Глава 12

Вернуться-то, вернулись. Только вот Макс не оставил меня в покое. Пришлось обедать в его компании, а потом ещё и работать. Подчинилась после того, как на моих глазах полетел его ноутбук. Второй по счёту. Третьим Мирасов рисковать не стал, поэтому, не раздумывая, усадил меня за стол.

— Будешь печатать письмо.

— Нельзя кого-нибудь другого попросить? У меня отвратительно с грамотностью.

— Будешь учиться, — пожал плечами Макс. — Видишь ярлык облака? В правом верхнем углу? Нам туда.

Когда я открыла нужный документ, Макс встал у меня за спиной и облокотился о кресло. Мирасов надиктовывал деловое письмо. Сначала я демонстративно тыкала третьим пальцем по клавишам, потом плюнула и втянулась. Исключительно из-за Максима. Его близость, дыхание, бархатистый голос вызывали внутри непонятную дрожь. От него веяло уверенностью, властностью и знанием дела. Такое не могло не привлечь.

— Ты можешь сменить дислокацию? — буркнула я, когда достигла апогея нервозности. — Не могу сосредоточиться.

— Я проверяю ошибки, — глухой шёпот Макса на ухо заставил меня подскочить. — Не хочу сбиться с мысли. Ты очень медленно печатаешь.

— Я могу без ошибок.

— И быстро тоже можешь?

— Могу.

— Вот и прекрасно, — усмехнулся он и, наконец, отошёл. — Начинай.

Сел на столешницу чуть поодаль, и мы продолжили. Уже через час стало понятно, что я превращаюсь в его личную секретаршу. Ну а что? Рабыня, сиделка, уборщица за свиньями и водитель. Теперь вот повышение получила. Сколькими полезными навыками обзавелась.

Я молча терпела. Составление, чтение, отправка писем — цветочки. Мне приходилось быть посредником в переговорах. Хорошо выручала конференц-связь. Я ничего не понимала в котировках акций, курсах, индексах. Для меня такая терминология чуть ли не абракадабра. Приходилось быть крайне внимательной. Мирасов оказался настоящим сатрапом. Сам работал на износ и требовал этого же от меня. Ближе к вечеру я взмолилась.

— Может хватит уже?

— Устала? — в глазах Макса сначала проявилось сочувствие.

— В голове каша из терминов и имён. Неужели без меня нельзя обойтись?

— И кто, по-твоему, мне поможет? Анри? Или охранник? А может Лайли? — прищурился. — Если бы не твои слова, сидела бы сейчас вместе с Давидом и радовалась жизни.

Я вздохнула. И правда не отвертишься. Натворила дел, придётся как-то компенсировать, пока не найду способ всё обернуть вспять. Можно было сослаться на обиду, но по-человечески понимала, что отказывать не следует. Хотя и попробовала. Сосредоточилась и загадала:

— Пусть у тебя всё работает, как и раньше.

— Нет, — Макс качнул головой. — Я не буду ничего проверять. У меня остался единственный ноутбук.

— Можно попробовать на лампочках.

Тогда Макс подошёл к настольной и лампе и включил её. И, конечно, она не зажглась. Я прикусила губу, чувствуя, что в ближайшие дни мне придётся исправно выполнять прихоти Мирасова. Когда ещё сделают документы?

Этот день был нелёгким. Случайные касания будто невзначай, взгляды, наполненные интересом, нежные улыбки, когда у меня что-то получалось быстро улавливать. Делать безразличный вид очень сложно, если мужчина нравится. И обида особо не помогала.

— Должен же быть выход, — прошептала я и затаила дыхание, когда Макс склонился надо мной в очередной раз.

Аромат мужских духов с запахом его кожи мог свести с ума и заставить забыть обо всём.

— Думаю выход есть, — заговорщически произнёс Макс. — Ты меня поцелуешь, станешь моей. Я буду нежным. Уверен, после этого проклятье снимется раз и навсегда.

— Обойдёшься, — выдохнула я и встала с кресла. — Я могу уйти? Уже слишком поздно, я устала и голодна.

