Глава 22. Я знала, что ты придешь

У дверей зала Азенальд не увидал ни души. Но сами двери впечатляли, особенно тройной засов с огромными замками. Отомкнуть их после всего оказалось уже не так уж долго.

Рыцарь ворвался в зал, готовый ко всему. Уже даже не ранить – убивать. Смести с пути ещё с десяток врагов. Уничтожить чудовище, посягнувшее на Эйвилин. Азенальд был уверен, что сумеет и это. И устремился к страшилищу – чёрному, как истинное порождение тьмы! Глаза застила красная пелена ярости с белыми вспышками праведного гнева – совсем как тогда… в Хадрифорде. Уши заложило – у рыцаря частенько бывало, когда он сердился, что уши закладывало, будто он туда войлок насовал. И лишь когда чьи-то руки уперлись ему в грудь, Азенальд остановился и сумел увидеть Эйвилин – целую и невредимую. Он едва успел отвести в сторону руку с мечом, когда ведьма кинулась обниматься. Прижалась, и Азенальд понял, что чувствует телом её тело – и даже то, как бьётся сердце Эйвилин, и даже то, как она дышит.

– Мой рыцарь, – прошептала женщина. – Я знала, что ты придёшь.

Ну да, всё как в сказке – дракон, рыцарь, правда, вместо принцессы ведьма в потрёпанном и грязном платье. Да и запах отнюдь не такой, как в романтических балладах. Там всё аромат роз, в худшем случае – яблок… Но не драконьего же дерьма?!

А дракон хоть и не думал нападать, всё же выглядел опасным. Скалил огромные зубы, ворчал, как цепной пёс. Это сходство усиливали железные оковы. Цепи от огромных лап тянулись к массивным кольцам, вделанным в пол.

Рыцарь отстранил даму и поднял меч, но услышал:

– Остановись, гиль риккер!

А затем говоривший обратился уже к Эйвилин:

– Я так понимаю, это тот, кого ты собиралась выручать, гилла ведьма?

Человек этот выбрался из-за дракона, задвинувшего его массивным телом к стене.

Азенальд не собирался опускать меч, хотя уже начал понимать, что его ведьма в безопасности. В относительной, раз они ещё в замке, но всё-таки её никто не убивает, не насилует, не пытает и не ест.

– Кто ты? – Азенальд указал на незнакомца мечом.

– Тот, кто сумеет уговорить драгула подняться в воздух, если мы освободим его от цепей, – спокойно сказал человек.

– Он друг, – горячо подтвердила Эйвилин. – Вернее, конечно, ещё не друг, но он свой. Цепи заколдованы, у драгула под крылом гноится рана, Сигейр ни на что толком неспособен, но своего товарища в беде не бросает.

– Товарища? – удивился Азенальд, всё-таки убирая меч в ножны.

Неловким движением: меч и ножны были чужие.

– Ни на что не способен? – огорченно спросил незнакомец в рясе.

Эйвилин только вздохнула.

– Сложно приспособиться к этому миру, сложно, – сказала она. – Но я попытаюсь!

И вдруг, закрыв глаза, прижалась телом к туше драгула. Тот от удивления слабо заворчал. И опять Азенальд подумал, что чудовище, будь оно поменьше, бескрылым и без чешуи, своим поведением здорово напоминало бы дворового пса на цепи.

– Нет, не могу, – вздохнула вдруг ведьма. – Железо и правда мешает. Но вдвоем вы сумеете снять цепь.

– И все это поскорее бы, – озабоченно произнёс Азенальд. – По моему следу наверняка придут новые охотники.

Теперь он уже не был так горд тем, что никого сейчас не убивал. Все эти люди, встреченные им по дороге сюда, они ведь могли прийти в себя. И начать звать на помощь. Сами они в драку уже не полезут, но это ведь ещё полбеды!

– Хорошо, – внезапно согласилась Эйвилин. – Воот сейчас придет, он уже освободился и вот-вот будет рядом. У вас получится снять цепь очень быстро. Только одно: как только вы снимете цепь и я исцелю Вейольфа, вам придется…

Она вдруг запнулась, нахмурилась и продолжила в духе Воота:

– Падение, боль. Ведьму на руки и бережно с собой. Ох, духи небесные, как же это, оказывается…

– Я не понимаю, Эйвилин, – сказал Азенальд.

Но ведьма махнула рукой.

– Действуйте. Потом поймёшь.

Цепи, как ни странно, действительно довольно легко снялись с драгула. Рыцарь подумал, что дело, должно быть, в том, что клинья, вставленные в кандалы на лапах, изрядно расшатались. Ему стоило лишь ударить по ним принесённым с собой молотком – как клинья повыскакивали словно сами собой. Им с Сигейром осталось только разомкнуть оковы при помощи подручных средств. Затем Эйвилин распустила волосы, и, к изумлению Азенальда, извлекла из растрепавшегося пучка крошечный нож.

– Наконец-то смогла до него добраться, – снова высказалась непонятно. – Интересно, Воот знал, зачем даёт мне это?

