Глава 6

Аня

Он ещё не подошёл, а я уже чувствую, что это Он. Чувствую его незримой нитью, что нас связывает. Миша. Не Михаил, как велит воспитание и приличия, а именно Миша. Я слышу, как с его приближением начинает гулко стучать моё сердце, а тело мелкой дробью дрожать. Меня бросает то в жар, то в холод, словно я больна лихорадкой и вот, вот умру прямо здесь. Упаду на шикарный лакированный паркет и больше не встану.

До сих пор тело помнит его жадные прикосновения к себе. Его поцелуи, что сводили меня с ума. Прикрываю на миг глаза, чтобы унять сердцебиение и успокоиться, но ничего не получается. Он будто повсюду. А его запах с примесью дыма въелся будто под кожу, что я чувствую его на себе. Странно, но он не отталкивает, а только больше к себе притягивает. Так и хочется забраться к нему на руки и соединиться, чтобы чувствовать его запах на себе постоянно.

Бью себя мысленно. Аня, что ты творишь? Приди в себя! Ты чуть не занялась сексом на юбилее отчима в какой-то комнате. Какая ты жалкая и мерзкая, Аня. Но в голове всё равно картины и желание вновь почувствовать его руки на своей коже, а его самого глубоко в себе.

Мама смотрит на меня подозрительно, словно что-то чует от меня. Но моя спина ровная, как и плечи прямые, словно говоря — мне нечего скрывать.

Ага, как же Анюта… Скрывать мне нечего… Ещё как есть что. То, что ты пять минут назад чуть ли не занялась сексом с малознакомым мужчиной на юбилее отчима. Хотя почему чуть ли? Я им, по сути, и заняла, только вот Миша не был внутри, но совсем близко, чтобы от этого мне сорвало башню. Чтобы чуть ли не просить, молить о том, чтобы вошёл в меня наконец. Чтобы чувствовать каждый миллиметр кожи к себе. В последний миг успела прикусить себе язык, дабы не наговорить то, о чём потом буду жалеть.

Беркут подходит к компании. Иван Алексеевич с ним здоровается, а я поворачиваю голову на Мишу, удивляюсь. Я думала, что только господин Чернов с ним знаком, а тут, оказывается, нет. Сам «папенька» знаком с этим мужчиной, который не даёт мне покоя даже сейчас. Да он просто стоит рядом, разговаривая с отчимом и Артуром Вениаминовичем, но от близости с ним даже на расстоянии в два шага, ноги становятся ватными, сердце начинает биться об грудную клетку будто ополоумев, а кожа на щеках покрывается пятнами, стоит только вспомнить, что мы делали в тёмной каморке.

Понимаю, что мне лучше не видеть его. Никогда. Но вот проблема — завтра я должна быть у него в офисе в двенадцать дня с документами и чемоданом, что по своей глупости перепутала. Может быть, если бы не взяла его вместо своего, то между нами не было бы всего того, что есть. Хотя что есть Богданова? Да ничего. Мальчику просто понравилась новая куколка. Вот он и решил её получить. Потому как я помню, что вчера ночью из клуба он уходил с двумя красотками. А сегодня уже лапает меня и решает за меня с кем мне следует, а с кем не следует общаться.

Нужно бежать. Срочно бежать от него. Он как дикий волк, что, найдя свою добычу, а сейчас его трофей я, не отпустить пока не получит желаемого. И его желание ни я со всем багажом внутри, а просто получить меня в свою кровать. А потом вычеркнуть из списка, поставив напротив моего имени галочку.

Вдруг перед глазами начинают плясать мошки. Становится трудно дышать, а голова кружится. Хватаюсь рукой за что-то мягкое, как тут же ко мне поворачивается удивлённо-обеспокоенное лицо Беркута.

— Аня, — говорит громко, но мне всё слышится сквозь вату. — Аня, с тобой всё хорошо? — его руки уже возле талии, а на меня все смотрят обеспокоена.

Хватаюсь за его вторую руку и смотрю только на него, не видя перед собой никого. В его некогда серых, холодных глазах беспокойство, страх, что мне самой становится страшно, но я беру себя в руки.

— Да, простите. Всё хорошо. Просто голова закружилась. Это, наверное, от шампанского, — вру. Понимаю, что это никакое не шампанское, потому как ни выпила ни грамма.

Поворачиваюсь к матушке:

— Я бы поехала домой, — голос сел, говорить трудно.