— Иди, — задумчивым голосом произнёс Макс. — Завтра продолжим. Крайне важно завершить сделку в ближайшие дни.

На следующий день всё повторилось. Сразу после завтрака меня вызывал Мирасов. Он толком не дал пообщаться с Давидом. Запряг, как лошадку на целый день. Я выполняла всё, что Мирасов просил. Мне даже понравилось следить за тем, как меняются коэффициенты на рынках металлов и ценных бумаг. И снова нечаянные прикосновения, шутки.

Чем дольше Макс вёл себя, словно ничего не случилось, тем сильнее я злилась. Ну не получалось у меня всё забыть и сделать вид, что так правильно. Я понимала, что должна быть благодарна ему и его отцу за спасение, и радоваться, что всё обошлось, но не могла.

На третий день я взорвалась. Пиликнула электронная почта, сообщая о новом письме. Пришёл ответ о подтверждённой подписи на контракте. Как только я дочитала послание, Макс хлопнул в ладоши, а потом я взлетела в воздух. Мирасов подхватил меня на руки и закружил.

— Машка! Мы это сделали! Ты себе даже не представляешь, сколько мы заработали! Как насчёт поужинать в ресторанчике на берегу моря?

— Да отпусти меня, в самом деле! — рявкнула я.

Мирасов аккуратно вернул меня на пол.

— Ты чего? — нахмурился он.

— Может, хватит?!

— Что хватит?

— Лапать меня, строить глазки. Да, я считаю себя обязанной тебе и твоей семье за выкуп и сделаю всё, чтоб рассчитаться побыстрее. По крайней мере, как только смогу. Но если думаешь, что после твоей лжи между нами возможны хоть какие-то более близкие отношения… — выдохнула я. — Глубоко ошибаешься!

— Вот как? — протянул Макс. — А я-то думаю, что происходит… Обиженка, да?

— Ничего не происходит кроме того, что я здесь на побегушках.

— А ты правильно подметила, — сказал Мирасов, прищурившись. — Ты и будешь мне помогать, пока не снимешь проклятье. Печатать письма, звонить, участвовать в переговорах. Быть моим водителем. Привыкай.

— А может тебя ещё и к девочкам отвезти? — набычилась я.

— И отвезёшь, — вдруг разозлился Максим. — Прямо сейчас. Должен же я хорошенько отметить выгодную сделку? Или ты ревнуешь?

— Кого? Тебя?

Я презрительно хмыкнула и вздёрнула выше нос. И этим спровоцировала Мирасова. Тем, что спустя несколько минут оказалась за рулём. Мы поехали в город. Я упорно молчала и смотрела на дорогу, время от времени прикусывая губу. Мрачный Мирасов обрывистыми фразами направлял и контролировал ход машины.

Когда мы остановились возле паба со старой вывеской, я выключила двигатель и насмешливо посмотрела на Макса. И? Что дальше?

— Звони.

— Кому?

— В телефоне найдёшь имя Лаура.

— Лаура-каура, — пробубнила я, в поисках нужного контакта.

На вызов ответили елейным голосом.

— Макс, — нежно и чуть удивлённо спросили.

— Нет. Это не Макс, — механически произнесла. Сказывался «профессиональный» опыт.

— Скажи ей, пусть выходит к нашему пабу.

— Макс передал, что ждёт вас около нашего паба.

— О, грасиас, мучо грасиас, — расплылись в благодарностях так, что я фыркнула. Так кое-что слипнется, точно!

Мы ждали минут десять, не больше. И если честно, я вся извелась от нетерпения. Уже хотелось развязки. Всё это время Мирасов будто выжимал из меня хоть какую-нибудь реакцию. Я сама завидовала собственной выдержке. Но когда в дверях паба появилась блондинка, словно с обложки журнала, внутри нехорошо ёкнуло. Лаура-большие сиськи, с огромными голубыми глазами и накладными ресницами подошла к Мирасову.

— Максими, — протянула она, крепко прижимаясь к нему. — Я соскучилась.

— Не представляешь, как я соскучился, детка, — проговорил Мирасов, и мне захотелось её прибить. Или его. Или обоих. Вдруг чётко поняла, что ревную и сильно.

