Глава 8. Договор

Эйви привыкла к тому, что мир видится людям в форме Великого Колеса, чья Ступица есть бог. Праведники попадают на Обод и своими добрыми делами ещё при жизни способствуют тому, что Колесо сие катится. Святая Мать и Господь суть проводники божественного в землях сущего мира, а спицы Колеса есть дороги от храмов к Ступице. И оно одно, это Колесо, и оно катится себе и катится.

И каждый под небом Альегрима привык видеть мир так.

Поэтому, когда Фрадвальда начал свой рассказ, Эйвилин ощутила страшное волнение. В горле её пересохло, в глазах потемнело. И конечно, ведьма схватила за руку единственного человека, который являлся доказательством того, что она в своём уме, что всё кругом ей не привиделось… Или не привиделся ей во сне или грёзах родной мир, Альегрим, где она появилась на свет и впитала с молоком матери не только ведьмин дар, но и представление о мире вокруг.

О Колесе, храмах, орденах и прочем, что всегда было вокруг.

– Бранигрим создан в бесконечной мудрости Великой Матерью, которая сначала скатала из Безмерного шар, а затем из собственных волос спряла небеса, – так начал Фрадвальда свой рассказ. – И благодаря её силе и бесконечной милости этот шар летит в Безмерном пространстве, укутанный волосами, и люди с него не падают в пространство. Всё оттого, что сотканный покров из волос создаёт и воздух, пригодный для дыхания, и воду, которую мы пьём, и все остальное. Мир произрастает на шаре Бранигрима, и пропитан мудростью Великой Матери, и все мы, дети её, обладаем магией. Дети её, Мастера, основали несколько Орденов. Но поныне их живо уже не так уж много, а сильных и вовсе не осталось. Кроме обычных людей, которые попали сюда из Альегрима давным-давно. Было это в древние времена, когда Орден Неправых охотников ещё был силён и когда Мастера умели оставлять следы на сущем.

– Попроще бы, – попросила лепрекона Эйвилин, чувствуя, что рассказ не становится проще. – Что такое Безмерное пространство? И как Мастера оставляли следы?

– Наступи ногой в пыль и посмотри на ямку, – пожал плечами рыжебородый Фрадвальда. – Со временем ямка исчезнет. Но пока она есть – это след.

– И что?

– Да то, – лепрекон посмотрел многозначительно – блеснули ярко-зелёные глаза. – Что когда пыль – это вечность, след в ней держится очень долго. Думаю, в Альегриме есть истинные маги и по сей день – потомки настоящих Мастеров из Бранигрима. Не чета глупой ведьме, в которой кровь их разбавлена, словно вино в трактире…

Эйвилин встрепенулась.

– Кровь, – сказала она. – Как бы ни была она жидка, она и привела меня сюда.

Фрадвальда посмотрел на женщину с интересом.

– Мда… а и не исключено, – произнёс, пожевав губами, – Мастера могли защитить своё дитя от сильного магического выброса. Очень даже может быть!

– А оковы, – ведьма приподняла руки, – потащили и рыцаря.

– Ага, – согласился лепрекон. – Но только он тут лишний!

Азенальд аж задохнулся от возмущения.

– Да как ты смеешь? – вскричал он. – Да я тут, в ваших бесовских и ведьмовских краях, единственный праведник! Я… Я буду нести здесь истинный свет и вдалбливать в тёмные головы Слово Божие, пока не умру!

– Это может случиться гораздо раньше, чем ты надеешься, – сказала Эйвилин со вздохом. – Послушай, Азенальд… Давай по-хорошему. Найдем способ вернуть тебя в Альегрим, отыщешь там дорогу домой, доберёшься до замка своего. А я тут останусь. По крайней мере, за ведьмами тут охоту не ведут…

– Это почему это? Ещё как ведут! – хмыкнул лепрекон. – Но только незаконно, и таких охотников тут не жалуют. Только тебе это не поможет.

– Ох, да, – откликнулась ведьма. – Добрые селяне были не слишком-то рады Азенальду, Неправым охотником обзывали. Нет, в самом деле, брат-рыцарь! Лучше б тебе найти путь домой.

– Но только с тобой вместе, поганая ведьма, – буркнул рыцарь.

