется, что я нашел ее», и Макс это понимает.

Задумчиво прикусывает щеку изнутри.

— Он не готов, но если срочно, то я сделаю, что смогу…

— Срочно, — отвечаю коротко.

Макс

Елена