Глава 1

Пять дней спустя

Тёплый морской ветер ударил в лицо, оставляя на коже влагу и соль. Я сладко потянулась спросонья и, упершись руками в леер, выгнулась по-кошачьи. На прогулочной палубе было свежо. Я смотрела на водную гладь, подёрнутую лёгкой рябью. Красота! Солнце, ветер, яхта с музыкальным названием «Лаялита» и белые паруса… Усатый брюнет у штурвала, как настоящий морской волк, ведущий наш корабль точно вперёд. Чайки, летающие над головой. И никаких олигархов! Предоставлена сама себе, полностью самостоятельна, независима. Пусть на какое-то время до возвращения в родной город, но эта иллюзия мне нравилась и вызывала восторг.

Представляю, как негодовал отец, когда ему прислали письмо с пожеланиями хорошего ужина и отпечатком губ. Красная помада и слова утешения с обещанием скорой встречи были единственным, что я могла и хотела ему рассказать. Он читал послание, когда белоснежный авиалайнер уносил меня далеко на запад.

И вот я здесь, на палубе парусного судна, наслаждаюсь собственным счастьем.

Машка ещё спала после нескольких доз таблеток. Морская болезнь настигла её уж очень внезапно, омрачив путешествие. Шёл второй день нашего круиза, мы плыли по Карибскому морю, где-то между Мексикой и Латинской Америкой, направляясь к островкам, где нас ждал день пляжного отдыха на белом песочке под раскидистыми пальмами и продвинутый курорт.

— Мисс? Кофе, чай? Завтрак? — услужливо спросил на ломаном английском подошедший стюард.

Кивнула ему и пошла следом в специально отведённое место на корме яхты. Не очень уж маленькой, надо отметить. Кроме нас с тёзкой на паруснике отдыхали ещё несколько семейных пар. Но к сожалению, языковой барьер не позволил нам особо общаться. Аргентинская пара говорила исключительно на испанском и чуть-чуть на английском. С американцами было полегче. С ними получалось тренировать языковые навыки, чем я бесстыдно пользовалась, не теряя времени даром.

Я уже заканчивала завтрак в компании с помощником капитана, когда появился один из стюардов. Встревоженное лицо и срывающийся голос моряка заставили моего компаньона по столу вскочить и куда-то унестись с крейсерской скоростью. Что-то явно происходило, судя по встревоженным лицам аргентинцев.

— Что-то случилось? — не задумываясь обратилась к ним.

— Си, — кивнул мужчина, спешно заканчивая еду. — Джяде дисконосидо.

— Что?

По первому слову поняла, что-то случилось с яхтой. Стало немного страшно, несмотря на то, что корабль, на котором мы плыли, был вполне себе современным моторным судном, оснащённым парусами. А вдруг впереди мель или рифы? Или какая-то поломка?

Выскочила из-за стола и полетела следом за аргентинцами в сторону капитанской рубки. Именно там можно получить все ответы на вопросы, услышать новости, увидеть выражение лиц команды. И замедлилась, а потом и вовсе остановилась на палубе среди других туристов. Все они смотрели в море. Недалеко от нас справа по борту плыла яхта немного крупнее нашей. Белоснежная, под лучами палящего солнца, она слепила глаза своими полированными боками.

— Нет опознавательных флагов, — произнёс рыжий американец, оказавшийся рядом. Он был очень напряжён.

— Это плохо?

— Не очень хорошо. Яхта вооружена. Они потребовали нашей остановки, угрожая открыть стрельбу. Капитан не мог ослушаться их приказа.

— Стрельбу? — ахнула я, пытаясь всмотреться чем-же опасна та точка, мирно покачивающаяся на волнах.

Это чуть позже стало ясно, что находились мы в нейтральных водах, а нас остановили пираты. Самые настоящие бандиты воспользовались тем, что яхта немного отклонилась от курса, и сделали так, чтобы мы попали в их ловко расставленные сети. Приглушив связь с помощью каких-то устройств, они не оставили нам шансов вызвать подмогу.

