Глава 8. Непрошеная помощь

Наши дни На пороге мужчина неопределенного возраста. На плечах застегнут нелепый красный комбинезон, придающий клиенту сходство с Карлсоном. Егор, так звали клиента, был лысоватым, с приплюснутым носом-картошкой, все его лицо уродовали отвратительные гнойные фурункулы. Но и это не было главной бедой. Первое, что бросилось Алике в глаза, это огромное пузо. Посетитель был не просто толстым, он страдал ожирением. Финансовый поток (ведьма просматривает такие вещи сразу, чтобы знать о денежных возможностях клиента и не взять с него лишнего) оставляет желать лучшего, личной жизни нет и никогда не было. Тяжелый случай. Алика прикинула: за что браться в первую очередь? В принципе, с помощью магии можно снизить вес, но только в комплексе с медицинским лечением и занятиями спортом, затем необходимо расширить финансовый поток и делать работы на улучшение внешности. Пусть писаного красавца из него не выйдет, сместить ракурс внимания с недостатков можно. Когда Егор сам перестанет зацикливаться на том, что его уродует, изъяны будут не так сильно бросаться в глаза. Потом неплохо бы «подсветить» достоинства, они есть у каждого человека, и у Егора найдутся. И лишь после этого можно начать делать комплекс ритуалов на встречу второй половинки, устраивать личную жизнь. М-да. Работы много, очень много. Алика принесла клиенту чая, старалась скрыть сочувствие во взгляде. – Рассказывайте, что привело вас ко мне. – Хотя ответ был очевиден, ведьма не хотела ударить по и без того невысокой самооценке клиента. Лучше, когда посетители сами рассказывают Алике о своих бедах. – Я пришел к вам не просто так, – поведал ей Егор, и его глаза странно сверкнули. – Я вас выбрал. Так. Интересненько. – Понимаете, у меня дар, – доверительно сообщил Егор. – Я ваш коллега, светлый целитель. Пришел для обмена опытом. Отныне вы будете меня наставлять в темных ведьминских практиках. С чего мы начнем? Исцеление тяжелобольных я уже пробовал, думаю, воскрешение мертвых – в самый раз! Алика поперхнулась чаем. Мало того что у ее самопровозглашенного «ученика» представление о магии складывается исключительно по второсортным фэнтези-фильмам, ему не хватает энергии на выстраивание собственной земной жизни! О какой практике идет речь?! – А с этого места поподробнее, пожалуйста, – стараясь сохранять спокойствие, попросила она. – Поведайте мне о вашем… кх-м, кх-м… даре. Что будет говорить посетитель – неважно. Алика прикрыла глаза, настроилась на звук его голоса. И начала просматривать, что же происходило на самом деле. Уже в раннем детстве Егор нашел у себя сверхспособности. К примеру, он мог управлять погодой. Как только он выходил на улицу, на небе появлялось солнышко. «Светлый человек идет», – говорила бабушка-ведьма, с которой Егор жил. Почему-то ни один из тех, кто пытался доказать Алике, что обладает даром, не избежал унылого клише с бабушкой-колдуньей. Энергии юный маг начал чувствовать еще раньше – в его братике Пашке текла рыжая сила, похожая на осенний лист. В бабушке – бледно-голубая, спокойная, как река. В самом Егоре – светлая, серебристая. Он мог ею управлять, а самое главное – делиться. Вот брат Пашка устал после своей гимназии, еле держится, а нужно еще идти к репетитору. Но если влить в него хоть немного светящейся силы, братик сразу и примеры решает легче, и выглядит не таким усталым. Бабушка утомилась после готовки и уборки? На и тебе кусочек, держи! И ты, незнакомая девочка, плачущая на улице, я не знаю, что у тебя стряслось, но тоже возьми, улыбнись! Каждый раз после того, как Егор кому-то дарил свою силу, ему очень хотелось есть. «Еда – самый простой способ восстановить энергию», – кивнула про себя колдунья. Бабушка с удовольствием лишний раз подогревала мальчику борщ с пирожками, котлетки и картофельное пюре. Однажды, возвращаясь из школы, Егор увидел сбитую кошку. Вокруг нее образовалось серовато-зеленое марево и жизнь по капельке вытекала из облезлого тельца. Егор пытался запихнуть жизнь обратно, влить в кошку как можно больше энергии. Но животное лишь дольше пробилось в конвульсиях и умерло у него на руках. Егор до сих пор помнит: у той кошки были янтарные слезящиеся глаза. Они будто говорили: «Не смог мне помочь, не смог, не смог!» Егору казалось, животное умерло оттого, что он пожадничал, дал слишком мало энергии. В ту ночь мальчик пообещал себе: в следующий раз он будет спасать лучше. Чего бы это ни стоило. Девушки уже в юности полного Егора словно бы не интересовали. Все свободное время он проводил, гадая о природе Дара и своем высоком предназначении здесь, среди людей. Иногда парень ловил себя на мысли, что он – новый мессия, но тут же осаживал себя за такое. Тут уж не до девчонок! Старший брат Пашка, напротив, рано женился. Анжела, его избранница, Егору не понравилась – голову задирает так, будто на ней невидимая корона, и сила течет в