— Жди меня здесь, — приказал мне Макс и широко улыбнулся. — Часик. Два.

Потом Макс скрылся в дверях сомнительного заведения, а я осталась одна. Минута, другая. Да за кого он меня принимает? Я ревную? Да, чёрт возьми! Вот тут я не выдержала. Достоинство не позволит идти следом за ним и говорить ему что-то. И Лауре не позвоню. И ему не смогу, потому что у него телефона нет. Я психанула. Завела машину и сбежала на виллу. Просто уехала. Пусть как хочет, так сам и добирается обратно. Будет круто, если пешком. Но я не собиралась терпеть его подобные выверты.

Всю дорогу я ревела, вспоминая ложь.

«Маша-Маша, ты мне нравишься, давай встречаться…» А сам? Чуть что — побежал праздновать и утешаться в объятья сисястой?

— Козёл! Сволочь! Осёл!

Кем он только не был, пока я сбегала на виллу. Двигатель ревел, машина неслась по серпантину.

— Ненавижу! Ненавижу! — кричала вслух.

Вот за что мне это? Почему я должна терпеть его выходки? Что делаю не так и когда это кончится?

Я бросила машину на площадке перед домом. Хотелось позвонить отцу и увидеть Давида. Но не стала делать ни того, ни другого. У обоих сердце больное. Ни к чему лишний раз волновать. Решила спрятаться в комнате, но напоролась на Анри, выходящего из здания подсобки.

— Мария! Что с тобой? — кинулся ко мне друг. — Ты плачешь? Что такое?

Отвечать ничего не хотелось. Анри не смутился и поволок меня в сторону цветника. Там усадил на лавочку, сел рядом и крепко прижал к себе. Какое-то время мы молча сидели. Наконец Анри пошевелился:

— Ну? Рассказывай. Почему ты одна? Где Максимилиан?

— У ба-абы.

— Что?

— Он у бабы. Сиськастой дуры. Я сразу поняла, что она в него влюблена.

— Так. Стоп. А теперь, давай, по порядку.

Но по порядку я не стала рассказывать, хотя выговориться очень хотелось. Просто пожаловалась на работу на износ, ссору и поездку в город.

— Ты его любишь? — глухо спросил Анри в конце моего рассказа.

Я пожала плечами. Ну что тут ответишь? Сейчас я Мирасова ненавидела.

— Повернись ко мне, — попросил Анри, и когда я сделала это, вдруг притянул к себе лёгким, но уверенным движением, а потом прильнул к губам.

Поцелуй Анри показался очень нежным и ласковым. Только вот не вспыхнуло внутри. Даже не ёкнуло. Не возникло желания ответить или продолжить знакомство губ. Я, наверное, была как рыба, потому что он отстранился от меня с толикой разочарования на лице.

— Влюбилась… — друг вздохнул. — И не в меня. Чем он так хорош?

Покачала головой. Хорош? Этот вопрос выглядел почти насмешкой. Мирасов кладезь головной боли и моих проблем. Может, я потенциальная мазохистка и люблю страдать? Может, страдания по мужчине для меня один из способов оценить собственные чувства к нему? Мне было плохо, досадно, обидно. А ещё я хотела домой. Анри взял меня за руку. Он перебирал мои пальцы, гладил их умиротворяюще нежно, когда заявился Максим. Вот так внезапно вырос на дорожке, вынырнув из-за кустов.

— Прекрасно! — с сарказмом произнёс, как только подошёл. — Так и думал. Анри-жилетка? В прошлый раз я недостаточно хорошо объяснил, что к Маше не следует приближаться?

— Знаете, мистер Максимилиан, — Анри встал. — Я вам не подчиняюсь. Меня на работу принял Давид.

— Что ты сказал?

Желваки Макса заиграли от злости. Хотя нет… Скорее, от бешенства. Я видела как затрепетали крылья прямого носа, а в глазах застыла угроза. Ему очень и очень не понравилась смелость Анри и его желание возражать.

