Глава 4

Я сидела за столом, елозя пальцем по накинутому на столешницу рушнику. Когда за имперцами захлопнулась дверь, так и осела на стул, будто из меня позвоночник выдернули.

А ведь как тряслась, как боялась, что чужаки с порога обыск учинят, чующего дар с собой притащат!

Ивка переложила горячую кашу в чистый горшок и тихонько отскабливала в уголочке пригоревшие остатки из позабытого в печи. Я пару раз порывалась ей помочь, но кузнецова дочка только отмахивалась, мол, ей нужно руки чем-то занять. Тоже всё-таки распереживалась.

И не могла я это объяснить только тем, что к нам явились чужаки и чужаки, конечно же, опасные. Целый отряд до зубов вооружённых воинов, шутка ли!

Да и не просто воинов. О «Медведях» в Тахтаре и окрестностях разговоры ходили с позапрошлой зимы. А последние месяцы войны, если слухи не врали, они и вовсе провели тут, неподалёку. Теснили войска Баронов от самых северных рубежей столицы далеко на восток, до берегов Рассветного океана и окончательно раздавили их на Эрсейских полях, всего в нескольких днях пути от вересковых холмов.

И когда утром я почуяла чужаков, я и подумать не могла, что это именно они. Что Император отправил сюда свою боевую элиту.

Боги-боги, на охоту! О какой ещё охоте могла идти речь, если не об охоте на магов? Но этот их темноволосый так об этом объявил, будто вызов мне бросал. Мол, и не думайте, что сможете укрыть тут кого-нибудь от слуг Государя. Если нужно, все окрестные леса прочешем, а владеющих даром разыщем и… и все знают, что обычно делают с охотничьей добычей.

И так меня этот разговор пронял, что я не только гостям, уже кем бы они ни были, угоститься не предложила. Я даже их имён не удосужилась узнать!

Я не сдержалась, всхлипнула и прижала тыльные стороны ладоней к глазам. Под рёбрами сосало от плохих предчувствий, и сложно было сейчас сообразить — то мои расшатанные нервы голосят или дар о будущих невзгодах предупреждает.

— Госпожа?..

Я отняла ладони от глаз. Слёзы всё-таки не полились, и на том спасибо.

— Ты прости, Ива. Прости. Я что-то… вымотала меня эта беседа. Я же, представь, глупая, ни имён их не узнала, ни за стол не пригласила. Влетит мне от Няньки.

Ивка вновь склонилась над горшком.

— Не бери в голову, госпожа. Пустое. Немудрено задёргаться от такого-то. Они макушками едва потолок не подпирали, плечами едва стены не раздвинули. От такого вида попробуй не оторопей. Будет тебе горевать. Главное, не накинулись с обысками и допросами, верно ведь?

— Верно, — вздохнула я. — Только это ж не конец. Это самое начало. Сама слышала, нам с ними бок о бок несколько месяцев куковать. И не может быть такого, чтобы за эти несколько месяцев ничего не случилось. И не гнал бы их сюда Император попусту. Что-то, значит, знают.

Поэтому не жить Тахтару как прежде. И даже если дело не в ней. А вдруг где-нибудь неподалёку затаились остатки разбитого войска? А ну как в отряде решат, что тахтарцы недобитых покрывают? Сюда же пришли на постой, не в Предхолмье остановились.

Ведь в окрестных лесах, пусть местами едва ли проходимых, пряталось сразу несколько полузаброшенных родовых гнёзд Баронов. Большинство из них уже почти руины. Но были и те, которые могли сгодиться не только под место для ночлега. Часть старых замков ещё не поздно было восстановить. И, возможно, имперцы об этих замках знали. А водился в них нынче кто-нибудь или нет — в Тахтаре об этом вряд ли кому-то было известно, но это не помешало бы имперцам обвинить местных в покрывательстве врагов Короны.

И маялась бы я догадками, и пугала бы себя, и накручивала бы до бесконечности, но вернулась запыхавшаяся Нянька, велела бросить все дела и спускаться в городок. Там чужаки собирали жителей у хором головы.