— Что им нужно? — спросила я капитана, глядя на то, как к нашей яхте приближается крупный моторный катер.

— Боюсь, что деньги и драгоценности, мисс, — ответил он и добавил. — Мне жаль.

Минуты отсчитывались одна за другой. Я следила за тем, как вооружённые люди, выглядящие как самые настоящие боевики или террористы в фильмах, пришвартовываются к нашей яхте и почему-то радовалась, что у меня в вещах нет ничего ценного. Наличных не так много. Банковские карты можно заблокировать позже. Новую карту оформить не составит труда. Серёжки вот золотые жаль и колечко. Всё-таки, папин подарок…

Когда бородатый смуглый бандит с кривым носом склонился надо мной, а его рука впилась мне в подбородок, разворачивая лицо на солнце, я словно очнулась. Ступор кончился, и я замычала от страха, вдруг осознав, что грабёж может закончиться не только отъёмом каких-то денег и драгоценностей, но и чем хуже. Щербатый оскал, запах стойкого перегара и немытого тела вызвали приступ тошноты.

— Дивьертэдэ? — вдруг спросил он.

— Что? Что он сказал? — истерично пискнула я, совершенно не понимая испанский.

— Он предлагает развлечься, — глухо ответил американец, наблюдая за тем, как бандиты вытаскивают из трюмов чемоданы и сумки и бросают их на палубу.

Я вскрикнула, сделав попытку высвободиться из захвата, чем вызывала у грабителя грубый смех.

— Стой смирно! — рявкнул он по-английски, прикладывая пистолет к моей голове. — Или убью! Раз и дырка!

Я тут же притихла, ощущая учащённое биение пульса в висках, и замерла, когда из каюты вывели Машку. Вернее, вытащили как есть, в лёгкой ночной рубашке. Тёзка уже проснулась и выглядела, мягко скажем, не очень. Испуганная, как и все мы, бледнее обычного, она всё ещё не могла сообразить, что происходит. Бандит оставил меня в покое, переключаясь на Зайкину. Он что-то прогавкал своим, а на попытку американца перевести слова выстрелил в воздух.

— Заткнись! — рявкнул ему и повернулся ко мне. — Поедешь с нами!

Я замотала головой, вдруг отчётливо понимая, что сейчас озвучил бандит. Попятилась назад, пока не упёрлась спиной в ограждение яхты. Шальная мысль подсказала прыгать в воду, и только я развернулась, меня схватили. Жёстко и больно дёрнули, заваливая обратно на палубу к центру.

Бандит снова что-то прогавкал, а потом выстрелил. Струйка пыли взвилась возле моей ноги. Этого оказалось достаточно, чтобы я затихла как мышь. Они не шутили, ясно объявляя ценность человеческой жизни.

Минут пятнадцать пираты шарили по вещам, заставляя пассажиров открывать тайники и сейфы, пока всё не перевернули вверх дном. Почему-то грабители не трогали команду «Лаялиты». Эта странность бросилась мне в глаза, но в общей суматохе и страхе, казалось, никто этого не замечал. Туристам явно было не до наблюдений. Это я сидела на куче чемоданов и разбросанной одежды вместе с Зайкиной и крепко сжимала руку подружки.

— Ничего-ничего, — тихонько шептала я. — Мы что-нибудь обязательно придумаем. Да-да. Он пошутил. Никто никого никуда не заберёт.

О как же я ошибалась! Худшее ждало впереди, когда чересчур запашистый амбал, прихватив документы и карточки, поволок меня к ступенькам, ведущим к пиратскому катеру.

— Э-эй! Куда вы меня тащите?

Попытка вырваться закончилась резким толчком к трапу. Я упала на колени, больно ударившись. Но тут же взлетела в воздух, подхваченная мучителем. И новый толчок в спину заставил оказаться на борту пиратского катера.

— Пошла! Сука, — на ломаном английском рявкнул один из бандитов.

Снова пролаял что-то на своём, и вот уже второй урод тащит следом за мной и подружку.

