Глава 16

Банкет в честь нашего с Миланой награждения начался ровно в восемь вечера. Я знала это, потому что смотрела на часы каждые пять минут, начиная с шести. И не потому что волновалась. Ну, может, чуть-чуть. Просто мне сказали, что там будет еда. Много еды. И я не хотела опоздать ни к одному блюду.

К семи я уже была готова. Платье мне прислали из гардеробной императрицы — оказывается, она лично распорядилась. Тёмно-зелёное, цвета лесного мха, с длинными рукавами и открытой спиной. Я вертелась перед зеркалом, не веря, что эта элегантная незнакомка — я. Волосы Милана уложила в сложную причёску с мелкими косичками, в которые вплела живые цветы — белые розы, пахнущие так сладко, что кружилась голова. На шее — простая серебряная цепочка, единственное украшение, которое у меня было. Медаль «За отвагу» я приколола к платью, чуть ниже ключицы. Она поблёскивала в свете светильников и придавала мне вид настоящей героини.

— Ты прекрасна, — сказала Милана, заходя в комнату. На ней было платье цвета воронова крыла, с глубоким вырезом и разрезами по бокам. Орден «За доблесть» она повесила на шею на тонкой золотой цепи. — Идём? Нас ждут.

Банкет проходил в Золотой зале — том самом, где днём проходила церемония. Но сейчас он выглядел иначе. Длинные столы ломились от яств, светильники были притушены, и над головами плавали светящиеся элементали, создавая иллюзию звёздного неба. Музыканты — эльфы с арфами и гномы с волынками — играли что-то торжественное и одновременно весёлое. В воздухе пахло жареным мясом, свежей выпечкой, вином и цветами.

Когда мы вошли, зал приветственно загудел. Я узнала несколько лиц — целительница эльфийка, которая меня лечила, махнула мне рукой из дальнего угла. Главный повар гном Антонио поднял бокал в нашу честь. Даже Григорий, мой бывший сосед-оборотень, которого каким-то чудом пригласили (наверное, из-за его работы в городской страже), стоял у стены с кружкой пива и одобрительно кивал.

— Вивьен! — он подошёл ко мне, когда я проходила мимо. — Ты, оказывается, не просто взрываешь котлы, но и шпионов ловишь. Респект.

— Спасибо, Григорий, — сказала я. — Передавай привет Лилиане и Брунгильду.

— Передам, — он усмехнулся. — Они теперь тобой гордятся. Даже холодильник твой до сих пор пустой стоит. Плющ заскучал.

Я рассмеялась и двинулась дальше.

Рагнар ждал меня у главного стола. Он был в чёрном камзоле с золотыми драконами на плечах, волосы распущены, глаза сияют. Увидев меня, он встал и протянул руку.

— Вы прекрасны, Вивьен, — сказал он. — Это платье вам очень идёт.

— Ваше величество императрица постаралась, — сказала я, садясь рядом с ним.

— Императрица знает толк в красоте, — он пододвинул ко мне тарелку. — Ешь. Ты заслужила.

Я не заставила себя упрашивать.

Банкет был грандиозным. Я таких банкетов не видела даже в кино — точнее, в магических проекциях, которые показывали в Академии на праздниках. Первым подали суп из белых грибов с трюфельной пеной — нежный, ароматный, с хрустящими гренками. Я съела две порции, пока никто не видел. Потом была рыба, запечённая в соли с травами — её подавали целиком, и повар прямо за столом счищал с неё корку, обнажая сочное белое мясо. Потом — мясо. Много мяса. Жареные кабаньи рёбрышки в медовом соусе, запечённая утка с яблоками, крошечные перепела, фаршированные грибами и зеленью. Я пробовала всё и не могла остановиться.

— Ты ешь как голодный дракон, — заметил Рагнар, наблюдая, как я уплетаю третью порцию рёбрышек.

— Я и есть голодный дракон, — ответила я с набитым ртом. — Только маленький и без крыльев.

Он рассмеялся и подлил мне вина.

Между блюдами были тосты. Первым поднялся император — он произнёс короткую речь о доблести и верности, поднял бокал за нас с Миланой. Мы встали, поклонились. Потом говорил Рагнар. Он говорил обо мне — о том, как я пришла во дворец голодной и почти нищей, как я варила зелья, не боясь ошибок, как я не сдалась перед шпионом, даже когда меня ранили. В зале стало тихо. Я смотрела в свою тарелку и чувствовала, как щиплет в носу.

— Вивьен Травяная Гроздь, — закончил он, — для меня большая честь работать с вами. Вы не просто талантливый алхимик. Вы человек редкого мужества и честности. Я поднимаю этот бокал за вас.

Все подняли бокалы. Я встала, взяла свой — вино дрожало в бокале от того, как сильно тряслись мои руки.

