Глава 7. Фрадвальда

За пшеничной кашей с кусками разваренной почти в труху рыбой последовала прошлогодняя репа, жаренная на старом сале, а потом пирог с крольчатиной и молодым луком. Лука, правда, оказалось больше, чем мяса. Но то, что у людей сохранились запасы с прошлого урожая, показалось Азенальду странным знаком. Хорошим, но… странным.

Здесь не было засухи. Он убедился в этом ещё в степи, где солнце не выжгло всё подчистую ещё до наступления лета. А значит, каким-то непонятным и богопротивным образом их с ведьмой занесло очень далеко от дома.

Селяне казались весьма подозрительными. А как они поглядывали на Азенальда! Он не забыл, как его назвали – Неправым Охотником. Что бы это ни означало, а ему такое было не по нраву. Он уже понял, что в этих землях почитают ведьм, а стало быть, и дьявола, и потому, сидя во дворе в тени сарая, старательно читал молитвы и перебирал вместо чёток фасолины, нанизанные на нитку – нашёл их в большом продуктовом ларе старостина дома. Видимо, дочка хозяина делала бусы, пока фасоль не затвердела, да так и оставила. Что ж, зато стало понятно, что в доме нет крыс да мышей… Интересно, почему?

– Лет пять назад, госпожа, – вдруг услышал рыцарь.

Из-за дома вывернул староста, сопровождавший Эйвилин. Та шла свободно и плавно. Синее платье хорошо сидело на ней, только было чуточку коротковато. Торчали из рукавов тонкие запястья, виднелись из-под подола стройные лодыжки босых ног. Башмаков для ведьмы тут не нашли, но обещали подогнать старые кожаные туфли по её размеру – пока, видать, не подогнали.

– Пять лет заклятье держалось, да вот, видать, выветрилось. Теперь пошаливают! Уж вы сделайте такую милость – наложите пару заклинаний, если уж не на пять лет, то хоть годика на три! Иной раз ведь даже слова не скажи, как придут и нашалят, мочи никакой нет и сладу, – торопился староста.

– То-то, я смотрю, крыс и мышей нет, – хмыкнула ведьма понимающе. – Нечисть поспособствовала!

Азенальд удивлённо нахмурился. Он-то думал, что речь как раз о грызунах.

– Это оттого, что крыс да мышей по имени никто не называет, – счел нужным пояснить староста, и рыцарь осенил себя знаком обода. – Как кто из Народца услышит, что клянёшь грызунов, так и прибежит… Вот бы их и отвадить, а с мышами мы уж как-нибудь сами.

Святое колесо! Неужели здесь и впрямь шалит Маленький Народец, который в Орвальде упоминается только в сказках?! И если скотину не назовёшь по имени да не укажешь на нее, враз кто новый появится и будет требовать корма да ласки. А потом и недосчитаешься козы, овцы или коровы!

«Пока не увижу – не поверю!» – решил он твердо, и даже додумать мысль не успел, как в дверях сарая увидел что-то рыжее, подобное сполохам огня. Человечек! Ростом не выше локтя, в зелёном наряде с ярко-красным капюшоном! А уж борода-то, а длинные волосы – рыжие настолько, что даже жители Изумрудного острова позавидовали бы.

Мелькнул в дверях сарая – и пропал.

– Так пока мышей и крыс переводят, может, и не гнать их? – как сквозь слой войлока, услыхал Азенальд голос Эйвилин и повернул голову.

Ведьма и староста стояли возле почти пустого дровяного сарая, спинами к рыцарю. Ведьма держала руки за спиной, и видно было, как нервно она сжимает пальцы. Азенальд припомнил, что она говорила – может исцелять и предсказывать. Талант усмирения Маленького Народца точно не упоминала.

– Госпожа ведь умеет заговоры на такое читать? – спросил староста, уже не слишком-то заискивая.

– Госпоже надо подготовиться, – проворковала Эйвилин задушевно. – У госпожи с собой источник её силы… И к нему ей надо обратиться. Прошу за нами не ходить… Ну, если вы понимаете, о чем я.

Староста крякнул. Азенальд увидал, как покраснела его шея.

Да он и сам сейчас чуть не удрал от ведьмы подальше. И убежал бы, сломя голову, если б не увидел, что она сложенными за спиной руками подаёт какие-то знаки. Скрестила запястья, позвякивает оковами, пальцами двигает, будто ногами перебирает… Рыцарь поднялся с места. Раны уже почти не беспокоили – стоило, видимо, поблагодарить Эйвилин. А она уже была тут как тут.

– Отходим, быстро, виду не подаём, – взяв его под руку, прошептала ведьма. – Не знаю, чего от них ждать, но только я воевать с Народцем не желаю.

И заторопилась к околице. Азенальд охотно шёл рядом. Ему не терпелось поделиться своими впечатлениями об увиденном человечке. Следом никто не увязался – видать, опасались гнева ведьмы. Сама же ведьма, едва изгиб дороги позволил им скрыться из виду, зашипела:

– Поднажми, брат-рыцарь!

Рыцарь ускорил шаг, а Эйвилин почти побежала рядом.

– Ты чего? – спросил он, когда по обе стороны дороги начался лес, и ведьма чуть замедлилась.