— Да сделайте же что-нибудь! — истерично заорала Машка, обращаясь к команде нашей чёртовой яхты. — Вы что же! Нас же крадут!

Один из пиратов смачно сплюнул и выругался, другой рассмеялся.

— Кто хочет помочь? — спросил он. — Есть возражения?

Но никто, ни один турист, ни капитан, его помощник или стюард за нас не вступились. Никто не возразил им, не предложил договориться. Бандиты похищали нас среди бела дня и самое страшное, им никто не мешал.

Я взглянула на американца, но тот отвернулся. Конечно! Своя шкура дороже… Капитан яхты опустил глаза. До ушей донеслось тихие слова извинения от помощника. Всё. Это было всё, на что они оказались способны.

В голове не укладывалось, как вообще такое возможно! В цивилизованном мире нас крали на глазах у десятка людей, а те и пальцем не пошевелили, чтобы помочь нам.

Куда? Что дальше? Машка рыдала, сидя рядом на деревянном полу катера, когда тот набирал скорость, унося нас в сторону пиратской яхты. К горлу подступала истерика, когда я следила за бандитами, рассматривавшими наши паспорта. Не осталось ни денег, ни телефонов. Мы находились среди обросших грязных мужиков и плыли куда-то в неизвестность.

Беззвучно, но как же истошно закричала, обращаясь к высшим силам, подставляя слезящиеся глаза влажному ветру. За что? Почему? Да пусть у них все моторы заглохнут, и яхта превратится в лилипутский титаник!

Надо было послушаться ведьму и никуда не дёргаться из города. Ну встретилась бы с олигархом, сказала бы ему, что знать его не хочу, и он горько пожалеет, если всерьёз решил ухаживать за мной…

Но кто знал?

Я вздрогнула, когда услышала отборные ругательства. Это были именно они, судя по раздражённым голосам. Спустя несколько мгновений поняла, что катер замедляет ход, а мотор надрывно чихает. Ещё миг-два и всё стихло. Только плеск воды и народный фольклор, и всхлипы Зайкиной, которую я придерживала за плечи.

— Заткнись! — злобно проревел один из бандитов подружке. — А то выкину за борт!

Я тут же посмотрела в сторону нашей яхты. Предатели! Вот же! «Лаялита» удалялась от нас так стремительно, как только могла. Они нас бросили, и одному Богу известно, когда они сообщат властям и будет ли подмога… Сжала крепче плечи Зайкиной.

— Не реви. Будь мужественной. Не показывай им наши слёзы. Вот ещё не хватало.

И со страхом смотрела на манипуляции пиратов, пытающихся завести двигатели. Надежда появилась сразу же, как только мозг пронзила спасительная мысль. А что если мотор так и не заведётся, а с «Лаялиты» сообщат властям… И основная яхта не успеет сориентироваться, прилетит вертолёт…

А потом… просто усмехнулась, когда надежда превратилась в очередную иллюзию. На бандитской яхте явно разобрались что происходит и снялись с курса. Судно стало медленно приближаться.

Меня потихоньку била дрожь, несмотря на яркое палящее солнце. Вдруг перед глазами пронеслись варианты будущего. Нас могли сделать проститутками, рабынями, наложницами, продать на органы. Я прекрасно слышала, что торговля людьми, как наркотиками и оружием по-прежнему процветает в мире. Увы, но Зайкина, похоже, поняла это раньше меня.

— Мамочки, — прошептала я, увидев на палубе новой яхты мужика средних лет.

Судя по выразительному жёсткому взгляду, более приличной одежде, он и был их главарь. Скорей всего, мексиканец. Широко расставив ноги и сложив руки на груди, бандит смотрел на катер, на установку трапа матросами, и улыбался. Никогда не видела в человеке столько самодовольства и алчности.

Меня подхватили под руки и перебросили на яхту. Сил не было сопротивляться. Один жёсткий бросок, и я оказалась под ногами у главного. Тот наклонился и на чистейшем английском произнёс:

— Добро пожаловать на борт моей «Ласточки», милая дама.