— Да, доченька, конечно, иди. С тобой точно всё хорошо? — в ответ я киваю, потому как ни с кем не хочу говорить. Мне просто жизненно необходимо быстрее попасть домой и выпить лекарство.

Рука на моей спине напрягается, а я желаю не сталкиваться с ним взглядом. Ищу в толпе Алю, чтобы поскорее отсюда уйти. И куда она запропастилась?

— Вас подвести? — слышу голос Артура из-за широкой спины Миши. Чувствую, как тело Беркута напрягается, и я всё же поднимаю на него голову. Его глаза горят огнём. Только уже не от беспокойства, а о том, что он просто жаждет убить друга отчима.

Не хватало ещё нам здесь разборок, поэтому не нахожу лучше, чем незаметно погладить кожу через рубашку на его руке, говоря этим, что всё хорошо. Что не собираюсь с Артуром Вениаминовичем куда-либо ехать. И всё же отказываюсь. Не к чему это всё. Но его внимание ко мне настораживает и совершенно не нравится.

Когда после того, как сбежала от Беркута, подошла к родным, мне тут же начали его хвалить, рассказывая какой он хороший человек. А господин Чернов в это время лапал меня глазами, отчего по телу прошёлся неприятный холодок.

Вижу, как к нам быстро приближается подруга. В её глазах волнение. Подлетает, как вихрь.

— Аня, что такое? — взглядом даю понять, чтобы никто не догадался, что со мной. Миша всё так же крепко держит меня, будто ему всё равно, что позади него стоят мои родные и наверняка их это злит. Но я бы всё равно не смогла отпустить его, так как крепко вцепилась в него пальцами.

— Аля, мне нужно домой, — говорю уже более спокойно, чтобы она поняла всё.

— Да, конечно. Пошли, — Швец берёт меня под руку, а я смотрю на Мишу.

— Спасибо, — улыбаюсь. И напоследок говорю язвительно добавляю, — не забудьте мой чемодан, господин Беркутов, — в его глазах тут же вспыхивает озорство и ухмылка на губах. А мне почему-то так и хочется провести по ней пальцами, чтобы навеки запечатлеть этот момент на кончиках пальцев.

— До свидания, господин Чернов, — прощаюсь с другом отчима и родными. — Я позвоню завтра мам, — киваю.

— Хорошо, дочка. Береги себя, — подойдя крепко обнимает.

Отстраняясь не смотря больше ни на кого, идём с Алей в сторону выхода.

До сих пор мне нехорошо. И я не могу понять, отчего. Потому как ничего такого из того, что мне нельзя я сегодня не ела. Всего лишь кусок бутерброда на палочки, что предлагал официант. Блин нужно было узнать, что там.

Швец держит меня крепко, что-то шепчет успокаивающее, говоря, что скоро будем дома. Да, быстрее бы дом. Нужно выпить лекарство, пока не стало хуже. Подруга сажает меня в свою машину и быстро обогнав ту, садиться на водительское сидение. Да, выглядит это смешно — девушка в вечернем платье за рулём, но мы всегда ездим только так, потому что так безопасней. Не хочется нарваться на неприятности по дороге домой. Так, намного спокойней.

Моя голова откинута на сидение, глаза прикрываю. Чтобы восстановить биение сердца и, наконец успокоиться. До сих пор никак не укладывается в голове, что я могла проморгать так крупно. Знаю же, что одно неверное движение, если съем что-то не то — мне будет крышка.

Доезжаем мы быстро. Аля помогает мне выйти из машины и ведёт в квартиру. Как только мы зашли, попросила подругу включить свет, помочь дойти до дивана и подать мою сумку. Когда нужные таблетки оказались у меня внутри — волнение и внутренняя паника отпустила, и я смогла спокойно вздохнуть, не переживая, что могу умереть.

Голова откинулась назад, а я тяжело вздохнула.

— Анют, с тобой всё хорошо? — я только кивнула. Не было сил, что-либо говорить. — почему ты не взяла с собой таблетки и относишься к себе так халатно? Ну сколько раз я буду тебе повторять, чтобы ты всегда их таскала собой! — начинает сердиться и отчасти я её понимаю, но разговаривать сейчас нет никакого желания.

— Аль, всё хорошо. Я устала, давай поговорим завтра.

— Хорошо, — вздыхает, а моё тело опускается поперёк дивана, ногами забираюсь на удобную поверхность.

Мне нужно поспать. Это лучшее средство от всего. Чувствую, как меня укутывают пледом, и я, свернувшись клубочком, подложив руки под голову, отправляюсь в царство морфей.

