Глава 15

Словно в ответ на призыв меня взяли в осаду. Ни дня без цветов или сообщений. «Соскучился», «Сижу в ресторане с видом на море. Не хватает тебя», «Может, встретимся?», «Как у тебя дела?», «Хочу снова увидеть твою улыбку».

Макс словно вёл диалог. То ласковый, то слегка раздражённый. Иногда слова в его сообщениях казались наполненные тоской, иногда безграничной нежностью. Уже через две недели я поняла, что привыкла. В один из дней Макс написал поздней ночью. Сослался на то, что перелетал земной шар, поэтому не мог написать. Сначала я страшно обрадовалась, а потом медленно опустилась на стул.

Это как же так? Я становлюсь зависимой от присутствия Мирасова в своей жизни. Мне нравятся короткие письма, да что там нравятся? Я их жду с нетерпением! И пусть читаю молча, как теперь обходиться без них?

Снова раздался привычный звук. Схватив телефон, я посмотрела и едва не запрыгала от радости. Сообщение пришло от подружки. Объявилась тёзка! Не долго думая, перезвонила на новый присланный номер.

— Не верю глазам и ушам! Тёзка!

— Машуня! — радость в голосе оттенялась лёгким чувством вины. — Прости, что раньше не появилась. Как дела?

— Да всё отлично! Так рада тебя слышать. Безумно.

— Я тоже.

— Ты вернулась?

— Сегодня планировала попасть в универ. Встретимся?

— Ну, конечно! Давай, к одиннадцати?

В университет я летела на крыльях. Шутка ли? Моя подружка вернулась. Живая-невредимая. Пусть я знала, что Машка с отцом, но пока не услышала её голос до последнего сомневалась. А вдруг меня обманывают и таким образом берегут? С отца станется. Но как только увидела Машку, стоящую на условленном месте, сердце зашлось. Я кинулась к ней на шею, заграбастала в объятья, всмотрелась в её симпатичное личико.

— Живая! Слава Богу! Не верится! Прости, — тараторила я. — Так виновата. Нельзя было тебя тащить с собой. Но если бы я знала, что всё так обернётся!

— Подожди, Машунь, — тёзка улыбалась, по её щекам текли слёзы. — Пожалуйста. Дай мне сказать.

— Что-то не так?

Я чуть отстранилась. Вдруг кое-что поняла. Как ударом тока вдруг осознала, что Зайкина не визжала в трубку от счастья и ведёт себя, как минимум, странно. Я делилась с ней всем, как с родной сестрой, а тут в голосе прохлада и виноватый взгляд.

— Ты не рада видеть меня?

— Глупости какие! — выдохнула Зайкина. — Очень рада. Но ты должна выслушать.

— Да что такое-то?

— Я тебя предала.

Что?! Усмехнулась, пытаясь понять, что кроется за словами подруги. Что значит предала? Она жалеет, что не вытащила меня из лап бандитов? Но из нас двоих тяжелее всего пришлось именно ей. Уж не знаю, откуда взялось столько терпения, пока я шла по дорожке к парку. До пар оставалось время, можно было посидеть на скамейке и всё обсудить.

— Если ты сейчас же не начнёшь говорить, — медленно произнесла я, — не знаю, что сделаю.

— Я — плохая подруга.

— Это не тебе решать. Что произошло?

Зайкина вздохнула, сцепила руки и закусила губу. Наконец собралась с духом и выпалила:

— Перед нашим отъездом… В общем… я всё рассказала твоему отцу.

— Что рассказала?

— О нашем побеге. Буквально перед тем как ехать в аэропорт. И своему рассказала.

— И что? — в недоумении пожала плечами.

— Ничего. Я обещала никому не рассказывать. Ты просила. Помнишь?

Мои губы непроизвольно расплылись в улыбке. «Предательство» Машки выглядело сейчас не только, как безобидный поступок, но и крайне полезный. Как я могла обижаться на стремление подруги спасти от расстройства и волнения наших отцов?

— Фух. Так вот почему нас так быстро нашли, — я улыбнулась. — Ты нам жизнь спасла, между прочим. А говоришь — предательство.

— Правда? Ты не будешь на меня злиться?

— Злиться? Да я рада, что всё так случилось, — рассмеялась. — Глупая. Напугала только. Я вот твоим именем прикрывалась. Думала, так больше шансов договориться с бандитами.

