Глава 17 · Правда

Мы вышли на рассвете.

Замок Морвуда стоял на севере, среди вечных снегов, и отсюда, с края телепортационного круга, казался игрушечным — чёрный, остроконечный, с башнями, уходящими в низкое серое небо.

— Красивый, — сказала мама, поправляя тёплый платок. — Жалко ломать.

— Не жалко, — усмехнулся Эйден. — Внутри гад сидит.

— Гад внутри, а стены красивые, — философски заметила мама. — Ладно, ломайте. Я постерегу тылы.

— Мама, ты уверена, что хочешь идти? — в который раз спросила я.

— Золушка, — она посмотрела на меня так, что я сразу почувствовала себя пятилетней девочкой. — Я шла за тобой через пустыню, когда тебе было три года, и ты заболела. Я отбивалась от бандитов, когда нам нечего было есть. Я выжила там, где выживали только сильнейшие. И ты думаешь, я испугаюсь какого-то мага с манией величия?

— Нет, — честно ответила я.

— Вот и хорошо, — она кивнула. — Идите. Я рядом.

Эйден сжал мою руку. Браслет на запястье пульсировал ровно, но я чувствовала его напряжение — он боялся. Не за себя. За нас.

— Всё будет хорошо, — сказала я. — Мы вместе.

— Вместе, — повторил он. — Пошли.

Мы вошли в замок через главные ворота. Эйден просто выбил их ударом магии — драконья сила не знала преград. Внутри было темно, холодно и пахло сыростью.

— Как в склепе, — поморщилась мама.

— Здесь и есть склеп, — ответил Эйден. — Для тех, кто сюда попал.

Из тени выступили фигуры. Наёмники — те же, что нападали на нас в академии. Чёрные мантии, злые лица, клинки, светящиеся тёмной магией.

— Я сама, — сказала мама и шагнула вперёд.

— Мама! — закричала я.

Но она уже была в гуще событий. Я и забыла, что моя мама — не просто женщина с юга. Она — воин. В молодости она защищала караваны от пустынных разбойников, и навыки никуда не делись.

Она двигалась быстро, плавно, как кошка. Уворачивалась от ударов, била сама — коротко, жёстко, точно. Через минуту трое наёмников лежали на полу без сознания.

— Дольше будешь собираться, — бросила она нам через плечо.

— Мама, — выдохнула я. — Ты невероятная.

— Знаю, — она улыбнулась. — Идёмте дальше.

Морвуд ждал нас в тронном зале. Он сидел на высоком чёрном кресле, окружённый магическими огнями, и улыбался.

— Явились, — сказал он. — Вся семья в сборе. Как трогательно.

— Отдай мне то, что хочешь забрать, — сказал Эйден, выступая вперёд. — И я, возможно, оставлю тебя в живых.

— Дракон, дракон, — Морвуд покачал головой. — Ты думаешь, я боюсь тебя? Я охочусь за драконьей силой тысячу лет. Я изучил вас вдоль и поперёк. Вы сильны, но предсказуемы.

— А я? — спросила я, выходя из-за спины Эйдена. — Я предсказуема?

Морвуд посмотрел на меня. Его глаза блеснули.

— Дикая магия, — сказал он. — Редкая, сильная, необузданная. Ты — ключ к моему бессмертию. Твоя кровь сделает меня драконом.

— Моя кровь, — я усмехнулась. — Только попробуй взять.

Он взмахнул рукой, и в меня полетело чёрное заклинание. Эйден заслонил меня, но я оттолкнула его.

— Сама, — крикнула я. — Доверься мне.

И выпустила магию.

Золотой свет вырвался из меня, встречая чёрный. Они столкнулись в центре зала, зашипели, заискрили. Я чувствовала, как Морвуд давит, как его сила пытается подчинить мою.

— Зола! — крикнул Эйден.

— Не мешай! — ответила я. — Я справлюсь.

Но Морвуд был силён. Очень силён. Его магия подбиралась всё ближе, обжигала холодом. Я чувствовала, как слабеют ноги, как темнеет в глазах.~

— Золушка! — мама рванулась ко мне, но Эйден удержал её.

— Нельзя, — сказал он. — Она должна сама.

— Ты с ума сошёл! — закричала мама. — Это же моя дочь!

— Я знаю, — ответил Эйден, и в его голосе была такая боль, что мама замерла. — Но если я вмешаюсь, она не простит. Она должна поверить в себя.

Я слышала их разговор краем сознания. И поняла: он прав. Я должна. Сама.

