Глава 4

Анна

Всю ночь не могла сомкнуть глаз. Перед глазами постоянно стояла картина, как Беркутов лапал двух красавиц за талию, задорно с чего-то смеясь. Ворочалась с бока на бок и не могла понять, почему он не даёт мне уснуть. Всего две встречи за один день и уже он в моих мыслях.

Прикусываю нижнюю губу, вспоминая, как его губы касались моих. Он был словно изголодавшийся зверь по своему любимому лакомству. Мужчина, о которого пахло дымом, но в первые меня это не смущала. А, наоборот, нравилось. Нравился его запах с дымкой. Вкус его губ особенный и я высовываю кончик языка и слизываю его с нижней губы, переходя на верхнюю и стону. Немыслимо. Как же вкусно.

Никогда не любила запах и дым сигарет. Меня буквально выворачивало наизнанку от них, а здесь контраст с тем, что было раньше. Я даже Яру запретила курить рядом с собой. Не раз на этой почве был скандал, но он меня совершенно не слушал, не понимал. Словно разговаривала со стеной, пытаясь объяснить — мне плохо от никотина. А сейчас сама, как мартовская кошка льну к этому беспринципному мужчине, что просто взял и словно заклеймил собой. Будто теперь принадлежу ему. Только вот фигушки ему. Я не девочка на одну ночь. И не позволю собой манипулировать. И всё же вкус его губ — это нечто несравнимое ни с одним известным и неизвестным Раем на земле.

Уснула уже под утро. Сегодня меня ждёт тяжёлый день, так как у отчима юбилей, и я должна вести себя подобающе, как истинная леди. От этой мысли меня всю передёргивает, а лицо морщится, будто съела с десяток лимона. Бяка, в общем, одним словом.

Никогда не любила все эти мероприятия. Они жутко бесили. В это мгновение, мне казалось, я фарфоровая кукла, а кукловод дёргает за ниточки, привязанные к моему телу. Стань вот так. Повернись. Улыбнись. Станцуй. И им всё равно, что мне этого совершенно не хочется. Я в кругу людей, где важно поведение, воспитания. Ты должна быть леди — твердила мне с самого детства мама. А я как послушная болванка, повторяла всё то, что мне велели.

Встав с кровати, взгляд тут же наткнулся на чемодан в углу. Беркутов.

Знаю, что ему нужен он, потому как в нём лежат большие миллионы, и поверьте не обычные, российские, а самые, что не наесть евро. Пару предложений перевела и что я поняла, что с хозяином этих документов лучше не ссориться. Но вчера, почему-то не смогла сдержаться и соврала, что разорвала документы и выкину. Внутри червячок грыз подстегнуть, вывести его. Не знаю почему, но факт остаётся фактом — он меня бесит. Наверное, поэтому я чувствую к нему непонятные чувства. И я всеми силами буду их заталкивать. Вот отдам ему бумаги и буду заталкивать, прогонять.

В два дня ко мне прибыл парикмахер и визажист, а к четырём верная подруга Алька. И мои феечки занялись ею. На вешалки, на ручки двери шкафа весило шикарное шёлковое платье в пол. Как только, увидела его поняла — моё. Это всё, что было перед глазами. С виду оно совсем обычное, простое, но поверьте уведя его сзади — устоять точно не сможете. В мыслях хихикаю, а меня знобит от какого-то непонятного предчувствия. Совсем не хорошего. Не могу понять отчего оно, но меня разрывает на части.

Делаю вдох-выдох и поднимаю подбородок, давая всем понять — Богданову Анну, никто никогда не сломит.

Так, всегда говорил папа и очень переживал, что, если меня чуть заденешь — будет так больно, будто я расшиблась об землю насмерть, словно мне вырывали крылья в клочья с кровью. Вот поэтому будучи ещё совсем маленькой пообещала отцу — вот чтобы то не стало быть сильной и держать удар.

