Глава 7

Михаил

Внутри разрасталась паника и страх с максимальной скоростью, которая была размером с земной шар. Ещё никогда в жизни я так не боялся потерять человека, как сейчас, Аню, которая хватала ртом воздух и хрипела. По её чистому идеальному личику стекали слёзы, а мне всю душу выворачивало от её боли. Но прежде от страха, что я могу её потерять. Что не успею, не довезу вовремя до клиники, которая находилась почти в двух шагах от нас. Но сейчас это расстояние мне казалось в миллион километров.

Дикий ужас сковал меня, что мне самому было тяжело вздохнуть. Но я старался держать себя в руках, потому что малышке сейчас нужна поддержка, как никогда. А я человек, который должен быть с ней рядом. В её глазах страх, такой же, как и у меня — она боится умереть, а я боюсь её потерять.

Аня хватается за мою рубашку, а я боюсь её отпустить. Будто если отпущу — она исчезнет, раствориться, а так я могу ощущать её тяжесть на своих руках, зная, что она здесь, рядом.

Быстро, но осторожно открываю переднее сидение машины и аккуратно сажу малышку в сидение, пристёгиваю и сажусь на водительское. Стартанул так, что наверняка останутся чёрные полосы на асфальте от шин. Но наплевать. Сейчас важнее моей девочки нет ничего.

Аня хрипела, продолжая хвататься двумя руками за горло, а мне было больно. Не выдержал, взял за запястье и поднёс его к своим губам, поцеловал нежную кожу, не отрывая взгляда от дороги.

— Прости, малышка… Я такой осёл… Это я виноват, — шептал, молясь всем Богам мира, чтобы я успел. Успел спасти свою девочку. Если с ней что-нибудь случится никогда себе это не прощу. Да, я убью себя, но за собой я потяну всех, кто сделал больно моей Ани.

Не знал сколько у меня времени. Кажется, время идёт на секунды…

Я втопил ногой в педаль газа так сильно, что мне казалась она поломается, настолько много было во мне силы и боли. Одной рукой продолжал вести машину, другой держал малышку. Она не противилась, да и было не до этого.

Корил себя, потому что именно я виноват в том, что сейчас эта девочка на грани жизни и смерти, а я ничего не могу сделать. Со всех сниму шкуры кто в этом виноват.

На горизонте я видел клинику, но это не облегчило во мне страх, а только усилил. Притормозив, вылетел, оббегая машину, забрал дорогу ношу и побежал в медцентр.

Вбежав, я закричал во всё горло:

— Помогите! Скорее! Пожалуйста! — ко мне тут же подскочили с каталкой.

Осторожно положил малютку на жёсткую поверхность, последний раз поцеловал запястье и отпустил. По её лицу текли слёзы, а я ощущал себя подонком, из-за которого сейчас страдает эта девочка.

— Спасите её, пожалуйста, — обращаюсь к врачу отчаянно.

— Всё будет хорошо, — отвечает и быстро увозит каталку с моей девочкой.

Боль внутри разъедало кислотой. Не выдержав, падаю на колени, вдавливая ладони в глаза с такой силой, что искры посыпались.

Я не знал, что делать. Метался загнанным зверем внутри. Хотелось крушить всё на своём пути, но и с тем прижать маленького зверька к своей груди и уже никогда больше не отпускать. Я боялся Аню потерять, потому что не знал, как буду дальше жить.

Знаю только то, что нужно только ждать и молиться, но у меня не получается. Внутри слишком сильно было больно, так что хотелось разодрать всё тело звериными когтями, чтобы хоть немного эту боль унять. Я точно так же задыхаюсь, как и эта малышка, только уже без неё.

Кто-то ко мне подходит, просил, чтобы сел на стул и ждал, а я просто не мог сдвинуться с места. Не мог пошевелить ни руками, ни ногами.

Не знаю, сколько прошло времени, но я так и продолжал сидеть в том же положении. Даже не заметил, что ко мне обращаются.

— Молодой человек, — потрясли меня за плечо.

— А, — поднял голову вверх. Надо мной возвышался тот самый врач, что увозил Анюту. Немедля вскочил на ноги. — Где, Аня? Как она? — начал трясти за плечи. Мне срочно нужно было её увидеть, убедиться, что с ней всё хорошо, но видя то, как на меня посмотрел мужчина внутри что-то оборвалось. — Нет, скажете, что с ней всё хорошо?! Аня не могла умереть!