ней невкусная – неестественно яркая, кислотно-розовая. Анжела держалась с Егором со снисходительным высокомерием. Она не запрещала мужу общаться с братом, но приглашала Егора на чай с таким видом, будто делает всем великое одолжение, и каждый раз старалась под благовидным предлогом свернуть семейные посиделки как можно раньше. Вскоре у Паши с Анжелой родилась доченька Маша. Ее Егор полюбил по-настоящему, он только так и умел любить – взахлеб. Парень использовал любой предлог для того, чтобы посидеть с племяшкой. Девочка, казалось, отвечала дяде Егору взаимностью: тянула к нему крохотные ручки, что-то гугукала на своем языке, и парень ощущал себя самым счастливым человеком на свете. Что случилось с Машенькой, Алика толком не поняла. Она видела лишь, как Егор сидел вместе с братом в коридоре, пока Анжела с малышкой были в реанимации. Парень пихал и пихал свою энергию в девочку. Душа Машеньки уже выполнила свою маленькую миссию на Земле, ей нужно было идти дальше. Как это ни больно, такое случается. Егор взывал к ней: «Пожалуйста, не уходи. Подумай о маме и папе. Подумай обо мне!» – намертво привязывая душу к Земле чувством долга и вины. Он не просто делился с девочкой энергией. Егор отдал Маше всё. Когда врач сообщил: «Операция прошла успешно», у самопровозглашенного мага пошла носом кровь. Он кое-как доехал до дома и потерял сознание. Когда проснулся, первым делом напал на холодильник. Парень жрал и жрал, пока еда не закончилась, а его не начало выворачивать. Анжела, несмотря на то что испытывала к деверю подсознательную благодарность, была против его визитов. Егор ей казался странным. Придет, уберется в доме, хотя его никто не просил, принесет зефир в шоколаде, хотя Машеньке, да и Анжеле много сладкого нельзя, и к ребенку все лезет. Ей не нравилось, когда чужой дядя берет ее дочь на ручки. Егор это чувствовал и, проявив чудеса тактичности, не навязывался. Зато он заедал пустоту внутри очередными бургерами или тортом. Шли годы. В двадцать пять Егор впервые влюбился в коллегу. Девушка была полной противоположностью толстого задумчивого парня. Недаром ее назвали Майей, она сама была как месяц май – веселая, свежая, легкая. Егор подумал – может, хоть она увидит его настоящего, того, что кроется за этим мясным мешком (как клиент презрительно называл свое тело). Егор во всем помогал своей избраннице. Взял на себя часть ее обязанностей по работе. Какая радость: приходишь, а часть твоих задач уже сделана неизвестным благотворителем. При каждом удобном случае хвалил Майю начальнику. Смотрите, какая талантливая сотрудница! Умная, прилежная, креативная! Он почти добился того, чтобы его Майе дали повышение. Когда на любимом личике появлялись следы усталости, Егор «подкармливал» ее своей энергией. Пару раз девушка приняла «пищу» с некоторой растерянностью. Потом – начала отталкивать Егора. Не физически, конечно, энергетически. «Я это сам чувствовал, – жаловался клиент, и в голосе мужчины звучала детская обида. – Она оборонялась так, будто я на нее нападал!» Перед самым повышением девушка внезапно перевелась в другой отдел, вызвав всеобщее удивление. – Чтобы лицо этого Егора не видеть, – призналась Майя в курилке подруге. – Задолбал своими подарками и цветами. Я же говорила: не надо. А он все дарит и дарит! – Зачем ты тогда их принимаешь? – удивлялась приятельница. – А что мне еще делать? В лицо ему все это швырнуть?! Я не хочу никого обидеть, Егора и правда жаль. Но что делать, если меня выворачивает, когда он подходит? Я же не просила в себя влюбляться, – и голос девушки затрясся от ярости. – Что мне прикажешь?! Начать встречаться с толстым уродом, просто чтобы никому не было больно?! Егору все передали. Майя была заклеймена в его сознании как страшная обманщица и предательница. «Все женщины меркантильны, не способны разглядеть духовную красоту. Им нужны богатые, красивые и знаменитые», – решил парень. Егор ни богатым, ни красивым, ни знаменитым не был. С надвигающейся депрессией он справлялся привычным уже способом. Ел. Проблемы с лишним весом стали заметными. Бабушка (а Егор до сих пор жил с ней) заставила внука сходить к врачу. – М-да, – сказал терапевт. – Вам надо соблюдать диету, голубчик. У вас уже вторая стадия ожирения. Знаете, что будет дальше, если прямо сейчас не остановиться? – Доктор сделал страшные глаза. – Осложнение на сердце, сахарный диабет, инсульт. Егор взял рецепт только потому, что не хотел расстраивать бабулю. Он – маг-целитель, чувствует энергию! А эти врачи… что они понимают?! – Ничего не понимают! Ничего, ничего! – твердил Егор, вновь сидя в коридоре больницы. И то, что ему сказали, что бабушка скоро умрет, совсем ничего не значит. Он – маг от слова «мочь», значит, он сможет ее спасти. Слышите?! Сможет! – Не надо, Егорушка, – только сказала бабушка, когда Егор попытался залить в нее немного целительной Силы. – Отпусти. Но он