Я тут же подняла голову, не веря глазам и ушам. Обходительность, образованность в наличии. Есть вероятность, что он не конченный подонок, и мы договоримся. А вдруг?

— Вы говорите на английском?

— Я учился в Оксфорде, милочка. Тебе сколько лет?

— Девятнадцать.

— Свеженький цветочек, — он коснулся рукой пряди волос и слегка потянул. — Чистый шёлк.

— Отпустите нас, пожалуйста, — голос как-то предательски сорвался. — За нас дадут выкуп. Много.

— Выкуп? Зачем? — пират пожал плечами. — Ты уже товар. Твоя подружка тоже товар. Вашу ценность определим позже.

— Почему мы? За что?

— Потому что вас никто не будет искать, — он сверкнул зубами. — Слишком далеко вы забрались. Маленькие глупые птички. А Хосе Хорсес знает, как вас таких безголовых ловить. Он много знает и умеет договариваться с нужными людьми.

Рядом всхлипнула Машка, что заставило Хорсеса подойти к ней и наклониться. Он схватил пальцами её за подбородок, приподнял опухшее лицо. Пренебрежительно скривился.

— Будешь реветь, накачаю наркотой и отдам команде. Они тебя развлекут. Мне истерички на борту не нужны. Поняла?

Зайкина закивала. Глядя на её бледное лицо, покрытое красными пятнами, и тяжёлое дыхание, я понимала, что Машка держится из последних сил. Ещё чуть-чуть и начнётся истерика, а чем она закончится — неизвестно. Приходилось лишь молиться за подружку, чтобы ничего не случилось.

— Ты — девственница? — вдруг спросил он.

Машка затрясла головой и горько всхлипнула.

— Дешёвка, значит, — разочарованно бросил Хосе и посмотрел на меня. — А ты?

Неожиданно вспыхнула. Чёрт! Никогда не думала, что вопрос в лоб заставит меня смутиться. Но правда оставалась правдой. Мужчин у меня ещё не было. Не попался достойный. Всех отшивала, не испытывая желания дарить самое сокровенное без любви. Угу… И навряд ли уже попадётся достойный, судя по обстоятельствам.

— Значит, подороже будешь, — Хорсес ухмыльнулся и развернулся к одному из бандитов. — По разным трюмам их. Курс на Доллисур. И разошлите их фото покупателям с описаниями. На месте будем через два дня.

— Боже, — прошептала я, услышав это.

— Я советую вам слушаться, дамы, — вкрадчиво произнёс главарь, обращаясь к нам. — Наркотики обесценят вас, и шансов попасть в хорошие условия станет меньше. Хотя… — он хохотнул. — Никто из вас в детстве не мечтал о борделе?

Я отвернулась не в силах слушать издевательства. Настоящее стремительно превращалось в нечто чёрное и беспросветное. И одному Богу известно, чем всё закончится. Позволила себя поднять и отвести в узкую маленькую каюту, где меня заперли.

— Через час, — хмыкнул бандит, осматривая меня с головы до ног, перед тем как уйти. — Модель. Фото. Красиво.

— Да пошёл ты! — тихо произнесла я, слыша как проворачивается ключ. — Вот это влипли…

Мой обречённый шёпот показался громом, разнёсшимся по каюте. Обвела взглядом камеру-одиночку и нехитрую мебель. Всего-то кровать с тонким матрасом, столик, ведро для помоев. Иллюминаторов нет. Потёрла руками лицо. Ни денег, ни документов. Машка где-то поблизости сходит с ума. В море не прыгнешь. Нас может спасти только чудо. Случайная спецоперация, полиция, получится сбежать от бандитов на острове.

Руки ещё дрожали, когда двери снова открылись, являя кривоносого. Тот хищно оскалился.

— Выходи.

Не стала сопротивляться. Сейчас не время психовать и показывать когти. Я должна создать максимальную иллюзию того, что смирилась с собственной участью. Быть тихой, спокойной, покладистой. Надеюсь, тёзка будет настолько же умной.

