Глава 5

Михаил

Я помешался на ней, словно безумец. И даже вчера после жёсткого траха с теми крошками, что подцепил в клубе, дабы вытрахать из мозгов образ и запах девчонки, я не смог не думать о ней. Секс не принёс особого наслаждения, как прежде. Просто механические движения, ни более того. Нимфа, словно приворожила меня, как самая настоящая ведьма, которых в древности сжигали на костре за колдовство. Рядом с ней я теряю рассудок и всё, что мне требуется — это Она.

Я обезумел от её запаха, податливого тела. Стоит только вспомнить, как она таяла, как сахар на моих губах, в моих руках, и крышу сносило напрочь. И даже когда трахал шлюх под собой, представлял малышку вместе них. Воображения разыгралось настолько, что чувствовал её запах, словно она была не где-то далеко в этом многолюдном городе, а совсем рядом — прижималась к моей коже и выдыхала стоны в губы. Я как изголодавший волк брал продажных девок, но удовлетворения никакого это не приносило. Наоборот, только отвращения к ним, к самому себе.

Внутри как будто что-то переключилось, стоило лишь прикоснуться к малютке, вдохнуть её запах, впиться в губы жадным, голодным поцелуем. Стоило всего несколько раз столкнуться, и я уже не я. Меня дико раздражало и бесило. Какая-то девка забралась ко мне в голову и не хочет оттуда выходить.

Сегодня срывался на всех в компании, что подчинённые забрались в свои конуры и не вылазили, пока их начальник не уйдёт с работы. С самого утра ждал отчёт от безопастника о нимфе, но ничего конкретного он не нарыл. На что я ещё сильнее разозлился. Малышку зовут Анна Богданова, двадцати пяти лет. Окончила Филологический институт города. Родилась здесь же, но после окончания учебного заведения её пригласили работать в Мадрид и вот теперь ясно, как она смогла «украсть» мой чемодан. Наверняка они похоже, и девчонка просто взяла не тот. Но эта никак не снимает с неё ответственности. О родителях ничего как странно не было известно. Словно вся информация была засекречена или просто-напросто удалена из базы данных.

Всю дорогу до особняка Орловского Аня никак не выходила у меня из головы. Для меня она стала загадкой, что так хотелось поскорее отгадать и узнать, что же скрывается внутри конфетки с привлекательной обёрткой. Такая же, как и все остальные, или же всё-таки нет. Но стояло мне только зайти в дом и зацепить взглядом ведомую фигурку и саму девушку, а рядом с ней не менее знакомого мужчину, как по венам потекла злость, смешанная с дикой яростью.

Аня танцевала в лапах старого хрыча Чернова. Его рука прижималась к, мать твою, обнажённой спине малышки, что была в красном шёлковом платье длинной чуть ниже колен. Разрез открывал вид на идеальную спину девочки до самого копчика, что в штанах сразу встал по стойке смирно. Её талия была божественно, а взгляд прошёлся по каждому изгибу нимфы, задерживая глаза на аппетитной попке. Но факт в том, что Аня танцует с Черновым. Да даже если бы танцевала в лапах другого, всё равно бы разорвал того на куски.

Мне вдруг захотелось врезать каждому, кто хоть прикоснуться или посмотрит на мою нимфу. Потому что только я вправе смотреть, трогать, трахать эту красотку. Я и никто больше. Она принадлежит мне, как и вся её оболочка с идеальным телом.

Проходящий официант, что шёл мимо предложил чего-нибудь выпить. Взял стакан с виски в руку и, поднеся его к губам, сделал большой глоток, не отрывая взгляда от пары. Прожигаю спину Ани, мне кажется, насквозь настолько сильно, что девушка чувствует и оборачивается, встречаясь со мной взглядом. Шок. Удивление. Неверие. Всё это плещется в глазах красавицы. Она рассматривает меня, кажется, вечность, а я не могу оторвать от неё взгляда. До такой степени она красивая. Но потом Чернов забирает её у меня и это настолько злит, как только стакан в моей руке не взорвался от этой ярости.