— Слушай сюда, — сказала я Морвуду сквозь зубы. — Ты думаешь, я слабая? Думаешь, дикая магия — это хаос, который можно подчинить? Ошибаешься.

Я закрыла глаза и вспомнила всё. Маму, которая ночами не спала, чтобы мы были сыты. Эйдена, который смотрел на меня так, будто я — центр вселенной. Грызуна, который ворчал, но любил. Браслет на запястье, пульсирующий в такт чужому сердцу.

— Моя магия — это не хаос, — прошептала я. — Это любовь.

И рванула.

Золотой свет взорвался, разрывая чёрные путы. Морвуд закричал, когда его магия начала плавиться, рассыпаться, исчезать. Я шагнула вперёд, и с каждым шагом тьма отступала.

— Не может быть! — заорал он. — Ты всего лишь девчонка!

— Я — дочь своей матери, — сказала я. — И женщина своего дракона. Этого достаточно.

Последний удар — и чёрный экран рассыпался в пыль. Морвуд упал с трона, скорчился на полу, закрывая голову руками.

— Не убивай, — прохрипел он. — Пожалуйста.

Я посмотрела на Эйдена.

— Решай ты, — сказала я. — Ты ректор. Ты дракон.

Эйден подошёл к Морвуду. Посмотрел на него сверху вниз.

— Ты охотился за моей женщиной, — сказал он. — Ты пытался её убить. Ты напал на мою академию. По законам драконьего клана, я имею право…

— Эйден, — тихо сказала мама. — Не надо.

Он обернулся.

— Не надо пачкать руки, — продолжила мама. — Отдайте его совету. Пусть судят по закону. А вы — живите.

Эйден посмотрел на меня. Я кивнула.

— Мама права, — сказала я. — Пусть живёт. В тюрьме. Это хуже смерти.

— Для дракона — нет, — усмехнулся Эйден. — Но для человека… пожалуй.

Он взмахнул рукой, и Морвуд исчез — отправлен прямо в руки стражи академии.

— Всё, — сказал Эйден и повернулся ко мне. — Всё кончено.

Я шагнула к нему и упала в объятия. Ноги не держали — битва высосала почти все силы.

— Ты справилась, — шептал он. — Ты справилась сама.

— Я знаю, — улыбнулась я. — Я же говорила.

Мама подошла и обняла нас обоих.

— Мои хорошие, — сказала она. — Пойдёмте домой. Я пирогов напеку.

— Пироги — это хорошо, — простонал Эйден. — Только, Мария, можно я в этот раз не буду месить?

— Будешь, — строго сказала мама. — Зять должен уметь.

— Я зять? — удивился он.

— А кто же ещё? — мама посмотрела на меня. — Кольцо надел, значит, зять. Всё, пошли.

Мы вышли из замка. Солнце пробивалось сквозь тучи, освещая снег. Было холодно, но нам было тепло — мы были вместе.

— Эйден?

— М-м-м?

— Я тебя люблю.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Я чувствую.

— И я тебя люблю, — добавила мама. — Но если не доешь пирог, обижусь.

— Мама, — засмеялась я. — Не дави на него.

— А кто же даст? — философски заметила она. — Без давления и пирогов не бывает, и семьи не построишь.

— В твоей семье я согласен на давление, — сказал Эйден. — Ради таких пирогов — всё что угодно.

Мы засмеялись и пошли к порталу. Позади оставался замок, в котором мы победили. Впереди — новая жизнь.

В академии нас ждали. Студенты высыпали во двор, преподаватели стояли на крыльце, даже Грызуна вынесли в кадке, чтобы он тоже мог посмотреть.

— Вернулись! — закричал кто-то.

— Победили!

— Ура!

Я смущённо улыбалась и махала рукой. Эйден держался с достоинством, но я чувствовала через связь, что он тоже тронут.

— Речь! — закричали из толпы. — Даёшь речь!

Эйден поднял руку, призывая к тишине.

— Друзья, — сказал он. — Сегодня мы победили зло. Но главная победа — не в этом. Главная победа — в том, что мы есть друг у друга. Я хочу представить вам женщину, которая спасла меня, спасла академию и… согласилась стать моей женой.

Толпа взорвалась аплодисментами. Я покраснела и спряталась за его плечо.

— Зола! Зола! — скандировали студенты.

— Давай, Золушка, — подтолкнула меня мама. — Иди, поклонись.

Я шагнула вперёд и помахала рукой. Аплодисменты стали ещё громче.

— Спасибо, — сказала я. — Но вообще-то мы вместе победили. И мама тоже.