Меня привели в большую хорошо меблированную каюту. На двухспальной кровати лежало вечернее тёмно-красное платье, бельё. Я замерла. В голове как-то уж очень неожиданно пронеслись картины разврата с собственным участием. Даже бросило в пот, но треножник, фотоаппарат в углу заставили вспомнить о словах Хорсеса. Выдохнула с облегчением и снова напряглась, услышав приказ.

— Раздевайся, — кривоносый улыбнулся и сел в кресло. — Сарси будет смотреть.

О своей покладистости я тут же забыла, глядя, как разгорается похотью его взгляд. Ни за какие сокровища мира не разденусь перед ним.

— Ну! — рявкнул он, приподнимаясь. — Живо!

Я отступила на шаг.

— Ты что же, сучка… Непокорная, да?

Он всё-таки встал, а потом направился ко мне. Кровь бешено стучала в висках, когда я упёрлась в стену. Никуда не сбежать. Закусила губу, чтобы не заорать, следя за тем, как меняется лицо насильника. Противная харя мужлана, запах перегара, от которого затошнило. Огромные ручищи бандита добрались до меня слишком быстро. Он схватился за тонкую ткань сарафана, а потом рванул его. Ткань тут же треснула по швам и упала на пол светлой никчемной тряпкой.

Кривоносый облизнулся, шаря по моему телу сальным взглядом. Схватил за грудь, спрятанную в бюстгальтере, крепко сжал. Затошнило ещё сильнее. Рвотный позыв оказался слишком откровенным. Таким, что Сарси отпрянул с перекошенной мордой. Брезгливый, смотри-ка! Учащённо дышала, пытаясь успокоиться.

— Ну что? — в каюте раздался голос Хорсеса. — Куколка готова?

Едва ли не зарычала. Сначала от радости, что он помешал кривоносому, потом и от злости. Нашёлся тут кукловод! Встретившись взглядом с Хосе, хотелось испепелить его на месте. Но жаль, не получилось. Главарь лишь криво усмехнулся.

— А ты, смотрю, коготки точишь, мышка? — спросил он. — Таких любят… Коготки с особым удовольствием повыдёргивают.

Его глаза остановились на кровати. Верхняя губа чуть дёрнулась. Хорсес показал пальцем на бельё и прищурился.

— Сарси! Помоги ей.

— Я сама!

Одна мысль о том, что кривоносый коснётся меня, вызывала отвращение. Кинулась к злосчастной одежде, схватила её и выпрямилась. Переодеться негде, а значит придётся это делать при них.

— Ну! — хлестнул восклицанием Хорсес. — Долго ждать?

— Отвернитесь, пожалуйста, — процедив сквозь зубы, попросила я и утонула в противном ржаче.

К моему нескончаемому удивлению они всё-таки отвернулись. Ровно настолько, чтобы я могла спокойно рассмотреть то, что предлагалось надеть. Нижнее кружевное бельё казалось новым. А новое ли? А вдруг его кто надевал до меня? Зажмурилась, сжав ткань покрепче. Ничего. Я это переживу. Господи, дай сил выдержать этот кошмар.

— Долго ещё ждать? — рявкнул Сарси. — Хосе. Давай я её проучу? Я не стану портить товар, но сделаю её более покладистой. Добавлю опыта, чтобы наверняка.

Он так мерзко хохотнул, что я тут же стянула бюстгальтер. Одна мысль остаться снова наедине с этим уродом внушала ужас. И не успела натянуть новый, как оба мужика развернулись. Я съёжилась под их взглядами.

— Отдать? Её? — Хосе внимательно меня осматривал. — Нет, Сарси. За эту штучку получится выручить много денег. Посуди сам. Белая кожа, белые волосы, синие глаза. Не тронутая. Конфетка. Пусть её объезжает другой, более богатый скакун.

— Вы пожалеете, что украли нас, — произнесла я еле слышно.

