Глава 12

Утро субботы началось с того, что я проснулась с чувством лёгкого беспокойства. Не того, которое бывает перед экзаменом или собеседованием. Другого, более глубокого, которое шептало на ухо: «Сегодня что-то случится. Будь готова». Я отмахнулась, выпила чай, съела круассан с шоколадом и отправилась в лабораторию. В конце концов, что может случиться в императорском дворце, где каждый угол охраняется магией и стражниками?

Как же я ошибалась.

Я шла по северной галерее, как обычно, быстрым шагом — в лаборатории меня ждал новый рецепт, а в животе — утренний круассан, который уже требовал добавки. Настроение было отличное. Солнце пробивалось сквозь витражи, выкладывая на полу цветные узоры. Я даже насвистывала что-то — кажется, старую ведьмовскую песенку про кота, который украл у дракона золотую рыбку.

И в этот момент я его почуяла.

Не увидела — почуяла. Запах. Чужой, резкий, металлический. Таким пахнут дешёвые яды и люди, которые слишком долго живут во лжи. Я остановилась, принюхалась. Милана учила меня различать запахи — оборотни в этом деле профи. И сейчас мой нос подсказывал: опасность.

— Выходи, — сказала я в пустоту.

Тишина. Только ветер гуляет по коридору.

— Я сказала, выходи, — повторила я громче. — От тебя воняет как от дохлой крысы, которую три дня продержали в уксусе.

Из-за колонны вышел мужчина. Невысокий, худой, серый, как дворцовая крыса. Острые черты лица, быстрые глаза, и в каждом движении — скользкая, неприятная плавность. Такие люди обычно не стучатся в двери. Они просачиваются сквозь щели.

— Ты новенькая алхимичка? — спросил он, и его голос звучал как скрежет металла по стеклу. — Та самая Вивьен?

— А ты, наверное, тот самый идиот, который сейчас пожалеет, что вышел из своей норы, — ответила я, сжимая пальцы в кулак.

Он усмехнулся. Не обиделся. Наоборот — его глаза загорелись каким-то нездоровым интересом.

— Острый язык. Быстрая реакция. Это хорошо. — Он сделал шаг ко мне. — Значит, разговор будет интересным.

— Никакого разговора не будет, — отрезала я. — Убирайся, пока я не позвала стражу.

— Стража? — он оглянулся на пустой коридор. — Тут никого нет. И не будет ближайшие полчаса. Я позаботился.

Холодок пробежал по спине. Он подготовился. Это уже не случайная встреча — это засада.

— Чего ты хочешь? — спросила я, незаметно отступая к стене.

— Информации, — он развёл руками, изображая дружелюбие. — Всего лишь информации. Ты ведь варила эликсир выносливости на драконьей крови. Успешно. Мне нужен рецепт. И нейтрализатор, который делает драконью кровь стабильной.

— Зачем?

— Не твоё дело, — голос его стал жёстче. — Твоё дело — говорить.

— А если не буду?

Он вздохнул, будто я его разочаровала. И щёлкнул пальцами. В ту же секунду из воздуха материализовались два силуэта — ещё двое мужчин, такие же серые и скользкие. Они встали у меня за спиной, отрезая путь к отступлению.

— Тогда у нас будут другие методы разговора, — сказал шпион спокойно. — Болезненные. Но я надеялся обойтись без них. Ты молодая, красивая. Мне бы не хотелось портить тебе лицо.

Я сжала кулаки. В пальцах зарождалась магия — слабая, почти незаметная, но для короткого удара хватит.

— Боевая магия во дворце блокирована, — напомнил он. — Твои фокусы не сработают, ведьмочка.

— А бытовая? — спросила я и щёлкнула пальцами.

Заклинание «Масляное пятно» сработало безупречно. Пол под ногами шпиона стал скользким, как лёд. Он пошатнулся, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие — и рухнул на колени, выронив из рук маленький кинжал с зелёным свечением.

— Дрянь! — заорал он.

Я хотела пнуть кинжал подальше, но его подручные оказались быстрее. Один схватил меня за волосы, дёрнул назад. Боль прострелила затылок, из глаз брызнули слёзы. Второй заломил руку за спину.

— Не рыпайся, — прошипел тот, кто держал меня за волосы. — Или я сломаю тебе шею.

Шпион поднялся, отряхивая колени. Его лицо пылало от унижения.

— Зря ты так, — сказал он, подходя вплотную. — Я хотел по-хорошему. Теперь будет по-плохому.