Я настолько быстро зверею, что не понимаю, как кому-то отдаю стакан с алкоголем и подлетаю к парочке.

— Не помешаю? — не говорю, а рычу.

Вижу, как малышка вздрагивает и переводит, на меня взгляд. Меня одолевает злость, ярость, ненависть. И всё, что мне сейчас хочется вмазать в морду Чернову, чтобы раз и навсегда стереть с его лица довольную ухмылку и желания приближаться к Моей добыче.

Господин Чернов ставит Аню, и та теперь рассматривает меня ещё большим интересом, чем прежде. Её взгляд прошёлся по груди, спускаясь, но вдруг возвратился, остановившись ниже ключице. Я кожей чувствовал в этот момент, как мысленно её тонкие, изящные пальчики очерчивали контур татуировки, а, точнее, букв. Меня пробирает всего и с каждой уходящей секундой тяжелее держать себя в руках.

Сглатываю и перевожу взгляд с нимфы на Артура, стоит едва ей прикрыть глаза. Видать, не только мне даётся так тяжело её присутствие рядом, как и ей моё.

— Вы не против, если я украду вашу спутницу? — спрашиваю только из вежливости, потому что мне на хер не нужно его согласия, чтобы забрать её.

Мужчина наклоняется вперёд, над ухом нимфы, а я сжимаю руки в кулак, держа их в карманах брюк, чтобы никто не заметил, насколько я взбешён, желая разорвать этого паскуду на куски.

— Конечно же, нет, господин Беркутов. Вы не пожалеете, что выбрали в спутницы эту прекрасную леди, — проговорил с ухмылкой на лице. А мне хочется закопать его живём, где ни будь в лесу, чтобы никто не нашёл.

— Не сомневаюсь, господин Чернов, — отвечаю более невозмутимо, хоть и спокойствие это даётся ох как нелегко.

Артур покидает нас и какое-то время малышка стоит неподвижно. Словно борется внутри себя с демонами, не зная, что делать и как лучше поступить. Но только красавица, я тебе не дам право выбора. У тебя его просто нет.

Как только Аня делает шаг, пытаясь от меня уйти, хватаю её за руку, крепко сжимая. Поднимает на меня злой взгляд.

— Что вы себе позволяете, господин Беркутов? — меня всего передёргивает оттого, что малышка разговаривает со мной на вы. И это после того, чтобы было между нами в клубе. И тут же бросает в жар, а член наливает диким возбуждением и кровью от нахлынувших воспоминаний.

Не нравится, как она вырывается, словно мои прикосновения ей неприятны, хотя ещё сутки назад она таяла в моих руках. Не нравится, что припирается, но стоит только властно проговорить, что она должна мне танец, как Аня прекращает попытки удрать и я отпускаю её, хоть и боюсь, что она тут же ускользнёт из моих рук.

Малышка замирает, не решаясь сделать последний шаг, что разделяет нас. Делает глубокий вдох и не выдержав привлекаю к себе, кладя руки на её обнажённую спину. Ладони малышки ложатся на мою грудь, а я начинаю изучать оголённый участок кожи на её спине. И походу я сейчас слечу с катушек, потому как, пересчитывая каждый позвонок на спине, мне хочется уткнуться губами в мраморную кожу и провести сверху вниз, собирая вкус Ани.

И не удержавшись опускаю голову к крошке, прижимаясь к пылающей коже на её плече. Совсем рядом с тонкой бретелькой платья, что удерживает его на теле девушки. Нимфа вздрагивает, а я ещё сильнее привлекаю к себе, впечатывая в грудь. С её губ слетает сладостный стон. И я знаю — она прикрыла глаза, а пальчики впились в мою рубашку, комкая её. Уверен после того, как она отпустить, вещь будет мятая, но мне наплевать, как и то, что вокруг нас люди, которые могут заметить, что мы делаем.

Её вкус на моих губах, а запах на мне, и я рычу. Я хочу её.