— Сказал, что свободный человек, — продолжал напрашиваться Анри. — Имею право общаться с кем хочу и когда хочу.

— Тогда будь свободным, человек, — криво усмехнулся Макс. — Бить не буду. Мараться не хочется. Сам уйдёшь с виллы или вызвать помощников?

— Не имеете права.

— Неужели?

— Я никуда не уйду.

Тогда Мирасов вытащил мобильный, а затем вызвал охрану. Просто позвонил им, плюнув на все проклятья вместе взятые.

Я не верила глазам. А как же уверения, что лампочки взрываются, а мобильные и ноутбуки горят? Судя по всему, Макс всё подстроил с самого начала. Накатывало чувство, что меня все эти дни обманывали.

— Уберите его, — поморщился Макс, и Анри подхватили под руки. — Чтоб я его больше не видел.

— Стойте!

Я попробовала вступиться, но толку. Кто я для охранников? А Максу бесполезно что-либо говорить. Ревнивцы слепы, а он принадлежал к таким. Навряд ли помогу Анри, если начну защищать его. Только сильнее Мирасова разозлю. Когда мы остались одни, с ненавистью посмотрела на Макса.

— Ты его выкинул, как собаку!

— Я предупреждал его.

— Он меня поддерживал как друг!

— Хорош друг. Ничего не скажешь. Целовался он тоже по-дружески?

— А…. Откуда ты знаешь? И вообще! Это моё личное дело с кем и как проводить время!

— Не только твоё. По крайней мере до тех пор, пока не увижу, как тебе безразличен.

— А ты итак безразличен!

— Маша, — Макс улыбнулся. — Прекрати уже этот детский сад. Ты мне нравишься. Я нравлюсь тебе. Может хватит друг другу выносить мозг?

— Конечно, хватит! Расскажи лучше каким образом у тебя заработал мобильный?

— Мобильный?

Макс внимательно посмотрел на смартфон словно его видел впервые, потом на меня.

— Да не может быть! Маша! Неужели проклятье оказалось ненастоящим?

— Он всегда работал, да? — с подозрением прищурилась я.

Макс пожал плечами и примиряюще улыбнулся.

— Машуля, — произнёс тихо он. — Признайся. Ты сбежала, потому что приревновала, да?

— Нет.

— Лжёшь, — улыбался Макс.

— Это ты всё время лжёшь!

— Значит, мы стоим друг друга.

Развернулась, не в силах больше терпеть присутствие Мирасова, но не получилось. Макс схватил меня, заграбастал в объятья, а потом поцеловал. Настырно и самоуверенно. Просто схватил, не давая возможности уклониться. Сначала я растерялась от такой наглости, но едва поцелуй закончился, влепила ему пощёчину. Наотмашь, инстинктивно. По выражению его лица и красной полосе на гладко выбритой щеке поняла, что мне надо бежать и как можно быстрее. Запахло жареным, и подгорала я.

Вот тогда сорвалась. Знала точно — защиту получу у Давида. Что будет, если останусь, страшно представить. Но оставаться наедине с этим ни в коем случае нельзя.

— Маша, стой! — рявкнул Максим вдогонку. — Всё равно же не убежишь! От себя так точно!

Да, плевать! Я сбегала к Давиду. Боже! Пусть всё побыстрее закончится — с каждым днём находиться на этой вилле становилось всё тяжелее. Я начинала считать минуты до момента, когда увижу наконец документы и поеду в аэропорт. Единственный, по ком буду по-настоящему скучать и переживать, останется здесь.

Давид обрадовался. Его глаза заблестели, а сам он будто ожил. Сначала выгнал сиделку, а потом разворчался:

— Наконец-то явилась, блудливая кошка!

— Ну и язык! — я покачала головой. — Сами-то вон, лежите, полёживаете в компании новой сиделки. Ей-то поди и слова плохого не скажете.

— А что ей скажешь? Она целыми днями рядом со мной. Почему не приходила?

— Макс не пускал. Заставлял работать личной помощницей.

— И много вы наработали?

— Не знаю. Он радовался подписанию контракта словно ребёнок.