И замолчал – решил, видимо, что и этого хватит. Эйвилин сжала кулаки. Не будь она ведьмой – и, как выяснилось, потомком каких-то там Мастеров, хоть и седьмая вода на киселе! – если не выяснит, чего Азенальду надобно. Ну не может человек вот так просто упереться, без причины, в том, чтобы дотащить какую-то там ведьму до инквизиторов. Будь он десятижды праведник, всё равно.

– А ты всё равно вернуться не сможешь, – заметил лепрекон. – Для этого нужен сильный маг, не как она, – и он указал на Эйви бородой.

– Уж будто ты не знаешь, где такого взять? – спросила Эйви с фальшивым простодушием.

– Я-то знаю, но мне резона нет соваться к магам, ты ж, ведьма, только что удрала из деревни, откуда нас выживать собирались. Тут уж спасибо тебе: другая б не побрезговала, навела бы чар, для нас неприятных и хлопотных! А ведь могли и спасибо сказать, что мы у них крысюков повывели, – вздохнул лепрекон с таким выражением лица, что ведьме сразу стало понятно: не в крысах дело.

– Говори, – правильно понял многозначительную паузу рыцарь. – Что сделать, чтобы был резон?

– А ты, значит, всё-таки хочешь вернуться, охотник? – живо спросил лепрекон.

– У меня есть незавершённые дела, – ответил Азенальд. – Честь заставляет меня закончить свой путь как должно. Во имя веры, справедливости и возмездия.

– Эй. Я ведь тут сижу, – возмутилась ведьма. – И потом, при чём тут возмездие?!

Азенальд посмотрел так, словно она была вошью на лобке, а не женщиной. Это было так обидно, что Эйвилин резко встала и сказала:

– Не можем тебе ничем помочь, дражайший Фрадвальда! С этого момента пути наши расходятся, но знай: раз уж мы остаемся здесь, я постараюсь остаться в мире с Народцем.

– Тяжко тебе придётся! – посочувствовал ей лепрекон. – Но на всякий случай скажу: крестьян так сильно больше не бойся. Это простые, не мстительные люди, не станут преследовать, если откажешься колдовать. Просто напускай на себя важный вид и говори, что заветы Мастеров не велят тебе делать что-то, или еще можешь сказать: потоки нынче не так текут, не могу, мол, колдовать против течения. Убегать точно не надо. Поняла?

А затем повернулся к рыцарю.

– Ну а ты?

– А он тоже остается, у него выбора нет! Браслеты снимать не хочет, вот пусть и страдает, – решила за Азенальда Эйвилин.

Рыцарь медленно поднялся с травы. Эйви про себя отметила: вставая, поморщился, едва не схватился за поясницу, будто бы старый старик. Значит, ей бы ещё поработать над его ранами.

«Но вот нарочно не стану!» – мысленно возразила она.

– За умеренную плату я бы мог подсказать и как избавиться от оков, – сказал Фрадвальда. – Сам, к сожалению, помочь не в состоянии, вы же понимаете: мы не можем коснуться железа, особенно заговоренного.

– Намоленного, – поправил Азенальд, но Эйви только фыркнула.

– И я готов договориться, если цена не покажется непомерной. Хоть и не в восторге, что придётся оказывать услугу кому-то из бесовской братии, – продолжил рыцарь с достоинством.

– Маленький Народец не бесовская братия, – заступилась Эйвилин за Фрадвальду.

Он ей не нравился! Но ради пресловутой справедливости она всё же возразила. Потому что не дело это… да и гневить лепрекона, когда он сидит рядышком и поглаживает огненную бородищу, не стоило.

– Говори, – вновь сказал рыцарь. – Назови своё условие за сведения о человеке, способном вернуть нас в Альегрим.

– Тебя, – упрямо сказала Эйвилин. – Я тоже готова оказать посильную услугу за то, что этот человек снимет с меня оковы. Вера, честь, справедливость – мне это всё не по душе, если ценой за них этот упрямец решил назначить мою жизнь.

– Но нет ничего превыше этих истин! – возвысил голос Азенальд.

– Но я жить хочу! – закричала Эйви. – Понимаешь, ты? Я и так полжизни провела в страданиях, почему я не могу остаться? Ты сможешь гордиться, что избавил мир от ведьмы, ведь меня там не будет! А я смогу радоваться, что ушла из Альегрима целой и невредимой, хотя и с душевной раной!