до последнего вливал свою энергию в бабушку, как когда-то в детстве в сбитую машиной кошку. Она уже больше чем наполовину была не здесь, и Егор отдавал энергию миру мертвых. Бабушка продержалась на два месяца дольше, чем могла. А когда Егор отвлекся на «исцеление» соседки по палате, тихо ушла во сне, как и мечтала. Эти два месяца стоили мужчине десяти лет. Заесть смерть оказалось сложнее, чем несчастную любовь. Здоровье совсем посыпалось: одышка, проблемы с сердцем и печенью, подозрение на сахарный диабет. В последний месяц Егору стало сложно ходить. Дальше хуже: ожирение будет прогрессировать, отрыв от реальности увеличиваться, а вместе с ним расти и обида на людей. Благоприятных перемен в личной жизни Алика, как ни пыталась всматриваться, не рассмотрела. И вот он у Алики. Считает себя «великим светлым волшебником». Настроен учиться, чтобы помогать людям. «Только они тебя об этом не просили. Ни кошка, ни Маша с Майей, ни уж тем более бабуля», – подумала ведьма с жалостью. – Учить магии я тебя сейчас не собираюсь. Прости. Алика заглянула Егору в глаза и мысленно сказала, обращаясь напрямую к Душе: «Ты помогал всем, забыв единственного человека, которому мог помочь по-настоящему. Ты задолжал ему всё: походы в спортзал, счастливую семейную жизнь, ты задолжал ему детство и юность. Ты задолжал ему даже горе. Потому что вместо того, чтобы достойно проводить единственного человека, которому ты был небезразличен, бабушку, идешь к ведьме, чтобы ее воскресить». – Не могу же я быть эгоистом? – воскликнул Егор. Надо же, он услышал! Обычно слова, произнесенные не вслух, оседают на самой глубине сознания и через какое-то время клиенты принимают их за собственные же мысли. Алика усмехнулась: – Можешь. Он напомнил ей практика, который вел по двенадцать приемов в день до падения в обмороки, до полного энергетического истощения. Алика рассказала Егору о нем. А еще невольно вспомнилась одна юная ведьма, которая больше всего на свете любила лезть с помощью ко всем без разбору и горько за это поплатилась. Однажды она пыталась изгнать беса – помощника колдуна, причем и маг, и дух не считали, что в этом нуждаются. Любое вмешательство без запроса расценивается как нападение и дает право делать с агрессором все что хочется. Последствия насильственного нанесения добра катастрофические. Они коснулись не только ее, но и невинных людей. Сломанную жизнь одного из них Алика не может простить себе до сих пор. …Егор некоторое время сопротивлялся, но через пару часов душеспасительных бесед все же признал, что сейчас сам он – тот, кому помощь необходима больше всего. Обещал хотя бы ближайшие несколько месяцев заботиться исключительно о человеке по имени Егор и не помогать никому другому (особенно если не просят!). Прежде всего нужно выручать себя. «А после этого, может быть, и спасать-то никого не понадобится. Они как-то сами…» – мысленно добавила Алика. – А потом можно будет к вам прийти учиться? – спросил Егор. – Посмотрим, – улыбнулась ведьма. В принципе, она не планировала брать учеников, тем более в ближайшие годы. Но у Егора были неплохие задатки мага. Если научить его контролировать силу и не нарушать границы других людей, пользы от него будет значительно больше. «Он – мое зеркало», – подумала Алика, запирая за клиентом дверь. Бросила взгляд на десятки непрочитанных сообщений. Глянула – ни у одного из написавших не было смертельной порчи или неразрешимой жизненной ситуации, которая ну никак не могла бы подождать до утра. Она выключила телефон и включила любимый сериал. Потом ее ждали ванна с восхитительно бурлящей бомбочкой для ванны, маска для лица и тортик. Потому что отдохнувшая ведьма сможет помочь десяткам людей. Обессиленная, истощенная, находящаяся на грани нервного срыва – как она пять лет назад, – или взрывающаяся от ярости не поможет никому. Включая саму себя. Пять лет назад Наставница Марья Мерцают свечи, ловец снов мерно покачивается под потолком. По стенам бегут тени, кажется, будто они живут своей жизнью – пляшут, раскачиваются, перешептываются… Но девушка напротив меня будто ничуть не замечает ничего вокруг. Ее зеленые глаза мечут молнии, темная грива воинственно взлохмачена. Куда делась милая девочка? Я рассчитывала, что мир сотрет ее очаровательную наивность, но не предполагала, что это случится так скоро. – Эрик одержим. – Алика говорит не характерными для нее отрывистыми фразами. – Вы поможете уничтожить тварь, которая в нем сидит? Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Раньше мне доставляло удовольствие учить ее новому, нравились острый ум и неиссякаемое любопытство. Но в последний месяц мысли Алики все время возвращаются к одному. – Пожалуйста! Вы должны мне помочь! – Я никому ничего не должна, – сухо отрезаю я. Необходимо поставить девчонку на место. – Как и ты. – Эта тварь сжирает всю его личность, – голос ученицы звенит от ярости. – Вы не представляете, что бес может сделать, если полностью перехватит контроль. Что он УЖЕ попытался сделать! Уж я-то как раз представляю. – Алика, у нас уже был этот разговор неделю назад. Я по новому кругу терпеливо объясняю девочке, что любое непрошеное магическое воздействие – это нападение. Даже если это «что-то» – снятие беса. – Он согласен. – Кулаки ученицы нервно сжимаются. – Эрик сказал, что готов пойти на это. – И с чего я должна это знать? – приподнимаю бровь. – Со слов его бывшей девушки? Алика вдруг делает то, чему я ее так долго учила: не слушает то, что произносит собеседник, а пытается заглянуть в душу. – Скажите, почему вы не хотите помогать НА САМОМ ДЕЛЕ? В который раз поражаюсь проницательности ученицы. Все-таки у девочки есть потенциал. Выдыхаю. Смотрю на ловец снов, раскачивающийся над головой, на свечи, на колоды Таро. Мне тяжело поднять на нее глаза. Что ж, нелегко признаваться в собственной слабости, но если маленькая ученица хочет правды, она ее получит. – Я не буду лезть в это дело – снимать разъяренного беса без согласия носителя, потому что это, как и любые другие магические действия против воли человека, смертельно опасно. Не для меня, – перебиваю прежде, чем Алика успевает упрекнуть меня в трусости. – Для тебя. Я слишком хорошо помню, чем заканчивались такие истории. Помню рыжеволосую смешливую девочку, похожую на мою собственную внучку. Она обратилась лет пятнадцать назад и слезно молила помочь. Чистка ее парня требовала нескольких сеансов. Я боялась за клиентку, хотела поставить защиту сразу, как только чуть отдохну после ритуала (он был не из легких). Девчонку насмерть сбил автомобиль, пока она шла до своего дома. Тварь таким образом позаботилась, чтобы чистку не продолжили: нет заказчика – нет проблемы. В следующий раз я решила быть осмотрительней: настояла на том, чтобы вначале поставить защиту – средней тяжести (ослабленная энергетика клиентки не выдержала бы более мощную), но такую, чтобы тварь не могла ее ни снять, ни пробить. Бес даже не пытался – перед самой чисткой довел носителя до самоубийства: все равно прогонят, почему бы напоследок как следует не «пожрать»? Во время смерти выделяется огромное, колоссальное количество энергии – твари хватит надолго. Клиентка последовала за любимым – винила себя в его смерти и не смогла жить с этим грузом. Таких историй было слишком много, больно вспоминать каждую по отдельности. У любой опытной ведьмы есть свое кладбище, и мне очень не хочется, чтобы Алика сейчас пополнила число могилок. Я растила девочку не для этого. Я рассказываю ей все настолько честно, насколько это возможно. Предлагаю свой вариант: помочьей. Алика сейчас нуждается в специализированной помощи ничуть не меньше своего колдуна, хоть может этого не осознавать. Можно «закрыть» ее от Эрика и его твари и оборвать эту связь навсегда, затем начать долгий путь восстановления после этого разрушительного романа. Конечно, молодая ведьма не следует рекомендациям. Слово «опасно» лишь подогревает бушующее внутри юной колдуньи холодное пламя бешенства. – В конце концов, ты уверена, что для Эрика так будет лучше? – легонько касаюсь руки Алики. Поняла ли она, что я хочу спросить? По рассказам ученицы, симбиоз очень плотный. Уверена ли, что она и он выживут после таких магуйств? Но Алика слишком зациклена на своем. – Мне уже все равно. Когда уничтожу эту тварь, я помогу сотням таких Эриков! – упрямится девчонка. – Хочу убрать ее из нашего мира, а лучше их всех. Они – паразиты, они жрут людей! Моя бы воля, я бы всех их… М-да. Случай очень тяжелый. В ней говорят гнев и жажда возмездия. Алика не готова к этому непростому разговору, но будет лучше, если она узнает правду сейчас. Завариваю кофе с корицей, выставляю печенье и упаковку ее любимых конфет. Ученица следит за каждым движением с настороженностью и недоверием. Что же, придется постараться, чтобы слова проникли в самые темные уголки ее души. – Тебе не кажется, что ты мыслишь так же, как Эрик, когда он нападал на «плохих» с его точки зрения людей? Все сущности – зло, ты – героиня в белом плаще. Ты хочешь избавить мир от нечисти… Как я и опасалась, она не готова. Девушка уходит в защиту: вскакивает, делает шаг назад. Между нами образуется невидимая стена, пробить которую будет нелегко. – Как Эрик? Я ничуть не похожа на этого предателя! Да я бы ни за что не стала работать с этими тварями! Никогда! – ее голос переходит на крик. Качаю головой – эта девушка неисправима. – Деточка, ты правда думаешь, что настолько гениальна, что за пару недель достигла того, чему люди учатся годами? – как можно мягче спрашиваю я. Алика выглядит ошарашенной. Она начинает догадываться, к чему идет разговор. Кажется, еще одна секунда, и ученица зажмет уши, как маленькая девочка, и закричит или убежит. – Я… я не понимаю! – Ты видишь энергии, легко снимаешь любую дрянь, интуитивно