— Что ты там лопочешь? — Хосе шагнул ко мне, схватил пальцами мой подбородок. — Мы сделаем всего лишь несколько фотографий. Должны же покупатели увидеть, что выставится на следующий аукцион.

— Что?

— То. Теперь ты — вещь. Советую смириться, — Хосе сверкнул белозубой улыбкой. — А я подыщу тебе местечко потеплее…

Вспышки фотоаппарата я старалась не замечать, как и слюну, капающую изо рта кривоносого. Просто выполняла приказы. Руку назад, показать грудь, боком встать, выгнуться кошкой. Почему-то вспоминала разговор с Машкой. Как сейчас перед глазами прыгала Зайкина, услышав заманчивое предложение:

— На парусной яхте? Это же круть!

— Ну да. Получше, чем большой теплоход, — вещала менеджер, показывая нам фотографии в каталогах.

— Задницами не будем толкаться, более мобильные по времени, сможем заплывать в бухточки и маленькие порты, — радовалась тёзка.

— Да-да, — я довольно кивала, — согласна. А гид будет?

— Будет. Только нужен разговорный английский.

— С английским проблем нет…

Помню тогда улыбнулась, счастливая. Впереди нас ждал круиз, приключения. Кто бы знал, что всё так повернётся. Что делать дальше я не имела ни малейшего представления. Но уверенности бороться прибавилось, несмотря на панический страх перед будущим.

— Теперь в платье! — улыбнулся Хосе. — Конфетка.

По его довольной роже стало ясно, что фотографии получились хорошими.

— Хочешь покажу? — вдруг предложил он.

— Обойдусь, — скорее прошипела, чем произнесла.

— Красивая, с коготками… Винчет мог бы попросить больше.

Я быстро развернулась к пирату. Винчетом звали капитана «Лаялиты». Это была его кличка. Всё как-то вдруг сошлось между собой. Значит с самого начала круиза нас с Зайкиной приговорили. Действительно… Всё равно никто ничего не докажет. Не видел, не знаю, понятия не имею…

И фотоаппарат снова защёлкал. Скоро всё кончилось.

— Раздевайся! — приказал Хорсес. — Сейчас следующая зайдёт.

— Что? — меня бросило в пот. — Эти вещи… Оденет другая?

— А по-твоему я дурак тратиться на тряпки? — Хосе усмехнулся. — Живее, давай. Новые получишь на острове.

— У пирата, торгующим людьми, нет денег на тряпки? — я прищурилась. — Хосе Хорсес настолько жмот?

— Сейчас договоришься, сучка, — прорычал Сарси рядом. — Дай мне её, Хосе.

— Не-ет, — хохотнул главарь. — Не надо её ломать. Она теперь особо ценный товар. Но если особо ценный товар будет брыкаться, я найду способ её усмирить. Ты мне веришь, куколка?

Холодный жестокий блеск в глазах Хорсеса словно намекнул о богатой садисткой фантазии. Кое-как натянула на себя обрывки сарафана. Пришлось удерживать его руками, чтобы он хоть что-то на мне прикрывал. Сарси открыл двери каюты в тот момент, когда ещё один из бандитов привёл на фотосессию Машку.

Перехватило дыхание, когда всмотрелась в её лицо. Но хуже всего было другое. Машка смотрела сквозь меня и улыбалась странной тихой улыбочкой. Кинулась к подружке, но не смогла даже приблизиться. Кривоносый оттащил меня в сторону.

— Маша! — закричала.

— Нет смысла, — Хосе хмыкнул. — Она уже в раю. Видишь?

— Мудаки, — по-русски произнесла, приковав к себе злые взгляды.

— Что ты сказала?

— Вы поплатитесь за это, — зло бросила также по-русски.

Каких сил мне стоило сдержаться от взрыва и вернуться в каюту до сих пор не знаю. Просто вернулась, просто села на подобие койки, просто закрыла руками лицо. Щёки быстро намокли от слёз, меня ощутимо потряхивало.