Затем Эйвилин потребовала у Азенальда перчатки взамен тех, что были у неё на руках и разлезались в клочья, и, натянув их, сунула крошечный ножик драгулу под приподнятое крыло. Даже удивительно, ну что там можно делать таким малюсеньким, с палец, лезвием? Драгул стоял спокойно, задрав крыло, только тихо и угрожающе ворчал. Азенальд прикидывал, куда в случае чего сможет вонзить меч – в шею под челюсть, если достанет… а если нет? Поглядывал на склонённую голову чудовища, на толстые складки кожи в мелких чешуйках.

Он видел изображения драконов в одной книге – там это были твари, чем-то похожие на змей и на птиц. Этот не походил ни на тех, ни на других. Скорее на тритона из пруда по соседству с его прежним домом! И ещё на летучую мышь – крыльями.

Ведьма тем временем на разглядывание времени не тратила, а усердно ковырялась ножичком в ране драгула. Тот рычал, шоркал по полу огромной лапой, но ведьму не трогал и старался не шевелиться.

– Вейольф умный, – сказал Сигейр. – И добрый.

– Но ты его не сумел освободить. Ждал женщину!

– На самом деле я ждал Воота, – признался Сигейр.

Эйвилин обернулась, не убирая рук с драгульего бока.

– Воота схватили, – сказала она.

Сигейр вздохнул:

– Беда с ним. И ведь ему достанет силы всех испепелить или превратить в лягушек. Но он не будет этого делать.

– Воот очень странный, – пожал плечами Азенальд.

– А чего ты хочешь от бога, в которого даже собственные создания не верят? – спросила Эйви.

Азенальд очертил лицо знаком Обода. И тут же задумался, что уже давно не сотворял это знамение! Как же так? Неужели и впрямь решил, как в минуты отчаяния, что здесь Блистающий не увидит и не защитит? Греховные то были мысли!

– Как это – бога? – спросил он. – Воот – бог?

– Именно так, – ответил за Эйвилин Сигейр. – Сын Великой Матери, первый Мастер… и, считай, что последний. Или предпоследний, если верить, что где-то осталась ещё и Маата.

– Про Маату я не слыхала… – ведьма пожала плечами и почти уткнулась лицом драгулу под крыло. Что-то там побормотала, пошептала и вдруг, повернувшись к мужчинам, сказала:

– Ну вот…

И рухнула со скамейки, на которой стояла.

Азенальд сам не понял, как успел подхватить потерявшую сознание женщину. И тут же сообразил, о чем ведьма толковала пару минут назад! Нахмурился, приводя её слова в соответствие с реальностью и сам себе кивнул. А затем спросил у Сигейра:

– И как ты планировал отсюда выбраться? Потолок тут выглядит крепким.

– А как, по-твоему, они смогли засунуть сюда Вейольфа? – ответил тот вопросом на вопрос. – Потолок расходится, и сейчас я… Сможешь пока поднять Эйвилин на спину драгулу?

Азенальд и ответить не успел, как этот сумасшедший куда-то метнулся. Что ж, надо было поторопиться и поскорее уйти отсюда. Охотники и так уже наверняка вот-вот вломятся в зал! Слышно было, как где-то уже грохочут шаги и звучат голоса. Азенальд даже обернулся на двери, но засов был всё ещё на месте. Тогда он осторожно приблизился к драгулу – сбоку, словно к норовистой лошади, которая может начать брыкаться или кусаться, в зависимости от того, что ближе к человеку: ноги или морда. И, чуть помявшись, сказал:

– Тпррру, Вейольф… Это… ложись. Ну?

Он бы и опять обвёл себя знаком Обода, но руки оказались заняты более насущным грузом, нежели религиозные обряды. Драгул, однако, понял, что требуется, и припал на передние лапы, подставляя мощную шею. Как только на такой держаться-то? Может, у Сигейра есть соображения? Азенальд подпихнул ногой скамью поближе и с трудом закинул на чудовище свою ношу – аккурат в ямку между шеей и лопатками, где хватило бы места двум-трём седокам. Тут не помешало бы седло, да такое, чтобы не вывалиться. Но где ж его взять?

А дверь уже выламывали. Где там Сигейр? Поискав его глазами, рыцарь увидел, как мужчина изо всех сил налегает на огромный рычаг в углу. Мелькнула странная мысль: если этот зал устроен так, что рычаг приводит в движение сложный механизм, отпирающий огромную дверь в потолке – то для чего? Неужели и раньше здесь держали вот таких чудовищ? Возможно даже, ручных…

– Ну, как там дела, Сигейр? – спросил Азенальд, придерживая ведьму на спине лежащего драгула.

Стоять на шаткой скамье было неудобно, чудовище тяжело и размеренно дышало, рыцарь искал глазами хоть что-то, способное сойти за упряжь – обрывки верёвки, тряпки… только не цепь, раз уж у волшебных существ такие сложные отношения с железом. Удары в дверь стали сильнее и ритмичнее – выбивали малым тараном, не иначе.