Он вытащил из-за пояса второй нож — маленький, изящный, с лезвием, покрытым тёмными разводами. Яд. Я сразу поняла — по характерному зелёному свечению.

— Знаешь, что это? — он покрутил нож перед моим лицом. — Яд медленного действия. Попадает в кровь — и у тебя есть около часа, чтобы получить противоядие. Если, конечно, кто-нибудь успеет его ввести. А ввести его может только тот, кто знает состав. Я знаю. Твои друзья — нет.

— И что? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А то, что если ты не заговоришь, я пущу в ход этот нож. — Он приставил лезвие к моей щеке. — Не смертельно. Но больно. А потом ещё раз. И ещё. Пока ты не скажешь всё, что мне нужно.

— А если скажу?

— Тогда ты останешься жива. Возможно, даже невредима. Я дам тебе противоядие, и мы разойдёмся. Ты забудешь этот разговор. Я забуду твоё лицо.

— Врёшь, — сказала я. — Ты меня убьёшь в любом случае. Чтобы не оставлять свидетеля.

Он улыбнулся. Холодно, по-змеиному.

— Умная девочка. Жаль, что ты работаешь на дракона. У нас бы тебе жилось лучше.

— Сомневаюсь, — я плюнула ему в лицо.

Он не ударил. Стер плевок рукавом и кивнул своим подручным.

— Вяжите её. И зажмите рот. Кричать будет бесполезно, но шум мне не нужен.

Меня прижали к стене. Грубо, больно, так, что я ударилась затылком о камень. В глазах потемнело. Кто-то зажал мне рот ладонью — вонючей, потной, с привкусом табака. Я замычала, пытаясь вырваться, но двое мужчин держали крепко.

Шпион подошёл снова. Поднёс нож к моему предплечью — там, где тонкая кожа и видны вены.

— Я спрошу ещё раз, — сказал он тихо. — Рецепт эликсира выносливости на драконьей крови. Как стабилизировать ингредиент? Какой нейтрализатор ты используешь?

Я молчала. Смотрела на него и молчала.

Он сделал надрез. Неглубокий, но болезненный — лезвие прошло по коже, оставляя за собой горящий след. Яд попал в кровь мгновенно — я почувствовала холод, который начал растекаться от раны по всей руке.

— Это был первый, — сказал он. — Второй будет глубже.

Он ждал. Я молчала.

— Упрямая, — констатировал он. — Мне это нравится. Но не настолько, чтобы тратить на тебя время.

Второй надрез — на этот раз на плече. Я закричала в ладонь, зажимающую мне рот. Крик вышел глухим, приглушённым. Боль была невыносимой — не от пореза, а от яда. Он жёг вены изнутри, как будто по ним пустили расплавленное железо.

— Третий будет на шее, — сказал шпион. — Там яд подействует быстрее. Ты потеряешь голос. Потом начнёшь задыхаться. Потом умрёшь. У тебя есть минута, чтобы всё рассказать.

Я смотрела на него. Сквозь боль, сквозь страх, сквозь пелену, которая начала застилать глаза. В голове пульсировала одна мысль: «Не смей. Не смей. Не смей».

— Рецепт, — повторил он.

Я покачала головой. Он вздохнул.

— Жаль.

Он поднял нож к моей шее. Лезвие коснулось кожи, чуть ниже уха. Я чувствовала его холод, его смертельную остроту. Я закрыла глаза.

И в этот момент дверь в конце коридора с грохотом вылетела наружу.

— Вивьен! — голос Рагнара. Рёв, в котором смешались ярость и ужас.

Шпион обернулся. Его подручные отпустили меня, хватаясь за оружие. Я сползла по стене на пол, чувствуя, как яд разливается по телу, как немеют руки и ноги, как темнеет в глазах.

— Поздно, — сказал шпион, глядя на приближающегося дракона. — Я уже получил, что хотел.

Он соврал. Он не получил ничего.

Но он успел исчезнуть, прежде чем Рагнар добрался до меня.

— Вивьен! — Рагнар рухнул на колени рядом, прижал ладони к моим ранам. — Нет, нет, нет, только не это...

Я хотела сказать ему, что я молчала. Что я не выдала секретов. Что они могут пытать меня снова — я всё равно не скажу ни слова.

Но вместо этого я просто закрыла глаза и провалилась в темноту. С чувством, что я победила. Что они не получили ничего. Что я — настоящая ведьма. Несломленная. Даже на грани смерти.