Из сна меня вырывает громкий звук. Голова жутко болит, и каждое неосторожное движение причиняет невыносимую боль. Медленно приоткрываю глаза, как натыкаюсь, на хмурый взгляд подруги, что держит в руках стакан воды и таблетку. И я уже знаю, что за вещество у неё в руках. До сих пор в голове не укладывается, что я могла так опростофилиться и не то, что съесть что-то чего мне совершенно нельзя, а то, что просто не взяла своё противоядие от неприятного недуга.

Это случилось четыре года назад, когда мы с Алей и друзьями праздновали Новый год в весёлой компании. Тогда я много съела мандаринов и у меня пошла аллергия по всему телу. В лёгкой форме. За что я была бесконечно благодарна себе, потому как этот фрукт люблю с детства. И зная, что мне его нельзя, всё же ела, но маленькими дозами, из-за чего позже попала в больницу с тяжёлым состоянием. Помню, как кричала Аля и все те, кто был в тот момент со мной. От любимого продукта пришлось отказаться, но даже я не знала, что это ещё не всё.

На дне рождении нашего со Швец друга съела маслины и всё пошло по новой. С того дня всегда ношу таблетки с собой и слежу за тем, что ем. Не хочется умереть, а вероятность такая может быть. Врач доходчиво объяснил мне, что со мной может случиться.

Не могу понять, что могло быть в тех конопешках, что аллергическая реакция пошла. Вроде ничего из запрещённых компонентов не было.

— С тобой всё хорошо? — услышала Алин голос, что вывел меня из раздумий.

— Да. Спасибо, Аль, — улыбнулась подруги и потянулась к воде с таблеткой. В горле было сухо и мне просто жизненно необходимо было не только выпить лекарство от аллергии, но и такой нужной воды.

Посмотрев на часы. Которые показывали десять часов утра. Вздрогнула. Миша. Я же должна быть у него к двенадцати, чтобы отдать чемодан и важные документы.

Убедив подругу, что со мной всё хорошо, поспешила скорее в душ. На завтрак совершенно не было времени. Одев обычные чёрные брюки и белую блузку с высоким воротом, чтобы одному нахалу, что вчера лапал меня, не представилось сегодня такой возможности, заглянула в бумаги на последнюю страницу, как и просил Беркутов. Увидела адрес его фирмы и взяв чемодан, тяжело вздохнула, направилась прямо к выходу. Можно сказать, на собственную казнь, так как находиться с ним даже в десяти метрах друг от друга мучительно тяжело.

Не знаю, как всё пройдёт, но очень надеюсь, что быстро. Сегодня у меня полно дел, которые решила сделать до отлёта обратно в Мадрид. Подумав, всё же решила вернуться. И это не потому, что в моей жизни появился Беркут, не только поэтому, но и потому что так будет лучше и спокойней для меня. Потому как рядом с ним мозг отключается, превращая меня в жалкую подобию себя. А я девочка сильная. Ведь так? Так, Аня. Шепчет мне подсознания. Так, всегда говорил мой папа, а ему я привыкла верить.

Приехала в офис Миши вовремя. Буквально минута в минуту, без опозданий. На ресепшене сидела миловидная девушка, которая, оглядев меня с ног до головы, попросила подождать, так как у мужчины совещание. Кивнув, направилась на небольшой диван из белой кожи, стала ждать, когда же великодушный господин Беркутов соизволит меня принять.

Взяла с маленького стеклянного столика журнал, что лежал, стала пролистывать. Новости про моду, звёзд и всякой разной информации, что мне наскучило и, отложив его обратно, подняла голову на часы, что висели в приёмной. Вот уже тридцать минут, как Беркут не выходит, а по ту сторону тихо, словно либо так никого нет, либо поубивали. Но я ошиблась. Через пять минут всё-таки дверь открылась и оттуда вышла эффектная блондинка с параметрами девяносто шестьдесят девяноста в слишком коротком платье, что еле прикрывало её попу, которой она виляла, а за ней вышел сам мужчина. Его ехидная улыбочка, руки в брюках и то, как он плотоядно смотрел на девушку, что всё сразу стало понятно, чем они там занимались.

В груди неосознанно сдавило, а сердце пронзил осколок ревности. Сжала руки, не желая показывать, что меня это как-либо задело. Бабник. Вчера чуть ли не взял меня, а сегодня перепихнулся с какой-то шаболдой. Фу. Даже как-то мерзко стало. Захотелось пойти быстро домой и смыть, стереть грубой мочалкой все его прикосновения, поцелуи. Выкинуть из мыслей. Хотелось быстрее отдать ему документы и чемодан и раз и навсегда стереть его из своей жизни.