Зайкина даже посветлела вся, будто с её души упала огромная тяжесть. Мы ещё болтали, делясь событиями прошлого, чувствами, благодарили друг друга, когда позвонил Макс. Я смотрела на экран смартфона и думала отвечать или нет. Больше двух недель Мирасов только писал сообщения и присылал цветы. Решил, что девочка созрела и можно пожинать плоды?

— Это он? — спросила Машка. Я кивнула. — Поговори с ним. Может, важное что-то?

Под пытливым тёзкиным взглядом ответила на настойчивый вызов.

— Привет.

— Маша, привет, — хмуро приветствовал Макс. — У меня плохие новости.

Сердце кольнуло. Его голос казался подавленным. Никаких комплиментов, словно игра прекратилась из-за особых обстоятельств и наступил перерыв.

— Что-то случилось? — вырвалось из меня прежде, чем он продолжил. — С Давидом?

Дело в том, что после моего отъезда, Давид сильно сдал. У него и так с сердцем были проблемы. Конечно, я звонила ему очень часто, почти каждый день. Старалась долго разговаривать с ним и поддерживать старика, но чувствовала — этого мало. А тут вчера не дозвонилась. А сегодня объявился Мирасов.

— Он умер.

— Что?

— Ночью ему стало плохо. Вызвали скорую, она приехала вовремя, но сердце не справилось. Его не смогли вытащить.

Я всхлипнула.

— Машуля, — забеспокоился Максим. — Ты сильно не расстраивайся. Мы ждали. Думали, Давид уйдёт раньше, но к счастью появилась ты. И продлила его часы. Даже не сомневайся, он ушёл счастливым. Ведь у него появилась ты.

Слёзы душили, текли по щекам, разливаясь болью по телу. Не физической — душевной. Мне стало по-настоящему плохо. Я была уверена, что Давиду ещё жить и жить, а оказывается…

— Давид готовил подарок, — произнёс Макс. — Он купил бессрочные билеты. Не успел выслать. Хотел повидаться, видимо, чувствовал что-то… Но…

— Не сложилось?

— Не плачь. Прошу. Прилетай на острова. Я тебя встречу.

Я скинула вызов, услышав звук входящего сообщения. Механически открыла приложение с электронной почтой и увидела билеты на рейс. Зайкина всё это время прижимала меня к себе.

— Он…

— Я всё слышала, — произнесла тёзка. — Надо лететь. Если есть завтра рейс, ты успеешь на похороны.

Но я не успела. Не было моего рейса ни в этот день, ни на следующий. На острове я оказалась через три дня. Конечно, Давида похоронили без меня. Может, и к лучшему? Навсегда запомню его живым. Мне было тяжело, я плакала, вспоминая наше знакомство и «весёлые» отношения. Именно Давид оказался тем светом в конце тоннеля и дал мне сил выдержать в тех обстоятельствах. Могла ли я назвать его другом? Конечно, могла.

Когда я вышла из здания аэропорта, не сдержала ироничной усмешки. Меня встречал Макс. Он сидел на капоте своей спортивной машины, сложив на груди руки. Увидев меня, улыбнулся, а потом появились цветы.

— Откуда ты узнал, что я прилечу сегодня? — спросила у него вместо приветствия.

Максим огорченно нахмурился, а потом закинул букет на заднее сиденье, потому что я цветы не взяла.

— Не трудно догадаться. Ты не могла проигнорировать такое событие. Просто узнал ближайшие рейсы, на всякий случай позвонил Сергееву.

— Отцу?

— Он подтвердил, — кивнул Мирасов. — Сказал ему, что возьму тебя под опеку и верну домой в целости и сохранности.

— Даже так? А мне грозит опасность?

Макс ничего не ответил. Он открыл двери, приглашая сесть в машину.

— Поехали. Есть ещё новости.

— Новости?

— Да. Куда сначала? На виллу или…

— Где похоронили Давида?

— Крематорий, — ответил Макс. — Пепел развеяли.

— Где?

— Отвезти?

— Да.

Зачем спрашивать очевидные вещи?

Машина рванула с места, как резвая сильная лошадь, стремительно удаляясь в горы. Макс молчал, и я была ему благодарна. В памяти проносились мгновения моего появления здесь. Знакомая дорога, фонарные столбы, пейзаж, встречные машины с непривычными номерами. Хотя, почему непривычными? Я здесь довольно долго жила.