Рука поднимает, обхватывая аккуратно шею. Веду губами вверх по коже, останавливаясь возле ушка, шепчу:

— Если ещё хоть раз увижу тебя с ним — твоя попа вся будет синяя, — рычу, сильнее сжимаю руки на талии. Даю ей почувствовать, что она Моя.

Малышка замирает в моих руках, а в следующую секунду пытается вырваться, отталкивая меня своими маленькими кулачками в грудь. Но я не даю ей этого сделать, только сильнее впечатываю в себя. И чтобы никто не заметил нашей перепалки, начинаю вести в танце.

— Прекрати, — рычу на ухо Ани.

— Отпусти, — вторит мне, поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. — Что ты себе позволяешь, заявляя такие слова? Кто ты, вообще, мне? Папочка? — в её голосе холод, но мне наплевать, потому что она моя.

— Если надо будет, буду папочкой, — отвечаю в тон Ани. — А теперь помолчи. Не привлекай к нам много внимания. Это не к чему.

Девушка опускает голову, слегка пытаясь отодвинуть меня от себя. Но все попытки сводятся к одному — только сильнее впечатываю в себя. Аня напряжена, скована и это мне совсем не нравится, но несмотря на это член в штанах уже готов разорваться от близости с этой крошкой. Она странным образом влияет на меня. Не так, как остальные особи женского пола. От неё теряю разум. Каждый вздох её телом, задевает какие-то невидимые струны в душе, что хочется впечатать её в себя, чтобы аромат остался на мне навечно. Но как же это бесит. Потому что всё, что со мной происходит мне совсем не нравиться.

— Где документы? — спрашиваю, и не потому, что они так важны, а потому, что тишина сейчас душит. Мне хочется слышать её голос, пока мы танцуем. Я не хочу молчать и всеми возможными способами пытаюсь её разговорить.

— У меня дома, — бурчит под нос.

— А кто-то говорил, что разорвал их, — ухмыляюсь, вспоминая слова девушки вчера в клубе.

— Я бы не посмела их разорвать. Так, контракт на миллионы долларов, — поднимает взгляд, говоря более уверенно, а не как пару минут назад скованно.

— Хм, ты его читала? Там же всё на испанском, — интересно что она скажет. Хотя я и так знаю, что девушка хорошо знает не только этот язык, но и другие, потому как на факультете их было несколько.

— Я знаю язык, и мне не было сложно перевести всё, так как работала в Мадриде переводчиком, — отвечает мне и вновь утыкается в мою рубашку.

Не хочет разговаривать? Ладно.

Веду ладонями вверх по спине, стараясь успокоить Аню. Хоть внутри у самого до сих пор всё взрывается, стоит только вспомнить, что пару минут назад она была в лапах Чернова. Если она думает, что приказал ей с ним не видеться из-за своей прихоти, то она глубоко ошибается. Артур очень низкий и подлый человек. Я видел в его глазах о чём он думал и не позволю и на миллиметр придвинуться к малышке. Уже не говоря о большем.

Но вместо того, чтобы успокоиться Богдановой, успокаиваюсь я. Меня отпускает ярость и злость, но поднимается другое — желание, возбуждение просто накрывает с головой. Если ещё несколько минут назад я мог контролировать его, то сейчас нет. Аня словно какой-то афродизиак — стоит раз вдохнуть в себя, и ты в вечном рабстве. Я сам себе противоречу.

Что же ты со мной делаешь малышка?

Правую руку опускаю на поясницу, туда, где начинается кромка платья, но не возле попы, чуть выше. Притягиваю к себе, утыкаясь лицом в шею, а малышка затрепетала, как птичка в клетке, стояло только прикоснуться губами к коже на шее. Мы плавно двигаемся, не отлепляя друг от друга. И в этом танце больше единения, чем в сексе.

Девочка дрожит в моих руках, а я только крепче сдавливаю её в своих объятиях. Я схожу с ума. Просто дурею от близости с этим ангелом, что так резко, но метко появилась в моей жизни. Не знаю, что со мной происходит и по-прежнему мне это не нравится, но не могу оторваться от Анюты. Она такая тёплая, уютная. Маленькая в моих медвежьих объятиях. Боюсь, что её могут обидеть и прежде всего я.