Нам с Тусенной, как равным Солопу, уступили место на скамье перед длинным, просторным крыльцом общинного дома, где жил голова со своими домочадцами и все, у кого по разным причинам не было в Тахтаре своего жилья. Тут же останавливались и редкие для городка странники.

Известная мне троица стояла на крыльце. Голова торчал там же, чуть поодаль, но с таким важным видом, будто сам был одним из «Медведей».

Темноволосый осматривал собиравшихся в полукруг жителей, заправив большие пальцы за пояс с ножнами, из которых выглядывала украшенная кроваво-красным камнем рукоять меча. Он и стоявшие у него за спиной воины по-прежнему были в полной боевой амуниции, только шлемы уложили ровным рядом на тянувшуюся вдоль стены у входа в хоромы лавку.

Время от времени его внимательный взгляд падал на меня, и внутри всё сжималось. Неужели всё-таки чующий? Неужели знал, уже точно знал, что перед ним не простая ворожея?

Я кусала губы и отводил глаза. Только и оставалось надеяться, что делала это не с той поспешностью, которая уже сама по себе могла наводить на подозрения.

Нянька ёрзала на скамье рядом, то и дело поворачиваясь в разные стороны, подмечая, кто и когда явился на собрание, кому-то что-то шептала, у кого-то что-то спрашивала. В этом была вся Тусенна — она никогда не полагалась исключительно на свой авторитет и ворожбу, пусть за долгие годы практики она не раз и не два её очень выручала. Нянька верила, что надёжнее источника, чем сплетни, порой просто не было — особенно, если этих источников множество. Умела она составлять из этого невероятно пёстрого одеяла на редкость складную картинку.

Пока мы спускались с холма в Тахтар, я успела покаяться ей в том, как умудрилась принять гостей. Ивка оказалась права — Нянька бранить не стала, вошла в положение. Старая ворожея не выглядела напуганной или сильно озабоченной полученными новостями. Только всё твердила, что времена их ждут интересные. Одним богам известно, что она имела в виду. Времени на расспросы пока не было.

— Я ведь даже имён их не узнала, — шепнула я. — Так всё в голове смешалось.

Нянька хмыкнула и выпятила подбородок в сторону крыльца.

— Главного зовут Аресом. Он из северного рода Данутар, что на островах в Снежном море. Древний, могучий был род. Сейчас каков — не ведаю. А остальных «Медведей», вестимо, успеем по именам узнать. Времени-то у нас предостаточно.

Данутар…

Я, ворожея из глухого лесного местечка, родовыми древами Империи никогда не интересовалась, и уж тем более из таких далёких мест, как Северные княжества.

Но пару раз во время наших с Вучко рискованных вылазок на лесные руины в руки попадались тяжеленные инкунабулы с красивыми росписями и целыми страницами, разрисованными разноцветными чернилами. Родовые древа с пышными кронами из имён и титулов вместо листвы.

Я ни одного, конечно, не запомнила. Потому что ни одно из этих имён не имело никакого значения и веса для Свободных земель. До сих пор.

Теперь-то всё изменилось. Я прикусила нижнюю губу и осмелилась снова поднять глаза на главу «Медведей».

Знатный, значит. Благородная северная кровь.

И в чём же она выражалась? Что её в нём выдавало?

В чётких, будто из камня высеченных чертах обветренного лица? В прямоте осанки и уверенном развороте широченных плеч?

А, может, в том, что всё в нём дышало какой-то непонятной спокойной силой? Этот чужак не жестикулировал без надобности, не дёргался и не суетился. Он вообще, казалось, не делал никаких лишних движений, будто с бессознательной бережливостью копил эту страшную, густую силу внутри. И не все вокруг могли это осознать, но, кажется, все это чувствовали.

А я — особенно.

Потому что не было в нём ничего случайного. Ни жестов, ни взглядов, ни произносимых слов. И сам он был неслучаен. И неслучайно оказался здесь. Во всём, во всём, что касалось этого человека, был смысл. Я это откуда-то знала, но объяснить, откуда, не могла. Наверное, требовалось время.

Или я просто боялась признаться себе, что знаю — он моя погибель. Он слишком умён и догадлив, чтобы не распознать за маской простой ворожеи силу, с которой воевал столько лет. Слишком хорошо он изучил эту силу, натаскан был на неё, как пёс. Или медведь. Суровый и страшный в гневе бурый медведь из далёких северных лесов на островах за Снежным морем.