Когда автомобиль остановился на знакомой площадке с безумно красивым видом на море, я взглянула на Макса.

— Да, — произнёс он. — Именно здесь. Как последнее желание.

Я подошла к краю площадки и долго смотрела вдаль. Дул свежий ветер, летали чайки. Их крики доносились до нас, солнце медленно клонилось к горизонту. Если душе суждено летать где-то, лучше места и не придумаешь. Не знаю сколько времени прошло, но стало чуть легче. Мне повезло быть знакомой с Давидом, многому научиться.

— Хочу тебе кое-что рассказать, — вдруг произнёс Макс из-за спины. — Я должен был попасть на тот аукцион, но опоздал. Самолёт задержали.

— И что? Жалеешь, что не успел купить меня первым?

— Деньги часто сводят вместе совершенно разных людей. Алонсо в прошлом работал с Давидом и мечтал вернуться в бизнес. Узнав, что теперь я управляющий, он делал всё, чтобы со мной подружиться.

— Хороший друг. Садист, извращенец.

— Мне он никогда не нравился. Азартен, приторговывает наркотиками и оружием, покупает людей. Но именно от него я узнал, где проходят регулярно торги. Не стоило труда догадаться, после вашей пропажи, что вас нужно искать именно там.

— Не понимаю.

— У меня не было выхода. Вас мог купить кто угодно и увезти. Поэтому я предложил Матиасу присмотреть на аукционе пару русских рабынь, пообещав ему сделку, если мне девчонки понравятся.

— И что?

— Я узнал тебя сразу, но показывать это Алонсо было нельзя. Он мог заломить слишком высокую цену. Гораздо выше, чем потратил на вас. Мне пришлось играть.

— У тебя прекрасные актёрские данные, — с сарказмом усмехнулась я. — А потом почему не сказал?

— Сначала разозлился. Мне показалось наглым твоё поведение, каким-то неправильным. Вместо того, чтобы радоваться, ты огрызалась, кусалась. Зацепился… Подумал, что за цаца такая…

Не надо было укладывать меня в постель. Неадекватность была вполне предсказуемой. Стала рабыней в чужой стране… Могла бы сломаться, но я выстояла. Невозможно предсказать, как будешь действовать наверняка в нестандартной ситуации. А вот для Мирасова ситуация была вполне себе определённой. Ну и кто из нас больший мерзавец?

— Я был не прав. Пошёл на поводу чувств. А когда узнал тебя лучше, не захотел отпускать. Позже не знал, как рассказать обо всём. Надеялся на ответные чувства.

Я стояла недвижимо, внимательно слушая откровения. Оказывается, Макс умеет быть честным, если захочет. Прошлое окончательно прояснилось. Машка рассказала о поездке моему отцу, оставила данные. Как только объявили пропажу, папа не растерялся. Он сразу сообщил другу. Мирасовы ведут бизнес в этом регионе и по счастливой случайности быстро сообразили, где нас можно найти.

— Ты мне нравишься, Маш, — продолжал Максим. — Гораздо больше, чем можешь представить. Прости меня за прошлое. Прошу. И выходи за меня. Подумай, не спеши отказывать. Мы ведь можем начать всё сначала.

Мирасов замолчал. Он ждал ответ. Может, хотел, чтобы я кинулась в объятья от счастья? Но… Как-то слишком уж всё навалилось. Звонок мобильного разорвал паузу, которая повисла в воздухе.

— Ответь.

Не сводя с меня глаз, Макс ответил на вызов.

— Лаура. Я занят.

Небольшая пауза.

— Тогда рассказывай. Не реви.

Я отвернулась, а потом и вовсе отошла в сторону, чтобы не мешать каурке вызывать в Максе джентльменские чувства. Замуж выходи, угу. А пока не вышла, буду утешать местных грудастых. И вздрогнула, когда Макс взял меня за предплечья.

— Лаура — совладелица паба, — произнёс он сзади. — Она им управляет, ведёт дела. Я вложил туда деньги. Ничего личного, бизнес.

— Знаешь, мне всё равно.

— Думаю, ты снова врёшь.

Я фыркнула.

— Мне надо в аэропорт.