Моё существо требует её близости до сумасшествия, до каждой клеточки в теле. Мне кажется, будто она всегда была в моей жизни. Словно знаком с ней вечность, но только сейчас нашёл, обрёл.

Целую в шею, а маленькие пальчики сильнее сжались на моей рубашке. Девочка так же неравнодушна, как хотелось бы ей казаться.

— Melegim, — шепчу на ушко. Анюта вздрагивает и поднимает на меня свои очи, а мне кажется именно в этот момент я понял, что пропал.

— Что ты сказал? — говорит одними губами, но я разбираю и только мотаю головой.

Её глаза цвета морских волн горят так ярко, что озаряют своим светом мою душу и весь зал. Кладу ладонь на щёку, поглаживая большим пальцем бархатистую кожу. Нимфа прикрывает глаза и её тело расслабляется в моих руках, но всё так же не выпускает из рук рубашку.

Музыка продолжает играть, сменяя друг друга, но сейчас мы ничего не замечаем вокруг. Есть только Я и Она. Руки поглаживают обнажённую спину, наслаждаясь прикосновением к коже девушки. Хоть так, но я могу быть к ней ближе. А как хочется, чтобы сейчас между нами не было преград в виде моего костюма и её платья, от которого сводит всё нутро, разливая по венам кровь с примесью дикой ревности. Она настолько сногсшибательно в этом платье, что я вижу, как на неё жадно смотрят все особи мужского пола. А мне хочется скрутить им шею до хруста в позвонке, чтобы не смели смотреть на melegim.

Девочка утыкается мне в шею, поводит маленьким носиком по ключице, спускаясь вниз там, где высечены аккуратные чёрные буквы татуировки, опаляя их своим дыханием. А я, чёрт возьми, задерживаю впервые дыхание от предвкушения того, как она прикоснётся к ним. Обведёт края тату и поцелует каждый миллиметр их. Чёрт я походу двинулся на этой девочке. Впервые в жизни такое чувствую. Но это настолько в кайф, что всё нутро сводит. Но этого не случается. Нюта только утыкается лбом мне в грудь и шумно тяжело дышит.

Не могу больше. Всё нутро сводит от необходимости прикоснуться намного откровеннее, чем сейчас позволяют обстоятельства. Больше нет сил терпеть.

Отпрянул от Ани, та подняла на меня свои большие красивые глаза, посмотрев с немым вопросом. А я ничего не могу сказать. Хватаю аккуратно её за запястье и веду на выход из-за зала. Хотя бы на миг. На короткое мгновение, но я хочу почувствовать не только её нежнейшую кожу на обнажённую спине, но и вкус губ, что сводит меня с ума.

Вышли из-за зала. Прошли пару метров, завернув за угол, как увидел в конце коридора дверь ведущую в помещение. Не думая, направился туда, держа за руку нужную так сейчас девушку. А эта маленькая нимфа следовала за мной, так, будто куда бы ни позвал — она последовала бы за мной. Хоть на край света. И это её доверие, сшибает меня с ног. Так не должно быть. Не должна мне верить, потому что не знает обо мне совершенно ничего.

Открываю дверь в небольшую комнату, где нет света, но нам сейчас он и не нужен. Завожу Аню в неё и закрываю дверь, поворачивая замок запирая. И не медля ни секунды, впечатываю нимфу в стену. Жадно преподаю к пухлым вкусным губам, о которых мечтал всю ночь и день после того, как мы расстались.

Девочка отвечает мне также пылко, оплетая пальчиками шею, пробираясь вверх к волосам, запуская в них руки. От прикосновения меня простреливает молнией в сердце, отдавая сначала в спину по позвоночнику, а потом в пах. Вжимаю Аню в стену своим телом, чтобы она почувствовала, насколько сильно я её желаю. Кладу руку на бёдра, веду вверх, поднимая платье. Я хочу её. Дико. Безумно. Словно если сейчас не возьму малышку, то умру.