* * *

— Суровые они всё-таки, — вырвали меня из раздумий Нянькины слова. — Не то что тутошняя лесная знать. Помнишь, как из Чёрного Лога к нам Барон заезжал. Это сколько же с тех пор годков минуло?

Я заправила за ухо выбившуюся из косы прядь.

— Лет семь, наверное.

— Весь в перстнях и мехах. Тонкий как тростиночка. Разнежились они там у себя у лесных своих башенках-то. Будто не на войну, а на охоту выезжали.

Нянька правду говорила. Не все владельцы лесных башен на Свободных землях ринулись в битву с Империей — так уверовали, впечатлённые силой магов, в свою победу. И даже когда первая волна атак наткнулась на сопротивление, Бароны не спеша во главе своих личных армий проезжали мимо Тахтара по единственной дороге из лесов в большой мир — через вересковые холмы. И ехали как будто на парадный выезд — принимать капитуляцию едва-едва занявшего престол юнца Штефана II.

Надо ли говорить, что ни Барона из Чёрного Лога, ни кого-либо из его личного двора, ни остальных Баронов, проезжавших этой дорогой, в Тахатре больше никто и никогда не видел…

Потому что на пути у них встали вот такие «Медведи» или им подобные. Потому что их командиры и не думали прятаться за спины своих воинов — об этом красноречиво говорили посечённые, украшенные вмятинами доспехи Ареса из Данутара.

Бароны же, рассказывали, предпочитали руководить боями их своих шатров. По привычке. Так они руководили и своими наделами — из башен.

— Да, южане таким не чета, — Нянька подмигнула ей и — до чего же странно! — захихикала.

— Что смешного-то? — зашипела я. Тот, кого звали Аресом, вновь скользнул по мне взглядом, и ненавистный холодок опять лизнул позвонки. Я поспешно опустила глаза. — Ведь ясно же, что нам от них ничего хорошего ждать не придётся. Или…

Я внимательнее взглянула на Няньку:

— …или ты что-то такое успела разведать?

Нянька лишь повела округлыми плечами. Вот и думай, что хочешь. Я насупилась. На душе по-прежнему скребли кошки.

— Да не дуй ты губы, — хмыкнула Нянька. — Я, конечно, многого ещё не знаю, но чует моё старое сердце, что они нас не тронут.

Я прищурилась:

— Ой ли? Хотела сказать, не тронут, если мы совать нос в их дела не будем, так ведь?

— А вот на что нам в их дела нос совать? Пусть себе рыщут, выискивают бунтарей, если вообще их найдут. Вот не припомню, чтобы за последние месяцы войны через нас хоть кто-нибудь из них в свои разваленные башни пробирался.

— Так и не через нас дорожки есть, — проворчала я, кутаясь в шерстяной платок от совсем не по-весеннему пронизывающего ветра. В Тахтаре, зажатом между холмами и настоящим лесным океаном, тепло всегда приходило с большим опозданием.

— А это мало кому ведомо, — с нажимом ответствовала Нянька. — И ты поменьше об этом трепись. У них для этих дел небось следопыты есть. Всё сами разнюхают, а нет…

Она выразительно замолчала.

Ясно. Понятно. Чужаков никто, конечно, выгонять отсюда не собирался. Да и не смог бы. Но и стелить им под закалённые в битвах бока соломку нужды нет. Живите себе как жили, под ногами только не путайтесь.

В Тахтаре, между прочим, тоже очень немногие об этих потайных тропках знали. Свободные земли на то и звались свободными, что местные Бароны, чьи предки сотни лет назад выстроили далеко в лесах свои родовые замки, в прилесье хозяйничать не пытались. Жили обособленно, закрыто, тутошних не тиранили, потому что южная земля, бешено плодившая способных к дару, готовила особо жадным неприятные подарки — знакомство с истинной силой Наречённых бога. А с Невестами[6], в которых во времена большой опасности обращались ворожеи, справился бы разве что закалённый в боях отряд знающих своё дело бойцов.

Я невольно покосилась на увешанные защитными печатями доспехи имперцев — эти-то точно знали, как воевать против магии и колдовства.

