Глава 5

Нет, я, кончено, никаких иллюзий насчёт тахтарцев не питала. Пусть к искусам больших городов они непривычны, обыкновенное человеческое лукавство и жажду наживы никто не отменял, а ею люди отличались, в какой бы глуши они ни жили.

Но сдавать чужакам божью Невесту, пусть она и обладает даром, — это не просто позор и предательство, это угроза всему городку. Если он лишится главной ворожеи и не отыщет ей замену, останется беззащитным перед любой бедой — хворями, лихими людьми, неурожаями, лесным зверьём.

А заменить меня в Тахтаре пока что было некем. Это все знали. Об этом же мне на ухо зашептала Нянька.

— Не дёргайся, глупая! Сейчас его свои же и проучат.

И верно. Вокруг уже загудели, началась толкотня. Не в меру любопытного выпихнули вперёд, чтобы все знали, кому вдруг так припекло на своих доносить.

С крыльца донеслось:

— Распознать владеющего даром смогут мои люди. Они это умеют. От вас только требуется рассказать, если таковые тут водятся. Кто они и чем известны.

Арес уткнулся взглядом в щуплого мужичка с одутловатой физиономией завзятого пьяницы, выпихнутого в центр людского полукруга перед крыльцом.

— Что до награды, — он смерил его взглядом и усмехнулся, но глаза оставались серьёзными. — Думаю, мне понятно, чем предпочитаешь взять.

В толпе зафыркали.

— Исак Рваное Ухо, ну ты-то куда, — огорчённо закачала головой Нянька. — Пусть его треплется. Кто ему поверит, когда он не просыхает?

Тахтарцы тоже заметно расслабились, когда разглядели, кто задавал вопросы. Пропойца — не угроза. Кажется, сам глава «Медведей» остался не в восторге от такого-то источника полезной информации. Исак-то и мать свою магичкой обзовёт, если это поможет раздобыть на выпивку.

Арес Эревин, конечно, понял, что никто вот так, при всём честном народе, ни на кого доносить не кинется. Поэтому напоследок ещё раз обвёл взглядом толпу и вновь сложил руки на поясе.

— Мы никого не торопим. И к доносам вас не подзуживаем. Если все живёте в мире и другим жить не мешаете, спроса с вас никакого быть не может. Но владеющих даром нам всё же велено направить в Столицу. И если мы таковых выявим — а мы сможем сделать это и сами, просто провозимся дольше — они так или иначе отправятся с нами.

Толпа ответила ему молчанием. Ничего другого он наверняка и не ждал.

— И если вы опасаетесь, что поездка в Столицу означает верную смерть, вы ошибаетесь. Владеющие даром были нашими врагами на поле боя. Они пришли туда сами, сами определили свою участь. Мирных обладателей дара, не запятнавших себя дружбой с мятежниками, не выходивших против Империи на поле боя, не причастных к гибели мирных людей ждёт аудиенция и присяга на верность Императору.

— Хитрец, — прищурилась Нянька и даже щёлкнула языком от удовольствия. — Ах каков хитрец!

И что ей так запал-то в душу этот чужак с Ночных островов?

— Уж и не припомню, когда в последний раз ты кем-то так восхищалась, — пробурчала я, легонько дёрнув себя за косу. Не от досады, конечно.

— Дак потому что некем было. А этот-то, ты смотри, как мягко стелет. Мол, деваться вам всё равно некуда — приказ имперский, видите ли. И мне деваться некуда — я слуга государев. Но не извольте беспокоиться, вреда не причиним. Никто никому зла не желает.

Да ясно-ясно. Говорить он умеет и, возможно, даже ничего не привирает. Но захочет ли кто-нибудь проверить правоту его слов на собственной шкуре? Сработает ли такой подход на тахтарцах? Тем более что владеющая даром ворожея — не единственная тайна города.

Я вздохнула. Паршивее всего то, что тут только время покажет.

Меж тем северянин всех поблагодарил, и на том общинный сбор завершился. Я едва успела перевести дух. После долгого сидения под резким весенним ветерком замечталось о полной горячей воды лохани, в которой можно просто отдохнуть. Забыться. И подумать обо всём, что успело случиться за этот длинный и очень странный день.

Но куда там! Едва мы с Нянькой под гомон разбредавшихся и обсуждавших услышанное тахтарцев поднялись со скамьи, нас окликнул с крыльца Солоп.

Я обернулась, и он замахал руками, подзывая. Я сглотнула, покосившись на отошедших в сторону и что-то между собой обсуждавших «Медведей».

Да отвяжутся они сегодня от нас или нет?

— Вы далеко не уходите, — наказал Солоп и пригладил свои пышные седые усы. — В общинном доме собираемся. Нужно ещё кой-чего с гостями из Столицы обсудить. Только промеж нами.

Такие собрания главная ворожея игнорировать не имела права. Она оберегает город, это её обязанность — всё о нём знать, во всё вникать и всегда быть настороже. Но такие обязанности давались мне ой как нелегко, тем более сейчас — с такими-то «гостями».

К сожалению, просто лечить, защищать и помогать — это лишь полдела. Изволь заседать на советах, слушать споры заправляющих им мужей и впитывать их безусловную мудрость.

Я кивнула и прошла в сени общинного дома. Что ж, вожделенная лохань подождёт.

* * *

И без того бледное солнце клонилось к горизонту, и света из окон уже не хватало. Поэтому в большой зале общинного дома зажгли толстенные сальные свечи и расставили на поставцах вдоль стен.

Солоп уселся, как и положено, во главе, по его правую руку усадили меня, Тусенну, а дальше расположились все, кто входил в совет старейшин Тахтара. По левую руку сели Арес Эревин и все, кого он счёл нужным привести с собой на совет.