Прибыли мы в десять вечера, когда всё было в разгаре. Отчим с матерью мило всем улыбались, а меня перекорёживало от их лицемерия. Как бы я их ни любила, но вести себя вот так, как минимум неправильно, максимум-…

Поздоровавшись с родителями взяв с подноса официанта, что был в форме словно с иголочки, бокал белого игристого шампанского, отошла в сторону, разговаривая с горячо любимой подругой. Пару раз к нам подходили какие-то мужчины, кидая пару раз, скрывались. Я устала стоять и слушать. Ноги затекли, но нужно стоять смирно. С детства указ. Улыбайся. Будь хорошей девочкой для всех.

Вижу, как ко мне приближается мама с Иваном Алексеевичем и каким-то мужчиной, в возрасте сорока лет. Статный, в форме, и скорей всего богат, потому как отчим никогда не будет водиться с людьми, что ниже его круга. Мужчина неплох. Светло золотые волосы, зализанные назад специальным гелем, лёгкая бородка, отчего меня немного дёрнуло. Никогда не понимала, как можно целоваться с мужчиной, у которого есть борода и усы. Они же лезут тебе в рот, и ты даже поцеловать любимого не можешь. Брр, страсть-то какая. Он ничего, но вот, а место него приходит совершенно другой образ. Тот, что засел в голове.

— Добрый день, — произношу вежливо, как меня учили.

Мужчина смотрит на меня внимательно, словно оценивает, а мне от его взгляда хочется спрятаться и никогда больше не появляться в поле его виденья. Он холодный, что одним своим взглядом может пригвоздить в полу намертво. Издали показался неплохим, но вот сейчас, когда он подошёл так близко, могу прямо сказать — от него дурно.

— Добрый день, Анна, — бес спроса берёт мою руку в свою и целует в тыльную сторону. От этого хамского действия в шоке, как впрочем и не одна я.

Чувствую, как Аля вся напряглась, как и я. Мне хочется выдернуть из его захвата свою руку, но вот в чём беда — не могу.

— Анна, — начинает отчим и это ой как мне не нравится. Весь его тон и твёрдое «Анна», говорит о том, что ничего хорошего от этого не жди. — Это Артур Вениаминович. Глава очень влиятельной на рынке компании. Я недавно тебе о нём рассказывал, — тут же стала прокручивать слова Ивана в голове, припоминая, что что-то такое было.

— Да, я помню. Очень приятно, — пытаюсь выдавить из себя улыбку, но получается не очень, так как подруга тычет локтем вбок.

— Взаимно, — вежливо отвечает, а потом поворачивается к лучшему другу папы. — Иван, могу ли я пригласить вашу дочь на танец? — а у меня в тот же миг горит красной кнопкой жирное «Нет», но чёрт возьми, кто меня спросит.

— Да, позволяю, — учтиво отвечает Иван, и Артур протягивает мне руку, а я смотрю на неё и не могу вложить свою. Всё бунтует против. Каждая клетка тела и души кричит, чтобы не соглашалась, но вместо того, чтобы отказать, вкладываю свою ладошку в его, и мы срываемся с места.

Мужчина вытаскивает меня на середину зала, обнимает за оголённую спину рукой и прижимает к себе. Вздрагиваю. Мне неприятно, но сделать ничего не смогу.

Мы кружимся в танце. Мой спутник ведёт медленно, но по телу не бегут мурашки от соприкосновения его ладони с моей спиной. От него не бьёт током, и не закатываются глаза от наслаждения, только потому, что он рядом. И самое главное — от него не бьётся сердце, в ритме от которого чувствуешь, что умрёшь.

Артур Вениаминович, о чём-то говорит, спрашивает, а я только и делаю, что отвечаю невпопад и улыбаюсь, как дурочка. Да, хороша болванка, ничего не скажешь.

Вмиг чувствую прожигательный взгляд между лопаток, спускающий по спине, как раз как и движение своего спутника в танце. Замираю. Тело начинает гореть, а меня всю мелко потряхивать. Сердце пронзает один-единственный, но мощный удар. А я, не выдержав, оборачиваюсь, встречаясь со льдистыми глазами, что покрылись кромкой льда, прожигающий меня, а в частности, мою спину.