Отрываюсь от сочных сладких губ веду вниз по скуле, к шее, к ключице. Жадно впиваясь в неё губами, а потом провожу игриво языком. С губ девушки слетает стон, и я ловлю его. Вкусная. Моя девочка. Melegim.

Спускаюсь к шее, вниз к двум яблочкам, что так хочется поцеловать, вкусить их. Опускаюсь, приседая, задирая платья до грудей. Целую плоский, аккуратный животик. Идеальная. Вся. Малышка задрожала, вцепившись пальцами в мои волосы, сжав их.

— Тише, melegim, тише, моя девочка, — шепчу, целуя каждый миллиметр Ани.

— Берку… — не успевает договорить, потому как мои губы у кромки трусов.

— Миша, Аня. Меня зовут, Миша.

— Миша, — слетает с её губ, когда прикасаюсь к запретному плоду. Хочу малышку. Но не только чтобы было хорошо мне, но и доставить удовольствие и ей. Нет, секса у нас не будет. Не здесь. Не в этом месте. А у меня дома. Только у меня в комнате, на белоснежных простынях. При полном свете, когда смогу видеть её всю обнажённую. Её кожу совершенную, чистую, как сама луна. Как она тяжело дышит от моей близости. Как её чёрные, словно угольки, волосы разметаются на белых простынях, а я буду её целовать. И жадно брать, словно через мгновения мы умрём.

Отодвигаю тонкую кромку трусов и прикасаюсь к заветному месту губами. Малышка стонет и сильнее впивается пальцы в волосы, а я начинаю ласкать клитор Ани, доставляя не только ей, но и себе удовольствие.

В паху сводит до такой степени, что яйца сейчас лопнут от запаха моей девочки. Оттого насколько она сладкая и вкусная. Я хочу её до помешательства.

Провожу языком по клитору туда-сюда и вбираю в себя сок малышки.

— Миша, — хрипит.

Знаю малышка, я тоже тебя хочу, но не здесь. Не сейчас. Всё будет.

Обвожу пальцем вход в узкую дырочку и медленно вхожу. Аня задерживает дыхание и когда толкаю в неё палец, воображая, что вместо него мой член, выпускает протяжный стон. Двигаюсь чуть осторожно, медленно, чтобы она привыкла, не забывая ласкать девочку. Всё сводит внутри и яйца тоже сейчас взорвутся, лишая меня потомства.

Всё не могу больше. Я просто слетел с катушек, но мне наплевать. Резко отпрянул, как маленькая раскрыла свои глазки и посмотрела на меня вопросительно. А я не мог отвести взгляда от её глаз быстро расстегнул ремень вместе с брюками и спустил их. Также приспустил боксёры, освобождая член из плена, в которых так тесно.

— Я хочу тебя, — шепчу возле губ и прижимаюсь к ней, но только трусь членом о вход. Сейчас пока только так девочка. Но когда ни будь я войду в тебя по-настоящему и присвою себе уже навсегда.

— Миша, ах, — прикрывает глаза, утыкаясь лбом в грудь. А я просто двигаюсь. Не вхожу, но имитирую половой акт. Хоть так, но могу быть с ней близок. И мне так хорошо, как никогда раньше.

Я хочу, чтобы каждый её стон, каждый выдох и вдох принадлежал мне и только мне. Знаю я собственник, но только с этой девочкой. Не знаю, как и почему, но это так.

— Аня, — утыкаюсь в шею, вдыхая запах малышки, а девочка только поднимает глаза на ключицу и, наконец, прикасается пальчиками к моим татуировкам.

Прикосновение настолько лёгкое, нежно, словно крыло бабочки. Даже в темноте безошибочно находит их, проводит кончиками пальцев контур тату, очерчивая их. Наконец, маленькая. Как долго я этого ждал. Наверное, целую вечность. Никому не позволял к себе прикасаться в этом месте, но ей позволю всё. Абсолютно.

Целую скулы, ушко, каждый миллиметр её кожи.

Одна моя рука возле волос девочки, совсем рядом. Другой вцепился в бедро нимфы, приподнимая ножку выше, закидывая себе за спину. От её близости темнеет в глазах, и я опускаю голову тяжело дыша, продолжая двигаться.

