Глава.30 Пещера

Мурзиан превзошёл сам себя. Он без устали таскал ветки в пасти. Поднять больше он не мог, поэтому его рыжая особа металась туда-сюда, будто никакая усталость его не брала.

Это поведение говорило мне о многом. Он же мой фамильяр. А, значит, чувствует меня лучше меня самой. И эта боль в груди просто не пройдёт. Никаких лекарств у меня с собой нет. Единственное, что удалось найти – это конфета, которая когда-то затерялась в кармашке фартука.

Я медленно рассасывала леденец, но честно говоря, чашка горячего бульона меня бы обрадовала гораздо больше.

Потихоньку подкидывала ветки в огонь, они дымили, так как были сырыми, много класть нельзя, а то огонь погаснет, это будет совсем обидно. Так хоть какое-то тепло. Я поворачивалась то одним боком к огню, то другим, чтобы просушить одежду.

Вот и выбралась на природу. Ох, не так мне хотелось погулять по лесу.

Интересно ищут ли меня? Что подумали, когда не пришла на занятия. И тут меня накрыло страшной мыслью, что я уснула в пятницу, а значит, впереди два выходных, и меня никто не ищет. Это ректор мог ко мне наведаться, а более никто меня в особняке не навещал.

Сколько я проспала, сказать не могу. Меня явно опоили снотворным. Значит, сейчас может быть воскресенье или понедельник. Если рабочая неделя началась, тогда хватятся, что я не вышла на работу, но вот будут ли искать? Могут подумать, что я не выдержала и сбежала из Академии!

Это ректор не поверит, а остальные-то могут! Даже слёзы на глаза навернулись. Вроде бы всё наладилось и стало получаться! Кому я там так помешала?!

Люди такое рассказывали про Чёрный лес, что у меня волосы на руках поднимались, хоть я и не верила всему, что болтают, но тут явно небезопасно. Сам лес простирался на всю Чёрную горную гряду. Даже точно не скажу, сколько это в милях или метрах, но солдаты говорили, что два месячных пеших перехода минимум.

Ходили слухи, что тут самая высокая концентрация нежити и её не очень активно истребляют, чтобы было, где тренироваться курсантам и боевым магам.

Рядом с этой территорией нет людских поселений, да и какой дурак решится жить рядом с таким местом.

В городских тавернах боевые маги частенько травили байки о местных обитателях и как они с ними боролись. Но они владели стихиями, а я-то нет. Зелья не сваришь, так как нет растений и котелка.

Обидно так погибать. У меня планы большие, а тут это!

Мурзиан в последний заход притащил особенно большой сук, даже не представляю, как он его тянул в пещеру. Но это была ветка чёрного дерева. Оно было очень прочным, не впитывало воду и долго горело. Сам бы он отломать не смог, видимо, на земле нашёл.

Я положила в костер самую толстую часть, остальное на полу пещеры осталось. Всё равно поломать я её не смогу. Буду подвигать в костёр по мере сгорания.

- Мурзиан, хватит пока, - сказала я коту, - посиди погрейся. Ты сам весь мокрый.

- Я ничего, высохну, сказал он, - но подошёл ближе и прищурился на огонь. – Хорошо горит, теплом так и веет.

- Да, очень хороший сук нашёл, надолго хватит.

- Да, нам надо ночью не замёрзнуть, и хотелось бы, чтобы нас никто не навестил, - задумчиво произнёс фамильяр. – Ложись-ка ты поспи, паршиво выглядишь.

- Я и чувствую себя не лучше, - призналась коту. – Этот холод просто убивает.

Кот тревожно посмотрел на меня. Потом робко подошёл ближе, взобрался на колени и приложил лапы к груди.

- Святые небеса! У тебя жар! – расстроено воскликнул он. – Ложись, тебе говорят. Скатай передник как валик под голову, а я тебя посторожу.

- Я и так не знаю, сколько спала, - прошептала я, но, тем не менее, выполняя его указания, так как сидеть становилось тяжело. Горизонтальное положение приняла с облегчением.

- Думай о чём-то приятном и тёплом, - наставлял кот.

- Можно я буду думать о ректоре? Он большой и тёплый, а главное, сильный!

- Слушай, а это мысль! Думай о нём понастойчивее, даже позови сюда! – топтался по мне Мурзиан.

- Мне что кричать? – удивилась я.

- Зачем тебе кричать? Мысленно позови!

- Я же не маг, чтобы мысленно общаться с кем-то. Это и сильнейшие-то не все могут.

- А ты попробуй, от тебя что, кусок отвалится? Терять уже нечего! Так что давай тренируйся! Представь его во всех подробностях и зови к себе!

- Хорошо, раз ты настаиваешь, - свернулась я клубочком на жёстком полу.

Такое задание мне было нетрудно выполнить. Дориана я помнила во всех мельчайших подробностях. Легко могла представить стук его сердца под ухом, увидеть нахмуренные брови, или улыбку, услышать голос. Вспоминался наш поход на совместный ужин. Я бы сейчас не то, что на него пошла, побежала бы. Пусть у ректора будет возможность меня ещё разок пригласить!

Эти воспоминания меня успокаивали, и я провалилась в полудрёму, прерываемую лишь моим начинающимся кашлем.

Он рождался где-то в глубине груди и с каким-то натужным хрипом вырывался из меня, обдирая горло. Да, мне требуется серьёзное лечение, а я на полу пещеры лежу.

Фамильяр ходил вокруг меня, время от времени прикладывал ко мне лапы, тёрся головой о спину.

- Ну что же ты, Марика! Держись, - слышался мне его шёпот.

И всё это вместе, сливалось в моём сознании в мешанину образов и событий, где я не могла разобрать, что было началом, а что концом.

То я с курсантами сажала фасоль, то обедала с преподавателями в столовой, потом слышала встревоженный голос ректора, спрашивающего, где я. От этого болела голова, ломило тело, в груди ворочался ёж. Он царапал моё нутро, и никак не удавалось его успокоить.

Ректор что-то кричал мне, но я не могла разобрать, а только грустно смотрела на него, прижав руки к груди.

- Не ругайся на меня, я не сама в Чёрный лес забрела, - сказала несчастным голосом, - видимо, от судьбы не уйдёшь, и эта пещера у реки станет моим последним пристанищем.

Хотела вздохнуть, но боль в груди стала особенно сильной, я закашлялась, захрипела, и сознание меня покинуло.