— Нет. Тебе надо на виллу. Давид написал завещание.

— Что? А я здесь причём?

— Кое-что он оставил тебе.

— Чего-о? — я развернулась к Максу.

— Не смотри на меня так. Это была его воля. И ты не посмеешь её нарушить, если уважаешь Давида.

— И что он оставил? — медленно произнесла.

Язык стал плохо ворочаться. Наследство мне зачем? Я это не заработала и ни на что не претендую.

— Ну…

— Что?

— Всё.

— Что всё?

— Он оставил тебе всё своё состояние.

Сначала я не поверила. Да что за бред! Я не дочь, не жена, не родственница. Да Мирасовы сделали гораздо больше за годы дружбы. Но глядя в глаза Макса, убеждалась в правде. Давид пожелал видеть наследницей именно меня.

— Я читал завещание. Ты должна с ним ознакомиться, поставить подпись. И знаешь… Конечно, для меня стало неожиданным его решение, но после я понял. Он правильно сделал. Ты подарила ему радость жизни. Он был впервые за последние годы по-настоящему счастлив.

— И поэтому ты решил жениться на мне?

— Что? — Макс как будто не понял, а потом всё-таки догадался. — Ты считаешь, я сделал тебе предложение из-за наследства?

— А разве нет?

— Дура! — рявкнул Макс. — Я влюбился как мальчишка и готов сделать для тебя что угодно!

— Вот как? — зло прищурилась. Один раз солгал и в другой раз солжёт. — Что угодно?

— Да.

— Ну, тогда спрыгни в море, — ехидно брякнула.

— Ты уверена?

— Ну а что? — задрала подбородок.

— Хорошо, — странно усмехнулся Макс, а потом пошёл прямо к обрыву.

Я следила за ним, прищурившись. Ну не настолько же он идиот? Но когда Мирасов встал на край скалы, сердце зашлось. Я вдруг вспомнила, как переживала за него в прошлый раз. И вот снова он стоит, балансируя. Спокойный, серьёзный.

— Я люблю тебя, Машка, — произнёс он и улыбнулся, а потом… шагнул прямо вниз.

— Ма-а-а-акс! — заорала я, когда он исчез. — Ма-а-акс!

Кинулась к нему, побежала. Мне казалось, я спрыгну за ним. То, что случилось, не укладывалось ни в какие границы. Слёзы потекли по щекам, когда я смотрела вниз. Конечно, никого не увидела — лишь волны бились о скалы, разбиваясь в белую пену.

— Вот ты дура-а-ак, — завыла я, осознавая весь масштаб происшествия. — Идиот! Как я теперь без тебя? Ты абсолютный придурок. И я такая же дура! Разве не дура?

— Ещё какая, — спокойно произнёс Макс откуда-то снизу. — Её замуж зовут, в любви признаются до гроба, обещают выполнять любое желание, а она… потенциального жениха прямо в море. Теперь стану призраком и стану преследовать тебя во всех снах.

— Ш…Што?

Обезумевшим взглядом смотрела, как на руках подтягивается невредимый Мирасов и выползает на площадку. Белые брюки в грязных пятнах, такая же рубашка в пыли.

— Ты? Спасся? — заикаясь, произнесла. — А как? Тты жже уп-пал…

— Вообще-то там есть уступ, — хмыкнул Мирасов и расплылся в улыбке. — Место с секретом. В прошлый раз забыл показать.

Его слова осмысливались на этот раз слишком долго. Но когда я всё поняла и даже пришла в себя, горе и ужас сменились злой яростью.

— Я… — внутри распирало. — Я…

— Любишь меня?

— Ты скотина! — заорала я, не сдерживаясь. — Да на кой ты мне сдался?

— Ты меня тоже любишь! Ты же призналась!

Мирасов ликовал как мальчишка, пока я пыталась его догнать. Очень хотелось врезать ему по щекам, ещё по чему-нибудь и так, чтобы обязательно больно. Мы сделали круга два вокруг машины, и вдруг он развернулся. Сделал выпад, и я забарахталась у него на руках.

Дальше… Были его губы и шёпот. Он снова просил прощения, признавался в любви. И целовал, целовал, целовал. Пока не осталось ничего, кроме нас двоих на этой площадке. Взрыв эмоций, очищающих всё, смёл прошлое и настоящее. Я сгорала в крепких объятьях, нежилась от настойчивых ласк и сходила с ума. Медленно и верно теряла разум, сдаваясь на волю Максима.