— Михаил Константинович, к вам посетительница? — вывела из раздумий Беркута его секретарша.

— Кто? — повернулся к ней. Не ко мне, а именно к ней.

— Я, — не дав ничего сказать девушке, встала с дивана, дав о себе знать. Видно, Беркут забыл, что назначил мне встречу, потому что, когда услышал мой голос — медленно стал поворачиваться в мою сторону. Его глаза вдруг округлились, — что не ожидал? — ехидно проговорила, сложила руки в замок на груди.

Мне хотелось быстрее отдать ему все вещи и исчезнуть, раствориться, потому как не хотелось связываться с этим мужчиной.

— Аня? — удивлённо прозвучало.

— Забыл, что должны были встретиться? Нехорошо, господин Беркутов подводить людей, — взяла чемодан за ручку, направилась прямо на него.

Сердце бросилось вскачь с каждым приближением к нему. Я слышала его в ушах, с какой силой оно стучало. А я словно мотылёк порхаю возле горящей свечи, пытаюсь приблизиться, только вот не получается. Лишь мои крылья обгорают.

Подойдя слишком близко к нему, посмотрев снизу вверх на мужчину, от которого почему-то становится трудно дышать, стоит только ему оказаться в поле моего видения. Я не знала, что это, потому как прежде у меня такого не случалось. Даже в школе, когда именно школьная пора приносит первые чувства и влюблённость. Влюблённость? Да нет! Точно не влюблённость. Я не могла влюбиться в такого, как Беркутов. Только не в Мишу. Но, кажется, сердце не понимает, что я ему говорю. Оно уже самое решила. За меня.

— Вот, — подаю ему вещи. — Как ты и говорил, пришла ровно в двенадцать. Так, что ко мне никаких претензий. Все документы в чемодане. Можешь проверить, если не веришь, — больше нет смысла здесь быть. Уже всё равно на свои вещи, которые у него. И если он так удивлён, значит, думать про них забыл. Пусть оставит себе. Может его девушкам пригодятся, что каждый день разные. Не придёться тратить свои деньги, дабы откупиться за одну проведённую вместе с ним ночь.

— Аня, — пытается что-то сказать, но я прерываю, не давая договорить.

— Мне пора. Знаешь ли, много дел. Прощай! — и развернувшись на девяносто градусов, не посмотрев в последний раз в глаза, потому что не выдержу его холода. Потому что, кажется, Анюта влюбилась. И как бы он мне ни нравился, никогда не соглашусь стать любовницей на один день.

Но мне не дают сделать и шага, хватают за запястья, не давая двинуться с места. Миша ничего не сказав, ведёт меня к себе в кабинет, вместе с его чемоданом. Заводит, ставит вещи в угол и закрывает за собой дверь.

— Садись! — его голос напряжён, холоден, не имеющий возражений.

И я подчиняюсь. Сажусь в мягкое, удобное кресло. Беркутов проходит мимо и садиться, напротив, за рабочий стол. Берёт пачку сигарет, достаётся и закуривает, поднося ту к губам. Делает затяжку, и чёрт побери сексуально выпускает дым через рот.

Я смотрела на мужчину напротив себя, как он развалился на кресле в собственнической позе, будто он король — не то что этого кабинета, а мира. Одна его рука расслабленно лежала на подлокотнике, а вторая держала между пальцев сигарету. Медленно поднял руку поднося ту к губам и втянул в себя дурманящий дым, смотря прямо мне в глаза, а потом выпустил кольцо прозрачной дымки на волю.

Внизу живота скрутило тугой ком. То, как он вдыхал едкий дым в себя, а следом выпускал — возбудило меня настолько, что я сжала колени с силой, вцепившись в подлокотники удобного мягкого кресла ногтями.

Сексуально. Порочно.

И только от одних этих его действий — я получила эстетическое удовольствие, которое никогда прежде не испытывала.

Впервые в жизни я хочу мужчину только от того, как он вдыхает в себя едкий дым и выпускает его, отравляя.

Миша молчит и смотрит на меня, словно пытается усмирить всех своих демонов внутри. Всё то время, что мы здесь он не проронил ни слова, а так хочется услышать его голос с хрипотцой и поцеловать в дурманящие губы со вкусом дыма и никотина.