чувствуешь наилучший для человека вариант развития событий. – Вы говорили, я очень талантлива… – беспомощно лепечет юная ведьма. – Я никогда не говорила, что ты бездарность, – на этих словах позволяю своему голосу потеплеть. – Но ты девочка, счищающая руками негатив, школьница, которая с легкостью просматривает сложнейшие ситуации. Без малейшего уровня подготовки. Тебе не кажется это странным? – Я никогда бы не позволила никому говорить и действовать за себя! – Правда?.. – грустно улыбаюсь и направляю ее воспоминания в нужное русло. Алика вновь возвращается в кабинет истории, в то время, когда давала «консультации» одноклассникам. Чувствует, как верные слова льются и льются сквозь нее, а кончики пальцев наполняются теплой, бьющей через край энергией. Она ощущает, как на миг перестает быть просто школьницей и сливается с чем-то бóльшим. Видит, как собственные руки, будто ведомые кем-то, стягивают «полиэтиленовый пакет», который висит на старосте Женьке. Что это было – самосглаз? Легкая порча? – Смотри дальше. Вот ты отгоняешь от учительницы сущность, питающуюся ее грустью, вот в очередной раз даешь очередному «клиенту» верный совет, который как по волшебству оказывается в твоей головке. Ты делала это сама? Или кто-то направлял твои руки, нашептывал нужные слова? – Неправда… – Ее голова опускается, взгляд меркнет, Алика едва сдерживается, чтобы не разрыдаться. – Я не такая, как он. Я не такая. – Конечно же не такая. Есть разные духи, не только бесы. И разные способы взаимодействия… Я хочу успокаивающе погладить ее по голове, но девочка отшатывается, будто ее могут ударить. – Я видела, к чему это приведет. Выходит, я позволила кому-то жить в своем теле, принимать за себя решения… Если мне действительно помогали духи, – голос ее звенит от ярости, – я отказываюсь иметь с ними что-либо общее прямо сейчас! Алика – И совершишь непоправимую глупость. – В голосе наставницы слышится разочарование. Она смотрит на меня как на капризного и упрямого ребенка. «Ты хорошо подумала?» – звучит в голове голос, и впервые я осознаю, что озарения во время «консультаций» – не мои идеи. Как и все достижения в магии. Последние несколько дней я ненавидела одержимых. Считала их лживыми, ненадежными, слабохарактерными. И все время… сама была в их числе? Самое ужасное, в глубине души я знаю, что наставница права. Сколько раз мне удавалось выйти невредимой! Память услужливо подбрасывает подтверждения страшному открытию. Когда одноклассницы окружили меня после школы, как-то вовремя вспомнился стишок на латыни и поднялся ужасный завывающий ветер. Будто кто-то мне подсказал и помог. Когда Эрик нечаянно кинул в меня негатив, порча перешла на кота – такое случается редко, слишком редко для того, чтобы быть просто везением. В голову приходит последнее страшное событие (воспоминание о нем отражается острой болью в висках). Тогда кто-то спас меня от беса. Мы были одни в квартире, некому было помочь, он уже расстегивал платье… а потом отшатнулся, как от прокаженной. «Может быть, меня действительно оберегают иные духи?» – закрадывается сладкая мысль. Но бес Эрика тоже не сразу показал свое истинное лицо. Он притворялся лучшим другом затравленного отцом мальчика, единственным, кому Эрик мог по-настоящему доверять. Я вновь вспоминаю перекошенное лицо бывшего, его страшные слова: «Я уже не совсем помню, кто из нас был здесь раньше. Что, если изгонят меня?» Так или иначе, сущности – паразиты, они подпитываются нашей энергией и видят в людях еду. На миг я представляю, как что-то проникает под кожу, начинает медленно искажать мое восприятие, ломать волю… так что я уже не пойму, где мои собственные мысли и желания, а где навязанные! По телу проходит дрожь – нет, нет, еще раз нет! Ни за что! Эрик С тех пор как Алика ушла, я чувствую себя как человек, которому ампутировали руку или ногу. Только у меня отрезали часть души. Любое действие требует титанических усилий. В горле пересохло, но нет сил даже встать, чтобы дойти до кухни за стаканом воды. Сегодня назначена консультация – это седьмая попытка изгнать беса. До нашего расставания Алика нервно шутила, что семь – волшебное число, и в этот раз все получится, но я уже даже не пытаюсь туда поехать. Без нее все это потеряло смысл. Перед глазами вновь встает запуганная, отвергнутая всеми неуверенная девочка, которую я подкараулил после школы и – единственный – предложил дружбу и помощь. Тогда я медленными шажками выводил ее из сумрака одиночества и отчаяния. Почему же она не может простить одну-единственную оплошность? – Может быть, потому, что она никогда тебя не любила так, как ее любил ты, – шепчет мой помощник-дракон. – Ты уже несколько раз оставлял нас вдвоем, и все было прекрасно. Может, это только предлог? – Заткнись. – Заслоняю уши, но это не помогает, если голос звучит внутри собственной головы. – Кто знает, – лукаво улыбается