Меня прожигает холодный и злой взгляд Беркута. Он смотрит прямо в упор. Нас разделяет всего несколько метров, но даже отсюда, я вижу, как ходят ходуном его жевалки на скулах. Как он хмурится, а рука, что держит стакан с какой-то жидкостью сжата с такой силой, что вот, вот он лопнет, разбиваясь в ладони, врезаясь мелкими осколками в руку. Меня бьёт озноб, а по телу проходит разряд и мелкие иголки кусают кожу, как будто я не в душном здании, а на улице, раздетая в сорокаградусный мороз вышла.

Моё тело начинает гореть, пылать, только от одного колючего взгляда двух бездн. Помню, как он меня целовал, зажимая в углу клуба. С какой жадностью, страстью преподал к моим губам, который помнят ещё его вкус. Закусываю нижнюю губу и устремляю свой взгляд прямо на него.

Чёрт! Аня о чём ты думаешь, чёрт тебя подери…? Вчера он сначала зажимал тебя в грязном клубе возле туалета, а потом пялил двух баб, что скорей всего повелись на его мордашку. Хм, не спорю, он хорош собой, но никак не возбуждает и не импонирует. Вот от слова совсем.

Не знаю, что он здесь делает и почему так на меня смотрит, да и мне всё равно. Ещё вчера он уводил с собой двух красоток, а сегодня прожигает меня насквозь — будто я ему изменила. Кабель.

Так, стоп, Богданова! Сейчас с тобой рядом мужчина, что крепко держит, ведёт тебя плавно в нежном танце, а ты всё никак не можешь отвести взгляд от этого кабеля.8c847c

— Анна, что-то случилось? — раздаётся совсем рядом возле уха. Вздрагиваю, поворачивая голову обратно, встречаясь с внимательным взглядом карих глаз своего спутника.

— Нет, всё хорошо. Просто увидела знакомую, — стараюсь улыбнуться, но выходит совсем вяло.

И походу мне совсем не поверили, так как рука, что лежит на спине, прижимает ближе к себе, а взгляд, прожигающий мою спину в той самой области, горит настоящим пеклом будто я горю в самом настоящем аду. Но стараюсь не обращать на это внимание. Мне совсем неинтересно почему Беркутов так смотрит на меня. Пусть проваливает к чёрту.

Мой партнёр прижимает к своей груди сильнее, делая шаг назад, потом в сторону, а я смотрю на него. И он совсем не вызывает у меня положительных эмоций. Не знаю почему, но от него хочется поёжиться и спрятаться. Несмотря на то, что он вежливый и вроде приличный человек, но от него исходит какая та плохая энергетика. Я это почувствовала ещё тогда, когда он вместе с отчимом подошли к нам с Алей.

Не успеваю понять, что происходит, как меня резко отпрянуло от Артура, крутануло и я, как будто падаю, но руки Артура Вениаминовича держат крепко за талию, а я не могу успокоить своё сердцебиение от неожиданности. Смотрю прямо в глаза мужчины, нависающего надо мной, а в них лёд. Он держит меня так, словно я ему принадлежу и даже не подумывает отпускать.

— Не помешаю? — раздаётся недовольное сверху. Вздрагиваю, поворачивая голову в сторону человека, что нас «потревожил». Беркутов.

Сейчас ещё сильнее я вижу в его глазах злость и ненависть. Он недоволен. И прожигает меня взглядом, о чём говорит — мне точно не поздоровится.

Осторожно руки Артура поднимают меня и вот я уже стою спокойно на земле, только почему-то легче не становится, а только сильнее скрючивает желудок, а горло сдавливает спазм. Не могу сказать ни слова, потому, как, сейчас мне хочется рассмотреть мужчину напротив. Сегодня он выглядит совершенно иначе. Белая рубашка обтягивает его мускулистую грудь, как вторая кожа у змеи. Чёрные брюки идеально сидят на бёдрах Беркута, но меня совершенно не это привлекло внимание. Тату. Вот, что стало причиной моей заинтересованности.