– У ведьм нет души! – воскликнул рыцарь. – Это всем давно известно! Они продали свои души дьяволу. А смерть ведьмы на костре, под молитвы праведников – это шанс вернуть душу обратно. Пусть она и будет потом гореть в аду, но всё же будет у ведьминой души последняя возможность очиститься и в свой час предстать перед Господом тихой, безмолвной и светлой. Пусть и не столь светлой, как души праведных братьев-инквизиторов!

– Да? Если ты найдешь среди этих изуверов хотя бы одного истинно праведного, я соглашусь добровольно сжечь себя! – завопила Эйвилин, сжав кулаки. – Это люди, которые получают удовольствие от чужих страданий. Им нравится, когда беззащитное пред ними существо корчится от пыток.

Она ещё толком не решила, вцепиться ногтями в это худое небритое лицо или врезать по нему кулаком, как спор их прервал лепрекон.

– Эээ… гиль риккер, гилла ведьма, а давайте я вам задание ваше опишу и пойду? Уже за полдень, а наша телега ни с места!

– Это потому, что она без колёс, – ядовито отозвался Азенальд.

– Нет, это потому, что один мерин решил, что впрягаться не стоит, – ещё более ехидно отозвалась Эйвилин.

Чудно к ним Фрадвальда обратился, незнакомо и чудно, а всё ж понятно, что сказать хотел. Но сказать об этом ведьма не успела. Просто рыцарь возмущённо взревел:

– Я первый предложил помощь бесовскому отродью, наступив на собственные понятия о честности и чести!

– Бесчестия в моем предложении нет! – рявкнул лепрекон так громко, что на секунду у Эйви заложило уши.

– Спокойно, Эйвилин, ты всё выдержишь, – прошептала она и, видимо, из-за временной глухоты получилось у нее громче, чем хотелось.

Фрадвальда и рыцарь переглянулись и пожали плечами.

– Значит, слушайте, – уже обычным голосом сказал лепрекон. – Милях в пятидесяти отсюда стоит неприступная крепость Эренфорд. Обитают там охотники на ведьм и существ. Форстальд, эээ… Командор тамошний держит в плену немало наших и ещё, по слухам, парочку ведьм. Вот вы их и освободите. Как хотите действуйте, а только через несколько дней тут будет хоровод в честь середины лета – вот к нему чтобы наши на свободе были. В качестве задатка могу выполнить по одной маленькой просьбе. Маленькой!

Непомерно длинный указательный палец с отросшим ногтем указал в небо. Лепрекон сидел с такой глумливой физиономией, что Эйвилин вряд ли решилась бы что-нибудь попросить… кроме разве что пару башмаков покрепче. Всё-таки идти босиком ей не улыбалось! И вмиг на ногах Эйви появились удобные прочные башмаки, а на плече – в придачу к обувке! – небольшая домотканая сумка, весьма увесистая. Эйвилин тут же сунула туда нос и обнаружила большой кусок запечённого мяса, завёрнутый в полотно, пышный каравай хлеба и какую-то зелень. Было там и ещё что-то, кажется, кое-какая утварь, но ведьма решила, что рассмотрит всё потом.

Азенальд же остался верен себе: проворчал, что даром ему от бесовского народца ничего не надо. Лепрекон пожал плечами и в ответ заметил:

– Если ты не берёшь задатка, то или собираешься подло отказаться от обязательств в сделке, или же намерен запросить цену большую, нежели оговорена. Хотя дорога к магу сама по себе хорошая цена. Так что тебе придётся взять что-то у меня.

– Смену одежды, – буркнул рыцарь, – огниво и тёплый плащ.

– Пойдёте на северо-восток, выйдете на большой тракт, – напутствовал Фрадвальда, – и прямиком до Эренфорда! Если повезёт, сможете даже найти попутчиков до Орсаглин – это долина реки Орсы. Но до самой крепости вас вряд ли кто довезёт. Как только все до единого пленники окажутся на свободе, вы сразу же узнаете имя мага и где его найти.

– Вот так просто узнаем? – удивилась Эйвилин. – А нельзя ли тогда сразу узнать, как снять оковы и как Азенальду оказаться снова в Альегриме?!

– Если б я знал, стал бы столько сложностей городить? – фыркнул Фрадвальда. – Я вам только именем мага могу оплатить вашу услугу. Вот так-то!

– А не маловато ли? – спросила Эйвилин.

Но лепрекон, ухмыляясь, уже исчез.