Пусть всё идёт так, как идёт. Надо признаться, я влюблена и давно. А Макс не такой безнадёжный. Иногда он дурак, иногда врёт, но при этом с ним хорошо. Я чувствовала себя рядом с Мирасовым в безопасности, и он не раз это доказывал. Да, нервы трепал, но и я не уступала ему. Мы друг друга стоили.

Мягкий, пушистый плед на густой траве, освещаемой багровым цветом заходящего солнца. Свежий бриз и сильное крепкое тело, согревающее от вечерней прохлады. Его желание, ощущаемое сквозь ткань тонкого летнего платья. И мой лёгкий стон, побуждающий мужчину продолжать.

— Ты уверена? — шепчет Макс, прижимаясь ближе.

— Легче дать. Может, тогда отстанешь?

— Не надейся, — сердито повышает голос Мирасов. — Ты станешь моей женой.

— А если я откажусь?

— Спрячу на вилле. Пока не согласишься.

— Виллу сожгу, — парирую ему и всхлипываю, прислушиваясь к новым, непривычным ощущениям.

— Теперь ты, Машка, моя, — выдыхает Макс. — И делай, что хочешь. Но уже после загса.

Обвиваю его шею руками и тихонько шепчу.

— Согласна.

— Давно бы так, — и ласковый поцелуй становится ещё одной сладкой наградой.

Нежность, страсть и внимательность Макса лишь усиливают уверенность в том, что всё у нас будет прекрасно. Может быть я позже и пожалею о своём выборе, а может и нет. Но я решила, что готова быть рядом с этим мужчиной. Месяц, год, двадцать лет. Время покажет. От судьбы, говорят, не уйдёшь? От такой, в общем-то, и не хочется.

Год спустя

— Машка, а Машка! — крик мужа заставляет меня прислушаться. — Поднимись!

— Что там такое?

— Дельфины!

Дельфины? О! Я так давно хотела их встретить в открытом море, что всякий раз решалась на авантюры. Вот и сейчас мы плыли на яхте по направлению к острову, на который нас выбросило после того злополучного шторма. Захотелось проехаться по всем злачным местам. Но на этот раз яхта была новой, провизии взяли много, в небе — солнце, ни облачка.

Быстро накинула парео и выскочила на палубу к Максу. Мой капитан стоял у штурвала и показывал куда-то вдаль.

— Там они!

— Где?

Схватила бинокль и стала всматриваться в водную гладь, пока не увидела тени. Они выныривали из воды и погружались обратно. И правда, дельфины!

— Ого! Их так много!

— Не зря ты выбрала прогулку сегодня, — хмыкнул Мирасов. — Твоё чутьё растёт не по дням, а по часам.

— Скажешь тоже!

Я снова вернулась к занятному зрелищу. Казалось, дельфины играли. Почувствовала руки мужа на талии, горячий поцелуй в шею.

— Лучше ответь. Как ты умудрилась уговорить Алонсо продать тебе так дёшево акции?

— Легко. Сказала, что спалю его дом, как сделала это с лампой.

— И он поддался?

— У него не было выхода. Я вспомнила, что он заставлял меня делать и провела демонстрацию. Ещё одну с экспрессией. Выплеск был сильным.

— И как это у тебя получается? — притворно вздохнул Макс. — Не женщина, а феномен.

— Не знаю, — пожала плечами. — Но Алиса даёт дельные советы, и у меня почти получается контролировать дар. Я же ведьма, пусть начинающая.

— Скорее, волшебница!

Я улыбнулась, чувствуя, как расплетает косу Максим. Каждый месяц словно медовый. Я купаюсь в его любви. Ласковый, нежный Макс не может нарадоваться и удивляется, как ему повезло. Жаль не знает, что ведьмы умеют правильно загадывать желания, а затем делают всё, чтобы они исполнялись. Надо отметить, меня этому тоже учила Алиса.

Развернулась к мужу, подставляя губы для поцелуя.

— Волшебница? — мурлыкнула от удовольствия. — Ну а что? Мне нравится. Лучше ответь. Мы на палубе останемся или спустимся вниз в каюту?

Конец