— Молодой человек, успокойтесь, пожалуйста! — схватил за руки прикрикнув, сжал с такой силой, что мне пришлось отпустить его. Веду себя как сумасшедший, но я действительно боюсь потерять этот хрупкий цветочек. — С вашей девушкой всё хорошо, но…

— Что? — боялся услышать, что всё же случилось что-то страшное.

— Но сейчас ей нужен покой. У неё был сильнейший анафилактический шок, что привело к удушению и отёку. Такое происходит при аллергии на какое-либо продукт. И у меня встаёт к вам такой вопрос — «Почему вы, являясь парнем девушки, не побеспокоились о том, чтобы она ничего не ела, что вызывает аллергию?» — на меня смотрели укоризненно и я, чёрт возьми, сам знаю, что виноват.

— Я не знал. Аня мне ничего не говорила. Вчера была похожая ситуация, но не всё так, как сегодня. Днём девушка приехала ко мне в офис, и мы решили сходить пообедать. Чувствовала она хорошо, и всё было замечательно. Правда, меня смутило, что при заказе она попросила официанта, чтобы обязательно подали салат на подсолнечном масле, что сразу меня смутило, — внутри вновь разрасталась злость. Мне хотелось убить всех, кто хоть мимолётно причастен к тому, что Аня страдала. — Я прослежу, чтобы впредь такого больше не произошло, — в голове пометил, что нужно расспросить Аню, какие продукты вызывают у неё аллергию и ограничить малышку в употреблении этих самых продуктов.

— К ней можно? — мне нужно было увидеть её и убедиться, что с моей девочкой действительно всё хорошо.

— Мне дали ей успокоительно и сейчас она уснула. Поэтому не желательно беспокоить девушку, но видя, как вы изводите себя, думаю стоит впустить вас, — он действительно прав. В первую очередь в том, что произошло я виню себя, но и девушку, что не рассказала о своей особенности организма. Как бы я ни переживал и беспокоился, а взбучку она получит.

Я стоял напротив двери, в которой спала melegim, и боялся открыть, потревожить, но и с тем желал. Вздохнул и плавно опустил ручку двери, открывая ту. Передо мной предстала небольшая, но не мрачная комната, что бывают в больницах. Стены окрашены в нежно салатовый цвет, что придавала ей красоты и уюта. На средней по размерам кровати лежала Анюта, укрытая белой простынёй. Она выглядела бледной и почти не живой. Сжав руки в кулак, двинулся ближе. Мне хотелось прикоснуться к ней.

Взяв стул, присел рядом с кроватью. Рука малышки была уколота иглой в вену с проводом, что шла от капельницы. Осторожно взял хрупкую руку Ани, поцеловал, прижав к своей щеке. Она выглядела такой хрупкой, словно китайская ваза, чуть тронешь, разобьётся, что потом не склеишь.

Я сжимал аккуратно руку малышки. Теперь всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе. Обещаю.

Облокотился о спинку стула, но разжал своей руки. Так и сидел, смотря на свою девочку, впитывая каждую её чёрточку, каждую клеточку. Какая же она всё-таки красивая. Ещё при первой встрече, там в аэропорту, я заметил это.

Наконец, рядом с ней я понемногу успокаиваюсь, потому что она в порядке, с ней всё хорошо. И это самое главное! Но перед глазами до сих пор стоят её глаза, в которых был страх. Страх умереть. Если бы она только знала, как испугался я. Какая буря внутри меня. Я готов был выть, крушить и рвать всё на своём пути, но понимал, что ни к чему хорошему это не приведёт. Поэтому сдерживал всех своих демонов, что бушевали. Главное, я успел спасти Аню.

Не помню, как уснул, не отрывая взгляда от девочки. Проснулся только тогда, когда всё тело затекло сидеть в одном положении. Открыв глаза, не увидел Аню на кровати. Мои глаза заметались по комнате, тут же забеспокоился, что ей стало хуже и, возможно, пока спал врачи её увезли, но как только заметил её стоящую возле окна меня тут же отпустило.

Малышка стояла ко мне спиной.

В этот миг она выглядела настолько беззащитной и хрупкой, что мне захотелось заграбастать её в свои объятия, чтобы ни одна стрела, пуля или землетрясение не смогло до неё добраться.

Не мог больше сдерживать свои эмоции и преодолев, между нами, расстояние в два шага, прижался почти вплотную к её спине. Обхватил предплечья руками, слегка сжал их. Лицом зарылся в копну густых волос, вдыхая особенный запах маленькой женщины.

Она пахла по-особенному.

Без каких-либо резких запахов и миллион волшебных баночек, которые выливают на себя женщины, чтобы понравиться мужчинам. Запах её тела дурманил, заволакивая в свои сети.