Мама вышла и встала рядом. Толпа затихла, разглядывая её.

— Это моя мама, — сказала я. — Мария. Она приехала с юга и… она тоже герой.

— Герой! — закричал кто-то.

Мама смущённо улыбнулась и поклонилась.

— Пирогов привезла! — крикнула она. — Всем хватит!

Толпа заревела от восторга.

Эйден обнял меня за плечи.

— Твоя мама — гений, — шепнул он.

— Я знаю, — ответила я. — Она всегда была гением.

Вечером мы сидели в гостиной — я, Эйден, мама, Миа и даже Грызуна принесли, чтобы не обижался. Ели пироги, пили чай и разговаривали.

— Ну что, — сказала мама, откидываясь на спинку кресла. — Когда свадьба?

— Мама! — возмутилась я.

— А что «мама»? Кольцо есть, жених есть, победа есть. Чего тянуть?

— Мы… — начал Эйден.

— Мы хотим подождать, — перебила я. — Я хочу закончить академию. Сама, без поблажек.

— Правильно, — кивнула мама. — А потом?

— А потом — свадьба, — улыбнулся Эйден. — Большая, драконья, с традициями.

— И с пирогами, — добавила я.

Мама довольно кивнула.

— Тогда я остаюсь, — заявила она. — Помогу готовить.

— Ты остаёшься? — удивилась я.

— А ты думала, я уеду? — она посмотрела на меня. — Я только внуков дождусь, тогда поеду.

— Мама!

— Что «мама»? Я старая, мне внуки нужны. Давай, дракон, работай.

Эйден поперхнулся чаем. Миа захихикала. Грызун зашёлся колючками от смеха.

— Мария, — сказал Эйден, когда откашлялся. — Я всё сделаю. Всё, что скажете.

— Вот это правильный настрой, — мама подмигнула мне. — Зятя надо дрессировать с первого дня.

— Я не зять, — возразил он. — Я будущий муж. Это первостепенно.

— Одно другому не мешает, — отрезала мама.

Мы смеялись до упаду. А потом сидели и слушали, как мама рассказывает истории с юга. Про бандитов, про караваны, про то, как она встретила моего отца.

— Он был красивым, — говорила она. — Диким, как ветер. Я любила его. Но он не мог сидеть на месте. Ушёл искать приключения.

— Ты жалеешь? — спросила я.

— Нет, — она покачала головой. — Он дал мне тебя. И братьев твоих. Этого достаточно.

Я посмотрела на Эйдена. Он смотрел на меня.

— Я никуда не уйду, — сказал он тихо. — Обещаю.

— Знаю, — ответила я. — Ты дракон. Драконы не бросают своих сокровищ.

— Ты не сокровище, — возразил он. — Ты — всё.

— Ну поэт, — фыркнула мама. — Ладно, дети, идите спать. Завтра большой день.

Мы послушались. Пошли в спальню, легли в кровать и долго не могли уснуть — разговаривали, смеялись, строили планы.

— Эйден? Спасибо, что поверил в меня.

— Это ты поверила в себя, — ответил он. — Я просто был рядом.

— Этого достаточно.

— Для меня — тоже.

Я закрыла глаза и прижалась к нему. Браслет на запястье пульсировал ровно, спокойно. Кольцо на пальце грело кожу.

— Знаешь, — прошептала я. — Я думала, что моя жизнь — это учёба, работа, долги. А оказалось…

— Что оказалось?

— Что жизнь — это ты. И мама. И пироги по утрам. И битвы. И победы.

— И любовь, — добавил он.

— И любовь, — согласилась я. — Самое главное.

Мы заснули под утро.

А за стеной мама допивала чай и улыбалась.

— Хороший у неё дракон, — сказала она Грызуну.

— Хороший, — согласился кактус. — Дрессируется.

— А ты молодец, растение, — мама погладила его по колючкам. — Спасибо, что берёг мою девочку.

— Не за что, — смутился Грызун. — Она сама кого хочешь сбережёт.

— Это точно, — мама встала и пошла спать. — Это точно.

И в академии наступила ночь. Тихая, спокойная, счастливая.

Ночь после победы.

— Я не могу.

— Можешь.

— Я не хочу.

— Хочешь.

— Я передумала.

— Врёшь.

Я стояла перед зеркалом в своей старой комнате в общаге и смотрела на себя в свадебном платье. Оно было потрясающим — белое, струящееся, расшитое золотыми драконами, которые, кажется, слегка шевелились, когда я двигалась. Фата длиной в три метра, усыпанная мелкими бриллиантами, переливалась в свете магических светильников.