Но поселения Свободных земель всегда могли защитить себя от любого посягательства захватчиков помельче. Особо ушлые предки нынешних Баронов быстро это уяснили и просили своих потомков не забывать горько выученный урок. Потому-то войска мятежников и состояли из наёмных обладателей дара или магов, связанных с Баронами узами родства и дружбы.

Но вот против войск Императора — многочисленных, а по прошествии войны ещё и набравшихся военного опыта, колдовство не выдержало, отступило. Да и не родила уже южная земля таких сильных обладателей дара, как раньше. Выродился он, как будто неведомый источник обмелел.

Но выбранные в Невесты ворожеи по-прежнему были крепки в своих умениях и при необходимости могли защитить всех, кто уповал на их защиту. Как-никак это и было их прямым долгом, для этого Невест и выбирали, кормили и поили за счёт остальных, во всём помогали и ни в чём не отказывали.

— Сколько ж их тут?.. — пробормотал кто-то у меня за спиной. — Чем кормить-то будем?

А вот это уж точно не проблема ворожей. Пусть у Солопа и его ближников об этом голова болит.

— Добрые жители Тахтара! — разнеслось над гомонившей толпой хриплое приветствие. И тахтарцы смолкли.

Говорил рыжебородый здоровяк по правую руку северянина.

— Послушайте, что скажет вам наш командир Арес Эревин, глава славного дома Данутар с Ночных островов в Снежном море. Генерал северного крыла армии Его Императорского Величества Штефана II, да хранит его бог!

Глава отряда выступил вперёд. Бледное солнце полудня показалось из-за туч — широко распахнутое круглое око Малара[7] заблестело на сине-серой стали доспехов.

Странным образом ему не пришлось повышать голос — вокруг опустилась такая тишина, будто окружённую домами небольшую площадь перед хоромами Солопа накрыл невидимый купол, отрезавший толпу и говорившего от остального мира.

И нет, даром генерал Арес Эревин не пользовался. Он им не обладал, как не обладал никто из верных солдат Императора. Теперь, после войны с Баронами и их союзниками-магами любые ереси Империя отвергала, а их носителей и проповедников брала под свой контроль. Вот о чём говорил глава отряда.

— Мирным жителям Свободных земель ничего не грозит. И мы, как верные исполнители воли Императора, гарантируем Тахтару сохранность и мир, мы уважаем ваши традиции, обычаи и законы. Мы не просим вас отрекаться от своей веры и ломать свой уклад. Наша задача — выявить и доставить в Столицу всех, кто наверняка владеет даром.

— И много вы уже наловили? — поинтересовался какой-то смельчак из толпы.

Арес поискал глазами вопрошавшего.

— Все поселения, в которых мы побывали, встречали нас гостеприимно. Нашим ищейкам[8] пока не попался никто, кого можно было бы заподозрить во вредоносном пользовании даром. Это и неудивительно. Многие погибли, многие попали плен. Мы и не ожидаем отыскать здесь целые гнёзда еретиков. Но всех, на кого укажут наши ищейки, подвергнем тщательной проверке и заберём с собой. Таков приказ Его Императорского Величества.

Я сцепила в замок лежавшие на коленях руки и даже вздрогнула, когда их накрыла тёплая Нянькина ладонь. Тусенна даже головы в мою сторону не повернула. Я выдохнула и медленно разжала сведённые нервной судорогой пальцы.

За спиной у меня снова принялись перешёптываться, и я знала, почему. А ещё я знала, что никто из зашептавшихся не наберётся смелости задать вспыхнувший у них вопрос. Потому что ответ на него предугадать было совершенно невозможно.

Надежда одна — задавать его и не придётся. Никто не даст повода. Тахтарцам нужно затаиться, поосторожничать и дождаться отбытия отряда. Умудриться не выдать имперцам свою тайну и тайну своей ворожеи.

Я невольно обвела глазами толпу. Ну что ж — пока у них неплохо получалось.

И стоило мне это подумать, как из толпы вопросили:

— А как распознать колдуна, чтобы при случае вам его сдать?

И следом:

— А за такое что-нибудь поймавшему-то причитается?..