бес, – может, она взяла от тебя все, что хотела: знания, друзей, любовь. А когда ты был выпит до последней капли и надоел, решила избавиться? Изнутри поднимается тяжелое гнетущее чувство. «Алика не такая!» Мне хочется прокричать это, но изо рта вырывается лишь хрип. Протест заглушает глумливый смех помощника. Следующие несколько часов мы не разговариваем, и мне удается погрузиться в целительную дремоту. Меня будит бес. Обычно я его не вижу, но сейчас силуэт демона стал четче и больше – может, за время нашей совместной практики «мой дракон» набрал силу? Вид у беса торжествующий, будто он только что выиграл миллион в лотерее. – Наша дурочка отказалась от защиты, – шепчет он. – Помнишь, она дала клятву, что будет с нами всегда? Считай, что мы заключили с ней договор, а сейчас, когда Лика его нарушила, можем сделать с ней все что захотим! Мне не нравится, куда клонит демон. Несмотря на разбитое сердце, мне вовсе не хочется мстить Алике. Была бы возможность вернуть все, как было… – Так я это и предлагаю, – воркует помощник. Я считываю его мысли. Он говорит о привороте. Одно слово, и бес привяжет девушку ко мне невидимыми нитями, подчинит нашей воле. Я стану для Алики центром ее мироздания. В одиночестве девушка будет задыхаться от отчаяния и бессилия, как сейчас задыхаюсь без нее я. Вскоре Лика прибежит и будет просить, умолять принять ее обратно. И мы можем смиловаться. Я никогда не понимал увлечения ведьм любовной магией. Насколько же нужно не уважать себя, чтобы заставлять другого быть рядом против воли! Но сейчас мне сложно удержаться от искушения. Я вновь представляю ее улыбку, густые темные волосы, то, как она вглядывается в мои глаза, в страхе упустить хоть мгновение встречи. Как это было бы прекрасно – вновь быть с такой девушкой, целовать ее, гладить нежную кожу, разговаривать с утра и до ночи… Если бы не одно но. Я до сих пор люблю Алику. – Нет. Ни за что. Помощник смотрит на меня по-новому, с удивлением. Кажется, он не ожидал такого решительного отпора. Алика Злость на то, что наставница не согласилась помочь, быстро стихает. Можно подумать, она единственный маг, к которому можно обратиться. И как я сразу до этого не додумалась? У меня же есть ковен! В последнее время мы собирались все реже, но по-прежнему считаем друг друга семьей. Вспоминается, как сверкали глаза Лехи, когда мы ехали к перекрестку, и готовность провести обряд экзорцизма в «случае чего». Белосветник точно захочет участвовать в изгнании твари! А Никита и вовсе демонолог. Гонять бесоту – его специализация. Звоню нашему сатанисту. – Привет, я бросила Эрика. – Ура. – Парень даже не пытается скрыть облегчения. – Ну, как ты, жива? Мы тут с Лехой зависаем. Хочешь – присоединяйся. – Меня звали «потусить» достаточно часто, но Эрик все время был против. Кажется, самое время наверстать упущенное! Когда я прихожу к Лехе, ребята рубятся в видеоигры. На полу лежит упаковка горячей пиццы. – Специально для тебя заказали. Впиваюсь зубами в горячее тесто. В последние несколько дней я практически не ела – было не до того. – А еще купили мороженое. В фильмах девчонки все время едят его после расставания, – неловко предлагает Леха, чем тут же заслуживает мощный пинок от Никиты. Парни слегка ошарашены моим видом. Думаю, они ожидали увидеть заплаканную и несчастную девочку, но перед ними решительная злая ведьма. Друзья уже приготовились меня отвлекать. – Как насчет того, чтобы сыграть в «монополию»? – спрашивают они наперебой. – Как насчет того, чтобы порубиться в карты? – У меня есть идея получше, – лучезарно улыбаюсь в ответ. – Как насчет обряда экзорцизма? Пора отправить тварь туда, где ей самое место, – домой в ад. Юные маги переглядываются. Они пытаются спорить, приводят привычные аргументы: разве нам не нужно согласие Эрика, без него бес не будет сопротивляться особенно яростно, разве не стоит как следует подготовиться? Но я вижу, что в глазах мальчиков плещется азарт. Это вызов. Первое серьезное «дело» для них как для магов. Эрик – Ты абсолютно прав, что отказался, – раздался над ухом властный шепот. – То, что я предложил вначале, было бы для этой предательницы слишком легким возмездием. Алика Сказать, что ритуал прошел не по плану, – это ничего не сказать. Обряд решили провести через церковную магию. С помощью христианского эгрегора[1] вышибить эту тварь легче всего. Никита нашел заброшенную церковь на окраине города – более удачного места для отчитки не придумать. Но оттуда нас выгнал сторож. Перед самым началом ритуала он, будто черт из табакерки, выпрыгнул из ниоткуда с криком «Наркоманы, сатанисты!» и пригрозил вызвать полицию, если мы не уберемся восвояси. Это было бы даже смешно, если бы не было так чертовски похоже на дурной знак. Но мы не собирались сдаваться и решили провести ритуал прямо в заброшке. Во время чтения молитвы у Лехи началась паническая атака. Я много читала об