Верхние три пуговицы расстёгнуты и оттуда выглядывают чёрные чернила замысловатых букв. Не могу понять, что там написано или нарисовано, но на пальцах аж закололо. Так захотелось прикоснуться к татуировке и обвести её края. Сглатываю, прикрывая глаза.

— Вы не против, если я украду вашу спутницу? — слышу голос и резко открываю глаза, встречаясь с полыхающим огнём напротив.

— Конечно же, нет, господин Беркутов. Вы не пожалеете, что выбрали в спутницу эту прекрасную леди, — раздаётся почти над ухом, но я никак не реагирую. Сейчас меня интересует совершенно другой мужчина.

— Не сомневаюсь, господин Чернов.

Слышу, как шаги знакомого отчима отдаляются, а я по-прежнему не могу отвести глаз от мужчины напротив. Он смотрит пронзительно, но всё ещё зло и недовольно.

Всё моё существо твердит внутри, что мужчина настолько злой, что ещё немного и он точно набросится на кого ни будь, а, точнее, на господина Чернова. В этом у меня нет сомнения. Но какого чёрта он позволяет так себя вести? Кто он, вообще, такой, чтобы так себя вести?

Не на шутку злюсь. И лучше тебе сейчас уйти Аня, пока ты не натворила что-нибудь неприличное. Например, врезала этому козлу прямо по морде. Разворачиваюсь и делаю первый шаг в сторону, но не успеваю сделать второй, потому как цепкая рука хватает за руку и поворачивают на себя. Поднимаю голову на мужчину.

— Что вы себе позволяете, господин Беркутов?

— Хватит играть! — зло отчеканивает мужчина.

Никак не комментирую его слова, а только пытаюсь вырвать руку из его стального захвата.

— Отпусти! — зло рычу и отвожу взгляд, чтобы не сталкиваться с его глазами. Его близость будоражит, тело начинает гореть огнём. Не могу понять, почему так реагирую на него.

— Вы должны мне танец, и я намерен сегодня его получить, — властный голос, а у меня перехватывает дыхание оттого, как это было сказано, будто я его игрушка.

Рука исчезает, а на её месте появляются красные пятна. Чёрт! Будут синяки. Ну спасибо, господин Беркутов.

Знаю, что лучше станцевать с ним, и не злить, но не могу сделать и шагу. Внутри всё сковывает и мне трудно дышать.

Замираю не в силах сделать последний шаг, что разделяет нас. Его запах дыма и тела вдруг обволакивает меня, и я расслабляюсь. Мой взгляд упирается в чисто выглаженную белую рубашку, что обволакивает тело мужчины, как вторая кожа, отчего видна каждая мускула на идеальном теле Михаила, теперь отчётливее, чем вдали. В ушах стоит гул, чувствую, как на нас устремлены миллионы глаз, но всё это меркнет, отходит на второй план, по тому, как сейчас, чувствую близость этого мужчины.

Делаю глубокий вдох и в эту секунду прохладные руки ложатся на мою обнажённую спину и привлекают к себе. Красное шёлковое платье соприкасается с хлопковой рубашкой, и я чувствую сильное тело, хоть и, между нами, два слоя ткани. Ладони непроизвольно ложатся на мускулистую грудь под собой. Вздрагиваю, поднимаю робкий взгляд, встречаясь с ледяными, словно айсберг в океане, глазами. Его ладони начинают изучать оголённый участок кожи, отчего по телу расползаются мурашки. Перехватывает дыхание. Сердце начинает бешено стучать в грудную клетку. А по позвоночнику проходят миллиард электрического заряда.

Я совсем не мышка, но сейчас чувствую себя именно так — зайкой в лапах злого и хищного волка.