Повернувшись к драгулу спиной, Азенальд оскалился и потащил из ножен меч. За какой-то час тот стал уже не таким уж чужим.

– Сигейр! Быстрее!

Рычаг сдвинулся, вверху заскрипело и что-то посыпалось с потолка – обломки камня, цементная крошка, щепки от рассохшихся балок, что разошлись в стороны с натужным скрежетом, и…

И в зал хлынули свежий воздух и рассеянный дневной свет. Азенальд увидел, как часть потолка распалась на четыре квадрата, увидел растущий крест серого пасмурного неба. В ту же минуту приоткрылась и дверь, сперва только на пару пядей. Вслед за этим в левое плечо что-то сильно ударило, воткнулось, заставив пошатнуться: короткая толстая стрела. Азенальд даже боли толком не почувствовал, радуясь небу над головой.

– Мы свободны, – сказал он, ещё не веря в это.

И хлопнул драгула по лапе, спрыгивая со скамьи.

– Сигейр, быстро сюда! – крикнул рыцарь.

Двери наконец распахнулись, охотники ворвались в зал и тут же отшатнулись от рычащей пасти, оскалившейся им навстречу. Азенальд и понятия не имел, какая же длинная у дракона шея, какая ужасная стать! Вейольф распрямился, раскрыл крылья, поднялся на пружинящих, сильных лапах – и действительно занял почти весь зал.

– Цепи! Сети! – громогласно скомандовал форстальд Теадо, указывая на драгула.

Охотники кинулись выполнять, и тогда Азенальд увидел Воота. Тот стоял возле Теадо на четвереньках, опутанный непонятной сеткой, которая, видимо, причиняла боль. Иначе почему старикан так мучительно морщился и тяжело дышал?

Взгляды Воота и рыцаря встретились.

И Азенальд подумал – только подумал, даже не произнёс: «Тебя ведь не могут удержать никакие сети, Воот!»

В тот же самый момент на рыцаря набросилось сразу трое, и в мучительной быстрой схватке он уже не думал, чтобы уберечь кого-то из врагов от смерти. Он бился за то, чтобы Эйвилин смогла уйти. Проём над головой уже увеличился настолько, чтобы драгул сумел выбраться. Сигейр бежал к своему чудовищному товарищу, прикрываясь от арбалетных болтов куском дерева, видимо, отколовшимся от балки. Охотники сопровождали его передвижения отнюдь не приветливыми криками. Судя по выкрикам, они думали, что мужчину давно уже сожрало чудовище.

Пора было и Азенальду взобраться по подставленной лапе драгула на могучую спину, но он упрямо держал оборону.

– Воот! Я жду! Ты освободишься от сети сейчас! Она просто лопнет от твоей силы! Давай! - сам не понимая, что это такое пришло в голову, кричал рыцарь между ударами по охотникам.

Один из них упал, второй отступил. Остался только самый настырный. Но кто-то ещё, от дверей, выстрелил и попал Азенальду в руку. Меч стало невозможно удерживать правой – и рыцарь перекинул его в левую. Простреленное плечо пронзила запоздалая боль – от ключицы и до кончиков пальцев. Но рука ещё держала оружие.

– Уходите. Летите, – крикнул Воот в ответ. – Небо спасет Вейольфа, Эйвилин, Сигейра… и Азенальда!

Тут форстальд Теадо тоже вскинул руки.

В них не было ничего – Азенальд увидел только белые холёные ладони, – но, видимо, Теадо обладал колдовской силой. Потому что рычаг, скрипя, сам собой пришёл в движение. Потолок начал закрываться. И им бы несдобровать, если б не прибыло подкрепление. То были дриады, три зеленоволосые тонкие красавицы, похожие на гибкие ивы. Они выпустили из пальцев длинные плети, которыми принялись хлестать охотников и опутывать им ноги и руки.

Этого ещё не хватало, подумал Азенальд. Всех он точно уже не сумеет защитить… Всех не спасти, а значит, он уже проиграл! Как обидно…

– Мы сумеем уйти, с нами лепреконы, – словно подслушав его мысли, крикнула одна из дриад.

– И твоя ведьма, кстати, не красивее меня, – ревниво добавила другая, подсекая ноги кинувшемуся на неё охотнику. – Уходите!

– Сигейр! Поднимай драгула в воздух! – заорал рыцарь что было сил.

Это было на самом деле без надобности, потому что Сигейр был на шее драгула. Вейольф взмахнул крыльями. Раз, другой, сперва неуверенно – но даже от этих взмахов во все стороны полетели Неправые Охотники, и даже Теадо пошатнулся.

А затем драгул повернулся мордой к форстальду и зарычал. Огромная лапа отшвырнула Теадо прочь. После чего чудовище, уже тяжело подымаясь в воздух, внезапно подхватила и Воота вместе с сетью, и Азенальда.

Последнего – очень вовремя. Кто-то ещё успел выстрелить и попасть ему в ногу. Сзади, над самым коленом. Третьей раны рыцарь уже не выдержал – сдался на милость Господа и потерял сознание.