ГЛАВА 22

Я перевесила корзинку с одной руки на другую и задумчиво склонилась над геранью, внимательно ее изучая. Мне не терпелось опробовать хоть какой-нибудь рецепт, что я вычитала в пособии по травам. Самым легким мне показалась настойка из герани для лечения кашля и насморка. Интересно, взять ли листочки с куста с белыми цветами или лучше выбрать куст с розовыми? В книге об этом не говорилось.

— Леди Рейс!

Я вздрогнула и выпрямилась. Пальцы неловко задели бутон. На дорожку, посыпанную гравием, укоризненные спланировали нежно-розовые лепестки.

— Баррет? — Я приподняла бровь и поправила шляпку, защищающую от солнца. — Что-то случилось?

Мне не понравился его внешний вид. Обычно лощенный дворецкий сейчас выглядел запыхавшимся и немного растерянным, хоть и пытался это скрыть.

— Леди Рейс, к нам пожаловал ваш отец. Его машина уже у поворота к дому.

— Вот же черт! — с чувством выругалась я и заспешила по дорожке, ведущей к дому. — Мы можем не открыть ему ворота?

Баррет, почти бегущий за мной, закашлял. Видимо, такая идея не пришла ему в голову.

— Боюсь, что уже поздно, леди Рейс.

Я снова выругалась и сняла перчатки на ходу, забросив их в пустую плетеную корзинку, которую так и не успела наполнить. Отвлеклась, ничего не скажешь!

Мне действительно хотелось убить время до возвращения Кеннета (он еще не вернулся с поединка. Подозреваю, его победа наделала много шуму, и с этим пришлось разбираться), и я решила прогуляться по саду. Как оказалось, я могла не переживать, что заскучаю. У Судьбы были на меня свои планы! Как это мило с ее стороны…

Я пронеслась по высоким мраморным ступенькам парадного входа и влетела в холл. Всучив горничной пустую корзинку, я хотела было подняться наверх и переодеться, но вдруг замерла. Я что, действительно нервничаю и хочу предстать перед графом в лучшем виде? С губ сорвался смешок. Забавно, как работает человеческая память: леди Рейс уже давно нет в живых, а ее тело по инерции продолжает бояться того же, что прежде страшило его хозяйку.

Я развернулась на полпути.

— Баррет, пригласи, пожалуйста, лорда Рейса в гостиную. Я приму его там.

— Конечно, леди Рейс. Вам подать чай?

Я на минутку призадумалась.

— Почему нет? Будет чем эффектно плеснуть ему в лицо.

Баррет выпал в осадок, но стоически промолчал и ретиво откланялся. Наверное, я окончательно обжилась в этом доме, раз стала вести себя настолько неосмотрительно. С другой стороны, разве кому-нибудь придет в голову связать изменения в моем поведении с обменом душами? Скорее уж все спишут на перепады женского настроения.

Горничная торопливо взбила подушки на креслах и диване, поправила букет садовых роз в вазе на столе и, как оловянный солдатик, замерла у одной из стен. Я подошла к окну. По парадной аллее двигалась роскошная, блестящая на солнце черная машина. Она неторопливо остановилась у самого входа. Лакей бросился открывать дверь, и на дорожку ступила худая нога в тщательно отполированном кожаном ботинке. За ней последовала и другая, а потом показался и сам граф Рейс собственной персоной. Я прищурилась, беззастенчиво изучая его через тонкий тюль.

Отец Эшли представлялся мне высоким и благородным господином с сединой в волосах и манерами лощеного аристократа, считающего всех остальных людей пылью под подошвами своих сапог. Я оказалась близка к истине. На лице графа была написана такая спесь, что она легко угадывалась даже с расстояния. Его волосы скрывала шляпа, поэтому я не могла ничего сказать о его седине. Судя по отсутствию явных морщин, он был моложе, чем я думала. Возможно, благородное серебро в волосах — это не про него.

Я вздрогнула, когда взгляд его холодных как лед глаз столкнулся с моим. Он явно удивился, увидев меня возле окна, а затем поднял шляпу в коротком приветствии. Полы его темного плаща (не поленился надеть его в такую жару!) распахнулись, обнажая серый костюм и рубашку. Я мрачно кивнула и отошла, чтобы устроиться в кресле. Горничная как раз принесла чай и печенье. Недолго думая, я отправила одно себе в рот. Надеюсь, когда граф войдет, я все еще буду жевать! Эх, плюнуть бы ему в лицо за все, что он сделал с бедняжкой Эшли. И это я еще сознательно не упоминаю его планов на Томаса и Хлою.

— Лорд Рейс!