Она дрожит, метается подо мной. Хрипит и тихо стонет. А меня разрывает на части.

— Аня. Анечка, малышка моя… Melegim, — а девочка тает в моих руках и когда в последний раз слегка толкаюсь в её складочки она распадается на осколки, задевая в моей душе струны своим стоном, что я не выдерживаю и впиваюсь в её губы жарким поцелуем, распадаюсь вместе с ней. Оставляя на её теле свою метку.

Тяжело дышу, пытаясь привести мысли и дыхание в норму. Только вот с трудом получается, потому как рядом с этой малышкой не получается нормально мыслить и уж тем более оставаться равнодушным. Не знаю, что она со мной сделала, но походу я окончательно двинулся на ней. Заболел. Помешался. Называйте это как хотите. Но факт остаётся фактом. Я болен Аней.

Не знаю, насколько это, но, надеюсь, на короткий промежуток времени, так как это мне не особо нравится.

Нет, малышка, конечно, хорошенькая и, может быть, я с ней и закрутил бы роман, но сейчас это мне совершенно не нужно. Я люблю свободу и трахать других. А если заведу роман с этой крошкой, то придётся быть верным только ей. А меня воротит только от одного этого слова.

Чёрт! Злюсь на самого себя и стискиваю пальцами кожу на талии нимфу, отчего Аня ойкает.

— Пусти. Мне больно, Миша, — пытается оттолкнуть от себя, но я не позволяю.

Только сильнее к себе прижимаю, вдавливаю, опуская голову вниз между её шеей и плечом, утыкаюсь в ложбинку. Высовываю немного язык и провожу им по коже, которая тут же покрывается мурашками и мелкой дрожью.

— Прости, — шепчу.

Не понимаю, что со мной творится. С одной стороны, понимаю, что заболел девчонкой, а с другой — нафиг мне это надо, когда могу трахнуть любую, на какую только покажу пальцем. Но почему-то хочется именно её. Аню. Малышку, от которой стынет в жилах кровь, а в яйцах сжимается всё до потери сознания.

Нимфа опускает чуть голову вниз и её дыхание, что такое же тяжёлое, прерывистое, касается моего виска. Её пальчики ведут по рукам, предплечьям, шее, останавливаясь возле волос на затылке и нежно начинают вырисовывать подушечками пальцев какие-то узоры. А я, чёрт подери, начинаю урчать, как кот, что получил, наконец такую желанную сметану.

Провожу носом возле шеи, вдыхая запах девочки. Несравнимое удовольствие. Только не могу понять, чем она пахнет. Какими духами?

Ладонями введу вверх по талии, перебираясь на обнажённую спину, как тут же пах простреливает вновь желанием к нимфе. Я хочу её. Но непросто поиграть, как это было пару минут назад, а по-настоящему войти в неё одним резким толчком, чтобы заполнить всю без остатка. Но прежде всего мне хочется её касаться, чтобы чувствовать кожей её кожу.

Во мне просыпается какая-то нежность к Ане. Что до этого никогда во мне не проскальзывала. Я расчётливый и холодный человек, что только и делает, используя противоположный пол для своих утех, но рядом с ней я забываю про это. Внутри горит дикий инстинкт, что требует только эту самку. Чтобы она принадлежала мне. Чтобы мой запах был на ней. А я глубоко в ней.

Нужно остановиться. Кричит внутри голос. Но не только сейчас в данной ситуации, но и с этой малышкой, потому что ничего хорошего она явно не принесёт в мою жизнь. Я уверен от неё будет много проблем. А они мне сейчас не нужны.

Чёрт!

Я противоречу сам себе. Не знаю чего хочу. Вроде хочу эту малышку себе. Чтобы принадлежала только мне одному, но, и чтобы раз и навсегда исчезла из моей жизни. Чтобы мои глаза не видели её, а тело не реагировало на близость. Не чувствовать запах, что исходит от прекрасного тела, что сейчас мелко дрожит подо мной.