На столешницу поставили несколько глиняных плошек с зажжёнными фитилями, заливших всё вокруг мягким жёлтым светом, а ещё кое-какую снедь и тёплый травяной чай.

Я ёрзала в деревянном кресле, то и дело прикладываясь к своей кружке. Пузатые глиняные бока гнали из ладоней и пальцев уличный холод.

Нянька время от времени похлопывала меня под столом по колену и ободряюще улыбалась. Знать бы только, что не из пустого желания успокоить, что Нянька точно знала — всё обойдётся.

Но сомнения разгорались вместе с поставленными на стол каганцами. Потому что от внимательного взгляда серых глаз напротив невозможно было скрыться.

Северянин, освободившись от тяжёлого доспеха, куда больше походил на хозяина этих хором, чем угодливо улыбавшийся имперцам и раздававший указания служкам Солоп. В нём не было ни капли суетливости, нервозности, впрочем, как и подозрительности. Он — странное дело — не вёл себя, как чужак и не выглядел чужаком. Да, он выглядел как владелец, знакомящийся со своим новым наделом.

Ах, как хотелось послать всё к бесам и отпустить на волю дар! Заглянуть хоть на мгновение в его чужие мысли, услышать, увидеть, почуять, что кроется за этими внимательными взглядами. Что видит, что запоминает, что отмечает и что обо всём этом думает.

Пальцы сами собой сжались на пузатой кружке. Того и гляди, день-два пройдёт, и он тут действительно начнёт распоряжаться. Это у них, имперцев, в крови, что ли?

Ведь жили же они себе тихо и мирно, безо всяких господ. Поля засеивали, скотину растили, грибы-ягоды собирали, никого не трогали. Да, ворожили, но зла никому не причиняли. И вот вздумалось Баронам, сидевшим по своим лесным башням и скалистым крепостям[9], снюхаться с магами и устроить бунт, за последствия которого приходится расплачиваться невиновным!

Мне на колено снова вползла тёплая Нянькина ладонь — и я медленно разжала пальцы. Глотнула из кружки, выдохнула.

Ни в коем случае нельзя терять контроль. Арес Эревин мог оказаться чутким к дару. И тогда обо всяких охотниках до лёгкой поживы вроде бражника Исака не придётся беспокоиться — сама себя сдам.

— Ну что же, начнём наш совет. Надобно обсудить с нашими гостями условия постоя, да и прочие важные дела. Тахтар — городишко крохотный, но никто нас в неуважении к гостям не упрекнёт, — елеем, сочившимся из голоса Солопа, можно было обмазаться с ног до головы.

— Мы особенных удобств от вас просить не собираемся, — Эревин упёрся локтями в резные подлокотники, и даже под толстой кожаной курткой заметно было, как бугрятся мышцы его рук.

Я отвела взгляд, уткнулась лицом в кружку. Щёки отчего-то потеплели.

— Будем благодарны Тахтару, если он поселит нас там, где тепло и чисто. И где мы никому не будем причинять лишних неудобств.

Какая предупредительность. Скажите пожалуйста! Будто и не людоловы вовсе! Так, погостить заехали, на зверя лесного поохотится.

От последней мысли отчего-то даже живот скрутило.

Я с благодарностью подставила кружку обносившей стол русоволосой девчонке в сереньком домотканом платье. Отхлебнула и едва не обожгла язык.

Дурочка.

— Уж об этом вы не беспокойтесь! — Солоп схватил с поднесённой мисы пышную лепёшку, разломил надвое, подал Аресу. Северянин взял предложенный кусок и впился в него крепкими белыми зубами.

Ну что ж, вот и всё. Хлеб преломлен, при свидетелях. Негласный сигнал для остальных застольников утолить голод и знак того, что обе стороны друг против друга ничего худого не умышляют.

Я тихонько вздохнула. Знать бы наверняка, что для имперцев этот обычай так же священен, как и для обитателей Свободных земель.

Давно между нами пролёг невидимый разлом — давно они уже не одной веры, не одних убеждений. И сейчас Император пытается этот разлом замостить только одним известным ему способом — слепив из двух земель одно государство, как это было в седые, незапамятные времена.

Но тогда и люди были другие, и жизнь другая. Получится ли что-то из затеи Штефана II — это ещё очень большой вопрос.

Какое-то время все чинно ели и пили. Служки молчаливыми тенями сновали вокруг стола, подносили новые миски с закусками и полные разных напитков кувшины.

Если и говорили, то больше о том, что меня не касалось. Решали обыденные, пусть и важные дела.

Вот сейчас разберутся, когда кузнец сможет заняться починкой кое-какого оружия и попорченных в боях доспехов, и они наконец-то мирно разойдутся. Мы с Нянькой растопим как следует печь, натаскаем горячей воды в лохань и…

— Госпожа, можно ли рассчитывать на вашу помощь?

Я так замечталась об отдыхе, что умудрилась пропустить конец разговора. Вопрос Эревина выдернул меня из благостных мыслей, словно ледяной водой окатил. Солоп смотрел выжидательно, северянин — с едва заметной усмешкой, будто знал наверняка что я совершено их не слушала.

Жар подступил к щекам. Я в надежде скосила глаза на Няньку — пожилая ворожея, разморенная перекусом и питьём, благополучно клевала носом.

Подавив стон, я выпрямилась, уже привычно сомкнула пальцы на почти пустой кружке и чинно кивнула.

— Всё, что потребуется.

— Отлично, — кивнул северянин. — Значит, без лекаря мы не останемся.