Баррет распахнул двери и пропустил гостя. Тот прошел мимо дворецкого, даже не взглянув в его сторону. Невольно мне подумалось, что граф искренне считает, что двери открываются сами собой, без малейшего усилия слуг.

— Эшли, я рад тебя видеть.

Судя по голосу — едва ли. Граф Рейс оказался выше и более субтильным, чем я себе представляла. Он все-таки снял шляпу и плащ, и теперь я видела, что седина у него есть, пусть и небольшая.

— Не могу сказать того же, — резко ответила я, не делая попытки встать с кресла. — Позвольте сразу осведомиться о цели вашего визита?

Баррет поторопился прикрыть дверь с другой стороны. Горничная тоже юркнула за порог. Оставшись с графом наедине, я вдруг испугалась, а затем упрямо вскинула подбородок. Что он мне сделает?

— Как ты разговариваешь с отцом?

Он быстро преодолел разделяющее нас расстояние и завис надо мной, игнорируя кресло. Я поморщилась.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Мне неудобно смотреть на вас снизу вверх — шею ломит.

Граф ошарашенно воззрился на меня, а затем настороженно опустился в кресло напротив. Закинув ногу на ногу, он медленно взял в руки чашку с чаем и принялся изучать меня, как зверька в зоопарке — с легким удивлением.

— Я решил нанести тебе визит, чтобы справиться о твоем самочувствии. Дворецкий сказал, что лорд Таркер уехал по делам.

Значит, он все-таки замечает слуг, когда ему это выгодно.

— Пустое беспокойство с вашей стороны. Могли бы ограничиться звонком или письмом.

Граф Рейс снова помрачнел и раздраженно дернул щекой.

— Лорд Таркер не провел в дом телефон, а магической почте я не доверяю.

— Какая досада, — протянула я, откинувшись на спинку кресла.

Кажется, он не уловил иронию моих слов. Или же предпочел проигнорировать.

— До меня дошли слухи, что твое душевное здоровье оставляет желать лучшего.

Я напряглась. Помнится, Джози говорила, что отец Эшли упечет меня в сумасшедший дом, если я признаюсь ему в том, кем являюсь на самом деле. Интересно, он сможет провернуть что-то похожее, желая наказать непослушную дочь? Уж больно мне не понравился намек на душевное здравие.

— Не стоит доверять слухам.

Граф поморщился.

— Разумеется, поэтому я и приехал лично. Так как продвигаются… твои дела?

Я пробаранила пальцами по подлокотнику, а затем решила, что ужасный конец лучше ужаса без конца, и бросилась в атаку. Я не испытывала трепета перед отцом Эшли, а с момента телефонного разговора боролась с желанием высказать ему в лицо все, что о нем думаю.

— Все прекрасно, — с очаровательной улыбкой откликнулась я, и граф обмяк. Зря. — Дети лорда Таркера живы и здоровы, а сам он находится в чудесном расположении духа. Как видите, о более спокойном для работы месте даже мечтать не приходится.

Повисла пауза. Под моим злорадным взглядом граф Рейс смешался, но всего на мгновение. Я и заметить не успела, как из спесивого сноба он превратился в опасного хищника, с которым шутки плохи. Наклонившись вперед, он вдруг ухватил меня за локоть, заставив болезненно охнуть: на коже наверняка останутся синяки.

— Послушай меня, девочка, — грозно протянул он. — Сдается мне, ты забылась, но я напомню тебе твое место.

— Подозреваю, оно возле собачьей будки, на коврике? — с показным смирением уточнила я.

Хватка усилилась, и я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть.

— Ты должна была сделать то, что я велел.

Он не повышал голоса, но от этого становилось лишь страшнее. Холодная ярость, плескавшаяся в его бесцветных глазах, была во много раз хуже обжигающего гнева.

— А если я откажусь?

Он улыбнулся ядовитой, змеиной улыбкой, заставившей меня вздрогнуть.

— Поверь, ты пожалеешь. Ты не хотела замуж за старика Маркуса? Я могу найти вариант поинтереснее.

Тело тряслось от ужаса, я на собственной шкуре поняла, что испытывала Эшли, но именно это заставило меня поднять голову и… плюнуть в лицо ее отцу.

— Шли бы вы… на исповедь, папенька. Грехи замаливать.

Капля моей слюны сползла с его щеки на подбородок. Граф побелел от бешенства. Он замахнулся (я наблюдала за его рукой, вспоровшей воздух, как в замедленной съемке), но остановился, заслышав окрик:

— Лорд Рейс, какой сюрприз!