Мои руки в последний раз оглаживают её бёдра и прежде чем отпустить её навсегда и не видеть, нахожу левой рукой какое-то полотенце и стираю с неё своё семя. Надеюсь, после этого она не залетит и мне не придётся разбираться ещё и с этим. Да, у нас не было полового акта, но это не отменяет того факта, что я кончил возле её входа в сладкое местечко.

Провожу рукой от щиколотки, как мечтал, когда увидел её на фото, вверх, целую внутреннюю сторону бёдер, собирая вкус, дрожь и запах девочки, в последний раз и резко поднимаясь, обрубая все концы для продолжения. Это не к чему. А сейчас я просто должен её забыть, вытрясти из головы. У меня получится я уверен.

— Завтра жду тебя у себя в офисе, — говорю уже ровно и твёрдом, чтобы она не смела меня ослушаться. — Принесёшь все мои документы и чемодан с вещами. Буду ждать тебя в двенадцать часов дня. И только попробуй не прийти, иначе… — на миг спотыкаюсь, представляя наказание для малышки, если вдруг она вздумает ослушается меня, отчего член дёрнулся в сторону Ани. — Лучше тебе не знать, — заканчиваю предложение. Ловлю за подбородок пальцами, чтобы смотрела мне прямо в глаза, — ты меня поняла?

— Да, — произносит холодно и от той горячей малышки ничего не остаётся. Как же быстро ты изменилась.

— Адрес найдёшь на последней странице в документах. Надеюсь, ты умеешь читать, — подтруниваю над ней, а Аня тут же вспыхивает, становясь фурией.

— Уж получше, чем вы, господин Беркутов, — вырывает свой подбородок из моих пальцев. Толкает ладошками в грудь и срывается с места, убегая, будто я настоящий зверь растерзаю не только её тело, но и душу.

Аня убежала, а мне уже хочется побежать следом, схватит за запястье, развернуть к себе и впечататься в её алые губы жаркие поцелуем. С силой сжимаю кулаки. Успокойся, Миша. Забудь. Она не нужна тебе. Повторяю, про себя. Делаю глубокий вдох-выдох и приведя себя в порядок выхожу из комнаты.

Хорошо, что нас никто не видел и не слышал. На юбилее Орловского это не к чему. Кстати, о нём, нужно найти его, поздравить и смыться отсюда побыстрее. В одном помещении с Аней я просто не выдержу.

Выхожу в зал, ищу глазами Ивана и нахожу в компании Чернова, его жены и девушки, которая стоит ко мне спиной, но почему-то знакомый силуэт сразу притягивает к себе, а в сердце пронзает резкий удар. Как будто эту особо я знаю. Словно несколько минут назад был с ней рядом. Целовал, трогал и имел её во всех позах у себя в голове.

Каждый шаг даётся мне тяжело, и с каждым приближением к компании меня бьёт крупная дрожь, а сердце отбивает вдруг чечётку. Нет, не от радости, а от какого-то отчаяния, не веря, что девушка, что стоит ко мне спиной Аня. Анюта в этом шелковистом красном платье с обнажённой, притягательной и безупречной спиной.

Понимаю, что нужно взять себя в руки, потому что ни к чему показывать свои эмоции, что сейчас так легко можно прочесть у меня на лице. Но, как же хочу, чтобы моё предчувствие меня обмануло. Чтобы эта была не малышка. И как же хочется… просто дико хочется, чтобы она не оказалась дочерью Орловского. Хоть и не родной, но названной.

Я помню, что он не один раз рассказывал про падчерицу, что вырастил и гордился ею. Но ни разу не показывал, как она выглядит. Говорил, что она окончила филологический институт и работает в Мадриде в очень успешной компании. Так же, как и Аня.

— Беркутов… Михаил, — тянет, ухмыляясь Орловский, а я смотрю на спину Ани, которая вздрагивает и поворачивается, смотря прямо на меня. В её глазах удивление, а меня бьёт под дых, что не вздохнуть, не выдохнуть.

Аня.

Она девушка, что для меня навсегда под запретом. Она названная дочь моего компаньона.