— Ты ела сегодня? — вдруг спрашивает и с моих губ неожиданно для меня срывается стон. Его голос. Я сойду с ума. Мужские нотки с хрипотцой, что, не удержавшись, прикрываю глаза, впитывая его голос в себя, чтобы запомнить.

Чёрт, Аня! Ты прыгаешь из крайности в крайность. Так не пойдёт. Ты должна решить нравиться тебе он или же отталкивает.

Вместо того чтобы, сказать только качаю головой из стороны в сторону.

— Тогда вставай, поехали пообедаем, — и я, как болванчик повинуюсь каждому слову. Да, чёрт, что с тобой, дуранда?!

— А вещи? — напоминаю, что у него мой чемодан с портфолио.

— Потом, — берёт за руку и выводит из кабинета, не выпуская меня ни на миг.

Даёт распоряжение, что его сегодня уже не будет и если. Что звонить ему на сотовый, и мы направляемся на выход.

Место куда мы приехали было уютное, с неплохим интерьером в бежевых тонах, что смотрится отличном в таком заведение как это. Хоть и есть особо не хотелось, но всё же Миша «уговорил» меня заказать себе хотя бы салат. Ну как «уговорил», можно сказать, заставил, сказав, если я сама не закажу, то это сделает за меня он и точно одним салатом не отделаюсь.

Посмотрев внимательно всё меню, чтобы лишних ингредиентов не было в составе, заказала обычный салат из морепродуктов, который заправляется обычным подсолнечным маслом. А это для меня главное. Бровь Беркута взметнулась удивлённо вверх, когда я попросила, чтобы именно подсолнечное масло было добавлено и никакое другое. Конечно же, позже мужчина поинтересовался, но я сказала, что просто не люблю блюда на подсолнечном масле. Нет смысла говорить ему, что у меня аллергия на всё, в состав которого входят оливки.

Как странно, но разговор проходил легко. Миша задавал вопросы, как я жила в Мадриде, что люблю и чем увлекаюсь. Я же спрашивала, как он создал свою компанию и над чем сейчас трудиться. Мужчина занимается рекламой, раскруткой других компаний и не только. Его компания работает также на рынке по созданию программ обеспечения, что само по себе очень прибыльно. Я слушала его и понемногу ела салат, который оказался вкусным.

Неожиданно кожа на шее и ниже стала чесаться, зудеть. Чувствую, как горло начинает опухать, стремительно сковав с такой силой, что трудно было сделать вздох. Схватилась за край стола, попыталась вздохнуть, но это оказалось слишком тяжело.

— Ми…ша… — мои глаза заметались по нему в поиске спасения, потому что я уже поняла, что происходит. Схватилась за горло двумя руками, но продолжала смотреть только на мужчину.

Его глаза ничего не понимали и метались. Он вскочил с места, подлетел так быстро, что ему бы позавидовал сам ветер. В его взгляде был шок.

— Аня? Анечка, что случилось? — он шептал, молил сказать, что случилось. А я не могла ничего сказать. 1439f7c

Как же так получилось, что я вновь так конкретно опростофилилась. Аня, ну также нельзя…

— Миша… — хрипела, задыхаясь. Страх сковал всё нутро, не позволяя сказать и слова. Я боялась умереть в эту секунду. Хватала ртом воздух, но он, как будто, не поступал в лёгкие, не подавал кислорода.

Вокруг нас столпились люди, а Беркутов на них орал, чтобы быстрее вызвали скорую. Я видела в его глазах страх, панику, беспокойство… В его глазах было столько оттенков безумия, только не страсти, а какого-то дикого страха.

Моя голова метнулась в сторону стула, где на спинке должна была висеть моя сумочка, но не уведя её там, задохнулась ещё больше. Она осталась у Беркута в офисе.

Миша что-то кричал, тряс меня, просил смотреть ему в глаза, а я хваталась уже за него и задыхалась. Боже… я боюсь. Из глаз потекли слёзы.

Немедля подхватил меня на руки и вылетел из ресторана, а я уцепилась за его рубашку и так боялась отпустить. Сколько у меня осталось? Пять, десять, полчаса? Я не знаю…

— Малышка моя, сейчас… Аня… Анечка, — хрипел, и в его голосе я слышала такую же панику, боль, страх.

Он крепко прижал к себе, говоря этим, что он рядом. А я боялась отпустить, хватая ртом воздух, вцепившись пальцами в белую рубашку. Будто, если отпущу — он исчезнет и меня уже никто не спасёт.