— Ты богиня, — сказала Миа, поправляя мою причёску. — Просто богиня.

— Я Зола, — поправила я. — Зола в белом платье.

— Зола, которая выходит замуж за дракона, — мечтательно вздохнула Миа. — Кто бы мог подумать год назад?

— Я точно нет, — усмехнулась я. — Я тогда думала, как тысячу золотых заработать.

— А теперь у тебя дракон стоит тысячу золотых?

— Он бесценный, — я улыбнулась. — Хотя иногда я думаю, не обменять ли его на пару миллионов.

— Он слышит, — раздалось у меня в голове.

— Знаю, — ответила я мысленно. — Я и хотела, чтобы ты слышал.

— Я тебя потом накажу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я захихикала. Миа посмотрела на меня с подозрением.

— Вы опять переписываетесь мысленно? — спросила она. — Это неприлично. У тебя скоро свадьба, а ты флиртуешь с женихом за час до церемонии.

— А когда ещё флиртовать? — философски заметила я. — После свадьбы уже будет неинтересно.

— Врёшь, — Миа ткнула меня расчёской. — Вы друг от друга не отлипнете.

— Ну, это да, — согласилась я.

В дверь постучали. На пороге появилась мама — в красивом синем платье, с цветами в седых волосах, и выглядела она так величественно, что я на секунду залюбовалась.

— Красавица, — сказала она, глядя на меня. — Вылитая я в молодости.

— Мама, ты себя любишь, — засмеялась я.

— А кто ещё полюбит, если не я? — она подошла и обняла меня. — Готова, дочка?

— Готова, — выдохнула я. — Кажется.

— Не кажется, а точно, — мама отстранилась и посмотрела мне в глаза. — Он хороший. Я проверяла. Целый год проверяла. Ни разу не ошибся.

— Мама, ты его пирогами мучила, зачётами по южным традициям, даже на охоту с ним ходила!

— И что? — она пожала плечами. — Выдержал. Значит, любит.

— Любит, — согласилась я. — И я люблю.

— Тогда пошли, — мама взяла меня за руку. — Там уже все собрались.

Пять лет спустя.

— Мама! Мама! Смотри, что я умею!

Маленький дракончик лет пяти от роду стоял посреди гостиной и сосредоточенно хмурил лоб. Из его ладошек вырывались золотые искры.

— Осторожно, — я подхватила его на руки. — Не спали ничего.

— Я хочу как папа! — заявил он. — Папа умеет огонь пускать!

— Папа старый, — усмехнулась я. — У него было тысяча лет практики. А тебе всего пять.

— Это нечестно!

— Жизнь нечестная, сынок. Зато у нас есть пироги.

— Пироги! — обрадовался он и побежал на кухню, где мама уже доставала из печи очередную партию.

— Зола, — Эйден появился из кабинета и обнял меня. — Как ты?

— Устала, — призналась я. — Этот маленький дракон выматывает больше, чем битвы.

— Он в тебя, — улыбнулся Эйден. — Такой же упрямый.

— В тебя, — возразила я. — Тоже рычит на всех.

— На всех, кроме тебя.

— Кроме меня, — согласилась я. — И мамы.

— Маму он боится, — поправил Эйден.

— Маму все боятся, — засмеялась я. — Даже Грызун.Ё

— Кстати о Грызуне, — Эйден кивнул в угол. — Он опять просится на юг.

— Перезимует, — отмахнулась я. — Он же кактус.

— Он древний кактус. У него права есть.

— У него колючки есть, — поправила я. — И характер скверный.

— Весь в хозяйку.

— Нахал.

Мы стояли, обнявшись, и смотрели, как сын возится с мамой на кухне, как Грызун ворчит в углу, как за окном светит солнце.

— Счастлива? — спросил Эйден.

— Бесконечно, — ответила я.

— Я тоже.

— Даже когда я веду тетрадь учёта?

— Особенно когда ведёшь, — усмехнулся он. — Это напоминает мне, с чего всё началось.

— С книги в библиотеке.

— С тебя, — он поцеловал меня. — С твоей дикой магии, твоего упрямства, твоей любви.

— С нашей любви, — поправила я.

— С нашей, — согласился он.

Мы поцеловались. Из кухни донеслось:

— Фу, целуются! Мама, можно я тоже буду целоваться?

— Когда вырастешь, внучек, — ответила мама. — А пока ешь пирог.

— Ладно, — вздохнул маленький дракон. — Пирог тоже хорошо.

Мы рассмеялись. И жили они долго и счастливо. Правда.