Глава 19

— Держи голову выше и плечи гордо, — шепнул муж, пока шли по коридорам дворца, — на тебе венок владычицы. Ни на секунду об этом не забывай теперь.

Я кивнула и приосанилась, тяжел венец владычицы. Тяжел. Долго еще привыкать буду к тому, что теперь мне за каждым вздохом своим следить, нужно будет.

Чем дольше шли, тем больше меня трясло от волнения. Нет, умереть я не боялась, как не боялась и боли от первого проникновения. Я боялась магии дракона. Боялась забыть Михала на всегда, в его объятиях. Я была уверена, что для дракона это сделать совсем не сложно. Может и из благих побуждений, облегчить мою участь, но я этого не хотела. Как же я этого не хотела. А осознание того, что он сейчас там, в опасности, заставляло сердце замирать от боли и тревоги. Я должна, во что бы то ни стало, завтра же найти переход в свой мир! Я не сбегу! Нет! Я не придам мужа. Я не подвергну свой мир еще большей опасности. Я не останусь с Михалом, как бы мне того не хотелось. Но попытаться спасти близких, пусть и пока не знаю как, но я просто обязана!

Огнеяр, чувствуя мое волнение, крепче сжимал мою руку, я чувствовала, что он и сам волнуется не меньше. За меня волнуется. Он осознает мою особенность и очень боится меня погубить. Он сам, до конца еще не уверен, что я выдержу его огонь.

— Сначала зайдем в храм на молитву.

— А можно на кухню?

— Зачем?

— Испечем жертвенный хлеб вместе, или оладьи — это быстрее.

Муж замер на секунду, затем согласно кивнул и мы повернули в другую сторону. Меня порадовало, что он понимал, что нехорошо идти к богам с такой просьбой, да без подношения. Круговорот энергий во вселенной, еще никто не отменял, чтобы исполнить наши просьбы, богам тоже нужно откуда-то брать силы. Испекая оладьи или сплетая украшения, мы вкладываем свою энергию, а потом придавая их огню, отдаем ее богам.

Кухонная челядь, разинула рты впервые увидев на своей территории владыку.

Но я приказала всем выйти и к счастью, ослушаться меня никто не посмел. Помолившись, муж принялся выгребать угли из печи, а я готовить тесто. Завела его много, пусть и люди за наше здоровье покушает.

Оладьи получались знатные, пышные, ароматные. Роняя слезы в сладкое тесто, я просила Макош вплести в наши с драконом судьбы как можно больше ниточек дочерей. Огнеяр, не жалел своей жизни защищая мой мир, мой народ и подарить ему дочь, для меня будет честью и справедливой благодарностью. Упрямо убеждала я, сама себя.

Насмотревшись на меня, муж тоже вооружился сковородой.

— Не припомню, когда я это делал в последний раз, но, по-моему, у меня неплохо получается.

— Замечательно, получается, — похвалила я, заглянув в сковороду мужа, на которой румянились аккуратные лепешечки.

— Владычице, конечно, готовить не пристало, но мне было бы очень приятно, если бы ты лично иногда делала это для меня, — вдруг признался дракон.

— Хорошо. Запретить же мне это никто не посмеет?

— Не посмеют. Но обещай мне, что впервые это сделаешь только тогда, когда начнешь испытывать ко мне искреннюю симпатию. Когда сможешь вложить в еду ко мне искренние благие чувства и пожелания.

— Ты, ради спасения моего народа, пожертвовал жизнью своей, за одно это, я буду богов о здравие твоем молить ежедневно, покуда жива.

— Я немного о другом, — грустно вздохнул дракон.

И я всем своим существом ощутила, насколько ему одиноко и пусто в душе сейчас, и до боли, до слез, до отчаянья, хочется, чтобы его согрели, заполнили его пустоту, чтобы вернули весну в его душу.

Ему хочется забыться, как и сказала Даная.

Забыться со мной.

— Я постараюсь, — сказала тихо, взяв его за руку.

Огнеяр же резко повернулся, схватил меня за плечи и припал к моим губам и теперь мне не хотелось его оттолкнуть, я снова раскрыла губы, снова позволила вбирать мои губы, играть с моим языком, заполнить меня своим жаром. От которого до боли свело мышцы в самом низу.

Оторвавшись от губ, муж спустился вниз по шее, кожа там уже стала невероятно чувствительной и когда ее коснулся кончик его языка, я не удержала стон, потоки его энергии лившейся в меня приносили невероятно приятные и сильные ощущения. И как это не ужасно — мне хотелось большего, мне хотелось испытать все, что он сможет мне дать. И даже если не выдержу накала и сгорю, пусть. Не важно. Так воспарить, не всем дано. За всё нужно платить.

— Пусти, оладьи сгорят, — простонала я, отчаянно впиваясь при том в его плечи.

Огнеяр недовольно рыкнул, но выпустил меня.

Я поспешила отвернуться к сковороде, чтобы скрыть свое раскрасневшееся лицо и глупую улыбку, что сама от чего-то так и лезла на губы.

— Откуда вы берете продукты? — спросила, чтобы отвлечься. — Злаки, мед, орехи. Здесь же ничего расти не может при такой погоде.

— Я владыка не только этого мира. Есть и другие, куда более благодатные. Если не испугаешься полета на драконе — покажу.

— Ну, ты же меня не уронишь и от холода при палете убережешь?

— Разумеется.

— Тогда и бояться мне нечего.

— Посмотрим, — дракон как-то недоверчиво хмыкнул.

Неужто он настолько страшный в своем драконьем облике? Ну, какой бы ни был, придется привыкнуть. Иного не дано.

Закончив печь и накрыв столы для челяди, мы с подносом полным оладий пошли дальше, в дворцовый храм. Он располагался в самой высокой башне дворца.

— Там ты не найдешь не икон, не идолов своих богов. Только образы моих проотцов и проматерей, да Творца Всевышнего, в образе всевидящего ока, но есть у нас храм и твоих богов, попроси Мирану, сводит тебя.

Боги — есть суть предки наши, ибо мы ветви их прямые. Ничего удивительного, что существа живущие тысячи лет, молятся напрямую своим предкам, без посредников богов.

Жрецы в храме воспевали нам всеношные здравницы. И не остановились даже когда мы вошли.

Зал храма был круглым по его периметру стояли величественные статуи из белого камня. Возле каждой статуи поделенной на две половины, сверху люди, у ног их драконы, горели костры. Шесть мужчин и шесть женщин, стояли парами.

— Великие проматери, и проотцы мои, ведущие род наш с того времени, когда и времени то самого еще не было.

Огнеяр вел меня по кругу, от первой статуи к последней, называл имена своих предков, но я не слышала его голоса, бросая в огонь каждому по лепешке, я видела их красивые, величественные лица, в высоких всполохах огня, что вздымались после принятия жертвы. Предки мужа мне приветливо кивали, они принимали меня, и только в огне последней пары, статуй родителей Огнеяра, мне вдруг причудился уродливый демон, что попытался кинуться на меня из пламени, а по ушам резанул отчаянный женский крик, что раздался в моей голове:

— Беги отсюда, девочка! Беги!

Демон был настолько уродлив и реален, что от испуга я шарахнулась так, что налетела на алтарь с дарами, упала, ударилась головой об него же, и мир померк для меня.