Её мягкость, смешанная с силой, поставили моего зверя на колени.

Возбуждение накатило как лавина, сбивая с ног. Я хотел Аню.

Рассудок улетел, оставляя только чувство, которое требовало сделать эту девушку своей.

Рядом с Аней мозг отключался, а я сам превращался из грозного льва в домашнего котёнка, который требовал ласки и любви от неё одной.

— Малыш, — от возбуждения к нимфе, голос переломился и перешёл на хриплый. Дыхание сбилось.

Провожу ладонями вниз, собирая табун мурашек по обнажённой коже. Обхватив предплечью в кокон руками, прижал к своей груди. Несмотря на то что мы были в больнице, Аня пахла не неприятными веществами, а именно собой.

Меня колотило рядом с ней. Я впервые боялся кого-то потерять. В первые меня переполняют настолько сильные чувства. Если до этого думал, что это лишь желания, похоть. Что мне просто хотелось оттрахать эту девушку, то после того, как она чуть не погибла, и это чувство не жалость или вина, это намного больше… После этого я понял — умру, но не позволю ей уйти, исчезнуть из своей жизни. Не позволю больше никогда испытать боль.

— Милая, — шепчу в макушку, сильнее сжимаю. — Почему не сказала, что у тебя аллергия, причём в тяжёлой форме? — внутри вновь поднималась буря, стоило только вспомнить всё. — Чёрт, ты же могла погибнуть! — уже не сдерживаюсь, кричу, но в ответ тишина. Она стала словно каменной стеной. Ни одного движения, не одного слово, лишь дыхание и сердцебиение, чувствовал. — Аня! Хватит молчать, ответь же мне!

— Отвези меня домой, — сухо, холодно, словно я незнакомый ей человек. Словно между нами, ничего не было.

Немедля разворачиваю к себе и хватаю за плечи, встряхиваю. Пытаюсь посмотреть в глаза, но она только отводит голову, не желая даже видеть меня. Хватаю за подбородок, сжимаю пальцами, разворачивая к себе.

— Посмотри на меня, — но на меня ноль внимания. — Посмотри, я сказал! — эмоции переполняют, потому что мне не нравится её равнодушие. Оно хлестает меня больно, безжалостно.

Её ресницы затрепетали, приоткрыли и её взгляд вцепился в мой, а пальцы рук в бока. Она смотрела спокойна, словно ничего не боялась.

— Миша, отпусти меня, — её голос дрогнул, доказывая мне, что ни такая она и спокойная. Только хочется казаться той, которой не является на самом деле. Это её спокойное равнодушие лишь маска, потому как я знаю, какая она, когда я целую её, обнимаю. Помню, как она плавилась в моих руках вчера ночью. Как дрожала, а по телу проходили мурашки, вставая дыбом, стоило только руке опуститься на обнажённую спину.

— Нет! — твёрдо отвечаю, не намереваясь отпускать её, как и планировал у себя в голове.

— Отпусти! — уже рычит, вырывая своё лицо из моих цепких пальцев. — Хватит, Миша! Поигрались и хватит.

— Да, кто играет, Аня?! Чёрт, — провожу нервно рукой по волосам. Разве она не видит, не понимает, что я чуть сам не умер за неё здесь. Я как будто на десяток лет постарел, пока ждал новостей.

Хватаю за плечи, привлекаю к себе, не желая быть вдали от неё ни на миллиметр. Она смотрит на меня снизу вверх, такая маленькая, а я для неё большой Серый Волк.

— Я болен тобой, понимаешь? — рычу, сильно встряхиваю за плечи, отчего Аня ойкает, и вся сжимается.

Это отдаёт острой болью в сердце. Не хочу, чтобы она меня боялась. Я не причиню тебе зла, девочка. Я всё для тебя сделаю.

Провожу ладонями вверх по коже и аккуратно, с нежностью обхватываю малышку за шею, сталкиваюсь лбом с её. Шепчу в алые губы, опаляя своим дыханием:

— Я убью любого, кто хоть пальцем тебя тронет или навредит тебе!

— Я не твоя игрушка, Миша, — прикрывает глаза, оплетает маленькими ладошками мои запястья.

— Нет. Ты просто МОЯ! Ты хоть знаешь, что я прожил, пока ты умирала, задыхаясь. Глупая, — прикрываю глаза. — Я не знаю, что это за чувство внутри саднит, но поверь мне, прошу, я хочу быть с тобой, melegim, — и нежно целую в губы, которые стали для меня фетишам.