– Вот язва моровая, – обеспокоенно ответила она. – Не думала, что попаду туда, где меня примут за шарлатанку! Но, видать, здешние ведьмы не чета нашим, Орвальдским.

– А ты выяснила, в какие земли нас перенесло нечистыми заклинаниями тех жрецов? – спросил Азенальд. – И как вернуться обратно…

– Угу, конечно. И заодно как от тебя избавиться, – ворчливо сказала ведьма. – Я знаю не больше твоего. Но у меня, брат-рыцарь, ощущение, что мы не просто не в Орвальде. Это и вовсе не Альегрим. Может быть, это Несвятые земли?

– Но они говорят по-орвальдски, да и ликом никто на язычников не похож, – сказал Азенальд неуверенно.

– Вот незадача, – пробормотала ведьма. – Тогда я совсем ничего не пойму. Неведомой магической силой человека может отшвырнуть на пару ярдов, ну, или на десяток. Но чтобы на другой конец Орвальда, да ещё такой далёкий, что здесь и слыхом не слыхивали об Эльмлинде? Послушай, ты много путешествовал, так разъясни – насколько он велик, наш Орвальд?

– Если считать присоединённые кингом земли Ворнана, то достаточно велик, – снизошёл до ответа Азенальд. – Но всё же и в самых дальних деревнях знают о столице, молятся Господу и его Святой Матери, слыхали о рыцарях Храма… и боятся, а не чтут ведьм.

– Не понимаю, – с тоской вздохнула Эйвилин.

– И не поймёшь, дурында, – услыхали они вдруг чей-то голосок.

Азенальд не сдержал удивлённого оханья, а ведьма так и вовсе переполошилась. Подобрала юбку почти до колен, переступила босыми ногами, словно искала, куда бы вскочить повыше. У их ног, прямо на тропе, стоял человечек. Ростом едва ли выше двух локтей, одетый в зелёный костюм и красный капюшон. А уж рыжий-то, рыжий! И борода до пояса.

– Лепрекон! – выпалила ведьма. – А ну сгинь!

– И не подумаю, недоучка, – ответил человечек. – Я тебя ещё в Содкин заприметил, ты не из наших краёв. И нарочно за вами шёл, чтоб узнать. Вы – из смежного мира!

И коротышка обвиняюще выставил непомерно длинный узловатый палец.

– И помиловали мы тебя только потому, что ты отказалась нас травить!

– Всё равно сгинь, – взвизгнула ведьма. – Я никогда не желала зла Народцу, но…

– Но ты в нас не верила, – закончил за неё человечек.

Азенальд вытащил из рукава утащенные из деревни фасолины на нитке и принялся их перебирать. Тихое пощёлкивание бобов и привычное движение его чуточку успокоили.

– А теперь тебе чего надо? – спросил он. – Выяснил, что мы не отсюда, да и пошёл бы восвояси.

– Вы мне тут не указ, куда идти и когда сгинуть, – сказал человечек, усаживаясь поудобнее. – Но если вам будет угодно принять мои условия, я покажу вам путь домой. В смежный мир.

– Смежный, – зацепился за странное Азенальд.

– В тот мир, который точь-в-точь наш, только немножко навыворот, – пояснил человечек. – Да вы садитесь. Никто за вами не гонится! Небось плечами пожали и всё. Сядьте! У тебя ноги босые, – кивнул он ведьме, – а у тебя, рыцарь, спина ноет так, что ты только об этом и думаешь.

– Вовсе нет, – сказал рыцарь почти правду.

Думал-то ведь он не только о боли в ранах, вернувшейся после пробежки!

– Вовсе да, – затряс бородой человечек.

– Пошли, Азенальд, – резко сказала Эйвилин. – Не верю я ему.

– Меня зовут Фрадвальда, – сказал человечек, после чего ведьма села так быстро, будто у неё подломились ноги.

Заросшая травой тропка не казалась рыцарю хорошим местом, чтобы рассиживаться, но он присоединился к человечку и ведьме.

– Я не понял, – шепнул он ей. – Что сейчас произошло?

Человечек сделал вид, что не слышит. Он чесал подбородок под густой рыжей бородой и словно чего-то ждал.

– Он назвал имя. Это означает, что мы можем доверять ему. Имена у Народца значат слишком многое, чтобы ими разбрасываться. При этом они не склонны врать, называясь по имени.

– О… да? Тогда, – уже громче сказал Азенальд, – я брат-рыцарь Священного Ордена Высокого Храма Азенальд Хадрифордский. А она…

– Достаточно было сказать просто «Азенальд», – проворчала вечно недовольная всем ведьма, дёрнув рыцаря за рукав. – Я Эйви из Уэлли.

«Вот тебе и доверие, – заметил про себя Азенальд. – Что ж, хотя бы не полностью соврала, а лишь наполовину!»

– Никогда не слыхал ни о Хадрифорде, ни об Уэлли. Но ведь и вы никогда не слышали о наших землях.

– Только в сказках, – осторожно ответила Эйвилин.

– О да, сказки способны путешествовать между мирами, – кивнул Фрадвальда. – Что ж, вот со сказок и начнем.