Давид одобрительно кивнул. Я не успела его расспросить о здоровье, как в комнату ворвался Максим. Очевидно раздосадованный тем, что пришлось меня догонять. А может ещё чем-нибудь. Я не знаю. Но на лице у него была такая недовольная мина, что впору медицинскую маску предлагать, чтобы народ не пугать. Я покосилась на одну из таких, лежавших в небольшом ящичке на столе. Интересно, как Макс отреагирует, если я предложу ему прикрыть ей лицо? Расстреляет или придушит?

— Я так и знал, что ты сбежишь именно сюда! — возмутился Мирасов. — Мы ещё не договорили. А ну-ка идём!

— А ну-ка, Максимилиан, сам выйди вон! — вдруг в тон ему рявкнул Давид. — Я вижу Марию очень редко. А ты врываешься сюда со своими претензиями и пытаешься её насильно увести. Если девчонка не хочет с тобой разговаривать, не будь надоедливым. Иди, сам успокойся.

— Давид!

— Контракт подписал?

— Да.

— Прекрасно. Теперь иди.

Макс шумно выдохнул, спуская накопившийся пар. Собственно, ничего он поделать не мог. С мнением настоящего хозяина виллы приходилось считаться. Мирасов недобро прищурился, развернулся на сто восемьдесят градусов и покинул спальню, оставляя нас с Давидом наедине.

— Что у вас снова стряслось?

— Всё хорошо.

— Ты ещё и врунья? — возмутился Давид. — Как я терплю тебя рядом с собой? Ну-ка признавайся. Что снова произошло?

Пришлось признаваться в очередной раз. Единственно, я постаралась рассказать всё так, будто ничего страшного не случилось. Улыбалась, иронизировала над происходящем. Давид внимательно слушал.

— Поверь, этого ревнивца легче простить, чем пытаться забыть, — наконец произнёс он. — Не отпустит. Я его знаю. Будет добиваться до тех пор, пока не простишь. А за Анри не переживай. Никто его не уволит.

— Не хочу ухаживаний. Домой хочу. К отцу. Слишком много случилось.

Давид вздохнул.

— Твой отец счастливчик. Он скоро вновь встретит тебя. А я здесь… Останусь… И буду скучать.

Посмотрев на старика, вдруг осознала, как он привязался ко мне. Не вызывала сомнений его искренность и любовь. Такая вот странная, вдруг возникшая, в странных обстоятельствах к абсолютно незнакомой девчонке, которая даже судно не умела держать в руках.

— Почему? — только и прошептала.

— Ты развлекаешь меня. После нескольких лет созерцания потолка, ты оказалась глотком жизни. Сумбурная, скандальная, дурная. С ворохом всяких проблем.

— Серьёзно?

— Более чем. Но ума наберёшься. Ты пока молода, — нежно улыбнулся Давид. — Хочу, чтобы ты была счастлива.

— Что я могу сделать для вас?

— Звони мне время от времени. И приезжай.

— Обязательно, — присела к нему на кровать и взяла за худую белую руку. — Не смогу вас забыть.

— Знаешь что, — Давид отвернулся, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства. — Возьми-ка лучше книгу и почитай. Нравится мне, как ты коряво произносишь слова.

Хмыкнула в ответ, засмеялась. Плечи старика затряслись. Заплакал? Наклонилась и увидела, как он тоже смеётся. От души отлегло, и сразу улучшилось настроение.

Следующие два дня мне удавалось жить «под прикрытием». Я помогала сиделке. Судна никто не заставлял выносить, но я много читала, делала лёгкий массаж. К сожалению, чувствительность снова пропала. За всё время видела Макса лишь раз. Я стояла на терассе, когда он вернулся из города на своей спортивной машине. Мы встретились взглядами, но я поспешила покинуть площадку. Не хотела с ним разговаривать. Слишком много лжи и препятствий возникло между нами с момента знакомства. На удивление, Мирасов не пошёл за мной. Он вообще все эти дни вёл себя отстранённо и холодно, словно ему что-то сказал Давид. Был ли между ними разговор или нет, я не знала. Но радовалась внезапному одиночеству и спокойствию.