Граф отпустил меня и обернулся. Кеннет быстро миновал те несколько шагов, что нас разделяли, и встал за моей спиной, положив руку мне на плечо. Я обмякла. Мне не хотелось в этом признаваться, но отец Эшли действительно пугал.

— Лорд Таркер, — с разочарованной улыбкой отозвался граф. — Простите, что вторгся в ваш дом без приглашения, но моя дочь попросила забрать ее. Работа гувернантки оказалась ей не по силам.

Я едва не задохнулась.

— Ложь!

Кеннет чуть сжал мое плечо, и я примолкла, внутренне кипя от негодования.

— К тому же, — не обратив на мою вспышку ни малейшего внимания, продолжил граф, — ее ждет жених. Мы слишком затянули со свадьбой. Пришло время это исправить.

Я все-таки вскочила с места.

— Если вы думаете, что…

— Я ваш отец, Эшли. И до того, как вам исполнится двадцать один год, ваша судьба в моих руках. Да и после ваше финансовое благополучие зависит тоже от меня.

Я застыла, как столб, не в силах вымолвить ни слова. Нет, все-таки кое-что у меня сорвалось с языка:

— В церкви «да» тоже вы священнику скажете?

Граф сузил глаза, но ответить не успел. В разговор вступил Кеннет.

— Лорд Рейс, я бы попросил вас проявить вежливость в беседе с моей женой.

— Что?

— Вы не ослышались. Сегодня ночью мы принесли брачные обеды. Теперь ваша дочь — моя жена, и только я несу ответственность за ее судьбу.

Граф потрясенно мотнул головой, словно пытался отогнать назойливого комара. Кеннет наблюдал за ним с мрачной невозмутимостью, за которой, я чувствовала, бушевало настоящее пламя.

«Голову ему откусить, и все дела. Сказать, что случайно».

Я нервно хихикнула, не понимая, кому принадлежит эта мысль. Кош и Кеннет окончательно сливались в одно целое.

Граф откашлялся, но все равно сорвался на фальцет:

— Если вы рассчитываете на ее приданое…

— Даже мысли такой не было.

Граф застыл, лихорадочно анализируя ситуацию.

— Но вы же помолвлены! Неужели вы поставите мирный договор под угрозу?

Кеннет усмехнулся так злорадно, что было понятно, как же бесил его вынужденный брак и игра по чужим правилам.

— Возможно, вы еще не в курсе, лорд Рейс, но мне только что присягнул на верность весь клан драконов. Пожалуй, теперь я сам буду решать, какие именно пункты включить в мирный договор.

— Вы… лэрд?!

— Верно.

Глаза графа заметались, он дернулся то ли отвесить поклон, то ли упасть без чувств в кресло, но его остановил звук разбившейся вазы.

Мы, все трое, оторвались от перепалки и перевели взгляд на приоткрытую дверь. В ее проеме замерла побледневшая Хлоя. У ее ног лежали осколки фарфоровой вазы, стоящей в углу на небольшой подставке.

— Вы женитесь? — прошептала она. Ее покрасневшие глаза налились слезами. — Как ты могла!

Она всхлипнула и, зло посмотрев на меня, бросилась бежать.

— Хлоя!

Кеннет хотел кинуться за ней, но я удержала его.

— Я разберусь с этим, — тихо пообещала я. — А ты уладь проблему с Рейсом.

Он кивнул, и я, не прощаясь, быстро покинула комнату. И только в холле до меня дошло, что я перешла в разговоре с Кеннетом на «ты». Это случилось так естественно, что не вызвало никакой внутренней реакции: ни смущения, ни трепета, ни ликования. Просто время пришло.

Я улыбнулась и ускорила шаг.

***

— Хлоя, подожди!

Девочка бежала так быстро, что гравий под ее ногами разлетался с легким хрустом. Я не сильно отставала, но нагнать ее пока не получилась.

— Подожди, послушай меня!

Она, не оборачиваясь, пронеслась мимо розария и углубилась в сад.

Слуги провожали нас с легким недоумением. Если к сносящей все на своем пути Хлое они за много лет уже привыкли, то при виде меня, подобравшей юбку и забывшей где-то перчатки и шляпку, они с удивлением распахивали рты.

— Не смей ко мне подходить! — прокричала Хлоя.

Ненадолго замерев у яблони, она вдруг принялась сноровисто забираться наверх по ее раскидистым ветвям.

Я, запыхавшись, оперлась ладонью о теплый ствол и подняла взгляд.

— Не глупи! Слезай, и давай поговорим.