— Спасибо, — сказала я, охрипшим голосом. — Я... я не умею говорить красивые речи. Я умею варить зелья и иногда взрывать котлы. Но я очень рада, что оказалась здесь. Что вы все приняли меня. Что я теперь часть... этого.

Я обвела рукой зал. Люди улыбались. Где-то в углу Милана вытирала слёзы.

— За нас! — сказала я и выпила до дна.

Зал взорвался аплодисментами.

После тостов началось веселье. Музыка стала громче, эльфы пустились в пляс, гномы принялись соревноваться, кто больше выпьет, не падая со стула. Я сидела за столом, чувствуя, как силы покидают меня — не от слабости, а от счастья.

— Ты как? — спросила Милана, подсаживаясь ко мне. Она была слегка навеселе, но держалась молодцом.

— Я счастлива, — сказала я. — Это странное чувство. Я не привыкла к нему.

— Привыкай, — она похлопала меня по руке. — Теперь у тебя есть всё. Работа, деньги, уважение. И дракон, который на тебя смотрит как на последнюю конфету в вазочке.

Я покосилась на Рагнара. Он действительно смотрел на меня. Не отрываясь. В его глазах горело что-то такое, от чего у меня внутри всё переворачивалось.

— Милана, — сказала я тихо. — А если я...

— Если ты влюбилась — скажи ему, — перебила она. — Он ждёт. Поверь мне, он ждёт с первого дня.

Она встала и ушла танцевать, оставив меня наедине с этими мыслями.

К полуночи большинство гостей разошлись. Остались только самые стойкие — несколько гномов, которые спорили о качестве пива, эльфы-музыканты, устроившие импровизированный джем-сейшен, и мы с Рагнаром. Мы сидели на балконе, глядя на ночной сад. Луна висела низко, освещая серебристым светом фонтаны и статуи. Вдалеке пел соловей.

— Хороший вечер, — сказал Рагнар.

— Лучший в моей жизни, — ответила я.

Он повернулся ко мне. Взял за руку.

— Вивьен, — сказал он. — Ты знаешь, что я к тебе чувствую.

— Знаю, — кивнула я. — И я... я тоже. Но я боюсь.

— Чего?

— Что это неправильно. Что я не заслуживаю. Что я просто... просто ведьма из многоквартирного дома, у которой в холодильнике росли опята и жил наглый паук.

— И именно поэтому я тебя и люблю, — сказал он.

Я замерла. Слово «люблю» повисло в воздухе, тяжёлое и прекрасное, как грозовая туча, которая вот-вот прольётся долгожданным дождём.

— Ты меня любишь? — переспросила я.

— Люблю, — повторил он. — С первого дня, как увидел тебя в мятой шляпе и переднике с пятнами. Ты была голодной, напуганной, но держалась так, будто покорить мир для тебя — дело привычное. И я понял: вот она. Та, кого я искал семьсот лет.

У меня потекли слёзы. Нет, не аллергия на почёт. Настоящие, солёные, катящиеся по щекам. Я не вытирала их.

— Я люблю тебя, — сказала я. — Тоже. С первого дня. Просто боялась признаться.

— Я знал, — он улыбнулся. — Ты плохо врёшь. У тебя уши краснеют.

— Иди ты, — всхлипнула я, смеясь.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Прямо на балконе, под луной, под пение соловья и далёкую музыку. Целовал он так же, как всё делал — уверенно, горячо, по-драконьи.

Когда мы отстранились, я сказала:

— Это было лучше, чем десерт.

— Я постараюсь, — ответил он.

Мы вернулись в зал. Банкет почти закончился, но в воздухе всё ещё пахло счастьем. Я взяла со стола последнее пирожное «Поцелуй дракона» и надкусила.

— Знаешь, — сказала я, жуя, — теперь у меня есть всё. Работа, деньги, любовь. Чего ещё желать?

— Чтобы котлы не взрывались? — предположил Рагнар.

— Нет, — я покачала головой. — Взрывы — это моя фишка. Без них я не я.

Он рассмеялся. Я доела пирожное. И мы вышли в ночной сад, взявшись за руки. Позади остался шумный зал, впереди — тишина и звёзды.

— Завтра я сварю тебе зелье, — сказала я.

— Какое?

— Любовное, — ответила я. — Но только для того, чтобы убедиться, что оно работает.

— А если оно не сработает?

— Тогда я просто буду любить тебя без зелья, — пожала я плечами. — Как обычная ведьма.

Он поцеловал меня в макушку. И мы пошли дальше. Потому что иногда даже у самых голодных и неудачливых ведьм бывают счастливые концы.

Начинка пирожного была сладкой. А будущее — ещё слаще.