этом, но никогда не видела вживую. Зрелище то еще: только что в глазах юного мага горело мальчишеское любопытство, он упивался ролью мужественного борца с демонами и с явным удовольствием декламировал текст, и за одну секунду все поменялось – зрачки Лехи расширились, губы задрожали, лицо исказилось, как у зареванного младенца. Маг трясся, плакал и не мог произнести ни слова. О том, чтобы он продолжал участвовать в отчитке, не могло быть и речи. Нам пришлось прерваться, успокоить парня и отправить его домой на такси. Во время третьей попытки у Никиты закружилась голова, из носа пошла тонкая струйка крови. Демонолог вымученно улыбнулся, но нашел в себе силы продолжить читать. Вспоминая тот вечер, я понимаю: нам следовало остановиться, как только все пошло не по плану. Любой адекватный маг так бы и поступил. Затем нужно было начать серьезную подготовку: изучать книги по демонологии и экзорцизму, консультироваться с опытными практиками, ставить каждому мощную защиту. Но я была слишком зла на тварь, отнявшую у меня Эрика. Обычно острая интуиция в этот раз отключилась. Я не увидела зловещих снов, не маялась от тревожных предчувствий и даже не разложила карты Таро, чтобы узнать самый вероятный исход событий, перед тем как собралась на ритуал. Я думала лишь о том, что тварь хотела со мной сделать. Как бес зажал рот и начал расстегивать платье. Ярость – холодная, звенящая – наполнила все мое тело. «Ты уверена, что для Эрика так будет лучше?» – вспомнился странный вопрос наставницы. Но я отгоняю сомнения. Я все еще злюсь на бывшего возлюбленного и не собираюсь прощать то, что он оставлял нас с демоном наедине и использовал отношения для того, чтобы подкармливать тварь. В то же время я осознаю, что это был уже не совсем Эрик. Бесы искажают восприятие реальности. После обряда Эрик очнется от этого дурмана, снова станет собой, еще и поблагодарит за помощь. Ради любви, которая была у нас с ним, я буду этому рада. Но дальше все пошло еще хуже. Один раз Никита выронил из рук ладан. В какой-то момент у меня из головы выпал кусок текста, и минут пять я не могла вспомнить ни строчки, хотя вызубрила заговорную часть так, что она от зубов отскакивала. Когда обряд подходит к концу, мы оба чувствуем себя изможденными, будто всю ночь таскали мешки. Перед работой мы условились отметить победу посиделками с роллами и пиццей. Но когда все заканчивается, мое самое большое желание – рухнуть в кровать и вырубиться часов на двадцать. Никогда еще магия не забирала у меня столько сил. – Ты у меня в долгу, – с трудом произносит Никита с мрачноватой ухмылкой. – Ух, если бы я знал, что это будет так жестко. – Если бы знал, – я хитро прищуриваюсь, – то не согласился бы участвовать? – Согласился бы, – вздыхает сатанист. – Для этого ведь и нужны друзья. До его дома было совсем недалеко, но парень решил вызвать такси. Предлагал подвезти и меня, и даже был готов заплатить. Но я отказываюсь. После ритуала ужасно душно. Сама мысль о том, чтобы сесть в тесный салон, вызывала приступ дурноты. Лучше прогуляюсь. Ступая по хрустящему снегу, я не могла поверить, что все закончилось и, несмотря на все препятствия, мы победили. Скоро я сделаю шаг в новую жизнь. Жизнь без мистических приключений и столкновения со злобными духами. Без магии. Наверное, я должна чувствовать грусть, ведь вложила в обучение столько сил. Но я слишком устала, чтобы испытывать хоть что-то, кроме облегчения. До дома остается всего несколько дворов, когда раздается окрик: – Девушка, красавица! Можно с вами познакомиться? Голос звучит странно – глумливо, будто спрашивающий издевается, а не собирается подкатить к понравившейся девчонке. По телу проходят мурашки – я не раз читала о помехах в обряде. После ритуала нельзя оборачиваться, как бы вас на это ни провоцировали, иначе он может быть сорван. А сущности сделают все возможное, чтобы работа не легла. «Не накручивай себя. Просто кто-то хотел познакомиться. Хватит искать подвох там, где его нет!» Я невольно ускоряю шаг. До дома остается несколько кварталов. Нужно всего лишь пройти их, не оборачиваясь и ни с кем не заговаривая. После всего, что мы уже сделали, ерунда. – Алика! Лика, давно не виделись, – слышится сзади голос Андрея. Желудок сжимается. Все происходящее слишком похоже на нравоучительный пример из книг по эзотерике. Какова вероятность, что два окрика за одну минуту – простое совпадение? – Знаешь, я давно хотел с тобой поговорить… – Голос Дюши кажется запыхавшимся, парню пришлось перейти на бег, чтобы поравняться со мной. – Я не лез в ваши отношения с Эриком, но раз вы расстались… Алика, ты мне нравишься. Может, дашь нам второй шанс? Я прибавляю темп и сама не замечаю, как перехожу на бег. – Почему ты убегаешь? – В вопросе парня звенит горечь. – Если хочешь отвергнуть, скажи это в лицо. Алика, что с тобой? Поговори со мной. Пожа-а-алуйста! Я бегу все быстрее и быстрее. Наконец парень отстает. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать – в его глазах стоят слезы. Чувствую себя последней сволочью. Лучший друг заслуживает хотя бы честного человеческого разговора. Нужно же было настолько неудачно выбрать момент! Я почти у подъезда. Достаю ключ от домофона – руки дрожат. Еще пара минут – и буду в безопасности, в своей квартире. Вот тогда-то моя темная сказка закончится окончательно! И тут раздается пронзительный крик ребенка. Не успеваю опомниться, как разворачиваюсь и вижу девочку лет восьми, растянувшуюся на земле с перекошенным от боли лицом. «Черт!» Усилием воли прогоняю подступающую истерику. Ничего критичного, никакой мистики. Девочка всего лишь поскользнулась на льдинке – дети часто катаются на льду. Я помогаю ей подняться и убеждаюсь, что ребенок ударился не сильно, только испачкал джинсы, и может нормально идти. «Одна ошибка еще не значит, что весь ритуал сорван», – пульсирует в висках, но сердце сжимает нехорошее предчувствие. Наставница баба Марья всегда говорила: главное – уверенность в том, что работа легла хорошо. Ритуал не сорван. Ритуал сработал. Мои магические воздействия всегда ложились на ура. Кажется, что после такого сложного дня уснуть не получится, но впервые с момента, когда бес наведался в сон, я засыпаю легко и без страха. Никто не охотится на меня, не пытается заставить пойти на соглашения, которые я заключать не собираюсь. Никаких бесов во сне и в последующей нормальной жизни! Утро я начинаю с уборки – пора избавиться от лишнего. Я складываю в коробку из-под обуви книги по эзотерике. Перед ритуалом пообещала себе отнести все, что связано с магией, на ближайшую помойку или вообще сжечь. Но когда доходит до дела, понимаю: рука не поднимется. «Лучше раздать вещи тем, кому они пригодятся». От этой мысли становится легче, будто она способна смягчить предательский побег от прежней жизни. Туда же, в коробку, ложится Книга теней. Вид потрепанной толстой тетрадки вызывает неуместный приступ сентиментальности – в последние месяцы не проходило и дня, чтобы я не вписывала туда новые знания о мире. А как мы обменивались записями с Лизой в кафе! «Это в прошлом», – строго напоминаю себе. Конечно, мы будем встречаться с Лизой, возможно, даже дружить, но магическая сторона мира отныне для меня закрыта. Есть много других вещей, которые можно обсудить с лучшей подругой. В коробку ложатся фотографии, которые я рассматривала в попытках развить «видение», маятник, карты Таро. С картами проститься особенно сложно – я провожу добрые полчаса, разглядывая любимую колоду. Как я привыкла полагаться на нее, распутывая сложные ситуации! «Что же, придется теперь самой. Другие люди как-то справляются, и ты сможешь». После уборки посещает странное чувство, будто я упаковала и выставила в прихожую часть себя. Но это вовсе не гнетущее ощущение – некоторые части, как воспалившийся аппендицит, лучше вырезать вовремя. Остаток дня я провожу с самым близким и дорогим человеком – с мамой. В последнее время мы отдалились друг от друга. Мне слишком многое приходилось скрывать – о том, что действительно волновало, поговорить не получалось, не выдав увлечение эзотерикой. А болтовня о мирских вещах – одежде или ее отношениях с коллегами – вызывала лишь легкое раздражение. Сейчас невидимая стена, появившаяся между нами, рухнула. Мы делаем друг другу маникюр, смотрим глуповатую комедию и все время смеемся. Вечером вместе печем наше любимое печенье. Впервые за долгое время нет необходимости притворяться или врать маме. Пока тесто поднимается в духовке, я делаю то, чем должна была заняться уже очень давно, – достаю справочник с перечислением университетов. Нужно понять, в какой из вузов я собираюсь идти. Выписываю на бумажке минусы и плюсы разных университетов, средний балл, необходимый для поступления на бюджет, – все, что волновало одноклассников, становится важным и для меня. Выбор останавливается на вузах, где сильный психфак. Мне всегда нравилось консультировать, разбираться в сложных жизненных ситуациях, помогать людях. Думаю, там мне самое место. Предстоящее поступление не пугает – на подготовку есть целый год. Я до слез рада окунуться в мир нормальных людей! О том, что что-то не так, догадываюсь, когда с кухни доносится восхитительный аромат свежей выпечки. – Пойду проверю печенье, – вскакивает мама. Я киваю – слова произносить слишком трудно. Становится тяжело дышать, живот набухает так, что каждое движение причиняет боль. Я хочу встать, чтобы пойти за таблетками. И вижу, что мою ауру плотно окутывают паучьи сети. «Запомни, принцесса: если ты начнешь действовать против меня, пощады не будет», – вспоминается сладкий шепот беса из сна. Серебристая паутина мерцает и переливается, с каждой минутой стягивая меня все плотнее. И вот мое тело уже обволакивает зеленоватый туман – предвестник скорой смерти.