Хлоя мотнула головой, будто хотела боднуть меня. Она уже преодолела половину пути и явно собиралась добраться до самой верхушки. Понятия не имею, зачем ей это было нужно. Возможно, она просто хотела оказаться подальше от меня.

Это предположение отозвалось острой болью в груди.

— Ты предала меня! — С дерева раздались детские, безуспешно подавляемые всхлипы. — Я думала, ты мне друг!

Я вздохнула. Вот так неожиданно и куда менее естественно мы перешли на «ты» и с Хлоей.

— Я твой друг, — подтвердила я, с опаской всматриваясь в зеленые ветви, среди которых мелькало ее желтое платье. — Я желаю тебе только добра.

— Ты хочешь выйти за отца! Занять место мамы!

Раздался хруст ветки, и я забеспокоилась. Высота довольно приличная. Что если Хлоя полетит вниз и сломает себе руку или ногу? Черт, почему я самонадеянно заявила Кеннету, что разберусь? В конце концов, он знал свою дочь лучше меня.

И все же, где-то глубоко внутри сидела уверенность, что нам с Хлоей посредник не нужен. Было очень важно, чтобы мы разобрались с этим сами.

Я набрала в грудь побольше воздуха, но не успела начать прочувственную речь. С протяжным испуганным криком Хлоя сорвалась с ветки, на которую уже поставила ногу, обутую в неудобную, наверняка скользкую туфельку, и полетела вниз. За эти пару мгновений в моей голове пронеслись все возможные варианты: от позвать на помощь до подставить руки. Я понимала, что поймать Хлою не смогу, а никто другой не успеет этого сделать. Перед моим мысленным взором встало кривящее от боли лицо девочки и, прежде чем понять, что делаю, я вскинула руку.

В одной из книг я прочитала, что у некоторых ведьм сила сводится не только к дару исцеления. Но я даже не надеялась, что отношусь к числу этих счастливчиков. Пока… с моих пальцев не сорвалось золотистое сияние. Оно как защитный кокон обволокло Хлою. Девочка, расставив руки и ноги, замерла в паре сантиментов над зеленой травой и, часто-часто моргая, изумленно уставилась на меня. Ее рыжие волосы растрепались и торчали во все стороны, а тонкие губы чуть подрагивали. Но она не плакала, разве что глаза оставались все еще красными и мокрыми.

Я, держа ладонь раскрытой, медленно подошла ближе и коснулась золотистого кокона.

— Я никогда не займу место твоей мамы, — негромко пообещала я. — У меня самой погибли родители, и я знаю, как важно сохранить память о родном человеке.

Хлоя смотрела на меня с недоверием.

— Я не буду называть тебя мамой.

— Я бы не стала о таком просить.

Из ее взгляда ушли обида и отчаяние, уступив место ослиному упрямству.

— И не позволю убрать картины с мамой со стен дома!

Я кивнула и задумчиво склонила голову набок.

— Но мои портреты могут висеть рядом?

Хлоя помолчала, ища в моей просьбе подвох. Не найдя его, она шмыгнула носом.

— Папа будет так же читать нам сказки на ночь? Ты не запретишь?

Я усмехнулась.

— Могу пообещать, что буду контролировать этот процесс с особой тщательностью. Что-то ваш отец в последнее время увиливает от своих обязанностей.

Она фыркнула, взглянула исподлобья и вдруг улыбнулась. Наши ладони, разделенные золотистым коконом, соприкоснулись.

— Ты можешь доверять мне, — тихо сказала я, ловя ее взгляд.

Видимо, я отвлеклась, потому что золотистые нити начали распадаться. Мгновение, и Хлоя упала на мягкую зеленую траву.

— Ударилась? — испугалась я.

— Нет, все в порядке.

Я все равно опустилась на колени и ощупала ее ногу, но магия во мне не отозвалась. Хлоя не нуждалась в помощи. Вернее, эта была не та помощь, которую могла оказать ведьма.

— Значит, мы по-прежнему друзья?

Ее голос дрогнул, а в глазах плескались тревога, сомнения и… страх.

Я притянула ее к себе, обняла и уткнулась подбородком в ее макушку.

— Конечно. Мы же члены тайного общество. Мы — одно целое.

Она растерялась.

— Не помню такого девиза.

— Это новый. Считай, что я только что его придумала.

Хлоя расслабилась и тоже скрестила руки на моей спине, прижимаясь ко мне крепче.

— Я рада, что мы больше не в ссоре. Кстати, как у тебя получилось замедлить мой полет?

— Вот об этом лучше спросить у твоего отца. Он разбирается в магии, чего нельзя сказать обо мне.

Мы медленно поднялись с шелковистой травы и вернулись к дорожке, ведущей в дом. Уже у парадного входа Хлоя одарила меня хитрой улыбкой и невинно поинтересовалась:

— А можно мы с Томасом все-таки скажем, что это ты разрешила оставить котенка?

— Даже не мечтай.

Она надулась, но ненадолго. На ее лице промелькнуло уважение. Что не помешало ей изучать меня из-под полуопущенных ресниц, явно обдумывая новую каверзу. Нет, с ней точно не соскучишься!

Впрочем, кажется, именно это мне в ней и нравится.

***

— Граф Рейс уехал?

Кеннет оторвался от изучения пейзажа за окном и повернулся ко мне.

— Да, только что.

Я с облегчением перевела дух и, прикрыв дверь, прошла по ковру, чтобы опуститься в мягкое кресло напротив письменного стола. Кабинет уже стал мне родным. Пожалуй, здесь я проводила лишь немного меньше времени, чем в собственной спальне.

— Как все прошло?

Кеннет усмехнулся. Его глаза блеснули непривычным весельем.

— Невероятно забавно. Впервые видел человека, который с такой скоростью меняет собственные убеждения.

Я фыркнула.21b4bc

— Представляю.

Граф Рейс обладал той необходимой двуличностью, что помогает политикам достигать успеха. Учитывая, что он сумел добраться до самого верха, в степени его лицемерия можно было не сомневаться.

— А как у тебя? Ты смогла успокоить Хлою?

Он спросил об этом ровно, но я интуитивно уловила, как важно было ему услышать положительный ответ.

— Да, мы с ней поговорили.

— И?

Кеннет затаил дыхание, но вряд ли понял это. Я покачала головой. Он действительно был хорошим отцом, пусть иногда и слишком строгим.

— Ее благословение мы уже получили. Остался Томас.

Выпалив этот оптимистичный ответ, я впервые подумала о том, что Кеннет мог упомянуть о браке лишь для красного словца. Возможно, он просто пытался защитить меня и тянул время в разговоре с графом Рейс. А я тут уже… подвенечное платье успела вообразить во всех деталях!

Краска бросилась мне в лицо, и я принялась нервно сминать ткань юбки.

— Кстати, насчет твоих слов о свадьбе…

Я возмущенно дернулась, когда теплая ладонь Кеннета накрыла мой рот. Меня чуть смягчил его взволнованный взгляд черных глаз, который не сходил с моего лица.

— Чутье подсказывает, что сейчас ты скажешь много лишнего, поэтому, пожалуйста, позволь лучше мне.

Я закатила глаза и гримасой изобразила согласие. Насколько смогла.

Кеннет тут же убрал руку.

— Еще раз так сделаешь без предупреждения, и я укушу тебя, — пригрозила я.

Он усмехнулся. Краем сознания я уловила ответную мысленную колкость, но ему хватило такта не озвучить ее. Вместо этого он, к моему удивлению, опустился передо мной на одно колено.

Второй раз в жизни (первый раз случился в лесу после аварии) я заподозрила, что меня снимают скрытой камерой. Сарказм внутреннего скептика оказался почти полностью заглушен звуком зашедшегося в отчаянном ритме сердца. Я судорожно сглотнула.

— Я сказал графу Рейсу о браке не для того, чтобы заткнуть его. Я действительно хочу этого. — Его рука под моим ошарашенным взглядом потянулась к карману пиджака и достала кольцо. Изумруд в оправе из серебристых листьев сверкнул на свету, играя острыми гранями. — Я собирался сделать все как положено: сначала спросить у тебя и лишь затем поставить в известность наше именитое общество, включая и отца Эшли. Но у нас с тобой все не по правилам.

Я поняла, что глотаю ртом воздух и с трудом заставила себя отвести взгляд от кольца с серебристыми лепестками. Украшение напомнило мне брошь Вербены. Кажется, оно было из того же гарнитура.

— Я… то есть …

Кеннет подождал, пока я проблею что-то невразумительное, и терпеливо продолжил:

— Я делаю тебе предложение не потому, что хочу защитить тебя от Рейса (хотя и это тоже). И даже не из-за нашего союза. Я люблю тебя Анна. Не знаю, в какой момент это случилось, но теперь уже и неважно. Я просто хочу провести остаток жизни с тобой. Мы…

— Одно целое, — тихо закончила я и опустилась рядом с ним на колени. — Я согласна.

Я снова плакала во время поцелуя, но в этот раз от счастья. Впрочем, губы Кеннета мягко собрали все слезы, а его дерзкий язык, вступивший в поединок с моим собственным, совсем скоро заставил забыть обо всем на свете.